Жанр: Любовные романы
Ветер с моря
...ыбаков в зимнее время. Не отчаивайся, только не теперь, когда ты все
проделала так замечательно.
— Замечательно? Но если бы не я, ты бы ехал в два раза быстрее. Ведь
это я навлекла на тебя все эти неприятности, — с горечью сказала
Изабелла. — Почему я не поняла сразу? Как я могла поверить?
Роберт услышал слезы в ее голосе и твердо заявил:
— Я тебе одно скажу. Никого больше не хотел бы иметь рядом, окажись я в
трудной ситуации, а ты можешь мне поверить, я побывал во всяких переделках.
— Это правда?
— Клянусь честью. А теперь, никаких оглядок на прошлое, никаких
сожалений. Сейчас нам нужно разработать план действий. Я знаю этот край.
Если мы будем ехать окольными путями, как до сих пор, то можем попасть в
трясину. И в сухую погоду местность здесь болотистая, а теперь так вовсе не
пройти, особенно ночью. Если поедем по главной дороге, что было бы быстрее
всего, нас могут остановить на этих проклятых сторожевых пунктах, и хотя
документы при нас, кто-нибудь из них возьмет да и проявит особое рвение, что
не исключено.
Они ехали всю ночь напролет, но усталые лошади не могли идти резво, и раннее
утро застало их в нескольких милях от ближайшего городка, который им нужно
было пересечь, чтобы добраться до побережья. Роберт и Изабелла остановились
для короткого отдыха в маленькой гостинице, хозяйка которой, миловидная
молодая женщина, объяснила, что ее муж в отъезде. Постояльцев было мало, и
она была рада любому обществу. Хозяйка пожалела Изабеллу, бледную после
бессонной ночи. Она позволила напоить и накормить лошадей и пригласила
пообедать с нею. На обед был приготовлен кролик с приправами и овощами. Она
даже отказалась от денег, которые предложил Роберт, когда они собрались
уезжать, но он вложил золотую монету в ручонку пухлого малыша. Хозяйка
держала его на руках, малыш засмеялся и сунул бы монету в рот, если бы мать
не поспешила забрать ее, рассыпаясь в благодарностях. Они пустились в путь,
отдохнувшие и воодушевленные таким проявлением симпатии к ним. Но предстояли
еще рискованные неожиданные ситуации, и несчастье-таки обрушилось на них на
выезде из этого маленького городка.
Роберт решил, что они тронутся в путь перед самым закрытием городских ворот,
предположив, что усталые караульные последних путешественников задерживать
не будут, но это решение оказалось роковым. Армейского ветерана на посту
сменил молодой новобранец, полный служебного рвения. Он долго и тщательно
рассматривал документы, сказал им подождать и пошел в караульное помещение.
У Роберта было подозрение, что на этот раз их не пропустят. В окно он видел,
как молодой человек снова склонился над их документами, а потом передал их
своему начальнику. Даже если их задержат только для дальнейшего выяснения,
это уже могло быть опасным. Он быстро огляделся: кажется, лошадей у
караульных не было, так что был шанс ускользнуть.
Еле слышно он прошептал Изабелле:
— Скачи, Изабелла, скачи изо всех сил, не останавливайся ни за что.
— А ты?
— За меня не беспокойся. Я поскачу вслед за тобой.
Изабелла неохотно пустила свою лошадь рысью, потом галопом. Роберт вынул
пистолет, который все еще носил в кармане. Когда вышел караульный, он
угрожающе направил на него оружие и помчался вслед за Изабеллой.
— Стой! — закричал удивленный караульный. — Стойте оба!
Но Роберт уже догадался, что парень побежал за ружьем. Караульный почти
сразу же вернулся, прицелился и выстрелил. Роберт почувствовал удар в плечо,
и внезапно онемели пальцы правой руки. Каким-то образом ему удалось
переложить пистолет в другую руку и скакать вперед, пока он не поравнялся с
Изабеллой.
— Что случилось? — выдохнула она. — Я слышала выстрел. Ты
ранен?
— Ничего. Скачи как можно быстрее. Скоро мы сможем выехать на дорогу и
затеряться в перелесках. У них нет лошадей, чтобы преследовать нас.
Позднее, когда они выбрались из кустарника на дорогу, позади уже было
несколько миль пути, и к счастью, не было заметно преследования. Стояла
кромешная тьма, они ехали рядом, когда вдруг Роберт упал на шею своего коня.
— Что случилось? — встревоженно спросила Изабелла. — Ты
ранен?
Он с усилием выпрямился.
— Кажется, рана серьезнее, чем я думал.
Роберт сунул руку за борт пальто и вынул ее, потемневшую от крови.
— Мы должны где-то остановиться. Я должна тебя осмотреть, — обеспокоенно сказала Изабелла.
— Осталось всего несколько миль, — пробормотал Роберт, —
держа поводья в левой руке, а правую закладывая за борт пальто. — Я
могу продержаться, пока мы не доедем до моря.
— Ты уверен? — беспокоилась она. — Задета мякоть или что-
нибудь еще? По крайней мере, надо сделать перевязку, остановить
кровотечение.
Роберт криво усмехнулся.
— Если я сойду с лошади, то сомневаюсь, что смогу подняться снова.
Лучше продолжим путь.
Они поехали дальше. Изабелла не спускала глаз с мужа. До сих пор ее вел
Роберт, решительный, собранный, всегда знающий, что делать. Но если он
серьезно ранен, теперь она должна взять на себя все тяготы пути. Должна
договориться с женщиной в
Черной Кошке
, должна найти капитана, который
перевезет их в Англию, если Джеку Дарроу не удастся приплыть.
Им показалось, что до моря они добирались страшно долго. Ветер переменился.
Теперь он дул в лицо, холодный и влажный, с привкусом соли. Впереди Изабелла
разглядела темные строения с мерцающими огоньками в окнах.
— Это, должно быть, деревня, о которой говорил Джек. Теперь вперед, к
Черной Кошке
, к мадам Большой Нос, — сказал Роберт, пытаясь шутить.
Изабелле было не до смеха. Деревня оказалась дальше, чем они предполагали.
Прошел еще час, прежде чем они выбрались на дорогу к морю и смогли отчетливо
разглядеть домишки рыбацкой деревни. Среди них — один, побольше остальных, с
фонарем, болтавшимся у входа. Из дома доносились голоса. Вероятно, это и
была
Черная Кошка
.
— Теперь нам представляется шанс испытать судьбу, — прошептал
Роберт. — Джек говорил, что достаточно лишь назвать его имя. Будем
надеяться, что он был прав.
Ветер гулял по пустынному берегу, напоминавшему Изабелле Данджнесс, с его
лодками, вытащенными на сушу.
Роберт спешился, он почти упал, уцепившись за шею коня, но невероятным
усилием воли заставил себя держаться прямо. Боль, последовавшая за онемением
пальцев в сочетании с потерей крови начала оказывать действие. У стенки
таверны стояла деревянная скамья и Роберт повалился на нее. Изабелла
привязала лошадей и села рядом с мужем. В неровном свете фонаря она видела,
как расплывается кровавое пятно.
— Мы должны найти пристанище. Нам нужен доктор, хирург, — поспешно
сказала она.
— Сомневаюсь, чтобы в этом месте можно было найти и то и другое, —
сухо заметил он, борясь со смертельной слабостью, готовой захлестнуть
его. — Не думаю, что смогу держаться на ногах. На этот раз тебе
придется говорить за нас обоих.
Изабелла испугалась, подумав об этом, но от нее теперь зависела жизнь
Роберта. Он прислонился головой к каменной стене таверны и на мгновение
закрыл глаза. Роберт выглядел таким бледным и изможденным, что сердце у
Изабеллы сжалось. А что, если ему станет хуже и он умрет после всего, что
сделал для нее и что они пережили вместе? Она отбросила страх, встала,
отряхнула забрызганные грязью юбки и затянула на голове шелковый шарф.
— Побудь здесь, пока я поговорю с мадам. Может быть, она даст нам
комнату или подскажет, где найти помощь.
— Извини, — прошептал Роберт, — извини, что так подвел тебя.
Прости за все, что случилось.
— Ах, Роберт, не говори так, даже не думай так. После всего, что ты для
меня сделал... — она присела рядом с мужем, рукой касаясь его щеки, в
ответ он сжал ее пальцы своей левой рукой.
— Будь осторожна, моя дорогая, будь очень осторожна.
— Хорошо, — пообещала Изабелла.
Изабелла открыла дверь, и зловонное сочетание запаха тухлой рыбы, кислого
вина, пота и немытых тел чуть не отбросило ее назад. В маленькой комнатке
множество мужчин сидели, развалясь, за грубыми столами или стояли,
прислонясь к замызганным стенам. Как только Изабелла закрыла за собой дверь,
установилась внезапная тишина, и она почувствовала, как их глаза буравят ей
спину, пока она шла в дальний угол комнаты, где уже поднялась ей навстречу
высокая женщина, туго затянутая в черное платье, усыпанное блестками, с
рыжими волосами, маленькими черными глазками на бледном лице и крючковатым
носом. Сама мадам Большой Нос. Изабелла чуть было нервно не рассмеялась, но
она взяла себя в руки и подошла, всем своим видом выражая гордость и
достоинство. Мадам наклонилась через стойку и пристально глядела на
Изабеллу.
— Таким женщинам, как вы, не место в
Черной Кошке
.
— Я понимаю это, но я хотела узнать о Джеке Дарроу.
Маленькие черные глазки напряженно изучали Изабеллу.
— Не помню, чтобы Джек говорил о какой-либо леди.
— Наверное, не говорил. Он не знает меня. Но мой муж его друг.
— А сам за себя ваш муж не может сказать?
— Он на улице. Он болен.
— Болен? Что с ним? Слишком пьян, чтобы стоять на ногах?
Хриплый смех пробежал по комнате за спиной Изабеллы.
— Нет, не это. Изабелла понизила голос до шепота, понимая, что кругом
посторонние уши. — Он... ранен.
— Ранен? — вопрос был задан тихо и осторожно.
Изабелла кивнула.
— Нам нужна комната, где он мог бы отдохнуть, нам нужен хирург.
— Вы много хотите, леди, — сказала женщина, повысив голос, —
вот так. Можете убираться с этим вашим человеком. Нам тут такие не нужны в
Черной Кошке
. Это приличное заведение.
— Мы можем заплатить, — неуверенно сказала Изабелла.
— Деньги это еще не все. — Очень тихо женщина добавила: — Он может
идти сам, ваш муж?
— С трудом.
— Подведите его к задней двери. В наши дни осторожность не помешает.
Ждите меня там. — И заявила во всеуслышание: — Слишком много слов.
Отправляйтесь со своей хорошенькой мордашкой туда, где получите, что вам
нужно. Здесь вам ловить нечего.
Раздался еще один взрыв издевательского смеха. Изабелла повернулась и пошла
к двери. Здоровенный черноволосый парень выставил ногу, чтобы задержать ее.
Она вовремя отступила, но бросила на него холодный взгляд, что пресекло
грубые насмешки. Изабелла вышла за дверь и с облегчением вдохнула чистый
ледяной воздух. Ветер с моря дул так сильно, что она с трудом обошла угол
дома. Роберт, все так же обмякнув, сидел на скамье, где она оставила его. В
призрачном свете качающегося фонаря его лицо было серым от усталости и боли.
Изабелла опустилась рядом с ним и взяла его руку в свою.
— Она нам поможет, но боится, что другие могут заподозрить о нас что-
нибудь плохое. Нужно пройти к задней двери дома. Она придет к нам туда.
Дом и хозяйственные пристройки оказались гораздо больше, чем можно было
предположить. Здесь было стойло, куда помещали лошадей, и сарай с чердаком.
Боль в плече становилась невыносимой, каждое движение причиняло мучение, от
потери крови в голове стоял звон.
Если она не придет в ближайшее время, я
просто упаду в обморок
, — думал Роберт, хватаясь за дверной косяк,
чтобы передохнуть и собраться с силами. Потом, наконец, появилась женщина,
закутанная в темный плащ с капюшоном, надвинутым на яркие волосы. Она долго
и пристально всматривалась в лицо Роберта.
— Да, все верно. Джек говорил мне о вас в последний раз, когда был
здесь. Он считает, что вы сумасшедший, и правда, посмотрите на себя, вы
смертельно больны и просите помощи у бедной вдовы, которая пытается вести
спокойную жизнь и честно зарабатывать кусок хлеба.
— Извините, мадам. Я не хотел бы подвергать вас опасности. Скажите нам,
куда мы можем пойти, пока не вернется Джек.
— О, ради Бога, — резко возразила она, — да я бы и больную
собаку не выгнала. Если бы я так поступила, Джек сказал бы мне тогда пару
слов. Но надо быть осторожными. Уж вы-то знаете это, как никто. Можете вы
взобраться на этот чердак? Это лучшее, что я могу предложить. Там сухо и
безопасно, а я принесу вам одеяла и еду.
— Мы более чем благодарны. Вы не знаете, когда вернется Джек?
— Что за вопрос? Как вам должно быть известно, это зависит от ветра и
погоды. А на прошлой неделе налетел такой шторм, будто из преисподней. Ни
одна лодка не продержалась бы и часа. — Она быстро огляделась
вокруг. — Теперь поднимайтесь, как будто вас здесь и не было.
Роберт посмотрел на сарай, не вполне уверенный, что справится, но потом с
помощью Изабеллы взобрался наверх и упал, потеряв сознание, в душистое сено.
Через несколько минут женщина принесла одеяла и небольшой фонарь.
— Теперь давайте взглянем на вас, — сказала она с неожиданной
нежностью. Она помогла Изабелле стянуть с Роберта одежду и медленно
освободила плечо от окровавленной рубашки. Осмотрела рану от пули, попавшей
в плечо. Плечо уже воспалилось и опухло.
— Да, в хорошее состояние вы себя привели, ничего не скажешь. Когда это
случилось?
— Пять-шесть часов тому назад, — сказала Изабелла. —
Караульные пытались остановить нас. Один из них выстрелил.
— Ну что ж, здесь нужен хирург. Мы мало что можем сделать, только
перевязку.
— Не беспокойтесь, — прошептал Роберт. — Я дождусь Джека.
— Но не с этой же пулей? Она же загнаивается у вас внутри. Пойдемте со
мной, — сказала женщина Изабелле. — Я найду вам чистую простыню и
мазь. Это вам пригодится.
— Вы так добры, мадам Гранне.
— Ах, оставьте церемонии, — нетерпеливо сказала она. — Мне
никогда не нравилась эта фамилия. Зовите меня Гризеттой, как все здесь. По
правде говоря, я вышла замуж за Гранне, чтобы завладеть этим заведением, и
не расстроилась, когда прошлой зимой он ушел. То ли утонул, то ли решил сам
убраться. Не знаю, да и знать не хочу. Это шокирует вас, моя дорогая?
— Нет, нет, — быстро заверила ее Изабелла, — нет, конечно,
нет.
— Тогда пойдемте, посмотрим, что мы можем сделать для вашего мужа.
Мадам Гранне сделала все, что могла. Снабдила их мазью, материей для
перевязок, принесла две миски хорошего прозрачного бульона со свежим хлебом,
который издавал чудесный запах. Роберт мог съесть очень мало, но жадно выпил
горячий черный кофе. Потом Изабелла помогла мадам поставить лошадей в
стойло.
— Скажи ей, что потом она может продать лошадей, — прошептал
Роберт. — Если немного подождет, то получит за них хорошую цену. В
любом случае, мы ими не сможем больше воспользоваться. А мадам по-своему
привлекательна, правда? Интересно, что такое сделал для нее Джек, если она с
такой готовностью помогает нам?
— Не знаю, но для нас это замечательно, — призналась Изабелла.
Если бы кто-нибудь прежде сказал ей, что постель, устроенная из охапки сена
и грубых черных одеял, покажется ей пуховыми перинами, она бы посмеялась. Но
сейчас, когда каждая косточка ныла от усталости, Изабелла наслаждалась
отдыхом. Чердак был чистым и свежим. Возможно, здесь водились мыши и даже
крысы, но блох и клопов не было.
Роберт лежал рядом с нею, не в силах спать из-за боли и тревожных мыслей.
Если Джек не появится в ближайшее время из-за этого проклятого шторма, то
шансы на спасение у них будут невелики. Во-первых, их вполне может выследить
полиция. Они обшарят все побережье, зная, что те, за кем они охотятся,
наверняка постараются уйти морем; во-вторых, он достаточно много знал об
огнестрельных ранениях и осознавал, как может осложниться положение, если
появится жар: он ослабеет и не сможет действовать, если возникнет такая
необходимость.
Ночью Изабелла проснулась, почувствовав, что Роберт беспокойно шевелится.
Его знобило. Она придвинулась и обняла мужа, чтобы согреть его теплом своего
тела.
Рано утром Изабелла услышала, как на чердак поднимается Гризетта, держа
кофейник с горячим кофе.
— Как чувствует себя его светлость сегодня?
Удивленная Изабелла спросила:
— Почему вы его так называете?
— Моя дорогая, я не вчера родилась. Я знала мужчин самых разных и сразу
вижу, кто есть кто. Кроме того, Джек мне намекал пару раз. Он им
восхищается, а это кое-что значит, если так считает Джек. Не могу сказать,
чтобы я испытывала почтение к титулам. Когда-то мы от них избавились и
правильно сделали. Теперь, кажется, они возвращаются. — Было ясно, что
мадам являлась примерной республиканкой. — Но не будем слишком долго
рассуждать на эту тему, нашему больному это не поможет, не так ли?
— Боюсь, он очень болен. Могла попасть инфекция.
— Гм-м, ну ладно, тут в
Черную Кошку
иногда заходит один парень,
вроде бы он когда-то был хирургом в британском флоте. Говорят, он чуть не
убил своего капитана, и за это его хотели повесить. Но он человек надежный,
правда, его надо долго уговаривать.
Это казалось рискованным, но попробовать стоило.
— Не могли бы вы поговорить с ним?
— Меня он может и не послушать, а вот вас... Это уж как ему в голову
взбредет. Иногда он помогает. Вправил ногу одному из рыбаков, спас ребенка,
который упал, проломил себе голову и чуть не умер. Они называют его
доктор
Мак
. Но однажды я видела имя на его документах — Торквилл Макфи.
— Торквилл? Это шотландское имя.
— Вот как? Звучит чудно. Бог знает, настоящее ли это имя. Я вам парня
покажу, а вы уж сами говорите с ним.
Прошло два дня, а доктор Мак все не появлялся. Роберту стало гораздо хуже,
его мучил жар. Он то горел, то дрожал от холода. Он совсем выбился из сил,
поэтому Изабелла боялась оставить его одного. Но вот Гризетта пришла за ней.
— Он вернулся. Пошел на берег погулять. У него такая привычка.
Наверное, вспоминает былые дни. Идите, поговорите с ним.
Теперь, когда пришел долгожданный момент, Изабеллу стали мучить
сомнения. —
Станет ли он слушать ее, а если и послушает, можно ли ему
доверять? А вдруг он выдаст их? И, самое главное, — хороший ли он
хирург?
— Изабелла очень мало знала о военно-морском флоте. Требуется ли
там большое умение или достаточно быть обыкновенным хирургом-цирюльником,
коновалом? Не принесет ли он больше вреда, чем пользы? Потом она вспомнила,
как ночью Роберт боролся с болью и жаром, который затуманивал ему сознание.
Что-то нужно было делать.
День близился к вечеру, но было еще светло. Пока Изабелла шла по берегу,
сильные порывы ветра растрепали ей волосы, прижали к ногам ее юбки. У одной
из лодок стоял крупный мужчина и смотрел на вздымавшиеся волны с барашками
белой пены. Изабелла, почему-то оробевшая, подошла к нему.
— Можно поговорить с вами, доктор Мак?
— Не называйте меня так, — резко сказал тот, — я давно
отказался от права на это звание.
— Пожалуйста, выслушайте меня.
Он повернулся, чтобы взглянуть, и нахмурился. У него было волевое лицо с
бородкой, на голове — копна густых рыжевато-каштановых волос.
— Кто вы? Чего от меня хотите?
— Вы доктор, не так ли?
Он окинул Изабеллу с ног до головы своими светлыми, удивительно яркими
глазами.
— Был им когда-то.
— Доктора, как и священники, никогда не утрачивают навыков.
Это замечание застало его врасплох.
— Вы католичка?
— Меня воспитали в этой вере.
— И я верил когда-то, пока не обнаружил, что все религии — всего лишь
подслащенная водичка для младенцев. Так кому же я нужен?
— Моему мужу.
— Что с ним случилось, с вашим мужем? Вот и наступил этот момент.
Изабелла должна была попытать счастья.
— Три дня тому назад в него стреляли. Думаю, попала инфекция.
— Огнестрельное ранение? Давно уже я не занимался ничем подобным.
Сомневаюсь, что рука у меня достаточно твердая.
— Но ведь у вас есть инструменты, знания, — поспешно возразила
Изабелла.
— Может быть.
— Если вы не поможете, он умрет.
— Кто он, этот ваш раненый? — глаза его сузились. —
Английский шпион?
— Почему вы так решили?
— Да так. Просто, чтобы иметь основание помогать англичанину.
— Он не англичанин, а шотландец, как и вы.
Мужчина пристально посмотрел на Изабеллу и засмеялся хриплым горьким смехом.
— Как это вы выяснили? Гризетта, я полагаю?
Он задумался на мгновение, мысленно вернувшись к долгим годам, проведенным
на море, многие из которых были мирными, когда работы было немного, —
лишь заботы о больных в команде — и он мог часами сидеть за книгами, и те
ужасные, когда над головой у него шел ожесточенный бой, а он в чреве корабля
извлекал пули, ампутировал руки и ноги, зашивал страшные раны, иногда
невероятным образом спасал жизни, иногда продлевал агонию, хотя милосерднее
было бы прекратить мучения, — кровь, вонь, ром, который заливали в
глотки раненым, чтобы приглушить боль, и все-таки эту жизнь он любил...как
он тосковал по всему этому. Внезапно доктор принял решение.
— Хорошо. Я приду. Где он, этот ваш муж?
— На чердаке, в
Черной Кошке
.
— Прячется? Гризетта помогает, надо думать. Она добрая душа.
— Да.
— Я приду, как только стемнеет. Скажите ей, чтобы запасла много горячей
воды. Это потребуется, и побольше света. Столько фонарей, сколько можно
найти. Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.
— Спасибо, тысячу раз спасибо.
— Благодарить рано. Я не чудотворец, и никто лучше меня не знает, как
быстро может умереть человек.
Он отвернулся и пошел прочь от Изабеллы по берегу к отдаленным домам.
Правильно ли она сделала? Дай-то Бог, чтобы правильно. Почему-то она ему
доверяла.
Торквилл Макфи пришел, как и обещал, с наступлением сумерек. Гризетта
принесла еще один фонарь и свечей, а также большой чугунный котел горячей
воды и таз. Роберт лежал на импровизированной кровати и смотрел на хирурга
глазами, затуманенными лихорадкой. Он мало доверял этому странному
грубоватому человеку, но знал, что следовало предпринять все возможное. Он
терпеть не мог своей слабости, делавшей его зависимым от Изабеллы.
— Моя жена говорит, вы шотландец, — сказал он по-английски.
— Да. Если хотите знать, мой отец священник в Уллапуле.
— Вот как? А мой — Френсис Эрмитейдж Гленмурский.
Глаза доктора удивленно расширились. Изабелла даже не намекнула, кто они
такие.
— Какого черта сын графа оказался в этом Богом забытом месте?
— То же самое я мог бы спросить у вас.
— Это мое дело.
— А это мое. Ну что, приступим?
— Для этого я сюда и пришел.
Доктор раскрыл чемоданчик с инструментами. В последние пять лет бывали дни,
когда он испытывал искушение продать их, но они тяжело достались ему после
долгих лет учения и полуголодного существования в Эдинбурге, и он все еще
цеплялся за них, как за единственную надежду на спасение. Однажды, он верил,
он снова обретет то, что потерял в минуту прискорбного безумия.
С помощью Изабеллы он снял повязки. Нахмурившись, осмотрел опухшие и
помертвевшие ткани вокруг раны, но ничего не сказал, а просто снял сюртук и
закатал обтрепанные рукава рубашки. Тщательно вымыл руки в тазу и открыл
инструменты. Ножи, ланцеты, большие и маленькие пилы зловеще поблескивали в
неровном свете.
— Вы будете помогать мне или позвать Гризетту?
— Она занята в
Черной Кошке
, я буду помогать.
— Не упадете в обморок при виде крови, надеюсь? Мне двух пациентов не
нужно.
— До сих пор еще не падала.
Он посмотрел на Изабеллу долгим взглядом. У нее крепкие нервы, у этой
девочки. Интересно, понимал ли аристократ голубых кровей, что лежал здесь,
как ему повезло?
— Будет очень больно, — отрывисто произнес доктор. — Не
хотите немного бренди?
— Вы принимаете меня за ребенка? Ради Бога, давайте покончим с этим!
— Как угодно его светлости.
Между ними возникло что-то вроде неприязни. Для хирурга
...Закладка в соц.сетях
