Жанр: Любовные романы
Доверься сердцу
...вздохнув, растянулся на
коврике.
— Петер, — начала она негромко, почти шепотом.
— Ммм?
— Поскольку мы договорились говорить правду... Мне просто необходимо
тебе признаться.
Он взглянул на нее настороженно.
— В чем?
Илона едва сдерживала волнение. Неизвестно ведь, как Петер воспримет ее
сообщение. Поэтому она решила начать издалека.
— Помнишь, я говорила, что у меня были мужчины до тебя.
— Конечно. Но ведь и я не был девственником, когда встретил тебя.
— И все-таки ты первый, кому я отдала свое сердце. И первый, с кем я
получила настоящее сексуальное удовлетворение. Остальные были просто...
— Добычей?
— Да. Козлами отпущения, которые расплачивались за то, что такие же,
как они, сделали с моей мамой. Не скрою, мне нравилось, услышав клятвы в
вечной любви, равнодушно бросать им:
Прощай!
. Конечно, гордиться тут
особенно нечем. Но это были самовлюбленные типы, совершенно не способные на
серьезное чувство.
Задумчивое выражение на лице Петера сменилось торжествующим.
— Ты действительно не получала удовольствия в постели ни с одним из
них?
— Никогда.
— Приятно слышать, не скрою.
Но тут же его самодовольная улыбка исчезла, и он снова нахмурился.
— И это все, в чем ты хотела мне признаться?
— Нет. — У Илоны от страха засосало под ложечкой. — Помнишь,
перед приездом сюда я говорила тебе, что собираюсь прибегнуть к таблеткам?
Прищурившись, он приподнялся на локте.
— Помню, но при чем тут это?
— Дело в том, что рецепт я взяла, но так им и не воспользовалась.
В его глазах появилось замешательство.
— Но почему?
— Я... я хотела иметь ребенка, — выпалила она. — Но я вовсе
не пыталась поймать тебя на крючок, Петер! Даже не думала, что ты когда-
нибудь об этом узнаешь. Ведь ты собирался пробыть здесь всего полгода. И мне
вдруг ужасно захотелось оставить себе кусочек Петера Адлера. Я мечтала о
ребенке от тебя... Пожалуйста, не сердись на меня, дорогой... Мне кажется,
что я, возможно, забеременела.
— О, Илона! — Его глаза вспыхнули таким светом, что слезы невольно
потекли по ее щекам. — Такого великолепного, такого ошеломляющего
известия мне еще не доводилось получать. Но... ты уверена?
— Абсолютно уверена, — задыхаясь от счастья, произнесла она.
Никогда прежде у нее не бывало задержки в три недели. К тому же груди ее
набухли, и соски слегка покалывало. — Так ты не против?
— Против? Я в восторге! Но нам, наверное, надо быть осторожнее. Если мы
будем продолжать вести себя, как сегодня, это вряд ли принесет пользу
ребенку. Давай, я помогу тебе подняться. Тебе нужно сесть, а еще лучше лечь.
Отдохни, а я пока накрою на стол.
— Подожди, Петер, — прошептала она, прижимая его к себе. —
Пока никакой опасности нет — ведь ребенок еще совсем крошечный. И у нас еще
будет время друг для друга.
— Ты уверена?
— А ты уверен, что любишь меня, что это не просто секс?
Он нежно погладил ее по щеке.
— Отныне я всегда буду с тобой. Даже тогда, когда ты окажешься там, в
клинике.
— Правда? И ты не рухнешь в обморок прямо в родильном зале?
— Никогда! — самоуверенно заявил он. — Главное, чтобы ты была
спокойна...
Опираясь на его руку, чтобы подняться на ноги, Илона незаметно вздохнула.
Ради его сына, — а она почему-то не сомневалась, что это будет
мальчик, — она готова выдержать любые физические муки. Что же касается
Петера... У нее не было уверенности, что ему стоило присутствовать при родах
— ведь зрелище чужих страданий невыносимо для чувствительного сердца.
Эпилог
— Умоляю тебя, Илона, постарайся сосредоточиться. Дыши глубже, как
велела сестра. — Петер, стоя у распростертого на столе тела жены, чуть
не плакал. — Не ругайся, а дыши, дыши...
Илона скосила в сторону мужа помутневшие от боли глаза.
— Тебе легко говорить, — с трудом пробормотала она. —
Попробовал бы сам. А у меня уже нет никаких сил. Нет, лучше уж умереть...
Она так вцепилась в его руку, что Петера охватила паника. Врачи уверяют, что
все идет нормально, что для кесарева сечения нет показаний, но... А что,
если они ошиблись? Вот и боли нарастают. И это несмотря на то, что бедняжке
уже дважды делали укол.
Илона снова застонала, и он в ужасе склонился над ней.
— Позвать акушерку? Или врача... Отвечай, что ты молчишь!
Илона заметалась по столу.
— Нет. Да. О, Боже, да! У меня потуги, Петер... Я чувствую ребенка! Он
выходит... выходит! — отчаянно вскрикнула она.
Ответом ей был крик, почти вопль Петера. Он изо всех сил нажал на кнопку
звонка.
Никого! И в коридоре тихо, точно в могиле. Провалились они сквозь землю, что
ли?
Илона снова вскрикнула — низким, страшным голосом — и он, понимая, что надо
что-то немедленно предпринять, быстрым движением сорвал с ее живота
простыню.
Зрелище, представшее его взгляду, заставило Петера пошатнуться, но уже через
секунду он снова открыл глаза.
— Все в порядке, Илона. — Стоило ему произнести эти магические
слова, как страх исчез, уступив место холодной решимости. — Только не
опускай ноги и перестань тужиться. Спокойнее, все идет нормально.
Окажись сейчас в палате кто-нибудь из посторонних или просто незнакомый
человек, у него не возникло бы и тени сомнения в том, что этот крепкий,
рослый мужчина занимается делом, которое знакомо ему, как собственные пять
пальцев.
— Умница. — Капельки пота застилали глаза, щекотали щеки, но ему
некогда было смахнуть их. — Вот уже головка показалась. А теперь и
плечико...
Еще один истошный крик... и роженица откинулась на подушку, широко и
беззвучно открывая рот.
Петер отшатнулся — маленький комочек человеческой плоти, красный,
сморщенный, скользкий, барахтался на простыне.
В эту самую минуту в палату влетели врач с акушеркой.
— Ну... Как дела?
Одного взгляда на новорожденного оказалось достаточно, чтобы убедиться, что
все самое страшное уже позади.
— Стремительные роды. И мать, кажется, в хорошем состоянии. Поздравляем
с сыном, господин Адлер! Извините, но в соседней палате дело обстоит гораздо
хуже. Нам надо туда вернуться... А он у вас молодец, госпожа Адлер,
настоящий мужчина!
Давно Петер не испытывал такого удовольствия от чужой похвалы. Но стоило
двери закрыться за врачом и акушеркой с младенцем на руках, как голова у
него закружилась, и он опустился на стул, стоящий возле стола.
— Ты слышала, дорогая? У нас прекрасный мальчик.
Слезы брызнули у нее из глаз.
— Это чудесно, — едва выдавила она сквозь рыдания. — А ты...
Ты был просто великолепен.
Петер приосанился.
— Я делал только то, что нужно, дорогая.
— Нет, нет, ты сделал гораздо больше. За какого прекрасного человека я
вышла замуж!
— Перестань, Илона, а то я совсем задеру нос... А вот и маленький
Адлер. Хочет, должно быть, поближе познакомиться с мамочкой. Могу я его
подержать?
Акушерка — высокая полная дама — важно кивнула головой.
— Конечно, господин Адлер. Только не разворачивайте.
Он взял сына на руки и почувствовал, что ради этого момента стоило жить.
Какой прелестный, необыкновенный малыш!
— Посмотри, дорогая, какое чудо ты произвела на этот свет! Можешь
подержать его. Если, конечно, не очень устала.
— Я чувствую себя нормально. — Илона взяла младенца и положила
рядом с собой. — Петер, он такой хорошенький. Посмотри, у него такая же
ямочка, как у тебя.
— Ямочка?
На крохотном подбородке малыша действительно красовалась микроскопическая
ямочка. Значит, это будет второй Адлер с ямочкой на подбородке. Ни у отца,
ни у Гуго ничего похожего не было. Странно все-таки. Он сам подивился этой
мысли. Акушерка, между тем, не уходила.
— Вы покормите мальчика? — спросила она Илону. — Вы ведь
собираетесь кормить его грудью?
— Ну конечно! — воскликнула Илона. — Одна моя подруга
утверждает, что это намного проще, чем кормить из бутылочки.
— И гораздо полезнее для малыша, — назидательно молвила акушерка.
Она помогла Илоне сесть, подложив ей под спину несколько подушек.
Петер был буквально очарован тем, как жадно его голодный наследник припал к
материнской груди.
— Ваша супруга все делает правильно, — с улыбкой сказала
акушерка. — Знаете, у некоторых молодых мам бывают проблемы с грудным
вскармливанием. Но у вас, я вижу, все будет хорошо. Господин Адлер, кто-
нибудь еще хочет взглянуть на малыша, прежде чем я уложу его в кроватку?
Петер взглядом попросил у Илоны разрешения продемонстрировать их первенца
родным и знакомым. Кивнув головой, она бессильно закрыла глаза...
Посетители, желающие взглянуть на Адлера-младшего, уже собрались в приемной
клиники. Любопытствующих оказалось так много, что они заняли целый ряд
кресел у стены.
Здесь была мать Илоны со своим последним любовником, который явно собирался
стать ее первым мужем. Рядом с ней сидели мать Петера, специально приехавшая
из Гамбурга, Франц и Амелия, ожидающая второго ребенка. Артур и Изольда, как
всегда, мило ворковали в уголке.
Когда Петер вышел, глаза всех присутствующих обратились к нему. Счастливый
отец, однако, помалкивал, явно испытывая их терпение.
Но вот его непроницаемое лицо расплылось в широкой улыбке.
— Мальчик! Слышите, мальчик!
Все вскочили. Амелия чмокнула его в щеку, а эмоциональная мама Илоны даже
захлопала в ладоши. Мужчины стиснули обе руки Петера. Последней, утирая
слезы, подошла его мать.
— Желающие поглядеть на Адлера-младшего, — объявил Петер, —
могут пройти в детскую. Акушерка покажет вам маленького Иоганна.
Все стремительно бросились в коридор, чтобы через стекло полюбоваться
новорожденным. Петер остался наедине с матерью.
— Мы решили назвать его Иоганном, мама, — сообщил он.
— Хорошее имя, — тихо сказала пожилая дама. — Красивое и
звучное. Тебе повезло с ребенком, Петер.
— Знаешь, у него ямочка на подбородке, как у дяди Иоганна, — Петер
посмотрел ей прямо в лицо.
Ее серые глаза округлились.
Он взял мать за обе руки и обнял.
— Не волнуйся, мама. Все хорошо. Знаешь, в детстве, когда дядя Иоганн
приходил в наш дом, я всегда был ему рад. Скажи, он был добрым и честным
человеком?
Она кивнула, комкая в дрожащих пальцах носовой платок.
— Мы познакомились на вечеринке. Твой отец в тот вечер отправился к
своей любовнице, и я вынуждена была пойти одна. Какой-то молодой мужчина
подошел ко мне и заговорил. Он был такой красивый, милый и очень...
одинокий. Я тоже чувствовала себя никому не нужной, брошенной собственным
мужем. Мы выпили, а потом пошли прогуляться. Так начался наш роман...
Конечно, потом меня замучило раскаяние. А страх перед твоим отцом отравил
мне всю жизнь.
— Но это не мой отец, — напомнил Петер.
— Я не сразу это поняла, — вздохнула мать. — Только когда
увидела ямочку на твоем подбородке, все стало ясно.
— Бабушка ведь тоже знала. Это она придумала историю о дядюшке Курте.
— Да. На самом деле у Курта не было никакой ямочки. Понимаешь, она
терпеть не могла Адлеров, насквозь их видела. И поэтому завещала все деньги
тебе. Она тебя очень любила. — На этот раз вздохнул Петер. — Ты
сердишься на меня?
— Что ты, мама. — Он поцеловал ей руку. — Как я могу
сердиться? У тебя была такая тяжелая жизнь.
— Мне следовало бы уйти от мужа к Иоганну. Он так умолял меня об этом.
— А что стало с ним потом?
— Он уехал куда-то очень далеко. Кажется, в Австралию. Знакомые
говорили, что он погиб в Сиднее в автокатастрофе.
На минуту Петеру стало грустно, оттого что он никогда не увидит своего
родного отца и тот не разделит с ним сегодняшнюю радость.
— Прости меня, сынок, — тихо повторила мать.
Он наклонился и поцеловал ее.
— Не расстраивайся. Ведь ты хотела, чтобы нам с Гуго было хорошо.
— А знаешь, твой брат сделал предложение Ирене!
Петер улыбнулся.
— Так ему и надо!
— Конечно, — мать улыбнулась сквозь слезы. — Тебе будет
намного лучше с Илоной. Она славная девушка. Знаешь, она предложила мне
поселиться в ее доме, если я захочу переехать в Австрию. Обещала обновить
интерьер. Хотя мне кажется, этого совсем не надо делать. Мы проезжали мимо
на днях, очень милый домик. И внутри, наверное, очень уютный. Петер внезапно
расхохотался.
— Что с тобой? — удивленно спросила фрау Адлер. — Я сказала
что-то не то?
— Что ты, мама. Просто ты совсем не знаешь Илону. Кстати, пойдем к ней.
Наверное, она уже немного отдохнула.
— Ты и нескольких минут не можешь пробыть без нее...
— Да, я люблю ее больше жизни. Ты ревнуешь, мама?
Петер поразился тому, как крепко она обняла его.
— Дурачок! Что может быть приятнее для матери, чем видеть, как счастлив
ее сын?
— Ну, наконец-то и вы! А то я уже умираю от скуки!
Илона, улыбаясь, сидела на кровати с чашкой в руке.
— Это слабенький чай. Я умоляла их принести хотя бы рюмочку
рислинга
,
но они сказали, что это вредно для младенца. Ничего, все равно я завтра буду
дома. Врач говорит, что я еще не окрепла.
Вздор! Я прекрасно себя чувствую. К тому же вы будете рядом и поможете мне,
правда, мама?
— Мама? — неуверенно переспросила фрау Адлер.
— Думаю, вам бы не понравилось, если бы вас называли бабушкой, дорогая?
Тем более что вы так чудесно выглядите. Петер, тебе не кажется, что твоей
маме нужен подходящий мужчина? Да-да, ей нужно отдохнуть и развлечься. Когда
вы переедете сюда, мы подыщем вам достойного кавалера. А выходить за него
замуж вовсе не обязательно, верно, Петер?
Видя, что мать готова упасть в обморок, сын поддержал ее под локоть.
Черт подери, а ведь Илона в конечном счете права. Легкий флирт — это как раз
то, что нужно маме сейчас, после стольких лет одиночества! Ей, конечно,
придется вернуться в Гамбург, чтобы уладить все дела и побывать на свадьбе
Гуго. Но потом она сразу же приедет назад, к своему внуку, и начнет новую
жизнь.
Фрау Адлер попрощалась и вышла.
Илона вздохнула, когда муж нежно поцеловал ее. Могла ли она подумать
тогда... что меньше, чем через год, станет замужней женщиной и матерью? Что
неприступный банкир Петер Адлер окажется единственным мужчиной на земле,
который по-настоящему полюбит ее?
— Все считают, что Иоганн просто очарователен, — сказал Петер.
Илона улыбнулась.
— Весь в отца.
Для него это был как бальзам на душу.
— Мне нравится, как ты это говоришь...
— Я люблю тебя, дорогой. Поцелуй меня еще, — прошептала она
страстно. — Но не так... по-настоящему.
И Петер выполнил ее просьбу. Он был весь в ее власти. Наваждение? Страсть?
Любовь? Неважно... Ведь так будет всегда... до последнего дня, последнего
часа его жизни.
Закладка в соц.сетях
