Жанр: Любовные романы
Боваллет или влюбленный корсар
... даже
осмелился заговорить.
- Сеньор... Лейтенант только что побежал за вами в библиотеку. Вы еще не
слышали, сеньор... Пленник сбежал!
Сэр Николас поднял носовой платок и закашлялся. Кашляя, он ответил,
стараясь имитировать голос дона Кристобаля:
- Он схвачен. Я уже отдал приказания сержанту.
Говоря это, он прошел мимо лакея, но понял, что тот ошарашен и, возможно,
даже что-то заподозрил. Нельзя было
терять ни минуты. Карета с тяжелыми занавесями на окнах, стояла у порога. Он сел
в экипаж.
- Я опаздываю. Поезжай быстрее. Кучер кипел от возбуждения.
- Сеньор... Пленник...
- Пленник схвачен! - ответил сэр Николас резко. - Поезжай!
Кучер тронул поводья, копыта зацокали по булыжной мостовой, и карета
медленно тронулась к воротам.
Лакей бросился следом.
- Сеньор!.. Лейтенант...
- К черту лейтенанта! - крикнул сэр Николас. - Поехали! Карета с грохотом
проехала под аркой и свернула на
улицу.
Лейтенант Круза, опрометью выбежавший из дома, успел заметить только
запятки удаляющейся кареты.
- Как! Комендант! - вскричал он. Лакей недоуменно потер лоб.
- Сеньор, комендант не пожелал ждать. Похоже, он очень спешил. Он был сам
на себя не похож!
- Комендант не пожелал ждать? - изумился Круза. В доме раздался крик. -
Остановите его! Остановите! Комендант
здесь, он связан! Остановите его!
- Madre de Dios, он сбежал! - взвыл лейтенант и одним прыжком выскочил за
ворота. - Быстро, за той каретой,
если только вам дорога жизнь! - приказал он часовым. - Скорее!
Когда двое запыхавшихся часовых догнали неспешно катящуюся карету, внутри
уже никого не было. Эль Боваллет
исчез.
Глава XIX
Джошуа терпеливо ждал, притаившись в тени стены, которая окружала сад
коменданта. Время от времени его
сотрясала дрожь, к тому же он подскакивал на месте от малейшего шума. В
довершение всего его до смерти напугал черный
пушистый кот, вышедший на ночной промысел. Придя в себя, Джошуа погрозил ночному
бродяге кулаком.
- Ах, ты, разбойник! Ведь ты специально прокрался, чтобы так меня
напугать, а? Скажи спасибо, что я не могу
шуметь, не то я бы тебе показал! - Кот бесшумно вскочил на стену и исчез. -
Лазаешь себе где хочешь и никто не может
тебе помешать! - горько пожаловался Джошуа. - Вот, если бы и человек мог так же
перебраться через эту стену, как бы я
был доволен! - Он снова прислушался, в верхушках деревьев шелестел слабый ночной
ветерок. - Неужели он сумеет? -
пробормотал Джошуа. - Я не сомневаюсь, нет. Просто, я чувствовал бы себя более
счастливым, хозяин, будь вы сейчас
рядом со мной, в безопасности. Так, а это что такое?
Он напряженно прислушался и смог различить голоса по другую сторону стены,
в саду. Хлопнула дверь, донесся хруст
гравия под тяжелыми сапогами, потом раздался совсем непонятный звук - будто на
землю быстро опустили алебарду, затем
все стихло.
Отчаяние охватило Джошуа. Ему так хотелось вскарабкаться наверх и
действовать, по крайней мере, узнать, что там
такое. Что, если сэр Николас уже выбрался из своей комнаты, а в саду расставили
солдат? Как же его предупредить? Джошуа
ломал руки от бессилия.
- Господи, Господи, все пропало! Хозяин, отчего же вы так медлите? Почему?
Почему? Ведь вы попадете прямо в
ловушку! Сумасшедший Ник никогда не позволял, чтобы его кто-нибудь опережал!
Какое несчастье! В ловушке! В западне!
- Он посмотрел направо и налево. - Как же мне вас предупредить? Думай, Джошуа,
думай! Я ведь не бродячий кот, чтобы
сигануть прямо на стену! Ничего не поделаешь, приходится ждать! Неужели он
попадет к солдатам в лапы? Безоружный, он
может рассчитывать только на свою собственную силу, а там Бог знает сколько
солдат с пиками, а я должен стоять тут и
мучиться! Но ведь я не смею ничего сделать!
Вдруг он замер, напряженно всматриваясь в темноту. Послышались легкие шаги
- кто-то быстро приближался к
Джошуа. Он тут же медленно поплелся по улице, словно слуга, бредущий с каким-то
поручением.
Шаги звучали все ближе, кто-то явно догонял его. Рука Джошуа нащупала
кинжал, но сам он продолжал шагать, как ни
в чем не бывало. Наконец незнакомец догнал его. Джошуа почувствовал на своем
плече чью-то руку и круто повернулся,
взмахнув кинжалом.
- Черт тебя побери, Джошуа! Научись узнавать своего хозяина! - яростно
прошипел сэр Николас.
Джошуа чуть не упал на колени.
- Хозяин! Живой! На свободе! - в экстазе зашептал он.
- Конечно, я живой, дурень. Спрячь свой тесак! Все, что мне сейчас нужно,
- это лошадь.
- Ну, разве я не говорил? - Джошуа наклонился поцеловать его руку. - Что
прежде всего потребует хозяин, думал я?
Так, конечно, лошадей! Они уже оседланы, сэр!
- Храни тебя Господь. Веди меня к ним. Охота за мной вот-вот начнется, и
мы должны сегодня уже убраться отсюда.
- Он тихо рассмеялся. - Отличная работа! А где миледи?
- Уехала четыре дня назад, хозяин, а этот самодовольный петух вперед нее,
- Джошуа быстро повел хозяина по
боковой аллее. - Я перемолвился словечком с благородной леди и просил ее быть
веселее и верить. Затем я видел, как она со
старой дамой уехала из Мадрида, и понял, что они будут спешить вовсю. Держу
пари, я славно поработал! А как вы
выбрались, хозяин? Услышав краткий рассказ своего хозяина, Джошуа довольно потер
руки. - Да, вот так мы и действуем.
Хо-хо, теперь-то они нас узнают! Но мне кажется, хозяин, нам стоит немного
подумать. Их пленник сбежал, что же они
теперь станут делать?
- Первым делом, пошлют гонцов на границу и во все порты, - ответил сэр
Николас.
- Верно, хозяин, а ведь до Бургоса мы поедем прямиком по дороге на
границу. - Он покачал головой. - Это очень
опасно. Мы не будем терять головы. Мы все равно опередим их, да и в Васконосе
они нас искать не будут. Подождите меня
здесь, сэр. Вам не надо показываться на людях. - Они остановились на углу улицы.
- Я схожу и приведу лошадей.
Вскоре он вернулся, ведя за собой двух отличных лошадок низкорослой
испанской породы. Небольшая сумка была
привязана к седлу каждой лошади.
- Сапоги, приятель! - потребовал сэр Николас. - Мой меч с тобой?
- Не сомневайтесь, сэр, - самодовольно ответил Джошуа, отстегивая от седла
сверток. - И сапоги ваши тут. Я обо
всем позаботился. Меня никаким несчастьем с толку не собьешь! - Он развернул
пару высоких сапог с отворотами,
подобрал башмаки, которые сбросил сэр Николас, и спрятал их.
Наконец сэр Николас легко взлетел в седло.
- Вот так, Джошуа! - он рассмеялся, и Джошуа узнал прежний блеск в его
глазах. - В этот раз мы скачем
наперегонки со смертью! - произнес Ник, развернул лошадь и поскакал во весь
опор.
Тяжело дыша, двое часовых вернулись в казармы. Лейтенант Круза нетерпеливо
ожидал их.
- Он ушел, сеньор! - выдохнули они разом.
- Идиоты! Болваны! Он же был в карете!
- Он скрылся, сеньор! Круза отступил.
- Пресвятая дева, колдовство! - он перекрестился и поспешил к своему
командиру.
Дон Кристобаль, развязанный, потрясенный, но по-прежнему сдержанный,
встретил появление лейтенанта
вопросительным поднятием бровей.
- Сеньор, часовые догнали карету, но его уже не было. Это колдовство,
сеньор, дело нечисто!
Дон Кристобаль презрительно улыбнулся.
- Лучше скажите, что нас просто ловко одурачили, - ехидно заметил он. -
Неужто вы думали, он будет сидеть в
карете и ждать, пока его схватят? Снимите охрану!
Круза отдал короткое приказание сержанту, который крутился тут же.
- Сеньор, неужто это и в самом деле Эль Боваллет?
Дон Кристобаль слегка потер синяки на запястьях.
- Он оказал мне честь, признавшись в этом, - сказал он, подошел к столу и
обмакнул перо в чернильницу. - Пусть
кто-нибудь отнесет это письмо дону Луису де Фермоса и передаст ему мою просьбу
послать альгвасилов* прочесать город.
Пленник не мог далеко уйти.
* Альгвасилы - полицейские офицеры.
Услышав это, Круза наморщил лоб.
- Сеньор, вы не станете посылать к границе? Дон Кристобаль присыпал бумагу
песком* и перечитал письмо, прежде
чем ответить. Складывая и запечатывая свой приказ, он спокойно ответил:
* В прежнее время песок заменял промокательную бумагу, его держали в
сосуде типа походной солонки, который
имелся во всех письменных приборах.
- Для этого ему понадобилась бы лошадь, Круза, но у него нет денег. - Он
передал письмо лейтенанту и повернулся
к камердинеру: - Шляпу и плащ, Хуан!
Камердинер спешно вышел из комнаты. Круза осмелился задать еще один
вопрос.
- Сеньор, куда вы направляетесь?
- В Алькасар, - ответил комендант. - Я должен узнать, что думает об этом
его величество.
Проникнуть к королю удалось не сразу. Филипп закрылся в своем кабинете и
никого не принимал. Только несколько
слов, произнесенных на ухо королевскому камердинеру, произвели необходимый
эффект. Камердинер бросился докладывать
новость, и вскоре дона Кристобаля пригласили к королю.
Филипп, как всегда, выглядел хладнокровным и невозмутимым. Он внимательно
смотрел на коменданта, но и только.
- Сир... - дон Кристобаль старался говорить покороче. - Я должен сообщить
вашему величеству, что, к моему
стыду, пленник сбежал.
Филипп сложил перед собой холодные руки.
- Вы сообщаете нам очень странное известие, дон Кристобаль.
Комендант вспыхнул.
- Я не знаю, что мне еще сказать, сир. Я в полной растерянности.
- Успокойтесь. Когда сбежал пленник?
- Меньше часа назад, сир. Он набросился на солдата, который принес ему
ужин, заколол часового у своей двери,
неизвестно, как ускользнул от двух групп солдат, которые полагали, что он
окажется между ними в ловушке, неизвестно,
каким образом пробрался в мою спальню. Когда я, ничего еще не зная о случившемся
и не догадываясь о его присутствии,
вошел к себе, он застиг меня врасплох, сир. - Рука коменданта невольно
потянулась к синяку на подбородке. - Беглец сшиб
меня, сир, прежде, чем я успел что-нибудь понять. Когда я пришел в себя, я был
уже связан. Я лежал на полу с кляпом во рту.
Пленник забрал мой плащ и мою шляпу, присвоил мой орден Золотого Руна, а также
заодно и мой меч и, замаскировавшись
таким образом, спустился к карете, в которой я собирался отправиться к одному из
моих друзей. Мой лейтенант, заподозрив
что-то неладное, послал солдат вдогонку за каретой, но, когда они нагнали ее,
там уже никого не было - беглец исчез.
Наступило молчание. Филипп закрыл глаза, словно желая скрыть свое
огорчение или ярость, которые он, вероятно,
чувствовал. Спустя минуту он снова посмотрел на коменданта. Одной из характерных
черт короля была его склонность
размышлять над малейшими деталями.
- Выходит, он признался, что он - Эль Боваллет, - веско проговорил король.
- Сир, пленник сам назвал мне свое имя. Забирая мой клинок, он сказал, что
взамен я могу хранить его меч.
Снова наступило молчание.
- Он должен быть схвачен, - сказал, наконец, Филипп и тронул серебряный
колокольчик, стоявший на столе.
- Поскольку мне известно, сир, что он остался без денег и не может купить
лошадь, я тут же послал письмо
Ферамосе, требуя обыскать весь Мадрид.
Филипп наклонил голову.
- Вы правильно поступили, сеньор.
В кабинет вошел лакей и замер в ожидании пока Филипп не спеша писал
подробную записку. Перо его двигалось
медленно, но упорно. Не поднимая глаз, он заметил:
- Но такой отчаянный человек, как ваш бывший пленник может, не
задумываясь, украсть лошадь. Необходимо
немедленно послать гонца к границе.
- Осмелюсь смиренно предложить также, сир, послать гонцов в порты,
особенно в Виго и Сантандер, - добавил
комендант.
- Гонцы будут немедленно посланы, - спокойно ответил Филипп, - во все, без
исключения, порты. Мы должны
помнить, дон Кристобаль, что имеем дело с человеком, в распоряжении которого -
все силы тьмы.
На этот раз дон Кристобаль только уважительно наклонил голову.
Отец Аллен, молча слушавший весь разговор, подошел к королю.
- Ваше величество не забыли, что остается слуга?
Голова короля работала медленно, но он ничего не забывал.
- Слуга сбежал, отец, - ответил он убежденно.
Отец Аллен поклонился.
- Или нас заставили в это поверить, сир. Филипп обдумал его слова. Тень
раздражения скользнула по его лицу.
- Не думаю, что вы оказали мне услугу, не сообщив об этом раньше, - сказал
он и сделал знак секретарю, чтобы тот
начал писать под его диктовку.
Все депеши были, наконец, готовы. Гонцы бросились к границе и во все
порты, независимо от их размеров. По всей
Испании вот-вот распространится новость, что знаменитый пират скрывается где-то
поблизости. Филипп откинулся в кресле
с улыбкой удовлетворения на тонких губах.
- Он попадется в ловушку, - сказал он мягко. - Скоро мы затянем силой.
Далеко не все разделяли оптимизм Филиппа. Перинат, узнав на следующий день
о побеге узника, взвился от
смертельного унижения и предсказал группе пораженных слушателей, что никакие
предпринимаемые меры не приведут к
поимке Боваллета.
- Задержать его и позволить ему ускользнуть! - кипел Перинат. - Его надо
было заковать в кандалы и не спускать с
него глаз ни на минуту! Что вы о нем знаете? Ничего!!! А я знаю, да, я знаю его!
Но меня не послушали! Дьявол, сатана!
Колдун! Он опять исчез!
Новели прекратил этот страстный монолог.
- Ему не уйти далеко. В каждом порту выставлена стража. Граница будет
перекрыта прежде, чем он успеет до нее
добраться. Даже если он опередит гонцов, он не найдет пропуска.
Перинат, как пророк, поднял руку.
- Вы можете закрывать порты, перекрывать границу, но это все бесполезно!
Схватить его и позволить ему скрыться!
- Он свирепо оглядел собравшихся. - Порты! Граница! Зачем он приехал в Испанию?
Вы, что же, не слышали истинную
причину, которую нам сообщил Карвальо? Где сейчас донья Доминика де Рада?
- Как же, она на пути в Васконосу, - ответил кто-то. - Но...
- Так пусть король немедленно посылает за ним туда! - закричал Перинат.
- Поздно! Слишком поздно! Негодяй ушел, говорю вам! - еще один человек
присоединился к собравшимся, глаза его
были беспокойны и растеряны, пальцы нервно крутили шнурки камзола. Дон Родригес
де Карвальо, был в весьма плачевном
состоянии. Он разделял общий ужас и не знал, что и подумать. Он боялся за жизнь
сына, за безопасность племянницы, и даже
не смел заикнуться о возможном маршруте Эль Боваллета из опасения впутать в это
дело Доминику. Дон Родригес пришел
узнать, что говорили о побеге. Страх и беспокойство мучили его, он подождал и
услышал только последние слова Перината.
Тот сразу набросился на него.
- А, вы пришли вовремя, Карвальо! Ответьте мне, разве этот пират не
собирается похитить вашу племянницу?
Дон Родригес перепугался и, заикаясь, пробормотал:
- Не думаю... Не могу даже такое предположить. Она совершенно ясно
отказалась от такой мысли. Может быть, мы
ошибаемся? На что Эль Боваллет может надеяться в Испании?
- Он сам во всем признался, - вмешался Аранда. - В тот вечер, когда я
впервые встретил его, он осмелился
произнести собственное имя! Вы помните, Лоса? Он сказал, что если бы Эль
Боваллет стоял на его месте, он бы все равно
смеялся. Какое нахальство! Какая наглость! Можно только удивляться!
Перинат, поглощенный одной-единственной идеей, перебил его.
- Мы теряем время! Королю надо немедленно сообщить обо всем! Карвальо, это
вы должны предупредить его!
Дон Родригес окончательно растерялся.
- Если вы считаете это необходимым, сеньоры... Но я не могу согласиться с
вами. Никак не могу предположить, что
моя племянница может быть увлечена им. Она своевольна, это так, но она не в
состоянии забыться настолько, чтобы...
Короче, сеньоры, если Эль Боваллет и вправду имеет на нее какие-то виды, то это
против ее воли.
- Против ее воли? Зачем же она тогда заявила, что не узнала его? -
взорвался Перинат. - Девушка околдована!
Лоса поднял палец, призывая Перината к молчанию.
- Я думаю, королю необходимо сообщить, что донья Доминика следует в
Васконосу, и что Эль Боваллет вполне
может последовать за ней, - сказал он.
- Хорошо, сеньор, хорошо... Если думаете, что я не отниму попусту время
его величества, - ответил несчастный дон
Родригес.
Он отправился к королю и столкнулся там с доном Кристобалем де Порресом,
пришедшим сообщить, что поиски Эль
Боваллета в Мадриде не увенчались успехом. Дон Родригес неуклюже рассказал
королю, что заставило его прийти к его
величеству, и постарался убедить Филиппа, что сам он не верит в эти глупые
сказки.
Филипп медленно обдумал все, что ему сообщили. Первое, что он сказал,
было:
- Это бросает тяжелые подозрения на донью Доминику. Необходимо
расследование. Почему мне не сообщили, что
донья Доминика покинула Мадрид?
Дон Родригес поспешил заверить, что он как раз шел к королю с этой
новостью.
За этим последовало долгое совещание. Медленно и методично Филипп
разобрался во всем. Когда его пунктуальный
мозг переварил всю информацию, король повернулся к Порресу, которому не
терпелось загладить свою вину.
- Мы доверяем это дело вам, сеньор, - сказал он.
Дон Кристобаль поклонился.
- Благодарю Ваше Величество. Я немедленно вышлю отряд на север. Прошу у
вас позволения удалиться, сир!
Филипп жестом отпустил его, комендант поцеловал ему руку и быстро вышел,
не желая терять ни минуты.
Прошло не более получаса, а отряд Кастильской стражи уже отправился на
север. В их задачу входило любой ценой
добраться до Васконосы раньше Эль Боваллета. Подставы* не были подготовлены, но
солдаты должны были менять лошадей
на любых почтовых станциях. Они имели право безвозмездно забирать даже чужих
коней. Лейтенант Круза, поклявшийся
схватить человека, так изящно ускользнувшего от него, был назначен командиром
этого небольшого отряда. Людям Крузы
было приказано не прекращать ни на минуту бешеной скачки на север.
* Подстава - в старину: лошади, выставленные , впереди по пути следования
для смены уставших.
Карета, увозившая Доминику из Мадрида, продвигалась на север со всей
возможной скоростью. Четверку лошадей,
тянувших экипаж, меняли на каждой станции. Когда донья Беатриса, столь ленивая
от природы, решалась, наконец, куданибудь
ехать, она предпочитала двигаться как можно быстрее. Крыша кареты была
украшена развевающимися на ветру
перьями, на окнах висели кожаные отодвигающиеся занавески, а под красную
бархатную обивку сидений были подложены
мягкие подушки. Корпус кареты был изготовлен по последней моде и подвешен на
петлях из крепкой кожи: такая
конструкция немного помогала облегчить тяготы путешествия. Внутри кареты
помещались не только обе дамы, но и их
камеристки, а также множество свертков и тюков. Сзади несколько лакеев вели
вьючных лошадей, сбоку ехала охрана дома
Карвальо в ливреях с гербами своего хозяина, так что вид у путешественников был
бравый и величественный.
Подставы были заранее приготовлены на каждой станции. В экипаж впрягались
только самые сильные лошади
фламандской породы. Выносливые животные быстро уносили карету все дальше от
столицы.
Почтовая дорога изобиловала рытвинами, застывшая грязь была намертво
пропечена горячим солнцем. Временами
дорога тянулась по необъятной равнине, а иногда превращалась в узкую горную
тропу, и путешественникам приходилось
впрягать еще четверку лошадей, чтобы подняться в гору. Ночевали они в тавернах,
но карета останавливалась только тогда,
когда становилось слишком темно. Едва светало, как путешествие продолжалось.
Доминика попыталась узнать причину
такой спешки, но тетка лишь улыбнулась и сказала:
- Я просто предпочитаю не затягивать эту утомительную поездку, милая.
Донья Беатриса старалась рассеять дорожную скуку, постоянно подпуская в
разговоре лукавые намеки на Боваллета,
остававшегося в столице. Тетка лукавила только из-за прислушивавшихся
камеристок, но девушка отлично понимала, к чему
она клонит.
Спасаясь от тряски в самом углу кареты, Доминика не терялась и отвечала.
Возражения ее частенько попадали в точку.
Донья Беатриса тихо посмеивалась, трепала девушку по щеке, но не теряла
спокойствия.
Вскоре Доминика потребовала свободы и заявила о своем желании проехать
часть пути верхом. Сиденье
подпрыгивающей и качающейся кареты, сказала она, страшно наскучило ей. Она
хочет, чтобы утром для нее оседлали
лошадь.
- Как же ты беспокойна, милая! - сказала донья Беатриса. - Ради Бога,
делай, что хочешь. Молодая кровь никак не
может успокоиться? Вот только не знаю, прилично ли это?
- Меня никто не увидит, тетя. К тому же, я не привыкла, чтобы меня держали
взаперти, - ответила Доминика.
- Вот это верно, - согласилась донья Беатриса и погрузилась в дремоту.
На следующее утро желание девушки было выполнено. Ей даже не пришлось
бороться за право проехаться верхом.
Донья Беатриса только выразила сожаление, что с ними не было дона Диего, который
мог бы сопровождать ее, и велела груму
поехать вместе с молодой хозяйкой.
На сердце у Доминики лежала тяжесть, и она постаралась утешиться свободой
и ездой. С тех пор, как они с отцом
вернулись в Испанию, ей не часто удавалось поездить верхом. Она бесстрашно
скакала, вынуждая грума мчаться за ней во
весь опор. Наконец, с раскрасневшимся от ветра лицом, она натянула поводья, дала
лошади минутку передохнуть и легким
галопом вернулась к подскакивающей на ухабах карете.
Тетка велела отдернуть занавески и приветствовала ее вопросительным
взглядом.
- Настоящая Диана*. Ты что же, пыталась ускакать от меня?
* Диана - богиня-охотница в римской мифологии.
Доминика поправила непокорный локон, выбившийся из-под капюшона.
- Нет, сеньора, не думаю, что мне бы это удалось, - ответила она
откровенно.
Скоро она заняла свое место в карете, но с этих пор было решено, что она
сможет ездить верхом, когда ей захочется.
Лошадь под дамским седлом всегда держалась для нее наготове.
Оказываясь вдали от тетки, Доминика могла, наконец, предаться своим
горестным мыслям. Даже оптимизм Джошуа не
смог рассеять ее страхи. Она чувствовала себя предательницей, бросившей
Боваллета в беде. С другой стороны, чего она
могла достичь, оставаясь в Мадриде? На допросе она, конечно, стала бы
выгораживать Боваллета со всей изворотливостью
женского ума, но ее решили не трогать. О, если бы она была мужчиной, тогда она
могла бы по-иному защитить его! Глаза ее
загорались при одной мысли об этом, но девушка только крепче сжимала хлыст.
Если бы она могла надеяться на то, что сэру Николасу удастся вырваться из
крепости! Девушка представляла, как
Боваллет скачет во весь опор, пришпоривая горячего коня, как нагоняет их
величественную кавалькаду. Ей виделось, как
блеснет его меч, как он подхватит ее с седла и, торжествуя, умчится прочь.
Доминике пришлось смахнуть с глаз набежавшие
слезы - веселый возлюбленный был схвачен и брошен в тюрьму, он уже не приедет за
ней.
На десятый день пути до Васконосы оставалась всего одна станция. Усталые
лакеи тихонько ругались:
- Можно подумать, за нами гонится сам дьявол.
Доминика подслушала эту фразу. Наверное, только дьявол может помочь сэру
Николасу в его безвыходном положении.
Они подъехали к речке, через которую предстояло перебраться вброд. Карета,
накреняясь, спустилась к песчаной
отмели, воды мелкого потока заплескали о колеса экипажа. Лошадь Доминики
заартачилась и пошла боком, но девушка
заставила ее войти в воду. Благополучно перебравшись на тот берег, Доминика
поднялась по склону и натянула поводья,
поджидая карету, колеса которой, похоже застряли в илистом дне, так что лошади
напрасно выбивались из сил. Вокруг
суетились слуги - они толкались, жестикулировали и спорили. Наконец было решено
впрячь еще двух верховых лошадей и
попытаться вытянууь застрявший экипаж.
С севера, позади Доминики, послышался стук лошадиных копыт. Она повернула
голову и увидела, как к ним, ventre a
terre*, мчится отряд всадников в масках. Тревожно вскрикнув, Доминика развернула
лошадь и быстро спустилась к
застрявшей карете.
* Распластавшись по земле, букв. "брюхом по земле", во весь опор (франц.).
- Бандиты! - воскликнула она. - Отряд людей в масках! По коням!
Слуги бросили карету, двое охранников вскочили на коней, а кучер достал
мушкет. Донья Беатриса откинулась на
сиденье.
- Ты сказала "бандиты", моя дорогая? Не могу этому поверить!
- Люди в масках, сеньора. Я ничего не знаю, но то, что я увидела, мне не
понравилось.
Донья Беатриса оглядела охранников и зевнула.
- Ну, моя милая, даже, если это и бандиты, у нас достаточно сил, чтобы
хорошенько наказать их. Не бойся.
- Я ничуть и не боюсь, - с достоинством ответила Доминика.
Всадники уже появились на вершине склона - это были люди в широких плащах,
их лица закрывали маски из темного
шелка. Раздался выстрел, блеснула сталь - бандиты вступили в схватку с
телохранителями доньи Беатрисы.
Доминике показалось, что их никак не меньше шести человек, но в такое
melee* она не могла разобрать точно.
Несмотря на свой испуг, девушка не могла не обратить внимания, что схватка
происходила очень уж театрально. Звучали
пистолетные выстрелы, сверкали мечи, но никто еще не был даже ранен.
* Суматоха, неразбериха (франц.).
Донья Беатриса перестала обмахиваться веером. Выпрямившись и придерживаясь
одной рукой за борт накренившейся
кареты, она пристально наблюдала за странной борьбой и судорожно соображала.
Доминику охватил необъяснимый страх. Она направила лошадь поближе к
карете.
- Сеньора... тетя... что это? - неуверенно спросила она.
- Вот как раз об этом я и думаю, - спокойно ответила донья Беатриса. - С
трудом верится, что эти люди -
разбойники.
Двое нападавших оказались совсем рядом, и не успела Доминика опомниться,
как грубая рука схватила поводья ее
лошади. Девушка наотмашь ударила хлыстом по лицу в маске. Тонкий кожаный ремень
разорвал шелк, и она увидала
небритый подбородок, мясистый нос и быстро вздувавшийся рубец от удара. В ту же
секунду хлыст был вырван из рук
Доминики. Она крикнула, обращаясь к охранникам:
- Ко мне! Ко мне, трусы! - Но охрана уже безропотно сдавала оружие. Среди
них не было ни одного убитого, ни
одного раненого. - Помогите же мне, предатели! - яростно вскричала Доминика.
Донья Беатриса привстала на месте, словно собиралась выйти из кареты. Но
через ми
...Закладка в соц.сетях
