Жанр: Любовные романы
Боваллет или влюбленный корсар
...ужна лошадь.
Сэр Николас зевнул.
Тут француз опять разразился бранью и жалобами. Он кусал ногти, бросал по
сторонам свирепые взгляды и, не
переставая, ходил по комнате.
- Вы обращаетесь со мной неподобающим образом! - бросил он через плечо.
- Да неужели! - иронически поинтересовался сэр Николас.
Мосье еще раз прошелся по комнате, проглотил какие-то слова, готовые
сорваться у него с языка, и изобразил на лице
улыбку.
- Я не буду ссориться с вами! - сказал он.
- Да, вам бы это показалось слишком трудным делом, - согласился сэр
Николас.
Мосье открыл было рот, снова закрыл его и с усилием сглотнул. - Позвольте
мне разделить с вами кров, - произнес
он наконец.
- С большим удовольствием, мой мальчик, - отвечал сэр Николас, напряженно
сверкнул глазами.
Однако француз, казалось, отбросил в сторону свое плохое настроение. Он
сообщил, что решил подождать до утра и
приобрести новую лошадь в городе. Больше всего его огорчало, что переход через
границу теперь для него задерживался дня
на два, а то и больше. Насколько он мог припомнить, город лежал в нескольких
лигах назад по почтовой дороге, но нечего
было расстраиваться. Он поднес Боваллету полный кубок.
Ужин подошел к концу, и тут французом снова овладело беспокойство, он стал
жаловаться на скудость развлечений,
обругал тусклый свет, который бросали две сальные свечи, и под конец предложил
Боваллету сыграть в кости, если только
такое удовольствие могло понравиться его сотрапезнику.
- Ну, что же, отлично, - ответил Боваллет и хлопнул по столу пустой
кружкой, призывая хозяина. Принесли кости, на
столе появился новый кувшин вина, вечер стал казаться веселее.
Кости загремели в стаканчике.
- Называйте очки! - сказал француз. Боваллет назвал число и бросил кости.
Мосье погремел костями и тоже бросил.
Монеты покатились по засаленному столу, принесли еще вина, и двое мужчин
склонились над столом, поглощенные игрой.
Вечер и в самом деле прошел довольно весело. Свечи уже догорали в грубых
подсвечниках, вино подходило к концу,
монеты быстро переходили из рук в руки. Наконец одна из свечей, затрещав,
окончательно оплыла и погасла. Боваллет
отодвинул стул и провел рукой по лбу.
- Хватит! - сказал он немного хрипло. - Бог мой, неужто уже пробило
полночь? - Он нетвердо встал и потянулся,
подняв руки над головой. От такого движения он слегка качнулся и засмеялся. -
Напился! - проговорил он и снова
рассмеялся, покачиваясь на носках.
Француз поднялся, довольно твердо держась на ногах, лицо его покраснело,
глаза стали какими-то шальными. Он
выпил не так много, как Боваллет.
- Последний тост! - воскликнул он и плеснул вина в пустые кружки. - За
быстрое путешествие, вот за что я пью!
- Да хранит вас Господь, - ответил Боваллет, залпом выпил и бросил кружку
через плечо, где она и разбилась,
ударившись о стену. - Нас двое, а свеча одна... - Он поднял свечу, капая горячим
салом на пол. - Ступайте наверх, юноша.
- Он остановился у начала шаткой лестницы, нетвердой рукой подняв свечу. Тусклый
свет задрожал на ступеньках, француз
пошел наверх, придерживаясь за стену рукой.
Наверху обнаружился почти догоревший фонарь. Француз взял его, пожелал
Боваллету спокойной ночи и прошел в
свою комнату. Сэр Николас, отчаянно зевая, разыскал свою и налетел в темноте на
выдвижную кровать, на которой сном
праведника сладко спал Джошуа.
- Черт побери! - выругался сэр Николас. Капля горячего сала упала на нос
Джошуа, и он вскочил, потирая ожог. -
Боваллет, смеясь, поставил свечу. - Бедный Джошуа!
- Хозяин, вы пьяны! - сказал Джошуа свирепо.
- Я совсем не пьян, - бодро возразил сэр Николас, отыскивая таз и кувшин,
стоявшие на грубо сколоченном сундуке.
Послышалось плескание, полетели брызги. - Уф! - сказал сэр Николас, вытирая
голову. - Засыпай, бедолага! Что ты не
спишь?
Джошуа сонно поднимался.
- Вам надо помочь раздеться, сэр, - сказал он.
- А, оставь! - ответил Боваллет и, не раздеваясь, бросился на кровать.
Свеча догорела, в незакрытое окно лился лунный свет. Он падал на лицо
Боваллета, но не мог его разбудить. Скоро в
комнате послышался храп, а затем еще один.
Глубокий сон Боваллета внезапно прервался: кто-то тряс его за плечо и
невнятно шипел в самое ухо. Ник стряхнул с
себя дремоту, почувствовав хватку на своем плече, и инстинктивно выбросил вперед
руки, хватая незнакомца за горло.
- Ага, собака!
Джошуа напрягся и попытался расцепить душившие его пальцы.
- Да это же я, Джошуа! - прохрипел он, наконец.
Хватка тут же ослабла. Сэр Николас сел на кровати, трясясь от смеха.
- Опять тебе не повезло, бедняга! Что с тобой стряслось, зачем ты разбудил
меня?
- Очень даже стряслось! - ответил Джошуа. - Кончайте смеяться, сэр! Ваш
француз спустился вниз, чтобы увести
нашу кобылу.
- Что? - Боваллет сбросил ноги с кровати и стал нащупывать ножны. - Вот
так петушок, краснорожий пьяница!
Как ты об этом узнал?
Джошуа натягивал штаны.
- Я проснулся, когда услышал, как кто-то крадется вниз по лестнице.
Скрипнула ступенька. Будьте уверены, я тут же
вскочил! Уж я-то не напиваюсь допьяна.
- Да ладно тебе, болтун! Что потом?
- Затем мне показалось, что внизу тихо открылась дверь, и через минуту
человек в плаще и с фонарем прошел через
двор в сарай. Ого, подумал я...
- Подай мне меч, - прервал его Боваллет и, стал пробираться к двери.
- Сейчас я вас догоню! - зашипел Джошуа вслед. - Черт бы побрал все эти
шнурки!
Сэр Николас быстро спустился по лестнице, держа меч в руке, и в два прыжка
пересек общую комнату. Двор был залит
ярким светом луны, стоявший справа сарай казался черной тенью. Оттуда пробивался
свет фонаря и слышались
приглушенные звуки.
Боваллет тряхнул головой, выгоняя из нее остатки винных паров и, как кот,
стал беззвучно красться по булыжникам.
Француз уже торопливо застегивал пряжки на седельных подпругах. Кобыла
Боваллета была уже взнуздана. На
грязном полу стоял фонарь, а рядом были брошены плащ и шляпа француза. Его
пальцы слегка дрожали. Затягивая подпруги,
он стоял спиной к двери.
Вдруг какой-то звук заставил его подскочить и круто повернуться лицом к
двери. Сэр Николас с обнаженным мечом в
руке стоял на пороге, смеясь над испуганным юношей.
- Ого, мой юный проказник! - сказал он и снова рассмеялся. - Боюсь, теперь
вы попались!
Мгновение француз стоял, оторопев, его лицо подергивалось от ярости.
Боваллет коснулся острием меча пола и опять
прыснул, видя замешательство ночного вора. Тут француз резко прыгнул вперед,
выхватывая из ножен меч, опрокинув при
этом фонарь и погасив его слабый свет. Сэр Николас стоял в луче лунного света,
падавшем через открытую дверь, в самом
сарае царила кромешная тьма.
Боваллет выбросил меч перед собой и легко отскочил в сторону, чувствуя,
как на волосок от его плеча просвистело
лезвие меча, затем он сделал быстрый выпад. Удар пришелся в точку, послышалось
глухое хрипенье, звон меча, упавшего на
пол, и глухой удар.
Боваллет выругался, переводя дыхание, и застыл, прислушиваясь. Тишину
нарушало только беспокойное фырканье
лошадей. Ник осторожно двинулся вперед и споткнулся обо что-то, неподвижно
лежавшее на полу.
- Клянусь телом Христовым, неужто я убил мальчишку! - пробормотал он и
склонился над телом.
Через двор, подпрыгивая, пробежал Джошуа и ворвался в сарай.
- Черт побери! Что происходит? Хозяин! Сэр Николас!
- Да не ори ты так! Лучше помоги мне вытащить его наружу.
- Как, он убит? - ахнул Джошуа, шаря в темноте.
- Пока не знаю, - коротко ответил сэр Николас. - Бери его за ноги и помоги
мне тащить его. Вот так!
Они вынесли свою ношу из сарая и опустили на булыжники. Боваллет встал на
колени и разорвал элегантный камзол.
Напротив сердца зияла глубокая рана с ровными краями.
- Черт, я ударил лучше, чем думал, - пробормотал Боваллет. - Вот
проклятие! Но юный предатель тоже чуть не
прикончил меня. А это что?
В его руке оказался зашитый в шелк пакет, висевший на шее молодого
человека.
- Вскройте, - сказал, дрожа, Джошуа. - Может, мы узнаем его имя.
- А какая нам от этого польза, болван? - тем не менее сэр Николас сунул
пакет за пазуху. - Это может все
испортить. Нам надо похоронить его, Джошуа, и побыстрее. Только не шуми.
- А чем копать? Вашим мечом? - спросил Джошуа. - Вот несчастный час! Нет,
подождите! Я припоминаю, в сарае
должны быть лопаты.
Спустя час дело было закончено, и сэр Николас, окончательно протрезвев,
тихо вернулся в трактир. Он слегка
хмурился. Все это было очень некстати, дела пошли совсем не так, как он
рассчитывал. Но кто мог предполагать, что юноша
окажется таким предателем? Он молча прошел в свою комнату, и опустился на
кровать. Джошуа зажег фонарь и поставил его
на сундук. Боваллет медленно вытер меч и убрал его в ножны. Затем он вынул изпод
камзола пакет и кинжалом разрезал
тонкий шелк. Внутри были шуршащие листки бумаги. Боваллет склонился к свету.
Нахмурившись, он быстро пробежал
глазами первый листок и задержался на подписи. Короткое восклицание вырвалось у
него, он еще ближе пододвинул фонарь.
В его руках было письмо от герцога де Гиза королю Филиппу, однако основная часть
письма была зашифрована.
Джошуа, нетерпеливо крутившийся рядом, осмелился задать вопрос. - Что это,
хозяин? Может, там написано его
имя?
Боваллет разглядывал пропуск через границы.
- Похоже, друг мой Джошуа, - сказал он, я убил отпрыска дома де Гизов.
- Господи, спаси мою душу! - проговорил Джошуа. - А вам это пригодится,
хозяин? Можем мы что-нибудь из этого
извлечь?
- Эти бумаги предназначены для передачи его католическому величеству,
значит, они нам очень пригодятся, -
ответил сэр Николас, снова вернувшись к первой странице. - Да, насколько я могу
судить, а я немного разбираюсь в
шифрах... - Он поднял глаза. - Ложись спать, разбойник, ложись скорее!
Час спустя, переворачиваясь с боку на бок, Джошуа на мгновение проснулся и
убедился, что сэр Николас по-прежнему
сидит около сундука, а вокруг его головы обмотано мокрое полотенце. Боваллет
корпел над бумагами. Джошуа снова закрыл
глаза и погрузился в сладкую дремоту.
Окончательно он проснулся только утром. Солнце стояло уже высоко. Сэр
Николас крепко спал на большой кровати,
бумаг не было видно. Джошуа тихо оделся и, крадучись, спустился вниз. Там он
увидел недоумевающего хозяина, который
громко бранил молодого джентльмена, который ночью тайком смылся, не заплатив за
постой. Джошуа, как настоящий актер,
изобразил неподдельный интерес. Он задавал вопросы и жалостливо охал, а сам не
переставая думал о ночном приключении.
Немного погодя послышался голос сэра Николаса. Он звал своего слугу.
Джошуа поспешил наверх, неся на подносе
завтрак для своего хозяина. Сэр Николас был так бодр, словно это не он просидел
всю ночь, расшифровывая письмо. Глаза
его блестели, и только брошенное на пол влажное полотенце выдавало проведенную
им напряженную ночь.
Джошуа поставил поднос и встряхнул чистую рубашку для сэра Николаса.
- Послушайте, хозяин, там внизу суматоха из-за известного нам дела. Куда
он уехал? И почему он уехал? Конечно, не
мне решать, но я думаю, нам надо уносить отсюда ноги, и поскорее. Нас ждет
граница.
- Да, только сначала я плотно поем, - ответил Боваллет. - Посмотри, хорошо
ли закрыта дверь. А теперь,
бездельник, подойди-ка поближе и слушай. - Он отхлебнул вина и отломил кусок
ржаного хлеба. - Сегодня ночью я
превратился в шевалье Клода де Гиза, понял?
- Да, хозяин. Я же говорил, нам это пригодится.
- Тем лучше. Мне не удалось прочитать все бумаги, одна из них запечатана.
Но я узнал достаточно, чтобы
воспользоваться этим. Все это слишком серьезно, чтобы рассказывать тебе, но ты
должен знать, что мы путешествуем с
секретным посланием де Гиза к королю Филиппу. Ох, и порадуется же Уолсингхэм! -
Ник потянулся и взял рубашку. -
Отличное приключение, разбойник! Самое интересное за всю мою жизнь!
- Похоже только, что оно плохо кончится, - проворчал Джошуа. - Секретные
послания, ничего себе! Да уж, мы
можем попасть в такую передрягу, что никто и никогда больше не услышит о нас!
- Глупые шутки. В таком деле я еще не бывал... Неужели ты боишься? Тогда
поворачивай назад, у тебя еще есть
время!
Джошуа выпятил грудь.
- Вот так разговоры вы ведете! Я буду с вами до конца. Тем более, мне ведь
предсказано, что я умру в постели. Чего
же мне бояться?
- Ах, вот как! - воскликнул сэр Николас и рассмеялся. - Тогда - вперед, и
НЕ ОТСТУПАТЬ!
Глава IX
Бумаги шевалье де Гиза позволили быстро пересечь границу. Из той части
письма, которую он сумел прочитать,
Боваллет узнал, что молодой француз был отдаленным родственником герцога де
Гиза, кроме того, он еще никогда не бывал в
Испании. Боваллет не сомневался, что сможет сыграть эту роль достаточно
убедительно, но понимал, что жизнь его
находилась на волоске. Любая встреча с французом, знакомым с настоящим шевалье,
могла окончиться плачевно. Мысль об
этом заставляла Ника гнать лошадь. Ему казалось, что он еще никогда не любил
жизнь так, как сейчас, когда ему грозила
реальная опасность потерять ее. Сэр Николас подбросил меч в воздух и ловко
поймал его. Солнце блеснуло на широком
лезвии. На нем было выгравировано имя оружейника Андреа Феррара, окруженное
восемью коронами, а под ним - дерзкий
девиз: "Мой удар верен".
- Мой меч и моя смекалка против всей Испании! - пропел Боваллет и
засвистел какой-то мотив. Затем он задумался
о той, ради которой совершалась эта опасная авантюра.
Долгие дни путешествия по почтовой дороге давали им достаточно времени для
размышления. Понадобилось около
двух недель, чтобы приблизиться к Мадриду. Наконец вдали показался белый город.
Продуваемые северным ветром равнины
отделяли его от Гвадаррамских гор, а с юга к нему подступала горная цепь,
охранявшая Толедо.
Дорога вынуждала Джошуа изрыгать непрерывный поток проклятий, он едва
справлялся с вьючной лошадью. Много
лет назад он уже был с Боваллетом в Испании, но с возмущением говорил, что
позабыл, какие в этой стране ужасные дороги.
Он ехал сзади, окидывая равнину блестящими проницательными глазами.
- Одни овцы! - презрительно ворчал он. - Этого уже достаточно, чтобы
разорить всю страну! Клянусь жизнью
Христовой, ну и бедно же они живут! Разорение так и пялит на нас свои пустые
глаза со всех сторон. Ни хлебов, ни
довольных фермеров! Ничего! - одни только голые скалы да пыль. И овцы! Про нихто
я и забыл, тут они совсем некстати!
Да, и вы называете это дорогой? Ну уж нет, мы, англичане, еще можем кое-чему
поучить этих испанцев, вот что вам скажу!
- Придержи язык! - резко посоветовал ему Боваллет. - Чтобы я больше не
слышал ни единого слова про англичан!
Да, это большая страна. Интересно, с какой скоростью может, например, беглец
продвигаться к границе?
- По этим дорогам, хозяин, быстро не побегаешь! Да ведь это дикая страна,
не иначе! Вы только вспомните чудесный
особняк, который милорд выстроил в Алрестоне, и посмотрите на эти мрачные
крепости! - Он показал на суровые
очертания замка, показавшегося в нескольких милях впереди по дороге, и
содрогнулся. - Нет, не нравится мне эта страна!
Все здесь не так! Запомните мои слова, хозяин, все здесь не так!
К Мадриду они подъехали холодным вечером. Джошуа дрожал от вечерней
прохлады и ворчал, жалуясь на климат,
одна крайность которого сменялась другой. Он уверял, что днем изнемогает от
солнца, а вечером ветры приносили такой
холод, что он дрожал как в лихорадке.
Боваллет уже бывал в Мадриде и убедился, что город с тех пор сильно вырос
и изменился. Он проехал к таверне
"Восходящее Солнце", которая располагалась в нескольких шагах о Пуэрта дель
Соль. Не было необходимости снова
предупреждать Джошуа. Сообразительный слуга прекратил свои жалобы, едва они
стали подниматься по крутым улицам в
самое сердце города. Боваллет верил, что слуга не подведет его. Джошуа держался
уверенно, бегло говорил по-французски,
довольно неплохо по-испански, так что можно было не бояться, что он заговорит на
родном языке, пытаясь подыскать нужное
слово.
Сэр Николас занял в таверне отдельную комнату и отлично поужинал.
Прислуживал ему только Джошуа.
- Весьма вероятно, что французский посол не должен ничего знать о
привезенной мною корреспонденции, поэтому
ты, Джошуа, будешь говорить всем, что я путешествую только ради собственного
развлечения. Ты ничего не знаешь о
секретных документах.
- Хозяин, а что вы собираетесь сделать с этими бумагами? - беспокойно
поинтересовался Джошуа.
Сэр Николас едва заметно улыбнулся.
- Как это "что"? Я вручу их его католическому величеству, что же еще?
- Это верная смерть, сэр, неужели вы сами пойдете в логово льва? -
дрожащим голосом проговорил Джошуа.
- Слушай, мне известен только один лев, но в Испании его нет! - рявкнул
Боваллет. - Завтра я направляюсь в
Алькасар*. Приготовь мне нарядный камзол французского покроя. - Он вытащил
бумаги, спрятанные у него на груди, и
разложил их на столе. - Зашей их как следует в кусок шелка, - сказал он. Глаза
его блеснули. - Как, ты все еще дрожишь?
Ну, так перекрестись и помолись Господу! Вот так!
* Алькасар (арабск. alg(?)asr: дворец, крепость) - общее название
испанских крепостей, построенных в XIV - XV
веках во время столкновений между христианами и маврами. В данном случае речь
идет о королевском дворце в Мадриде.
Получить доступ в Алькасар было вовсе не так легко, как попасть во дворец
королевы Елизаветы. Пришлось долго
ждать, отвечать на множество вопросов. Верительные грамоты несчастного молодого
человека забрали и куда-то унесли. Ник
остался ждать в большом мрачном зале.
Он уселся на резной стул и с интересом огляделся. Стены темного мрамора
были завешаны богатой парчой и
фландрскими гобеленами, изображавшими мучения различных святых. У подножия
широкой лестницы стояла бронзовая
статуя, на полу лежали турецкие ковры, это показалось англичанину очень
странным, ибо они заглушали звук шагов. Да, в
Алькасаре было очень тихо. Возле широких дверей неподвижно застыли суровые
лакеи, придворные время от времени
проходили через зал, но никто не произносил ни слова. Показался галантный
кавалер, весь в шелку и бархате; невозмутимо
прошествовал аскетичного вида человек, который неслышно прошел, пряча руки в
широких рукавах; священник
доминиканского ордена* в длинной сутане и капюшоне, закрывающем лицо; какой-то
пожилой человек с любопытством
посмотрел на Боваллета; прошагал караульный офицер; пробежала какая-то женщина -
скорее всего, фрейлина...
* Доминиканский орден - римско-католический монашеский орден. Членов этого
ордена называли иногда "черные
братья" по цвету их сутан. Орден основан в 1220 году св. Домиником. Главной
целью монахов и священников этого ордена
была защита чистоты убеждений и веры. Именно из числа монахов-доминиканцев
набирались инквизиторы и миссионеры,
не щадившие туземцев Нового Света.
Казалось, огромный зал давил на посетителя, одна только тишина, царившая
там, могла свести с ума любого человека,
обладающего недостаточно крепкими нервами. Это место олицетворяло для
англичанина обиталище религиозного ужаса,
полное неясной опасности. Страшные картины сами приходили на ум, хотя ни одного
священника инквизиции не было видно.
Сэра Николаса мрачные видения пока не посещали, пульс его бился ровно и
спокойно. Неверный шаг - и он никогда
больше не увидит Англию. Одно уже это давало ему полную уверенность, что он не
сделает этот шаг. Месяц назад, в Париже,
маркиз де Бельреми потрясение сказал:"Моп Dieu, quel sangfroid!*". Интересно,
что бы он сказал сейчас, увидев своего
родственника, с беспечным видом сидящего в самой преисподней?
* Мой Бог, какое хладнокровие! (франц.).
Прошло полчаса, и лакей вернулся в сопровождении гладко выбритого
секретаря в длинном одеянии, который
пристально посмотрел на Боваллета.
- Шевалье де Гиз? - спросил он по-французски.
Сэр Николас теребил свой ароматический шарик. Насколько он был осведомлен,
ни один де Гиз не поднялся бы с
места перед простым писцом. Будучи в этом совершенно уверенным, он только
серьезно склонил голову.
- У вас есть письма для его величества? - продолжил секретарь.
Боваллет снова наклонил голову и понял, что произвел хорошее впечатление.
Про себя же он подумал: "Видит Бог,
наша правительница держит при себе людей куда более благородного происхождения!"
Он сразу распознал выскочку.
Секретарь, в свою очередь, поклонился и протянул руку.
- Я передам бумаги его величеству, сеньор. Услышав это, Боваллет слегка
поднял черные брови. Возможно, так он
представлял свою роль, а может, это было просто продиктовано дерзостью
служащего, но он тихо проговорил:
- Я имею приказание доставить эти письма лично его величеству.
Секретарь снова поклонился. "Все идет отлично," - подумал Боваллет, тайком
наблюдая за ним, как рысь.
- Прошу вас следовать за мной, сеньор, - пригласил секретарь и стал
подниматься по лестнице, которая выходила в
длинную галерею второго этажа.
Они долго шагали по лабиринту коридоров и наконец подошли к двери, скрытой
портьерами. Боваллет оказался в
скромно убранной комнате, где его и оставили в полном одиночестве.
На стенах он опять увидел мучеников. Сэр Николас состроил гримасу и про
себя обругал вкус его католического
величества. Прошло еще полчаса. Король Филипп явно не торопился. Сэр Николас
выглянул из окна в вымощенный
булыжником двор. Он уже начинал позевывать.
Наконец секретарь вернулся.
- Его Величество примет вас, сеньор, - сказал он и отдал Боваллету
верительные письма. - Сюда, прошу вас. - Он
поднял портьеру, пропуская Боваллета, и повел его по коридору. Добравшись до
очередных дверей, он поцарапался в
массивные панели, и створки тут же распахнулись. Сэр Николас очутился в своего
рода прихожей, где за столом сидели и
писали что-то двое писцов, а около дверей застыли два стражника. Через эту
комнату он прошел за секретарем к новым
дверям, скрытым плотным занавесом. Стражник поднял занавес.
- Шевалье де Гиз, сир, - сказал секретарь, низко кланяясь, и отступая к
стене.
Сэр Николас спокойно вошел в комнату, подождал, пока занавес за его спиной
опустится снова, и быстрым взглядом
окинул небольшой, скудно убранный кабинет, больше похожий на келью монаха.
Интересного здесь было мало. Сундук,
письменный прибор, священник у окна, стол в середине комнаты, и за столом, в
кресле с высокой спинкой, человек,
положивший ноги на бархатную скамеечку, бледный, с редкими прядями желтоватых
волос, посеребренных сединой, с редкой
бородкой и мрачными, хищными глазами под тяжело набрякшими веками.
Сэр Николас грациозно опустился на одно колено, касаясь пола перьями
шляпы. "Господи, помилуй! - подумал он
про себя. - Мы с моим врагом один на один в маленькой комнате, а он и не
подозревает об этом!"
- Шевалье де Гиз... - медленно повторил Филипп хрипловатым голосом. - Мы
приветствуем вас, сеньор.
Эти вежливые слова были произнесены невыразительным тоном, в тусклых
глазах не было ни доброты, ни жизни.
"Доброты было бы еще меньше, узнай он, что приветствует Ника Боваллета," -
подумал сэр Николас, легко поднимаясь на
ноги.
Казалось, неподвижно сидящий в кресле Филипп изучает его лицо. Эта минута
была очень напряженной, но сэр
Николас спокойно стоял под пристальным взглядом короля. Придворные не должны
были почувствовать, что его меч готов
покинуть ножны в любую секунду.
- Вы привезли для нас письма, - медленно произнес человек.
Боваллет достал шелковый пакет, спрятанный у него на груди, подошел к
столу, снова опустился на колено и протянул
королю.
Беря бумаги, король слегка коснулся руки Боваллета. Пальцы у него были
холодные и немного влажные. Он передал
пакет секретарю и жестом приказал Боваллету подняться.
- Это ваш первый визит в Испанию, сеньор?
- Первый, сир.
Филипп наклонил голову. Секретарь надрезал шелк и разложил перед своим
повелителем хрустящие листки бумаги.
Глаза Филиппа медленно перебегали от строчки к строчке, но ничего не изменилось
на его бесстрастном лице.
- Я вижу, вы приходитесь кузеном герцогу де Гизу, сеньор, - заметил он и
оттолкнул страницы письма прочь по
полированному столу. - Мы займемся этими делами и через неделю или около того
сообщим вам ответ. - Спешить явно не
входило в обычаи его величества. Он обратился к секретарю. - Васкес, если дон
Диас де Лоса находится во дворце, пошлите
за ним. - Он перевел взгляд на Боваллета. - Дон Диас займется вашим
развлечением, сеньор. Где вы остановились?
Боваллет назвал таверну. Филипп обдумал его слова.
- Да, это лучше всего, - сказал он. - Ведь вы здесь неофициально.
- В случае чего я буду утверждать, что путешествую для развлечения.
- Это разумно, - одобрил Филипп. - Надеюсь, вы сумеете приятно провести
время. В Мадриде много интересного.
- Я дал себе слово непременно съездить и осмотреть великий Эскуриал*, сир,
- сказал сэр Николас, стараясь
говорить благоговейным тоном.
* Эскуриал - знаменитый монастырь - дворец примерно в 30 милях от Мадрида.
Сами испанцы вот уже много
веков считают Эскуриал восьмым чудом света.
Искра жизни промелькнула в глазах Филиппа, в его неживом голосе зазвучал
энтузиазм. Он принялся говорить о своем
огромном дворце, строительство которого, по его словам, подходило к концу. Он
говорил одержимо, как будто речь шла о
святом деле, и продолжал говорить, когда Маттео де Васкес вернулся в кабинет. За
ним шел статный сеньор средних лет,
одетый с большой пышностью, особенно по сравнению с королем, облаченным в
черное.
Энтузиазм покинул Филиппа. Он представил дона Диаса де Лоса и препоручил
Боваллета-шевалье его заботам. Ник
раскланялся и вышел из комнаты следом за этим дворянином.
Похоже было, что дон Диас являлся доверенным лицом короля: он задавал
только самые обычные вопросы. У него
были холодные и торжественные манеры кастильского дворянина, и он молил шевалье
обращаться прямо к нему при
малейшей надобности. Дон Диас провел его по коридорам на галерею, где толпилось
довольно много придворных, и
поочередно представил его всем присутствующим. Шевалье был рекомендо
...Закладка в соц.сетях
