Жанр: Любовные романы
Ветер с моря
... мне. Сначала я
подумывал, не продать ли его. Спросил Мэриан, хотелось бы ей жить здесь, и
она сразу же отказалась. У нее предубеждение: она не хочет жить рядом с
водоемом. Верно, конечно, что временами Темза выходит из берегов, но,
насколько мне известно, вода никогда не достигала дома. Долгое время за
домом не следили, поэтому я решил привести его в порядок, поселил здесь
Ангуса и Мораг, а потом был слишком занят, чтобы уделять дому внимание, пока
не женился на тебе.
— Ты мне об этом никогда не рассказывал, — с упреком заметила
Изабелла.
— Потому что вопрос с домом был еще не решен, но прошлой зимой я кое-
что понял. С Мэриан все-таки трудно ужиться.
— Я никогда не жаловалась, — быстро вставила Изабелла.
— Нет, но я подумал, что до Гленмура ехать далеко, и посещать замок мы
можем лишь время от времени, тогда как Сабрина-Хаус может стать очень
приятным убежищем от городской жизни для нас обоих.
И для наших детей
. Изабелла догадалась, что Роберт подумал это, но не
произнес вслух.
— Что ты об этом думаешь? — спросил Роберт, очищая персик и кладя
ей на тарелку. — Тебе хотелось бы проводить здесь время?
— Думаю, что это самый чудесный дом, который я когда-нибудь видела, и
хотела бы обойти его весь, от кухни до чердака.
— Мораг тебе все покажет, ей это доставит удовольствие, а я пока допью вино и вздремну в саду.
— Предупреждаю тебя, я начинаю составлять список.
— Очень хорошо. Потом мы посмотрим его вместе.
Изабелла помолчала, хмуро поглядывая на мужа.
— Роберт, ты уверен, что Мэриан не захочет жить здесь? Она будет...
ревновать, что ты отдал мне этот дом?
— Разумеется, не будет, — непринужденно ответил он. — Ей был
дан шанс, и она отказалась. С тех пор она никогда не упомянула о нем.
Изабелла далеко не была так уверена, но чувствовала себя слишком счастливой,
чтобы беспокоиться об этом. Поэтому пока Роберт прохлаждался в саду,
поглядывая на Рори, шнырявшего в тростнике на берегу реки в поисках крысы,
Изабелла исследовала каждый уголок дома. Она обнаружила, что дом гораздо
больше, чем ей показалось. Здесь была и довольно большая комната для гостей,
и комната, которая вполне могла бы служить детской. Большинство комнат еще
не были обставлены. Только в хозяйской спальне уже была застелена красивая
кровать под пологом на четырех столбиках с вышитыми льняными занавесками.
— Мы всегда держим ее наготове, — объяснила Мораг. — Иногда,
когда мистер Роберт приезжал сюда проследить, как продвигаются работы, он
ночевал здесь.
Пожилая женщина, с большим житейским опытом в ведении хозяйства, и Изабелла
сразу же нашли общий язык. Изабелла прошла хорошую школу у миссис Бедфорд и
задавала разумные вопросы.
— Она не похожа на этих хорошеньких молодых леди, у которых в голове
только танцы да красивые платья, — одобрительно говорила потом Мораг,
беседуя с Ангусом. — Мистер Роберт выбрал себе подходящую девушку, хоть
и долго искал.
Роберт лежал на коврике недалеко от берега. Изабелла села рядом.
— Ну, — лениво спросил он, — тебе нравится?
— Да, очень. Идеи во мне прямо кипят.
— Пусть немного поостынут.
Изабелла опустила в холодную воду руку, слегка похлопала по скамье, стоявшей
у зеленой ивы, нависшей над рекой.
— Я вспоминаю эти строки из
Космоса
, ты их помнишь? Мистер Холланд
заставил меня выучить их наизусть...
— Сабрина, милая моя, была рекой Северн, а не Темзой.
— О, не будь таким педантом. Обе они реки, правда ведь? Поэтому дом
назвали Сабрина-Хаус?
— У бабушки Эстер были всякие причуды, но вряд ли в их число входило
чтение стихов Мильтона. Она не одобряла поэзию. Она вообще ничего и никого
не одобряла.
— Кроме тебя. Роберт рассмеялся.
— Может быть, меня она не одобряла чуть меньше, чем всех
остальных. — Тени начали удлиняться, над рекой повеял свежий ветерок.
Роберт сел на коврике. — Пора нам собираться домой, а то стемнеет до
того, как мы доберемся до Лондона.
— Роберт, а не могли бы мы остаться здесь?
— Моя дорогая, это будет не очень удобно. И бедная Мораг окажется в
затруднительном положении, ломая голову, как обеспечить нас всем
необходимым.
— Нет, не окажется. Ей это понравится. Она всегда держит постель для
тебя наготове, и, кажется, есть запас продуктов для ужина. Мы могли бы
устроить пикник. — Изабелла встала на колени рядом с мужем и обвила
руками его шею. Он снял сюртук, его рубашка была влажной и теплой от дневной
жары. — Пожалуйста, Роберт, это мой дом. Ты ведь только что подарил его
мне и будешь моим первым гостем...
— Твой муж и твой любовник. — Он обнял и нежно поцеловал Изабеллу
в губы.
Она засмеялась.
— Из-за этого я чувствую себя безнадежно безнравственной.
— Мы будем безнадежно безнравственными вместе. — Он поднял ее на
ноги. — По крайней мере, избежим встречи с разбойниками с большой
дороги.
— Это было бы так интересно.
— Для кого? Моя дорогая, они вовсе не красавцы-повесы, которые рады
станцевать куранту с прекрасной леди на полянке у дороги.
Изабелла рассмеялась, и они пошли к дому, держась за руки.
Мораг с честью вышла из положения, устроив для них прекрасный ужин. Она
вытащила устроившегося в кресле перед кухонным очагом Ангуса.
— Отправляйся на ферму, — сказала она, — там в кладовой есть
пара куропаток и фазан, и не забудь прихватить пинту сливок.
Они великолепно поужинали, а потом поседели у камина, где горели поленья,
издающие запах яблок и сосновых шишек, поднялись наверх и легли в большую
старомодную кровать.
Изабелла проснулась рано, разбуженная непривычной тишиной после непрерывного
шума лондонских улиц. Слышался лишь щебет птиц, да тихо напевал что-то
красивый женский голос. Это напомнило ей Гвенни и те далекие утренние часы в
Хай-Уиллоуз. Как все теперь изменилось. На душе у Изабеллы было так
спокойно, и откуда-то появилась уверенность, что проведенная ночь любви даст
ей ребенка, о котором она так мечтала.
Роберт еще спал, его волосы разметались, он казался по-мальчишески
трогательным и беззащитным. Изабелла наклонилась и поцеловала мужа.
— Я люблю тебя, — прошептала она и знала, что это правда. Теперь
она узнала экстаз страсти, но она испытывала к мужу и глубокое осознанное
чувство. Упиваясь удивительным чувством любви, не думала о том, что
добравшимся до вершины нельзя забывать про осторожность, потому что рок,
управляющий человеческими жизнями, так и норовит столкнуть беспечных в
пропасть.
Глава 17
Почти сразу же начались неприятности с Мэриан. Ей не нужен был дом у реки,
но она затаила обиду на Роберта, потратившего целое состояние на то, чтобы
превосходно отремонтировать дом и потом подарить его со всем содержимым
своей молодой жене.
— Ты мог бы хотя бы посоветоваться со мной, — едко заметила она.
— Я не думал, что тебя это интересует. Когда я возил тебя туда, ты мне
ясно дала понять, что ни за какие блага мира не станешь жить в таком месте.
— Это было давно, вскоре после смерти бабушки Эстер. Дом был в
ужасающем состоянии. Теперь же все иначе.
— Он все так же расположен недалеко от реки и все еще подвержен
наводнениям, — сухо заметил Роберт. — Изабеллу это не
останавливает. Она готова утонуть, не так ли, любовь моя?
— Сейчас ты просто смешон, — сдавленным голосом сказала Мэриан.
— Может быть, тебе захочется помочь Изабелле с подбором мебели и
прочего, — довольно бестактно продолжал он. — Я уверен, она будет
рада.
— Очень сомневаюсь в этом, — все еще сердилась Мэриан. — У нас слишком разные вкусы.
Все это было весьма банально, но испортило радость Изабеллы и вызвало
чувство неловкости.
Но самое худшее было впереди. Облегченно вздохнув после приезда Роберта и
радуясь вновь вернувшемуся счастью, Изабелла совершенно забыла о браслете и
о том, что случилось с Ги, пока неделю спустя на нее не обрушилось
разоблачение.
В то утро Роберт оказался на Бонд-стрит и зашел к ювелирам, собираясь купить
какую-нибудь безделушку для Мэриан, чтобы загладить неприятное впечатление
от их досадной размолвки. Он выбрал бриллиантовое украшение в виде бабочки,
которое можно было носить в волосах или прикалывать на платье, и вдруг
вспомнил, что говорила ему Изабелла о браслете.
— Кстати, кажется, моя жена оставила у вас свой браслет, потому что
застежка была не исправна. Если браслет починили, я мог бы заодно забрать и
его.
Почтенные компаньоны обменялись удивленными взглядами.
— С браслетом все было в порядке, лорд, — осторожно заметил мистер
Караутерс, — вообще-то леди Изабелла сказала нам, что ей не нравится
форма браслета, и попросила взять его обратно.
— Взять обратно? — удивленно переспросил Роберт. — Боюсь, я
чего-то не понимаю.
— Вероятно, пока вы были в отъезде, вашей жене потребовалась крупная
сумма денег наличными. Вы знаете, не в наших правилах принимать назад
купленные у нас изделия или выступать в качестве ростовщиков, — с
достоинством продолжал мистер Караутерс, не сводя неподвижного взгляда с
лица клиента. — Однако вы и ваша семья всегда были нашими уважаемыми
покупателями, поэтому мы согласились выполнить просьбу вашей жены в виде
исключения.
— Сколько она просила?
— Две тысячи фунтов.
— Боже милостивый, это немало...
— Гораздо меньше, чем стоит браслет, лорд. Это часть очень редкого
комплекта, поэтому мы его и сохранили. Нам казалось, что браслет снова может
понадобиться.
Роберт нахмурился.
— Понимаю. В таком случае, верните мне браслет, а я дам указание моим
банкирам выплатить вам две тысячи фунтов.
— Разумеется, — с некоторым облегчением сказал мистер
Караутерс. — Будьте любезны, мистер Абернети, принесите браслет его
светлости.
— Сию минуту.
Его компаньон вернулся почти сразу же и передал Роберту футляр с браслетом.
— Спасибо. Я позабочусь, чтобы вы не понесли потерь из-за этого случая.
— Весьма благодарны, лорд. Всегда рады оказать услугу клиенту, и уверяю
вас, вы можете рассчитывать на нашу порядочность.
Мистер Караутерс поклонился, а Роберт вышел из магазина в чрезвычайно
удрученном состоянии духа из-за неловкого положения, в которое его поставила
жена, ничего не сказав и предоставив узнать правду таким неприятным и
унизительным образом. Зачем же ей потребовалось так срочно две тысячи
фунтов?
В тот же день он зашел в спальню, когда Изабелла одевалась к ужину, и
положил открытый футляр на ее туалетный столик. На лице Изабеллы отразилось
удивление.
— Откуда он у тебя? — спросила она сдавленным голосом.
— Мистер Караутерс отдал мне его за две тысячи фунтов. Зачем тебе
понадобились эти деньги, Изабелла?
— Я... Я... — она жалобно смотрела на мужа. — Роберт, ты
очень сердишься?
— Пока нет. Я еще пребываю в неизвестности. Ну, Изабелла, что все это
значит? Почему ты мне ничего не сказала? Зачем придумала всю эту глупую
ложь? Ты ведь понимаешь, что рано или поздно я бы узнал об этом. Что ты
натворила? Проигралась в Дункан-Хаус и тебе было стыдно признаться?
— Нет, нет, — возмутилась Изабелла. — Нет, я не играла.
Никогда я не стала бы делать таких вещей. Я считаю, это глупо.
— Хорошо, но тогда что же? Должно быть, что-то срочное, раз тебе так
спешно потребовались деньги. — Потом у него мелькнула мысль, и он с
облегчением ухватился за нее. — Это из-за Ги, так ведь? Что этот
дуралей натворил? Увяз глубоко, надо думать. Мне казалось, у него больше
здравого смысла.
— Нет, это был не карточный долг, — выпалила Изабелла и сразу же
пожалела об этом. Лучше было бы, чтобы Роберт думал именно так.
— Тогда что же? — спросил Роберт с раздражением. — Он
спутался с какой-нибудь... — он чуть не сказал
шлюхой
, но выразился
более мягко, — с какой-нибудь вертихвосткой и был вынужден заплатить
большие деньги, чтобы отвязаться от нее?
Наверное, это предположение было лучше правды.
— Что-то вроде этого.
— Пора бы ему уже повзрослеть и научиться отвечать за себя. Ну ладно,
не расстраивайся. — Роберт повернул Изабеллу к себе лицом. —
Единственная ссора у меня с тобой произошла, потому что ты еще не до конца
доверяешь мне, так ведь? Почему ты мне не сказала об этом, когда я вернулся?
Я такой страшный людоед?
— Нет, нет. Это просто...
— Ги все еще твой маленький братик? — Она кивнула с несчастным
видом. — Так я и думал. Если бы не война, я бы отправил его за границу
с постоянным содержанием и сказал бы, что он должен умерять свои запросы.
Только так можно продержаться на плаву в житейском море. Я думал, ему
нравится работа в Министерстве.
— Да, нравится. Это потому...
— Что потому?
— Ничего, я только подумала, что он хотел бы получать более
ответственные задания.
— Если докажет, что сможет справляться с серьезными вопросами, ему
начнут поручать и более ответственные, — сказал Роберт. — Если он
будет у нас сегодня вечером, я с ним поговорю. А ты береги этот браслет.
Мистер Караутерс с большим трудом подобрал его по моей просьбе. Даже если
тебе не нравится форма.
— Мне нравится. Я люблю его, а сказала так только потому, что...
— Не могла придумать другой причины, чтобы продать браслет. Боюсь, тебе
не стать похитительницей драгоценностей, дорогая.
— Ах, Роберт, не смейся надо мной.
— Если я и смеюсь, то стоит мне это недешево, — грустно заметил
Роберт.
— Извини...
— Это Ги должен извиняться, и он сделает это, когда я поговорю с ним.
— Не будь слишком суров, — поспешно попросила она.
— Ну, он уже не школьник. Вряд ли я могу прописать ему розги. Перестань
беспокоиться о нем и предоставь все мне.
Они поужинали по-домашнему. В тот вечер к ним присоединился Дэвид. Он зашел
повидать их, и его уговорили остаться. Когда мужчины перешли в гостиную,
выпив вина в столовой, и подали чай, Роберт встал, кивнул Ги и прошел в
другую комнату. Юноша бросил на сестру умоляющий взгляд и последовал за
Робертом.
Считая, что Изабелла рассказала мужу всю печальную историю, Ги порывисто
произнес вдохновенную защитную речь, Роберт выслушал ее молча.
— Я рад, что ты не настолько лжец, насколько глуп, — сказал он,
когда Ги совсем выдохся. — Изабелла ведь ничего этого мне не
рассказывала. Она всегда старается найти для тебя оправдание. — Затем
Роберт сказал Ги в самых язвительных выражениях, что о нем думает. Это было
тем более неприятно, что Ги понимал, насколько заслужил порицание.
— В будущем, если попадешь в переделку, уж будь любезен, приходи сразу
ко мне, а сестру не беспокой.
— Вас здесь не было, и я собираюсь вернуть долг, — протестующе
воскликнул Ги.
— Правда? Каким образом? Ты собираешься ограбить банк или стать
разбойником с большой дороги? — сухо заметил Роберт. Он опустился в
кресло и с минуту задумчиво рассматривал молодого человека, прежде чем
продолжить. — Я полагаю, ты понимаешь, что бумаги, которые ты взял с
собой были тщательно изучены людьми, враждебно относящимися к этой стране?
Ги удивленно посмотрел на Роберта.
— Но кем? Вы имеете в виду де Вожа и шевалье?
— Может быть. Мы не можем быть уверены. С некоторых пор что-то
происходит, но нам пока не удалось выяснить.
— Не могу ли я помочь? — горячо вызвался Ги.
— Думаю, что можешь. Раз тебя знают в Дункан-Хаус, ходи туда время от
времени, разыгрывай из себя простачка, у тебя это здорово получается, а сам
смотри и слушай. Если что-то тебя удивит, сообщи мне. Только ради Бога, будь
осторожен.
Чувства Ги были обострены, он горел желанием оправдаться. Боже, он докажет
мужу своей сестры, что тот имеет дело не с зеленым юнцом. Ги болезненно
воспринял урок и собирался извлечь из него пользу. Именно это решение
приведет впоследствии к результату, которого никто из них не предвидел.
Все еще держалась хорошая погода. Жители южного побережья с беспокойством
всматривались по утрам в морскую даль, но армия Бонапарта не появлялась. И
наступил сентябрь, залитый солнечным светом. Изабелла радостно занималась
поисками подходящей мебели, подбирала краски, выбирала шелка и бархат и даже
преуспела в том, что заставила Мэриан заинтересоваться ее проектами. Роберт
с головой ушел в изучение чертежей и планов строительства оборонительного
канала через Ромнейские болота. Работу собирались доверить полковнику Джону
Брауну, опытному шотландскому инженеру. В начале месяца Роберт поехал с ним
в Кент, чтобы осмотреть местность и, на этот раз, составить подробные
чертежи. Когда он вернулся, Изабелла спросила, не заезжал ли он в Хай-
Уиллоуз.
— Конечно, заезжал. Твоего дяди, такого крупного землевладельца, это
непосредственно касается. Сейчас там назревает кризис. Кажется, Венеция
взбунтовалась и отказывается выходить замуж за сэра Хьюго.
— Но, насколько я понимаю, свадьба только через месяц.
— Вот именно, и, боюсь, твоя тетя в большом волнении по этому поводу.
— Что же будет? Ты видел Венецию?
— Нет. Она закрылась и никого не желала видеть. Было очень неловко. Я
ретировался, как только позволили приличия. Она тебе что-нибудь
рассказывала?
— Я знаю, что они с Перри любят друг друга, и он еще в Англии, —
осторожно сказала Изабелла, с сочувствием думая о многочисленных письмах,
прошедших через ее руки в обоих направлениях за последние недели. —
Были какие-то затруднения с ремонтом
Сириуса
, и он задержался в порту, но
теперь, наверное, скоро уйдет в море.
— Кажется, тебе многое известно.
— Перри все время сообщал новости.
— Все-таки я не стал бы порицать девушку. Уж очень велика разница между
красивым молодым капитаном военно-морского флота и пожилым вдовцом с двумя
дочерьми, почти ее ровесницами, как бы ни был он богат, — заметил
Роберт. — Благодарение небесам, я не имею к этому отношения.
Но его это касалось, и в гораздо большей степени, чем ему хотелось бы, как
выяснилось позже. Две недели спустя прибыла разгневанная леди Бриджез и,
промчавшись мимо возмущенного лакея, заявила, что хочет немедленно видеть
Изабеллу.
— Я выясню, сможет ли ее светлость принять вас, мадам, — ледяным
тоном сказал Хоук и провел Августу в салон.
Через несколько минут он вернулся, проводил даму наверх в маленькую
гостиную, но она не стала дожидаться, пока о ней доложат, оттолкнула лакея и
появилась перед удивленной Изабеллой.
— Она убежала! — трагическим голосом объявила леди Бриджез. —
Убежала, удрала с этим нищим, никчемным Перри Конвеем. И это все ты
виновата.
— Я... но что я сделала? — начала Изабелла, чувствуя себя страшно
виноватой.
Но тетя Августа налетела, как вихрь.
— Не пытайся отрицать. Я знаю, ты устроила их встречу здесь, ты
помогала им переписываться. О, Венеция отрицала это, но я все равно все из
нее вытянула. Я подумала, что она осознала свою ошибку, свое безумие,
бесчестье. То, что проклятие пало бы на сэра Джошуа, вздумай она оскорбить
своего будущего мужа таким бессовестным образом! Я оставила ее плачущей,
умоляющей о прощении, обещающей повиноваться, но она солгала. Она
пренебрегла мною. Когда сегодня утром я пришла в ее комнату, ее там уже не
было. Осталось только это.
Августа протянула письмо.
— Читай, читай и пойми, что ты наделала. Ты, гадкая, гадкая девчонка!
Леди Бриджез переводила дыхание, в то время как Изабелла взяла дрожащими
руками письмо, нацарапанное, явно, в спешке и закапанное слезами.
Спускаясь по лестнице, Роберт услышал громкие голоса и вернулся назад. Он
вошел в гостиную жены и увидел бледную, дрожащую Изабеллу и леди Бриджез,
стоящую, как ангел мщения, со вздымающейся грудью, пышущую огнем и жаждой
крови, как рассказывал он об этом позднее Дэвиду. Роберт сразу же овладел
ситуацией.
— Доброе утро, — вежливо сказал он. — Мне показалось, что я
услышал ваш голос. Что мы можем для вас сделать?
— Прочтите это, — снова сказала тетя Августа, — прочтите и вы
поймете, какое лицемерное, коварное, лживое существо вы взяли в жены.
— Позволь мне, дорогая.
Роберт взял письмо из рук Изабеллы и взглянул на него.
— Не вижу ничего страшного, — спокойно сказал он. — Кажется,
Венеция и капитан Конвей поженились по специальному разрешению в городской
церкви Сент-Брайд неделю тому назад, и теперь Венеция поехала к своему мужу
в Чатем.
— Поженились, поженились! — пронзительным голосом повторяла леди
Бриджез. — Как вы не понимаете, что меньше чем через две недели должно
было состояться венчание с сэром Хьюго! Уже разосланы приглашения, получены
подарки, сделаны приготовления. Боже мой! Когда я думаю об этом позоре, о
скандале! Что скажут о ней, что скажут о нас!
— Я понимаю, что это большое несчастье и сочувствую жениху, покинутому
почти на ступенях алтаря, — рассудил Роберт, — но подумайте,
насколько хуже было бы, если бы они просто убежали вместе. Перри Конвей —
многообещающий молодой человек и, без сомнения, быстро продвинется по
службе. В ближайшие несколько месяцев для этого предоставится множество
возможностей. И, разумеется, леди Равенсвуд будет счастлива взять под свой
кров жену ее любимого племянника.
— Полагаю, я должна поблагодарить за это вас и вашу жену, — горячо
говорила леди Бриджез, — за то, что вы подстрекали Венецию противиться
тому будущему, которое планировали для нее мы с отцом.
— Нет, — поспешила возразить Изабелла. — Нет, вы не правы.
Роберт об этом ничего не знал, как и я. Я не знала об их женитьбе. Все, что
я сделала, это позволила им пересылать с моей помощью письма друг другу.
Ведь вы запретили им встречаться или переписываться. Я не знала об их
планах. Клянусь, не знала. Но теперь, когда это произошло, я рада, —
отважно продолжала она. — Я всегда знала, что Венеция очень несчастна,
и все равно она не хотела выходить замуж за сэра Хьюго.
— Она была вполне счастлива этим, пока ты не стала поощрять ее, —
с горечью заявила тетя Августа. — Все это чушь насчет любви. Сколько
продлится эта любовь в грязных квартирах военных моряков в Портсмуте или
Чатеме? А выйди она замуж за сэра Хьюго, так попала бы в высшее общество!
— А может быть, Венеция этого вовсе не хотела, — сказала Изабелла.
— Хотела, пока ты не переубедила ее. Так-то ты отплатила мне, отплатила
твоему дяде, который взял тебя с братом в свой дом, вырастил вас, кормил
вас, заботился о вас. Если бы не мы, вы могли бы просить милостыню на
улицах!
— Моя жена действовала, как ей казалось, в интересах Венеции, —
попытался прекратить поток слов Роберт, но тетю Августу не так легко было
заставить замолчать.
— Все знают, что вы без ума от своей жены и не видите, что она из себя
представляет. Спросите вашу сестру, спросите любого. Она всегда была
своенравной, непослушной и распутной. Спросите ее, с кем она встречалась на
болотах, пока сэр Джошуа не привел ее в чувство и не положил этому конец.
Спросите, как она и ее брат связались с самыми презренными контрабандистами,
навлекая позор на наше имя. Спросите ее, что здесь происходило, пока вас не
было. Ее всюду видели с неким молодым французом. Он сейчас, без сомнения,
посмеивается у вас за спиной над вами. Не думайте, будто мне неизвестно...
— Тихо! — прогремел голос Роберта, перекрывающий поток злобы и
желчи. — Вы что, ума лишились? Я не собираюсь слушать
...Закладка в соц.сетях
