Жанр: Любовные романы
Мое бурное прошлое
...ку и заключил в
объятия. Он распространял аромат лосьона после бритья и свой собственный
очень приятный запах, напоминающий корицу, в котором и заключалась львиная
доля его обаяния. Сквозь свою фланелевую пижаму я чувствовала рельеф его
мышц.
— Просто не знаю, куда я без тебя, Джулс, — пробормотал он,
уткнувшись в мои волосы. — Правда. М-м... клево пахнешь.
— Ты тоже, — машинально ответила я. — Да?
Он усилил хватку. Я откашлялась и очень спокойно произнесла:
— Знаешь, я только что вымыла голову. Вот в чем дело.
Лайам отстранился и одарил меня умильным взглядом, распахнув пошире большие
голубые глаза.
— Как мне отблагодарить тебя, Джулс? Ворвался к тебе домой, завывая как
девчонка, обдолбался, а ты взяла и вытащила меня за уши из этого дерьма...
Мне вовсе не хотелось выглядеть матерью Терезой.
— Лайам, я представляю твои интересы. Любой агент сделал бы на моем
месте то же самое.
— Угу, но ты другая, не такая, как все агенты.
— Нет, такая.
— Нет, не такая. Тебе не плевать на меня, верно? Что я должна была
ответить?
Ошибаешься, Лайам. Ты для меня ступенька наверх и бесплатная
выпивка в барах
? Я и вправду беспокоилась о нем. К тому же его поза была
наигранной лишь отчасти. В ней было больше правды, чем казалось.
— Конечно, нет, — сказала я, взяв его за руку. — Я желаю тебе
счастья и успеха, потому что знаю, сколько в тебе таланта. Все будут это
твердить через пару дней, но я хочу, чтобы ты сам это понял.
— Напле... — Лайама снова захлестнул ужас при мысли о том, что его шоу
появится на экране. — Я буду выглядеть как придурок, потому что я
придурок и есть.
— Ну, паника перед премьерой — это нормально, — возразила
я. — Поверь мне, ты не один такой.
И я привела в пример некоторых небезызвестных поваров, которые себя не
помнили от страха перед тем, как их шоу должны были выпустить на
телевидение. Лайам реагировал очень живо:
Да ну! Маялся два часа в сортире!
Ни хрена себе!
Под конец он даже взбодрился.
— Я твой навеки, Джулс. Я знаю, за мной агенты толпами бегают, но я
выбираю тебя. Я обязан тебе успехом.
Я хладнокровно выслушала этот лепет. Клиенты всегда говорят что-то в этом
роде, но разве устоишь перед искушением, когда некто обещает вам вашу
физиономию на обложке ультрамодного глянца и во весь разворот всех газет
одновременно? Но такие обещания редко выполняются, и иногда клиенты
возвращаются.
Лайам склонился над блюдцем, рассекая коку кредиткой.
— Хватит, Лайам, — твердо сказала я, пытаясь скрыть
раздражение. — Ты уже и так перебрал. Ты ведь говорил, что хочешь
сбавить обороты.
— Я и хочу, — инфантильно ответил он.
— Вот и отлично. Тогда больше никакого кокса.
— Ну пожалуйста, чуть-чуть.
— Хватит химии. Выпей вина, — поспешно добавила я, заметив на лице
Лайама неприкрытое отчаяние.
Он послушно подлил себе вина. Я поднялась, взяла блюдце и удалилась в кухню.
Тихонько открыла духовку и сунула туда коку, после чего для отвода глаз
хлопнула дверцей шкафчика. Едва ли это самый удачный тайник в мире. Если
Лайам начнет шарить, то приз быстро попадет к нему в руки. Но я просто
хотела убрать кокс с глаз долой, чтобы Лайам поскорее о нем забыл.
— Итак, ты устал? — поинтересовалась я, снова усаживаясь на диван.
Он кивнул.
— Тогда тебе пора на боковую. И мне тоже, ведь завтра у меня самый
ответственный день перед выходом в свет моего самого проблемного клиента.
Я рассчитывала получить в ответ хотя бы водянистую ухмылочку, но его
физиономию опять перекосило от ужаса.
— В чем дело?! — взбеленилась я.
— Не прогоняй меня домой! — взмолился он. — Я не хочу домой!
— Почему? — озадаченно спросила я.
Пару месяцев назад Лайам снял милую квартирку в Ноттинг-Хилл, не вняв
советам риэлтора купить собственное жилье. Наверное, не желал взваливать на
себя такой груз ответственности, пока не убедится, что телешоу сможет хотя
бы прокормить его. Таков уж Лайам. Живи он в прошлом веке, прятал бы деньги
под матрасом.
Он смущенно опустил голову и промямлил:
— Там пусто.
— Как это — пусто?
— Да мебели нет. Я ни фига не купил.
— Почему?
— Без понятия... не знал, чего хочу... Я с сомнением уставилась на
него:
— Правда? Мне казалось, ты всегда знаешь, чего хочешь.
Лайам покраснел.
— На самом деле я боялся пустить бабки на ветер. Ну, знаешь, на кой
черт тратить сразу все, надо и припрятать что-то на черный денек.
Я подавила желание указать ему, что
черный денек
еще ни разу не помешал
ему утопить всю компанию
Джейн
в выпивке или ухнуть целое состояние на
химию. А этот его золотой ошейник, которым он страшно гордился! Но хоть я
была Лайаму как старшая сестрица, превращаться в его мамочку я вообще-то не
собиралась.
— Но что-то там есть?
Он неопределенно помахал рукой.
— У меня клевый матрас, а еще телик и проигрыватель ди-ви-ди, ну и
колонки, понятное дело.
Лайам умолк. Я ждала продолжения.
— Больше ни фига.
— Лайам!
— Еще кухня есть! — поспешно добавил он. — Все с собой
приволок! А еще... еще автоответчик!
— На котором никто не оставляет сообщений, поскольку ты их все равно не
прослушиваешь.
— Ага, — согласился он и отхлебнул вина. — Я все соображал,
чего бы мне прикупить, но ничего не придумал. В общем, понимаешь, не мог
выбрать. Улавливаешь? С чего начать, не знал.
— Но у тебя же наверняка и раньше были хоть какие-то вещи.
Лайам рассмеялся:
— Не-а, ни хрена не было. Мы с одним чуваком снимали халупу, ну там был
полный угар, короче. А когда я снял эту нору, тут оказалось все так мажорно,
что я ничего с собой не приволок, не смотрелось бы оно тут. Хотя вначале все
было в кайф. У меня там паркет, и мы с корешами на роликах катаемся. Но
теперь мне уже не кажется, что все круто. Мне и домой не хочется
возвращаться, разве что когда я совсем никакой.
— Тебе нужно срочно завести подружку, — поставила я диагноз.
— Чего-чего? — взбунтовался он, собрав остатки своей обычной
наглости. — Чтобы она спустила все мои деньги на дурацкие шкафы? Ни за
что! — Лайам вздохнул. — Хотя я понимаю, о чем ты. У меня все
шмотки по полу валяются, потому как шкафа нет. Однажды я даже пошел в
магазин за шкафом, но ничего не купил. Видела бы ты, сколько их там! В
общем, я точно знал, что хочу ПРОСТО ШКАФ. А там их море, и что
делать? — Он умоляюще взглянул на меня: — Джулс, а Джулс, давай вместе
смотаемся за шкафом, а?
Это сразило меня наповал.
— Господи, я же не дизайнер по интерьерам, Лайам! И не эксперт по...
хм... шкафам. У меня в квартире все шкафы встроенные, так что я их не
выбирала.
— Но у тебя ведь глаз наметанный. Глянь, какая славная у тебя
квартирка. Я бы тоже такую хотел, ну, уютную и в теплых тонах.
— Ладно, поживем — увидим, — беспомощно ответила я.
Последнее, чего мне хотелось, это таскаться с Лайамом по магазинам и
подбирать для него мебель. Но он выглядел таким одиноким и потерянным. К
тому же, если я этого не сделаю, другой агент мигом возьмет малыша к себе
под крылышко и намертво к нему прилепится.
— Так что, смогу я здесь завалиться? — бодро спросил мой
проблемный клиент.
— Естественно, — ответила я, похлопав рукой по дивану. — Если
хочешь — разложи.
— Кайф. Спасибо, Джулс, — почти смиренно добавил он.
И никаких гадких намеков насчет того, чтобы прыгнуть ко мне в койку. Передо
мной был как будто совсем другой человек. Я ослабила бдительность. Начни он
бросать на меня косые взгляды, и я бы в ту же секунду отправила его домой.
Перспектива выкидывать Лайама под утро из своей постели не казалась мне
отрадной. Но в его глазах не было и капли похоти.
— Давай попробуем поспать, хорошо? — предложила я. — Мне
завтра на работу с первыми лучами солнца.
— По мне — отлично, — покорно согласился Лайам и неожиданно
потянулся к моим ногам.
Я сидела на диване, поджав ноги под себя, Лайам положил их к себе на колени.
— Помассирую тебе ножки, чтобы лучше спалось. Я пристально посмотрела
на него, но он всем своим видом выражал лишь рассеянную невинность.
— Да, здорово, — согласилась я, разгибая колени. Лайам оказался замечательным массажистом.
Его сильные и проворные пальцы — пальцы повара — пробегали по всем
чувствительным точкам, расслабляя мышцы, лаская ямки и выпуклости ступней.
Мне припомнились мои недавние переживания на массажном столе, но тогда
человек доставлял мне удовольствие за деньги. А сейчас все было иначе.
Приятно, что есть кто-то, кому я небезразлична, — пусть даже это мой
гриппозный бред.
Лайам принялся разминать пальцы. Я поплыла, вздохнув в экстазе, а затем
вздрогнула, когда он задел болевую точку на большом пальце.
— Упс. Ты попалась, Джулс, — сказал Лайам спокойно и нажал
посильнее.
Я застонала:
— А-а-а-ах! До чего же здорово.
— Да?
— Да.
Глаза закрывались сами собой.
Его руки заскользили вдоль подошв, широкими расслабляющими движениями
отыскивая натруженные места.
— Перевернись, я поработаю над икрами, — сказал Лайам.
Диван был достаточно длинный, чтобы вытянуться на нем. Я перевернулась на
живот и уткнула лицо между двух подушек. Лайам месил мои икры как тесто,
разрабатывая кулаками напряженные мышцы.
— Господи, как здорово, — снова не удержалась я. — Не знала, что ты спец по массажу.
— Закончил как-то курсы.
— Неужели?
— Угу. Хотел даже податься в спортивный массаж. Давно. Потом занялся
стряпней и ни разу не пожалел. Странно, как жизнь иногда поворачивается.
— У тебя очень сильные руки, — заметила я, когда мышцы
превратились в податливую резину.
— Это все готовка. Каждый день руками орудуешь: рубишь, шинкуешь,
месишь, перетаскиваешь тяжелые сковородки. У нас даже толстяки знаешь, какие
дюжие. Приходится, правда, и задницу тренировать, ну, бегать или еще что-
нибудь. Последнее время я тащусь от роликов.
Лайам перешел к бедрам. До него никто еще не делал мне ничего подобного. В
салонах вам обычно предлагают расслабляющий массаж с ароматерапией и
обволакивающей музыкой, но он и рядом не стоит со столь глубоким разминанием
мышц. Я совершенно расслабилась, даже болтать перестала. Лайаму было все
равно. Процесс, похоже, доставлял ему истинное удовольствие. Я и не
возражала: после приступа депрессии и сеанса самокопания трудотерапия очень
эффективна, особенно если занимаешься тем, что у тебя отлично получается.
Попрошу его и плечи помассировать — они уже подергивались от нетерпения.
Хотя, надо признать, происходящее сильно смахивало на процесс соблазнения —
массаж на диване в два часа ночи, после изрядного количества спиртного и
химии. Но эта мысль улетучилась, как только Лайам взялся за дело. Обычно,
когда мужчины в подобных обстоятельствах предлагают помассировать тебя, их
действия весьма целенаправленны — они стремятся как можно скорее подобраться
к самым интимным местам. Но Лайам оказался настоящим профи, он мастерски
усыпил мою бдительность. В отличие от прочих хитрецов-массажистов он целую
вечность исправно месил мои мышцы, даже не делая попыток перейти к чему-то
большему. К тому же я была в пижамных штанах — Лайам не попросил меня снять
их под жалким предлогом, что иначе он не видит, что делает.
Так что когда он добрался до области, где бедра перетекают в задницу, я
ничего и не заподозрила. Я бы, конечно, подпрыгнула, похлопай он меня по
попке, но он этого не сделал. Лайам просто мягко нажимал, поглаживал,
разминал. Нижняя часть моего тела все больше и больше расслаблялась. До
этого я не подозревала, что у меня столько точек, которые нуждаются в
массаже. Я повернула голову на бок и закрыла глаза, покачиваясь в волнах
дремоты, вся во власти восхитительного ощущения — мое тело буквально
наливалось силой. С губ время от времени срывались легкие блаженные стоны —
этакое незатейливое мычание.
Руки Лайама мягко скользнули под мои бедра, подбираясь к основанию
четырехглавых мышц и находясь в опасной близости от паха. Я почувствовала
легкое возбуждение, но отмахнулась от него. И как не возникнуть возбуждению?
Вполне привлекательный парень ласкает самые чувствительные мои зоны, а
полноценный секс у меня был несколько месяцев назад. Неудивительно, что
массаж меня заводил. Выяснилось, что, пока нижняя часть меня расслабляется,
живот усиленно трется о диванные подушки. Господи, как неловко, только бы
Лайам ничего не заметил. Так, похоже, все это и впрямь начинает меня...
захватывать. Как раз вчера я прикупила батарейки для вибратора — очень
вовремя.
Я попыталась вспомнить, где батарейки — в сумке или я уже переложила их в
тумбочку у кровати. Погрузившись в размышления, я не сразу заметила, что
руки Лайама перестали двигаться. Его ладони лежали у меня на бедрах, а
большие пальцы явно намеревались дотянуться до ягодиц. Даже если бы мы
занимались сексом и он вдруг остановился, я и то взбесилась бы меньше. Мой
зад невольно вильнул, призывая Лайама вернуться к делу. Это была ошибка. Его
руки энергично засновали, одна ладонь тут же оказалась на моей заднице, в
открытую ее поглаживая, а вторая скользнула между ягодиц и быстро
переместилась в промежность.
— Лайам! — пропыхтела я в подушку, постаравшись вложить в это
слово все негодование, на которое была способна, но, прошу обратить
внимание, возмущенный тон дается нелегко, если лежишь на диване, уткнувшись
носом в подушки, а над тобой громоздится мужик, почти оседлав тебя. —
Что ты там делаешь?
Вот слабоумный вопрос номер 107. Разве не ясно, что там делает Лайам? От
неожиданности (вернее, от возбуждения) я подпрыгнула, освободив ему еще
больше пространства для маневра. Хотя он и так неплохо справлялся. Его
пальцы в совершенстве владели отнюдь не только техникой массажа. Мне
пришлось признать, что как бы хорошо Лайам ни орудовал ранее, сейчас он
превзошел самого себя.
— О-о-о, черт, — невольно простонала я.
— Нравится? Тебе нравится?
— Разумеется, да. — Я попыталась прийти в себя. — А кому бы
не понравилось — по крайней мере, из живых? Лайам, ты бы мертвую
воскресил... а-а-а-а...
Просто поразительно, как Лайам умудрился добиться такого эффекта сквозь
пижаму и мои неприглядные зимние трусы. Нижняя часть меня жила своей жизнью
— в самом буквальном смысле.
— О боже! — пробормотала я, в поисках спасения хватаясь за
подлокотник дивана.
— Держись, — предупредил Лайам, продолжая работать руками.
Если он хотел сказать, чтобы я держалась за подлокотник, то именно это я и
делала, о чем и собралась заявить, когда спиной ощутила какое-то копошение.
Судя по движению диванных подушек, Лайам сменил положение, и я
почувствовала, как мои бедра поднимаются. Он перевернулся на спину и подлез
под меня. Вернее, подлезла его голова. Лайам обхватил мою задницу обеими
руками и потянул меня к своему лицу.
— Нет, — вяло сказала я и тут же разозлилась, что веду себя как
героиня дешевого любовного чтива, которая отказывается уступить
домогательствам ловеласа до тех пор, пока у нее на руке не будет
кольца. — Лайам... нет... не стоит...
— Я не буду снимать пижаму... — пробормотал он, углубляясь.
— Не думаю, что получится... о черт, получается... нет, да,
действительно, получается... о черт... господи... но... о...
Если уж Лайам умудрился пальцами разогреть меня сквозь наслоения ткани, то
его манипуляции губами можно было сравнить с чудом. У меня не оставалось сил
оценить, что бы я чувствовала голой плотью.
— Боже, ты — прелесть... — сдавленно бормотал он, а его руки между тем
нырнули мне в штаны и прошлись по ягодицам.
Я поежилась — одновременно в знак протеста и от удовольствия. Лайам,
разумеется, выбрал вторую интерпретацию и прибавил в ретивости. Он лихо
стянул пижамные штаны, с трусами повозился чуть подольше — древний музейный
экспонат как-никак.
— Я так хочу попробовать тебя, — простонал он, рьяно вылизывая мне
живот. — Разреши мне... пожалуйста...
Открытие, что мужчина фактически умирает от желания доставить мне оральное
удовольствие, показалось мне до того эротичным, что какое-то время я лежала
почти неподвижно, смакуя его. Впрочем,
лежала
— это явное преувеличение.
На самом деле мои бедра парили в воздухе, как и ноги, которые болтались,
задевая согнутые колени Лайама. А он уже вовсю орудовал языком. В полном
восторге я подскакивала на месте, точно нетерпеливая скаковая лошадь. Как
там Лайаму удается дышать? Он легонько покусывал меня, а я чуть ли не
повизгивала от удовольствия. Его палец шмыгнул в углубление между ягодицами,
и для меня не было секретом, куда именно тот направляется. Что тут скажешь,
свинья есть свинья.
— О... о черт, о да!.. — заорала я, когда палец достиг конечной
цели своего путешествия.
Застигнутая оргазмом, я невольно отцепилась от подлокотника, дернулась и с
силой врезалась в него головой. Между прочим, очень больно.
— Уй! — завопила я, разрываясь между болью в голове и оргазмом в
остальном теле.
Лайам, решив, что угодил пальцем не туда, быстро вытащил его. Я тяжело
опустилась на диван.
— Нет, — приказала я, — засунь его обратно, и побыстрее... О
боже, что я говорю?
Неизвестно почему, но мне вдруг представились Лайам и Фелисити: как она
визжит
засунь его обратно!
. И хотя картинка была мерзейшей, но
спохватиться меня заставила не перекошенная от удовольствия физиономия
Фелисити, а лицо Лайама. Пока я лежала, уткнувшись носом в подушку, ощущая
лишь его руки и губы, еще можно было притворяться, будто подо мной копошится
отнюдь не мой протеже, по совместительству Казанова-маньяк. Но как только я
представила себе его лицо, все наслаждение мигом улетучилось. Нет, я не могу
переспать с Лайамом.
— Пусти! — резко вскрикнула я. — Лайам! Пусти!
Я попробовала лягнуть его, что, пожалуй, явилось самым неуклюжим секс-
маневром в истории человечества. Лайам сел и облизнулся.
— Какая ты вку-усная, — вожделенно протянул он. — Эй, ты
куда...
Пижамные штаны запутались вокруг лодыжек и не позволили мне совершить
успешный побег с дивана. Я дернулась, соскочила, сделала два неуклюжих
прыжка и как подкошенная повалилась на пол, нелепо взмахнув ногами, сверкнув
голой задницей и взметнув в воздух пижамные штаны, точно официальный стяг
извращенцев. Принять мой маневр за кокетство не мог даже Лайам. Он
захохотал.
Все еще валяясь на полу, я натянула штаны, задев причинное место, от чего
получила электрический заряд. Опираясь на столик, я вскочила на ноги.
— Лайам! Мы с тобой не занимаемся сексом.
— Ага, заливай! — закатывался он.
— Мы больше не занимаемся сексом. Никогда. Тут Лайам перестал смеяться.
— Ну, Джулс! А как же моя маленькая проблемка?
— И часто ты от этого заводишься?
— Угу, — смущенно ответил он. — Глянь, как я от тебя торчу!
И он вильнул бедрами в мою сторону. Слава богу, что на нем были его
неизменные мешковатые штаны. Выпирающий член в симпатичных обтягивающих
джинсах был бы куда более душераздирающим зрелищем — в том смысле, что душу
он мне точно разодрал бы в клочья.
Глядя на меня, Лайам прижал ладонь к ширинке.
— Это все из-за тебя, Джулс.
Да, безусловно, Лайам был лакомым кусочком: темные взмокшие кудри, большие
голубые глаза, кривая ухмылочка — сплошной соблазн. Но это ведь Лайам, мой
клиент, а я его рекламный агент и собираюсь оставаться им не один год —
особенно когда его карьера ракетой рванет вверх. Перед глазами пронеслись
картинки: вот он демонстрирует новую татуировку в моднейшем ресторане
Лондона; вот он возится с Фелисити и ее игривой ножкой в
Л'Оранж
; вот его
снимок в
Санди таймс
— он возлежит на кушетке нагишом, если не считать
тонкой полоски взбитых сливок, ведущей от обнаженной груди прямо к
причинному месту, прикрытому горкой клубники. Картинки подействовали не
хуже, чем двустволка, направленная мне в лоб. Я мигом осознала: а) Лайам —
МОЙ КЛИЕНТ; б) Лайам — СУЩИЙ РЕБЕНОК.
Набрав в грудь побольше воздуха, я сугубо официальным тоном произнесла:
— Ситуация вышла из-под контроля.
— Я бы сказал, выпрыгнула, — ухмыльнулся Лайам, — потеряв
штаны.
— Заткнись. Просто мы перебрали с химией и вином.
— Говори за себя.
— Заткнись! Я иду спать, что и тебе советую. Устраивайся на диване.
Один. Понял?
Лайам угрюмо кивнул. Он сдался гораздо быстрее, чем я ожидала. В мгновение
ока вновь превратившись в моего пакостливого младшего братишку, он принялся
потешаться над бельем, которое я ему постелила. Должна признаться, комплект
и впрямь был странноват — бежевого цвета с коричневым кантом и крупным
набивным узором. Бельишко вело счет дням с той поры, когда на дворе были
глубокие семидесятые. Я уперла его из маминого шкафа, будучи еще студенткой
колледжа. Надо будет попробовать продать его в Музей Виктории и Альберта.
Лайам позволил себе лишь два намека на нашу диванную оргию — сначала его
рука как бы невзначай легла мне на задницу (я гневно дернулась), а затем
потребовал выдать ему порножурналы, чтобы он мог решить свою маленькую
проблему. Я посоветовала использовать воображение и постараться не заляпать
простыни. Так я ему и показала, где у меня хранится порнуха. Я тогда от него
вообще никогда не отделаюсь.
Наверное, Лайам повел себя так покладисто потому, что тоже считал секс между
нами ошибкой. Отсюда и его отношение ко мне как к старшей сестре. Право же,
трудно получить от человека, с которым трахаешься, непредвзятый совет,
касающийся твоей карьеры. К тому же у Лайама была уйма женщин (имей — не
переимеешь). Да и опыт с Фелисити научил его не путать секс с работой.
Ладно, секс с начальством. Хотя всех остальных смазливых особ женского пола,
что встречались на его пути, он, разумеется, затянул в койку. Мне известно,
что он пе-репихнулся с ассистенткой фотографа сразу же после съемок для
журнала (предположительно, и фотограф не избежала той же участи).
Я удалилась в спальню, приперла дверь стулом — на случай, если за ночь его
сила воли иссякнет, — и убедилась, что батарейки в тумбочке. Отлично.
Вы бы ухохотались до слез, если бы увидели, как мы, каждый в своей комнате,
занимаемся... почти одним и тем же, только порознь. Надеюсь, что, громко
раскачивая диван и исторгая проклятия в мой адрес, Лайам не слышал жужжания
вибратора.
Разумеется, у меня возникли некоторые опасения по поводу наших дальнейших
отношений, но, угомонившись, я провалилась в сон, успев, правда, вознести
благодарственную молитву за то, что на свете существуют вибраторы.
В ту ночь мои сны, насколько я помню, отличались необычной яркостью и
изобиловали деталями. Вспомнить все подробности я не могу, но знаю
наверняка, что занималась во сне сексом с целой толпой мужчин в самых
невероятных позах. Ни мужчины, ни позы удовлетворения не принесли. Не думаю,
чтобы я хоть раз достигла оргазма. Я просто переносилась из одной
эротической ситуации в другую. Например, я ехала в поезде и смазливый
кондуктор хотел, хм, прокомпостировать мой талон. Но как только мой талон
был, хм, как следует прокомпостирован, меня почему-то выкидывало из поезда и
я оказывалась в мужском гареме быстрее, чем вы бы успели сказать
трах-
тибидох
. Затем я пыталась овладеть кем-то на кухне, но на самом интересном
месте ломтик хлеба, застрявший в тостере, начинал вдруг дымиться, включалась
пожарная сигнализация, и на
...Закладка в соц.сетях
