Жанр: Любовные романы
Каприз мечты
...ь с ней. Мужчинам завтра придется прийти за нами.
Положив руку на плечо Мэгги, она попросила:
- Может, поможешь мне? Боюсь, что не справлюсь одна. Конечно, я могла бы
попросить кого-нибудь из женщин, но...
- Я останусь, миссис Брениген.
- Хорошо. А теперь, пойди объясни Дэвиду, что случилось. И Такеру тоже. Я
вернусь к Сьюзен.
В фургоне было тесно и душно. Фонарь, висевший над головами, бросал
неяркий свет на собравшихся. Морин,
нагнувшись над молодой женщиной, положила ей на лоб мокрое полотенце и взяла за
руку.
- Осталось совсем немного, Сьюзен, - ободряюще прошептала она, с
нескрываемой тревогой глядя на Мэгги. Вотвот
наступит рассвет, а ребенок еще не родился. Морин помнила, что иногда ее
собственные роды продолжались довольно
долго. Но сейчас что-то явно было неладно. Сьюзен слабела все больше с каждой
минутой. Воды отошли давно. Слишком
давно. "Сухие" роды! Дела не очень-то хороши. И если ребенок не появится на свет
как можно скорее, они могут потерять
обоих. И Мэгги... Девушка перепугана едва ли не до смерти, хотя пытается не
показать страха и быть такой же храброй, как и
всегда, перед лицом любых бед. Но именно сейчас мужество, кажется, начинает
изменять ей.
Морин вновь намочила полотенце и вытерла горячий лоб Сьюзен, молясь о том,
чтобы поднялся хотя бы легкий
ветерок и стало прохладнее.
Сьюзен, застонав, вцепилась в тряпичные вожжи, подвешенные Морин к
потолку. Глаза ее были плотно зажмурены,
губы сжаты, побагровевшее лицо покрыто крупными каплями пота. Очередная схватка
продолжалась не меньше минуты:
разбухшее тело силилось исторгнуть жизнь, которую вынашивало девять месяцев.
"Я сейчас потеряю сознание, - думала Мэгги, не сводя глаз с ужасного
зрелища. - Сколько еще она может терпеть"?
Ей казалось, что прошла вечность с тех пор, как начались роды. Морин,
словно прочитав ее мысли, шепнула:
- Почему бы тебе не выйти, подышать свежим воздухом? Я позову, если
понадобишься.
Мэгги, кивнув, поспешно выбралась из фургона. Мокрое от пота платье липло
к телу, воздуха не хватало. Как она
хотела очутиться вместе с остальными у подножья холма, окунуться в прохладный
ручей, быть где угодно, только не здесь,
только не видеть, как страдает Сьюзен. Час за часом несчастная пыталась привести
в этот мир дитя, извиваясь от боли, когда
очередная судорога скручивала усталое тело. Если ребенок не родится в ближайшее
время...
Мэгги поглядела в сторону откоса и почему-то не удивилась, заметив коня и
всадника, залитых лунным светом,
стоявших у самого гребня. Она знала, что Такер не оставит их здесь ночью одних.
Мэгги направилась к нему, инстинктивно надеясь на помощь и утешение.
- Еще нет? - спросил он, не дожидаясь, пока девушка подойдет ближе.
- Нет.
- Вам что-нибудь нужно?
- Только, чтобы малыш скорее родился. Такер спешился. Мэгги смотрела ему в
лицо, страстно желая, чтобы мрак не
был таким густым: тогда она могла бы видеть его, видеть ободряющий свет в
глазах.
- Боюсь, она...
Мэгги поперхнулась словами, прежде чем они сорвались с языка. Руки Такера
обняли ее, сильно, но нежно, и он
прижал Мэгги к груди. Ощущая подбородком кудрявую макушку, Такер осторожно
погладил непокорные завитки. Он ничего
не сказал. В этом не было нужды.
Мэгги закрыла глаза и позволила себе хотя бы на секунду опереться на когото,
дать выход напряжению и тревоге,
которые уходили, оставляя ее слабой и обмякшей. У нее даже не было сил поднять
руки к плечам Такера.
Медленно-медленно она начала сознавать, что ухо прижато к тому месту, где
слышится быстрый, неровный стук
сердца, что тепло этого большого тела жжет сквозь рубашку, и неожиданно ей
ужасно захотелось почувствовать под ладонями
упругость мышц и гладкость кожи. Но девушка замерла, словно заколдованная, не
смея шевельнуться, чтобы не спугнуть
хрупкого очарования.
Его губы легко коснулись волос Мэгги, посылая мурашки по спине. В висках
тяжелыми толчками пульсировала кровь.
- Такер...
Но тишину расколол крик Морин:
- Мэгги, быстрее сюда!
Мэгги мгновенно вернулась к ужасной действительности. Отпрянув от Такера,
она подобрала юбки, метнулась к
фургону и вскарабкалась наверх под аккомпанемент стонов Сьюзен.
- Ребенок пошел, Мэгги. Дай мне чистые одеяла.
Морин кивком показала на стопку белья в углу:
- Хорошо, Сьюзен, дорогая. Теперь тужься сильнее. Кричи, если хочешь.
Здесь тебя никто не услышит.
После этого все произошло очень быстро. Мэгги увидела черный хохолок,
потом крошечную головку, под которую
Морин быстро подставила ладонь. Сьюзен, пронзительно вскрикнув, нашла в себе
силы натужиться еще один, последний раз,
и младенец неожиданно оказался в руках Морин. Та, высоко подняв девочку,
шлепнула ее по сморщенной попке. Раздался
тонкий жалобный плач, показавшийся женщинам радостным смехом.
Мэгги, почти ничего не знавшая о тайнах зачатия и родов, была потрясена и
очарована. У нее не было времени
смущаться увиденным, наоборот, все происходящее казалось естественным,
прекрасным, и ей выпало счастье быть частью
этого чуда. Девушка встала на колени у изголовья Сьюзен:
- Это девочка.
Роженица, пытаясь приподняться с постели, слабо прошептала:
- С ней все в порядке?
- Она просто красавица, дорогая, - заверила Морин. - И здоровенькая.
Поглядика.
Пуповина была перерезана и завязана. Морин отдала малышку Мэгги, велев
обтереть и запеленать, пока она сама
ухаживала за матерью: умыла Сьюзен, сменила белье и наложила мазь на разорванную
плоть. Мэгги, даже занимаясь
малышкой, все время посматривала на Морин, не переставая восхищаться нежной
заботливостью женщины.
Наконец выкупанную девочку завернули в мягкое одеяло и положили на руки
матери. Сьюзен с улыбкой коснулась
щеки малышки.
Жизнь продолжалась.
Забыв об ожидавших впереди тяготах и трудностях пути, три женщины с
умилением и радостью смотрели на
новорожденную, чувствуя, как согреваются сердца и крепнет дух.
ДНЕВНИК МОРИН
11 июня
На рассвете Сьюзен Бейкер родила дочь. Роды были трудными, но все обошлось
как нельзя лучше. Мать и ребенок
чувствуют себя хорошо. Это событие вновь открыло двери в страну прекрасных
воспоминаний. Я счастлива за Сьюзен и
горюю о себе. Как печально знать, что мне никогда больше не держать в руках
своего младенца. Наверное, грех так думать,
ведь Господь благословил меня шестью чудесными детьми и трое сейчас со мной.
Хотела бы я знать, все ли хорошо у Шеннон и тети Юджинии. Атланта уже не
тот город, каким был когда-то. А вдруг
им грозит что-нибудь? Не лучше ли было взять их с собой, несмотря на слабое
здоровье тети Юджинии?
И Делвин. Что с моим мальчиком?
Эш-Холлоу - прекрасный оазис в сердце выжженной земли. Я хотела бы
остаться здесь не меньше чем на неделю, но
время не ждет.
Не стоит жаловаться. Главное, все мы здоровы.
ГЛАВА 19
Прозрачные ручьи впадали в глубокий пруд в самом центре зеленеющего луга.
Аромат диких роз наполнял лесистую
лощину, называемую Эш-Холлоу. Исполинские деревья, устремившие к небу гордые
кроны, приняли под густую тень
измученных переселенцев. Дети бегали и скакали, словно лесные эльфы. Все, за
исключением оставшихся без фургона
Джибсонов, казались веселыми и счастливыми.
Забыв о необходимости казаться взрослой, Мэгги беззаботно резвилась с
Рейчел и Фионой, плескаясь в ручьях, играя в
салки на лугу и в прятки среди деревьев и фургонов.
После удачной охоты Такер вернулся довольно рано. Сегодня нужно еще
смазать колеса и починить немного
разорвавшуюся парусиновую обшивку их дома на колесах. Но сейчас ему хотелось
лишь смотреть на игравшую Мэгги.
Она была такой красивой! Даже босоногая, с юбками, подоткнутыми выше, чем
полагалось бы скромной молодой
девушке, она выглядела самим совершенством. Щеки ее раскраснелись, в каштановых
волосах светились золотистые прядки.
Корсаж платья туго облегал упругую грудь и обтягивал тонкую талию.
Такер почувствовал знакомый прилив желания и, вынудив себя выбросить из
головы эти мысли, широко улыбнулся при
виде Мэгги, мчавшейся по лугу и пытавшейся убежать от целой толпы хохочущих
мальчишек и девчонок. Как бы он хотел
снять сапоги и присоединиться к ним! Господи, прошла целая вечность с тех пор,
как он был таким молодым и беззаботным.
Он почти завидовал ей.
Такер вспомнил, какой Мэгги была прошлой ночью в его объятиях - маленькой,
беспомощной и несчастной. Тогда
она нуждалась в нем. Жаль, что он не смог уговорить ее рассказать о родителях, о
дяде и о том, что привело ее в Индепенденс
и заставило последовать за караваном на несчастной кляче, гордо именовавшейся
лошадью. Легко понять, почему Мэгги
хотела сбежать от Сета Харриса, но ведь можно было обратиться к друзьям и
родственникам в Филадельфии. Зачем
понадобилось отправляться в Орегон? Несомненно, есть люди, к которым Мэгги могла
бы пойти. Как много нужно узнать
Такеру, чтобы попытаться помочь Мэгги, как только они доберутся до Айдахо! Там
ей придется все рассказать, но Такер
надеялся, что ему не понадобится ждать так долго.
Рука Морин легла на его плечо.
- Необыкновенная девушка, правда, Такер? Такер кивнул, не уверенный, что
мать должна знать о его чувствах и
мыслях.
- Мэгги пытается никого не подпустить близко, но душа у нее нежная,
любящая и совершенно бескорыстная.
Посмотри, что она сделала, чтобы помочь Сьюзен, как заботится об Уиллсе, готовит
для них ужин. Не знаю, как бы я без нее
обходилась! Отказывается отдать мне поводья, помогает с шитьем и готовкой и так
добра с детьми!
- Тебя не беспокоит, что она оказалась племянницей Сета Харриса? Не будь
его и "Харрис миллз", возможно...
- Никто из нас не может выбрать, в какой семье родиться, Такер. Можно лишь
изменить себя.
Такер не смел оспаривать несомненную справедливость этих слов. Морин,
продолжая наблюдать за детьми, добавила:
- Рейчел говорила, что не помнит родителей. Они умерли, когда она была
совсем маленькая. Мэгги вырастила ее.
Если бы не младшая сестра, Мэгги давным-давно сбежала бы от тирана. И если бы
"Харрис миллз" процветал, думаешь, она
одевалась бы в такие лохмотья? Почему она настолько неизбалованна и
неиспорченна? Ты представляешь, через что ей
пришлось пройти?
- Хотелось бы знать, - кивнул Такер, - но Мэгги не хочет говорить.
Считает, что мне не должно быть дела до этого.
- По-моему, она просто боится привязаться к нам и полюбить. Будь терпелив,
Такер. Если это предназначено судьбой,
вы оба будете знать.
Такер, сухо улыбнувшись, взглянул на мать:
- Это так очевидно?
- Вспомни, сынок, ты очень похож на отца. Я всегда знала, что он
чувствует.
Такер, безмолвно соглашаясь, хмыкнул и, поцеловав мать в лоб, направился к
фургону. Нужно закончить работу к
вечеру.
Подождав до темноты, Мэгги вернулась к пруду. Утром она вымылась, но
твердо пообещала себе поплавать подольше,
прежде чем караван оставит это идиллическое местечко.
Ночной воздух дышал теплом, резко контрастируя с ледяным холодом воды.
Оставшись в сорочке и панталонах, Мэгги
скользнула в пруд и проплыла немного под водой, пока хватило воздуха. Вынырнув,
она тряхнула головой, наслаждаясь
тяжестью мокрых волос. Наконец, намылив голову и тело, девушка смыла пену и,
снова вернувшись на берег, уселась на
большой, еще хранивший дневное тепло камень.
Ночь была неестественно тихой. Даже легкий ветерок не шевелил ветви
высоких ясеней. Луна уже завершила путь,
оставив на небе лишь множество бриллиантовых точек. Звезды просвечивали через
густую листву, зеленым пологом
нависшую над прудом.
Мэгги знала, что до подъема осталось совсем немного. Как жаль, что
придется покидать Эш-Холлоу! Такого мира и
покоя она давно не испытывала.
Мэгги услыхала детский плач и оглянулась на фургоны. Малышка Сьюзен
казалась вечно голодной. Такой аппетит у
столь крошечного создания! И имя у нее длинное - Аннабель Мэгги Морин Бейкер.
Девочку назвали в честь матери Сьюзен
и двух женщин, помогавших ей появиться на свет. Каждый раз, думая об этом, Мэгги
испытывала ни с чем не сравнимую
радость.
Крик неожиданно оборвался, но Мэгги поняла, что малышка уютно устроилась у
теплой материнской груди. Девушка
надеялась, что мир маленькой Анни будет всегда добрым и безопасным, но
сознавала, что впереди много трудных миль
тяжелой дороги, да и жизнь не всегда легка и приятна.
Тяжело вздохнув, Мэгги сняла с кустов одежду и направилась к фургону
Бренигенов. Нужно поспать хоть часок, и,
если сейчас лечь, она сумеет немного отдохнуть.
Она была уже почти у самого фургона, когда увидела Такера, выходившего из
палатки. Мэгги остановилась, невольно
затаив дыхание. Но Такер, не колеблясь, шагнул к фургону Бейкеров.
- Миссис Бейкер, - тихо позвал он. - Сьюзен! Только сейчас Мэгги услышала
приглушенные рыдания.
- Сьюзен, с вами все в порядке? Плач стал чуть громче.
- Вы одеты? Я сейчас поднимусь.
Такер, опершись о заднюю доску, легко забросил в фургон сильное тело.
Через минуту загорелся фонарь, отбрасывая
тени Такера и Сьюзен на парусиновые стены. Мэгги, не сознавая, что делает,
придвинулась ближе.
- Поглядите на них, - всхлипнула Сьюзен. - Мои малыши. Как я смогу
добывать для них хлеб?
- Пока вы держались молодцом.
- О, Такер, вы не понимаете. Я не могу. Просто не могу.
Сьюзен заплакала еще громче. Мэгги увидела силуэт мужчины, притягивающий
Сьюзен ближе, прижимающий ее
голову к своей груди, пока женщина продолжала тихо всхлипывать.
Странно - злобное чувство загорелось в сердце Мэгги, ей захотелось
ворваться в фургон и швырнуть Сьюзен на
землю.
- Я все понимаю. И испытал когда-то все, что чувствуете сейчас вы, - едва
слышным голосом ответил Такер. -
Были времена, когда я твердо считал, что ни за что не смогу выполнить свой долг.
Сейчас все кажется в черном свете, Сьюзен, но потом станет легче.
Мэгги сделала еще шаг к фургону Бейкеров.
- Ночь - самое худшее время, - продолжал Такер. - Чувствуешь себя
маленьким и беспомощным. Но всегда
приходит утро, и каким-то образом удается жить дальше. Старайтесь идти шаг за
шагом вперед и не оглядываться назад,
иначе это может убить вас. Другого пути нет, Сьюзен.
Тоскливые нотки в голосе Такера больно отозвались в сердце Мэгги. Сьюзен
шмыгнула носом:
- Спасибо, Такер. Вы были более чем добры ко мне. И ваша мать, и Мэгги.
Помогали, словно родные. Больше чем
родные.
- Мы рады, что смогли быть полезными. Ну, а теперь держи выше свой
хорошенький подбородок. Все будет в
порядке, вот увидишь.
Фургон скрипнул: Такер медленно встал и шагнул к задку, явно намереваясь
спрыгнуть. Мэгги поспешно подняла
одеяло и метнулась во тьму, боясь, что ее застанут за таким недостойным
занятием, как подслушивание.
Она поскорее заползла под фургон, стараясь дышать ровнее, зная, что
сегодня ей не уснуть. Перед глазами стояла
Сьюзен в объятиях Такера.
Она была сердита на него. Она ощущала жалость к нему.
Ни то, ни другое чувство отнюдь не помогало заснуть.
Эта ночь словно судьбой была предназначена для бессонных размышлений,
воспоминаний о прошлом, гаданий о
будущем...
Перекатившись на спину, Дэвид уставился на звездное небо, думая о
Джибсонах. Жалкие пожитки, которые удалось
спасти после несчастного случая, сложили в другие фургоны. Переселенцы
великодушно предложили Дугу и Роуз разделить с
ними еду, обещая подвезти Роуз, когда та устанет. Как только они доберутся до
форта Лареми, Дуг сможет купить новый
фургон.
Но Дэвид сомневался, что жизнь молодой пары сложится счастливо. Роуз
постоянно донимала Дуга жалобами и либо
заявляла, что желает вернуться домой, либо оплакивала потерянные вещи.
Дэвид подумал о семье Конноли - двух фургонах, набитых людьми. В первом
ехали Рекс Конноли, его жена и дочери,
во втором - престарелые родители Рекса. Миссис Конноли была слишком слаба еще в
начале путешествия, и Дэвид считал,
что у нее почти нет шансов увидеть Орегон.
И наконец, как часто в эти дни он думал о Морин. Дэвид вновь покачал
головой - он становится настоящим старым
дураком. Что, черт возьми, он может предложить такой женщине, как Морин
Брениген? Ей еще нужно поднять на ноги двоих
ребятишек. Что заставляет его думать, будто он может стать кому-то отцом?
Единственный, кого он вырастил, Куп был не
намного младше самого Дэвида, лет на десять, не больше.
Но разве не великолепно было бы провести с ней остаток жизни. Держать в
объятиях любимую женщину, засыпать и
просыпаться с ней в одной постели, видеть ее прелестное лицо на подушке?
Боже милосердный, он так хотел, чтобы Морин стала его женой, хотел больше
всего на свете! Наберись он храбрости,
попросил бы провидение отдать ему Морин, но... вряд ли простой человек достоин
такого прекрасного дара, как Морин
Брениген.
Вот уже почти пять дней караван медленно продвигался по песчаным берегам
Норт-Платт. Дорога постоянно шла в
гору, хотя подъем был некрутой. Июньские ночи становились холоднее, по мере того
как они поднимались все выше.
В отдалении виднелись Ларами-Маунтинз, вершины которых были покрыты снегом
даже в летние месяцы. Все знали,
что за этими горами лежат Роки-Маунтинз.
Шли дни. Мэгги не находила себе места. Слишком много времени оставалось у
нее на размышления. Она постоянно
думала о Такере. Он больше не избегал ее, как раньше, но и не уделял особого
внимания. По правде говоря, почти все
свободное время он проводил в фургоне молодой вдовы, стараясь выполнить каждое
ее желание и просьбу.
Что у него на уме? Хочет жениться? Но у Сьюзен Бейкер совсем нет
приданого. Пусть Такер побережется, иначе лишь
зря потратит время, оставшееся до Орегона. Кстати, разве он не знает, что должен
покорить Мэгги, прежде чем доберется до
Айдахо? Да, по-видимому, Такер не создан для роли Дон-Жуана.
Мэгги даже не пыталась думать, насколько неразумны ее раздражение и злость
на Такера.
Кроме того, она явно ошибалась относительно отсутствия внимания со стороны
молодого человека. Мэгги поразилась
бы, узнай, как часто Такер смотрит на нее, вернувшись с охоты, когда вся семья
собирается у костра, как внимательно
слушает, когда она рассказывает сказки детям.
Она в жизни не представила бы, сколько бессонных ночей провел Такер в
палатке, надеясь, что Мэгги вздохнет или
что-нибудь скажет во сне, и он почувствует себя ближе к ней.
Между Эш-Холлоу и Ларами-Маунтинз из земли поднимались странные
образования из камней и песчаника,
служившие для переселенцев своеобразными вехами. Много дней они видели
поднимавшиеся к небу уродливые фигуры.
Сначала встретился Корт-Хаус-Рок, похожий на многослойный торт из вулканического
пепла и глины, возвышавшийся на
четыреста футов. Несколько молодых людей пытались его измерить, царапая имена
примерно на половине высоты боковой
стенки.
Чимни-Рок, на сто футов выше, находился в четырнадцати милях к западу и
был похож на церковный шпиль или
громоотвод. Бесчисленное количество лет, а может, и веков, ветер и погода
трудились над колонной из песчаника, изменяя ее
очертания.
В двадцати милях от Чимни-Рок переселенцы увидели величественные башни и
узкие глубокие ущелья, известные как
Скоттс-блафф, и через два дня, 30 июня 1867 года, караван въехал в ворота форта
Лареми.
Такер вошел в лавку при почтовой станции. Полки были уставлены мешками и
коробками: мука, сахар, кофе, бобы,
жир, соль. Остальное пространство загромождено бочонками, столами, инструментами
и сельскохозяйственными орудиями.
В самом конце, у стенки, стоял шкаф, полный бутылок с виски, и еще один, с
ружьями и револьверами на продажу.
Владелец лавки приветствовал его широкой улыбкой. Бренигены, как
большинство семей переселенцев, истощили
запасы больше чем на треть. Придется пополнить их, прежде чем отправляться к
Роки-Маунтинз.
- Добро пожаловать в форт Лареми. Чем могу помочь? - осведомился человек
за прилавком.
- У меня список всего необходимого, - пояснил Такер, передавая листок
бумаги, заполненный аккуратным почерком
матери.
Мужчина мельком взглянул на список:
- Извольте подождать минуту, все будет сделано. Не хотите пока выпить?
- Слишком рано для меня, - покачал головой Такер.
- Меня зовут Берт. Насколько я понял, вы прибыли с караваном сегодня
утром.
Не ожидая подтверждения, владелец лавки начал снимать с полки нужные
товары.
- Откуда выехали?
- Из Джорджии.
- Ах, вот как? Джорджия? Сам я из Айовы, но мы с моей старушкой здесь уже
больше шести лет.
Дверь лавки снова открылась. Такер оглянулся. Порог переступили несколько
переселенцев, жадно оглядывая полки.
- Что ж, думаю, чем болтать, лучше поскорее собрать ваш заказ. Народу
прибавляется. Вам повезло. Ваш караван
один из первых в этом году. Есть из чего выбирать. Оглянитесь, посмотрите,
может, вам еще что-нибудь понадобится.
Такер кивнул, поздоровавшись с Полом Фалкерсоном и его отцом. За ними
стояла Луиза Эдамс, кокетливый
веснушчатый тринадцатилетний чертенок. Такер улыбнулся ей, и девочка вспыхнула
до ушей. Заметив выражение лица
дочери, Дороти Эдамс громко рассмеялась, с истинно материнской мудростью понимая
первое, еще полудетское увлечение
дочери, и весело поздоровалась с Такером.
Молодой человек лениво прошелся мимо прилавков с выставленными образцами
товаров. Вряд ли ему понадобится
что-то сверх указанного списка. Морин составила достаточно подробный перечень
припасов, в которых они нуждались
больше всего, и, кроме того, у них не было денег на всякие пустяки. Нужно
экономить каждый цент их жалких сбережений,
пока Такер не откроет практику в Бойсе.
Но тут его взгляд упал на миленькое платье в серо-белую полоску. Серое, в
цвет глаз Мэгги. Такер поднял его, держа
перед собой.
Он никогда раньше не покупал женское платье, но, кажется, оно будет впору.
И она будет выглядеть в нем такой
хорошенькой! Или, вернее, оно будет выглядеть прелестно на Мэгги. И, по правде
говоря, ему до смерти надоело видеть ее в
выцветших, вытертых едва не до нитки, слишком тесных платьях.
Морин несколько раз предлагала Мэгги переделать одно из своих платьев, но
та всегда отказывалась.
Черт с ними, с расходами! Он хотел видеть Мэгги в красивом наряде.
И Такер поскорее, чтобы не передумать, понес платье к прилавку.
- Я возьму и это, - сказал он владельцу. Берт кивнул:
- Да, сэр. Ваша жена счастливица. Превосходно будет сидеть на ней. Моя
Айрис сама его сшила. Обшивает жен
офицеров и любит, чтобы я вывешивал одно-два в лавке, на случай, если кому-то
понадобится наряд. Правда, у меня есть и
ткани, особенно если ваша супруга захочет сделать себе что-нибудь помоднее.
Такер не позаботился исправить ошибку Берта. Какой смысл? Так или иначе,
тот не дал ему слова вставить.
- Нет, больше ничего не надо, спасибо.
1 июня 1867 года, понедельник. Форт Лареми
Мои дорогие тетя Юджиния и Шеннон! Мы благополучно прибыли в этот
армейский гарнизон. Мистер Фостер, наш
вожатый, был так добр, что показал мне карты из путеводителя, но я по-прежнему
не совсем понимаю, на какой территории
мы находимся. За последние годы в карту было внесено много изменений, несколько
сбивающих меня с толку, но я знаю, что
с каждым днем мы все ближе к Айдахо, нашему новому дому. Мы проходили по
удивительным местам, где из земли
вырастают странные образования, очертаниями похожие на церковные шпили, трубы,
огромные дома. Здесь водятся также
такие интересные животные, как антилопы, это что-то вроде маленьких оленей, и
большие бизоны. Фиона и Нил волнуются
при каждом новом открытии. Признаюсь, даже я испытываю постоянное чувство
изумления и восхищения.
Прошлой ночью я слышала, как переселенцы говорили, будто на берегах
Суитуотер-Ривер обнаружено золото, и,
поскольку мы направляемся туда, не удивлюсь, если наш караван уменьшится на
несколько фургонов. Мне жаль эти семьи.
Уверена, им гораздо лучше было бы в Орегоне, где можно было бы построить новую
жизнь. Благодарение небу, Такер
разумный человек, и его не поразит болезнь, которую здесь называют золотой
лихорадкой.
Мы взяли в фургон двух девочек - сирот. Шеннон, я думаю, тебе придется по
душе Мэгги, и надеюсь, вы скоро
познакомитесь. Она на год старше Делвина, а ее сестра Рейчел быстро подружилась
с Фионой. Они останутся с нами в Бойсе,
пока мы не найдем их опекуна. Не буду дальше рассказывать, подожду, пока вы не
встретитесь.
Надеюсь, это письмо найдет вас в добром здравии, тетушка. Я рада, что вы
решили остаться в Джорджии, хотя очень
скучаю по вам. С нами путешествуют несколько престарелых людей, но боюсь, им
слишком тяжело приходится в дороге.
Меня утешает мысль, что вы в безопасности и покое, в своем доме и избавлены от
трудностей ежедневного путешествия.
Дорогая Шеннон, надеюсь, ты написала нам на адрес кузена Кигена. Как мне
хочется поскорее узнать новости о моих
детях, которых я так долго не видела! Надеюсь, вы здоровы и счастливы. Слышала
ли ты о Деление? Как он там?
Заканчиваю письмо молитвой о нашей скорой встрече.
Ваша племянница и мать Марин Брениген.
Нагруженный узлами, Такер вышел из лавки. Он привел с собой лошадь Мэгги в
качестве вьючного животного.
Кобыла стояла у коновязи, опустив голову и полузакрыв глаза. Такер подошел ближе
и начал нагружать сумки и торбы.
- Так Брениген?
Так замер от неожиданности. Похоже на... Нет, не может быть.
Он медленно повернулся.
Гарри Джессап... Он был выше, чем помнил Такер, и выглядел старше. Но
почему бы нет? Прошло шесть лет с тех
пор, как они распростились.
- Клянусь Богом, это ты.
Гарри выпрямился, голубые глаза выжидающе смотрели на друга, преданного им
когда-то.
- Много воды утекло, Гарри.
- Много, - хрипло повторил солдат.
В детстве мальчики дружили и обучались у одного наставника. Позже, в
университете, они жили в одной комнате,
вместе дразнили братьев и сестер и попадали в беду чаще, чем все отпрыски обоих
семейств вместе взятые. И вот теперь
ничего не осталось, кроме этих сладостно-горьких воспоминаний?
- Как мои родители? - осведомился у Такера Гарри.
Он и вправду повзрослел. Лицо загорело дочерна под безжалостным солнцем
Запада, лоб бороздили глубокие
морщины, в уголках губ пролегли резкие линии. От левого виска до самой челюсти
лицо пересекал шрам.
Так
...Закладка в соц.сетях
