Жанр: Любовные романы
Доверься сердцу
...я, не в силах выразить словами то, что вертелось у
него на языке. — Я, как бы тебе сказать... не ее мужчина. И вообще... Я
начинаю сомневаться, что могу кого-то полюбить, — мучительно
скривившись, выпалил он. Но тут же поправился: — Поверь, если бы я собрался
найти подругу жизни, то выбрал бы только тебя!
Эти слова заставили щечки Ирены обрести свой прежний нежно-розовый цвет. Но
Петер прекрасно понимал, что фальшивит. Нет, никогда эта женщина не смогла
бы завладеть его сердцем или хотя бы пробудить в нем страсть. Она была для
этого слишком горда, слишком честолюбива и... слишком рассудительна.
Что же касается постели... Петер задумчиво обвел глазами свою холостяцкую
обитель, на некоторое время ставшую им пристанищем. Была ли это любовь? Ведь
в первый раз все произошло так быстро, так обыденно. Петер вспомнил, как,
открыв глаза, Ирена вскочила с измятой постели и убежала в ванную, как будто
торопясь смыть с себя следы его ласк. Тогда он решил, что все дело в ее
стыдливости. Но то же самое повторилось и в следующий раз. И потом, через
неделю...
Бедняжка Ирена оказалась просто помешана на чистоте! Большую часть времени,
которое они проводили вместе, она занималась тем, что мылась.
Как бы то ни было, но связь их продолжалась, с каждым месяцем обретая самый
прочный фундамент любых человеческих отношений — привычку. Должно быть,
именно поэтому Петер, вернувшись из Вены, сделал Ирене предложение. Впрочем,
для такого шага была и еще одна веская причина — в семье Адлеров из
поколения в поколение культивировалась истинно тевтонская порядочность, и
поэтому каждому мужчине, соблазнившему девушку своего круга, надлежало
узаконить эти отношения узами брака. И, как истинный Адлер, Петер не мог
противиться
голосу предков
, — хотя его связь с Иреной была тайной для
окружающих, а все помыслы и желания оставались там, в Вене, по улицам
которой летала в своих прозрачных одеждах кареглазая и чернокудрая колдунья
Илона...
Именно чувство долга помешало ему принять предложение прекрасной мадьярки и
сделать то, чего ему, честно говоря, хотелось больше всего на свете. И
вместо того, чтобы очертя голову броситься в омут этих магнетических глаз,
он просто-напросто сбежал из Вены.
Приехав домой, он сразу же посетил дом барона Дитцегофа и сделал Ирене
предложение. А затем мужественно попытался забыть о том, чем жил все это
время...
Но это оказалось невозможно, немыслимо. В конце концов, Петеру пришлось
признаться самому себе, что он уже не может быть вместе с Иреной. Отныне он
хотел только одну женщину на свете...
— Значит, это всего лишь секс, да? — выпалила Ирена.
Он посмотрел на нее и тут же отвел глаза.
— Возможно. Но я бы назвал это другим словом. Наваждение.
— Наваждение? — Ирена тяжело вздохнула. — Ну что ж. Вряд ли
найдется на свете хотя бы одна женщина, которой не приходилось бы время от
времени закрывать глаза на проделки мужа. — Она выдавила из себя некое
подобие улыбки, и Петер поморщился, услышав слово
проделки
. — Не
сердись, дорогой. Поверь, я желаю тебе только добра, но... Тебя преследует
желание, ты мечтаешь переспать с хорошенькой женщиной? Что ж, поезжай к ней,
удовлетвори свою страсть... и поскорее выброси все это из головы!
Возвращайся назад, к своей Ирене...
Она шагнула вперед, протягивая руки. Но милая улыбка всепрощения на ее
прелестном личике никак не сочеталась с холодным и расчетливым выражением
голубых глаз.
Петер чуть не вздрогнул, когда она попыталась обнять его. Он инстинктивно
сделал шаг назад, и ей пришлось опустить руки.
— Я не сторонник сделок в любви, — тихо, но твердо сказал
он. — И если женюсь, то буду хранить верность жене и ожидать от нее
того же!
— Ну конечно, — проворковала Ирена. — Но я ведь еще не твоя
жена? А теперь даже и не невеста. Не лишай же меня надежды, разреши хотя бы
дождаться твоего возвращения. Если ты и тогда не захочешь жениться на мне,
то я отступлю.
Петер обреченно вздохнул.
— А если твои надежды не сбудутся?
— Что ж поделаешь, значит, не судьба. Ты лучший из мужчин, и ты мне
нужен. Не сочти это за лесть, дорогой. Любой другой, переспав с женщиной, не
чувствовал бы за собой никаких обязательств. А ты — человек чести. Неужели
ты сомневаешься в моей любви?
Не сомневался бы, подумал Петер, если бы не мои деньги. Но вслух ничего не
сказал.
Когда Ирена наконец ушла, он вздохнул полной грудью, легко и свободно, и
нетерпеливо вытащил из верхнего ящика стола отчет частного детектива из
Вены, полученный за десять минут до прихода невесты.
Некий господин Краузе сообщал, что
объект
недавно порвал отношения со
своим последним возлюбленным и пока за ним не замечено никаких новых
увлечений.
Да, хотя эта мадьярская ведьмочка и ведет себя в соответствии с современными
нормами нравственного поведения, она вовсе не развратница. У нее редко
бывает больше одного любовника в год, и в этот период она всегда остается
верной своему избраннику.
Петер с облегченным вздохом откинулся на спинку стула — со времени
последнего донесения детектива прошло две недели, а Илона все еще свободна!
Значит, у него есть шанс. Он знал, что понравился ей, и теперь был готов
стать ее любовником.
Его бросило в жар при одной только этой мысли. Боже, он еще никого и никогда
так не хотел, как эту женщину!
Илона Орошвар... Это имя звучало как мелодия венгерского чардаша. Он
вспомнил, что кто-то из гостей назвал ее сладкой, разумеется, в шутку... А
она обращалась к мужчинам:
Дорогой...
И вот не за горами чудесный миг, когда это ласковое словечко прозвучит в его
адрес. Петер представил себе, как алые губы произносят его, низко,
хрипловато, как пароль, известный только двоим, а потом покрывают страстными
поцелуями тело возлюбленного.
Сердце его бешено забилось, как будто собираясь выпрыгнуть из груди. Да, эта
женщина будет жадно брать и щедро отдавать, разделяя с ним наслаждение.
— Илона... — произнес он вслух и снова почувствовал на губах
аромат ее имени.
2
На следующий день он примчался в Вену и, даже не заходя в банк, поехал в
контору Бауэра.
Франц явно обрадовался появлению состоятельного клиента и после традиционной
чашечки кофе по-венски — с густыми ароматными сливками — предложил обсудить
интерьер будущего дома.
И вот тут-то переговоры застопорились.
Стоило молодому архитектору предложить в качестве художника-дизайнера Илону,
как с заказчиком стало происходить что-то неладное. Брови банкира сошлись в
одну линию, уголки мгновенно отвердевших губ опустились вниз, придавая всему
лицу жестковатое, даже угрюмое выражение, а в глазах зажегся недоверчивый
огонек.
Мог ли Франц предположить, что причиной столь внезапного превращения
является не только и не столько кандидатура Илоны Орошвар, сколько выражение
его лица, интонация, с которыми он произнес ее имя?
К такому осложнению ситуации Петер Адлер не был готов! Ему и в голову не
приходило, что Илона может оказаться в близких отношениях со своим деловым
партнером. Эту возможность не учли ни он, ни детектив Краузе. Но чем иным
можно было объяснить горячую заинтересованность молодого архитектора в
услугах именно Илоны Орошвар? Ведь смысл того, что Петер услышал от Франца
Бауэра, сводился примерно к следующему. Если вы собираетесь покупать дом, то
интерьер будет оформлять моя коллега и никто другой. Или соглашайтесь, или
до свидания!
Его агрессивный тон свидетельствовал, что Франц боится услышать отказ.
Конечно, откуда ему было знать, что единственной причиной, которая вынуждает
банкира-горнолыжника купить себе коттедж в Альпах, является его желание быть
поближе к прекрасной Илоне?
Двух минут, однако, оказалось достаточно, чтобы Петер сумел овладеть собой.
Ответ его прозвучал легко и непринужденно.
— Что ж... Не возражаю. Вам виднее.
Да, этот Франц Бауэр весьма недурен собой. Высокий, широкоплечий. И волосы
красивые, темно-каштановые с рыжеватым отливом. Вот только этот мягкий,
немного мальчишеский овал лица...
Нет, Петер не мог поверить в то, что Илона может увлечься таким мужчиной. Но
как уверенно он держится!.. Кто может поручиться, что она для него не
больше, чем деловой партнер?
Одна только мысль о том, что Франц может быть любовником Илоны, вызвала у
Петера острую неприязнь к Бауэру. Ведь то, что у этого типа есть жена и
новорожденная дочь, совсем не означает, что он не завел себе кого-нибудь на
стороне.
Петер знал, что отнюдь не все мужчины в этом мире придерживаются строгой
морали, принятой в семье Адлеров. Большинство его знакомых, будучи людьми
семейными и солидными, имели любовниц. Даже те, кто утверждали, что обожают
своих милых женушек.
Подобное двуличие было Петеру чуждо. Да, человек слаб, и бывают ситуации,
когда... Понять означает простить — так, кажется, говорят французы? Но
ситуация с Францем и Илоной, если она, конечно, имеет место, выглядит совсем
иначе.
Прежде всего, Бауэр женат на ее лучшей подруге. Перед мысленным взором
Петера возникло лицо Амелии. Прелестная юная блондинка, настоящая Лорелея
древних германских песен. Да, если Илона крутит роман с ее мужем, бедняжке
мало что достается...
Неужели ему, Петеру Адлеру, предстоит ввязаться в эти не слишком
чистоплотные отношения?
Размышляя об этом, он последовал за Бауэром в соседний кабинет.
Там лицом к окну стояла женщина. Ее роскошная фигура четко вырисовывалась на
фоне светлого прямоугольника. Что-то подсказало Петеру, что это Илона. Да,
это была она!
Пытаясь усмирить бешеный стук сердца, он глубоко вздохнул. Она обернулась...
Вот это да, подумал Петер, оглядывая ее. Ну и туалеты у этой ведьмы!
Илона была вся, с ног до головы, закована в черную, мягкую кожу. Плотно
облегающая бедра прямая юбка подчеркивала длинные ноги и круглые ягодицы.
Безрукавка вызывающе держалась на одной пуговице, едва прикрывая небольшие
упругие груди — как всегда, ничем не стесненные.
Главное — не показать, как сильно он возбужден. Петер вдруг ясно осознал,
что должен немедленно бежать прочь от этой женщины! Она изменит его жизнь, и
он никогда уже не сможет вернуться на круги своя, стать самим собой,
порядочным и рассудительным Петером Адлером. Ему стало страшно, — ведь
перед ним стояло существо дикое, неукротимое, вольнолюбивое...
Так бежать... или остаться? Петер пристально смотрел на Илону, не двигаясь с
места.
— Франц, дорогой! — она слегка раздвинула в улыбке алые губы и тут
же изобразила обиду. — Ты же сказал, что приведешь нашего клиента в два
часа. Засчитываю тебе опоздание.
Бауэр неопределенно пожал плечами.
— А, это вы, господин Адлер, — с напускным безразличием протянула
Илона. — Давненько не виделись. Франц сообщил мне о вашем заказе. Ну,
как, не передумали?
Петер задумался, прежде чем ответить.
Эта минутная пауза и, как ей показалось, слегка презрительное выражение его
лица вызвали у Илоны мгновенное раздражение. Но в то же время ей вдруг стало
ясно, что это самый привлекательный из мужчин, каких она когда-либо
встречала. Куда им всем до Петера Адлера! Последний из них, Ульрих,
проигрывал ему даже во внешности.
Петер был повыше ростом, худощавее и элегантнее. Строгий светло-серый, под
цвет глаз, костюм сидел на нем просто великолепно. А безукоризненно прямой
нос и эта пикантная ямочка на подбородке...
Он стоял перед ней, как воплощение мужской красоты, ума, аристократизма.
Итак, решено... Илона сделала окончательный выбор. Вот отец ее будущего
ребенка!
Но она понимала, что заполучить эту редкую дичь будет непросто. Холодные,
стальные глаза Петера безразлично скользнули по ее лицу, потом — по
соблазнительному, тщательно продуманному наряду. Просто не мужчина, а какой-
то кусок льда!
Илона взяла себя в руки и решила, что не стоит форсировать события. Игра
стоит свеч, ради такого донора можно и потерпеть. Со своей родословной и
воспитанием он даст ее ребенку такие качества, которыми она всегда
восхищалась. Внешность, интеллект, сильный характер, даже манера поведения —
все это станет достоянием семьи Орошвар! И будет только лучше, если потом он
исчезнет. Это значит, что ее дитя никогда не узнает, что такое презрение к
людям, эгоизм, хищнические инстинкты. Ребенок — неважно, будет это девочка
или мальчик — вырастет в атмосфере любви и доброты.
— Нет, я не передумал, — наконец ответил Петер. Его голос
показался ей еще красивее, чем тогда, год назад. — Мои планы не
изменились, и я по-прежнему рассчитываю на ваши услуги.
И еще как рассчитываю, с иронией подумал он. Похоже, инициативу проявлять не
придется. Вон как она рассматривает его... С какой-то наивной жадностью,
словно ребенок, которому во что бы то ни стало хочется заполучить желанную
игрушку.
Ну, а как насчет гордости? Неужели этой чертовке незнакомо подобное чувство?
Однажды он уже отверг ее предложение и сделал это достаточно жестко. Тем не
менее лукавый огонек в глазах Илоны говорил о том, что она готова
предпринять вторую атаку. Господи, если бы она только знала, какие хрупкие
стены у
неприступной
цитадели, которую ей не терпится завоевать!
— Ты уже показывал господину Адлеру нашу красу и гордость — коттедж под
названием
Альпийская фиалка
? — спросила Илона Франца, ослепительно
улыбаясь. — Если нет, я буду только рада сделать это сама. А ты снова
сможешь навестить Амелию и малышку сегодня вечером.
— Правда? Это было бы мило с твоей стороны. Петер, вы не обидитесь,
если я перепоручу вас попечению моей коллеги?
Обидится? Да он только об этом и мечтает!
— Если фрейлейн Орошвар найдет возможность прервать свои занятия и
показать мне дом, — ответил торопливо Петер, удивляясь собственному
самообладанию, — я, конечно же, ничего не буду иметь против.
Разумеется, если у нее нет более срочных, неотложных дел. — Тут он
окончательно смешался и замолчал.
Илона с трудом подавила рвущийся из груди вздох. Да, совсем не просто будет
затащить этого светского сноба в свою постель. Пожалуй, без хорошей
подготовки дело вряд ли выгорит. Интересно, подумала она язвительно, его
белье так же безупречно, как и он сам? Или за вывеской
Банкир Адлер и
сыновья
скрывается обычный мужчина из плоти и крови?
Она быстро взглянула на Петера и заметила в его глазах голодный огонек
желания.
Итак, ситуация повторяется. Он и хочет, и не хочет. Боится? Или умышленно
сдерживает себя, желая, чтобы она сама приползла к нему на коленях?
Илоне были хорошо знакомы эти игры. Но, следует признаться, ей еще не
приходилось сталкиваться с таким упорством и непреклонностью. Как приятно
было бы сломать это железное самообладание, заставить этого человека умолять
ее о любви!
При этой мысли глаза ее хищно сузились, как у кошки, изготавливающейся к
прыжку. Чисто физиологическое удовлетворение от близости с мужчиной не шло
ни в какое сравнение с ощущением моральной победы при виде его капитуляции.
Илона любила секс, причем в самых разнообразных его формах и проявлениях. Но
еще ни разу в жизни ей не доводилось испытать то таинственное и, наверное,
прекрасное состояние, которое в эротических изданиях высокопарно именуется
пиком блаженства, а в медицинских книгах — оргазмом. Никогда, —
несмотря на то, что ее партнерами были мужчины, от одного взгляда которых
трепетали десятки привлекательных женщин. Впрочем, ее любовники и не
догадывались о том, что все их старания, все ухищрения пропадают
даром, — артистичной Илоне ничего не стоило притвориться изнемогающей
от страсти. И каждый из них уходил от нее в твердом убеждении, что оказался
ничем не хуже своего предшественника.
Впрочем, так оно и было на самом деле.
И вот теперь Петер Адлер. Мужчина ее мечты, которая никогда не осуществится.
Победитель, побежденный ею... У Илоны перехватило горло от волнения, когда
она представила себе этого гордеца у своих ног. Она не только одержит
победу, но и получит приз. Ребенка...
Теперь она сгорала от нетерпения.
— Я только возьму ключи, — сказала она, интимно понизив
голос, — и мы немедленно отправимся. Надеюсь, вы готовы?
Стоило Петеру только оказаться в машине Илоны, как его мистические опасения
быстро сменились самым обычным, естественным страхом за свою жизнь. Он изо
всех сил вцепился в ремень безопасности, чтобы удержаться на сиденье, когда
ее автомобиль, рванув с места, сделал крутой вираж.
Это было похоже на взрыв мины замедленного действия. Хотя сама машина
выглядела вполне невинно — эдакий громоздкий черный рыдван с большой
серебряной решеткой впереди.
Илона с гордостью сообщила, что точно на такой модели ездил и был смертельно
ранен в Сараеве наследник австрийского престола эрцгерцог Фердинанд, после
чего, как известно, началась Первая мировая война.
Петер, естественно, осведомился, как удалось убийце попасть в машину, идущую
на такой скорости, и она только довольно улыбнулась в ответ...
Нет, все-таки надо было настоять на том, чтобы ехать на его взятой напрокат
машине. И уж, конечно, самому сесть за руль. Петер почувствовал, как под
воротничок стекают капельки ледяного пота.
Его не оставляло ощущение, что он неподвижно стоит перед надвигающимся
паровым катком, панически соображая, что же делать. Мечтать об этой
сумасшедшей, находясь на расстоянии многих миль, в полной безопасности, это
еще полбеды, но мчаться куда-то в преисподнюю, касаясь ее плечом...
— Не машина, а мечта, правда? — воскликнула Илона, в то время как
автомобиль благополучно преодолевал крутой поворот, опираясь всего на два
колеса из четырех.
Они выскочили на шоссе и полетели вперед на запредельной скорости. Казалось,
осенние облачка над головой просто отбрасывало назад. И вдруг Петер с
удивлением констатировал, что несколько машин обогнали Илону.
— Гм, — вот и все, что он смог вымолвить.
— Я слишком быстро еду? — спросила она невинным голосом. —
Если что не так, скажите...
Он едва сдержался, чтобы не ответить, что она все делает слишком быстро. Но,
возможно, эта мысль отразилась на его бледном лице, так как Илона немного
сбросила скорость и рассмеялась.
— На шоссе медленней нельзя, — пояснила она. — Знаете, а
Франц поставил на свою машину мотор от гоночного автомобиля. Получилось
нечто космическое.
— Кажется, вы с Бауэром очень близки, — осмелился заметить Петер.
— Да. Очень, — явно поддразнивая его, она выделила это
слово. — Я на все готова ради Франца.
— На все? — так же подчеркнуто переспросил он.
Илона взглянула на него, изобразив на лице притворный ужас. И тут же,
облизнув кончиком языка губы, порочно улыбнулась.
— Если я правильно поняла, что вы имеете в виду, господин Адлер, —
с неожиданной чопорностью сказала она, — то вам должно быть стыдно.
Франц не свободен. Более того, его жена — моя лучшая подруга. Даже если бы я
решила изменить своему непреложному правилу, — спать только с холостыми
мужчинами, — то все равно никогда не смогла бы предать Амелию. Вы ведь
знакомы с ней?
— Да.
— Тогда вы должны понимать, что человек, способный обидеть такую
прелестную женщину, заслуживает самого жестокого наказания. Кроме того,
Франц без ума от нее. Он и не смотрит на других женщин, и тем более на меня.
— Почему
тем более
? — удивился Петер.
— Потому что я ему не нравлюсь. Мы просто хорошие друзья.
— А он вам?
— Нет, святой отец. Говорю как на духу, Франц — не в моем вкусе.
— А какие мужчины вас привлекают? Она так посмотрела на него, что Петер
возблагодарил судьбу за то, что не сидит за рулем. Аварии было бы не
избежать.
Прошло, наверное, не меньше минуты, прежде чем он осмелился взглянуть на
Илону, но она снова сосредоточилась на дороге.
Некоторое время они мчались в полной тишине, хотя, казалось, в воздухе
потрескивали невидимые электрические разряды.
Илона просто изнемогала от желания... Бог ты мой, как ей хотелось
дотронуться до этого изумленного лица и целовать, целовать его, не
переставая... Забыть все на свете, шептать Петеру на ушко упоительные слова,
заставляя его трепетать от упоительной страсти. А как было бы чудесно
освободить это прекрасное тело от сковывающей все движения одежды и ласкать
его исступленно, до изнеможения...
Такого Илона не испытывала еще никогда. Ее, опытную в любви женщину, бросало
в жар, когда она представляла себе, что их тела сольются в единое целое.
Господи, как ей нужен этот человек! Нужен, но для чего? Для постели? А может
быть...
Нет, нет и еще раз нет! Она выбрала этого мужчину для того, чтобы родить от
него ребенка. Но почему тогда от одной только мысли о близости с ним все
вокруг наполняется каким-то особым смыслом?
В молчании они проехали полчаса, потом еще столько же. Наконец Петер не
выдержал:
— Еще далеко?
— Нет. Горы уже рядом.
И точно — длинная тень улеглась под колеса их автомобиля, в полуоткрытое
окно пахнуло холодком. С левой стороны дороги потянулись пологие склоны
Альп.
— Говорят, ночью на шоссе выскакивают зайцы и горные олени, —
вздохнула Илона. — Бедняги. Большинство из них не успевают увернуться
из-под колес.
Наконец они свернули с шоссе и двинулись вверх по горной дороге. Дул слабый
ветерок, и облака неспешно плыли в вышине, то прячась за высокие горы, то
нахлобучиваясь на вершины, словно белые шапки. Ветер слегка раскачивал еще
влажные после дождя деревья, и они негромко поскрипывали, рассыпая тысячи
капель. Порою с вершин доносился свежий запах снега, и тогда воздух
становился одновременно и сладким, и терпким.
Неужели это аромат ее кожи? — подумал Петер. У него закружилась голова,
и он откинулся на спинку сиденья.
Илона резко вывернула руль, и машина нырнула в сторону, на подъездную аллею.
Петер приподнял голову, и сердце его сжалось от радостного предчувствия.
Впереди он увидел
свой дом
— нечто среднее между современным коттеджем и
уютным убежищем горных троллей.
Он вспомнил название строительного проекта —
Альпийская фиалка
— и
подивился его точности. Действительно, издалека казалось, что выточенный из
дерева изящный цветок зацепился за краешки гор и повис над
головокружительной бездной.
Автомобиль с грохотом подкатил к гребню крутого склона, клюнул носом и
остановился как вкопанный прямо на краю скалы, у несуществующей стенки
строящегося гаража.
Петер с облегчением вздохнул.
— Извините меня, — сказала Илона, но в голосе ее не слышалось
сожаления. — На таком автомобиле, как мой, нелегко ездить по горным
дорогам. Не сомневайтесь, с вашей машиной проблем не будет.
— В таком случае в следующий раз мы поедем именно на ней,
хорошо? — попросил Петер, поправляя и без того безупречно завязанный
узел галстука. Ах, если бы так же просто можно было привести в порядок свои
чувства!
— Как хотите.
Она с безразличным видом пожала плечами, вышла из машины и провела ладонями
по бедрам, разглаживая складки на кожаной юбке.
Петер подумал, что Ирена никогда бы не села за руль такой развалюхи, да еще
в умопомрачительной кожаной юбочке. И, наверное, она была бы права — со
своей точки зрения. Но что поделаешь, если ему нравятся не безупречно одетые
рассудительные дамы, а сумасбродки в кабриолетах времен Первой мировой
войны?
Конечно, все это — увы! — не свидетельствует о тонкости или
изысканности его вкуса. Что поделаешь, таким уж он уродился. Наверно, его
матушка пришла бы в ужас, увидев своего сына в подобной компании... Впрочем,
кто знает. После того, как умер отец, глава банкирского дома Адлеров, мать
сильно изменилась. Она расслабилась, — лучшего слова не подберешь.
Стала более уверенной в себе. Удивительно, но именно она поддержала его
решение разорвать помолвку с Иреной и, оставив Гуго бразды правления,
перебраться, — разумеется, на время, — в Австрию.
Петер втайне надеялся, что мама снова выйдет замуж за какого-нибудь хорошего
человека, который будет ее обожать. Она заслужила это, ведь ей столько
пришлось пережить с Адлером-старшим.
— Что-нибудь не так? — осведомилась Илона.
Петер покачал головой и, облокотившись на капот, впился взглядом в ее ярко-
кра
...Закладка в соц.сетях
