Жанр: Любовные романы
Мое бурное прошлое
...няя часть моего тела все больше и
больше расслаблялась. До этого я не подозревала, что у меня столько точек, которые
нуждаются в массаже. Я повернула голову на бок и закрыла глаза, покачиваясь в волнах
дремоты, вся во власти восхитительного ощущения - мое тело буквально наливалось силой.
С губ время от времени срывались легкие блаженные стоны - этакое незатейливое мычание.
Руки Лайама мягко скользнули под мои бедра, подбираясь к основанию четырехглавых
мышц и находясь в опасной близости от паха. Я почувствовала легкое возбуждение, но
отмахнулась от него. И как не возникнуть возбуждению? Вполне привлекательный парень
ласкает самые чувствительные мои зоны, а полноценный секс у меня был несколько месяцев
назад. Неудивительно, что массаж меня заводил. Выяснилось, что, пока нижняя часть меня
расслабляется, живот усиленно трется о диванные подушки. Господи, как неловко, только бы
Лайам ничего не заметил. Так, похоже, все это и впрямь начинает меня... захватывать. Как
раз вчера я прикупила батарейки для вибратора - очень вовремя.
Я попыталась вспомнить, где батарейки - в сумке или я уже переложила их в тумбочку
у кровати. Погрузившись в размышления, я не сразу заметила, что руки Лайама перестали
двигаться. Его ладони лежали у меня на бедрах, а большие пальцы явно намеревались
дотянуться до ягодиц. Даже если бы мы занимались сексом и он вдруг остановился, я и то
взбесилась бы меньше. Мой зад невольно вильнул, призывая Лайама вернуться к делу. Это
была ошибка. Его руки энергично засновали, одна ладонь тут же оказалась на моей заднице,
в открытую ее поглаживая, а вторая скользнула между ягодиц и быстро переместилась в
промежность.
- Лайам! - пропыхтела я в подушку, постаравшись вложить в это слово все
негодование, на которое была способна, но, прошу обратить внимание, возмущенный тон
дается нелегко, если лежишь на диване, уткнувшись носом в подушки, а над тобой
громоздится мужик, почти оседлав тебя. - Что ты там делаешь?
Вот слабоумный вопрос номер 107. Разве не ясно, что там делает Лайам? От
неожиданности (вернее, от возбуждения) я подпрыгнула, освободив ему еще больше
пространства для маневра. Хотя он и так неплохо справлялся. Его пальцы в совершенстве
владели отнюдь не только техникой массажа. Мне пришлось признать, что как бы хорошо
Лайам ни орудовал ранее, сейчас он превзошел самого себя.
- О-о-о, черт, - невольно простонала я.
- Нравится? Тебе нравится?
- Разумеется, да. - Я попыталась прийти в себя. - А кому бы не понравилось - по
крайней мере, из живых? Лайам, ты бы мертвую воскресил... а-а-а-а...
Просто поразительно, как Лайам умудрился добиться такого эффекта сквозь пижаму и
мои неприглядные зимние трусы. Нижняя часть меня жила своей жизнью - в самом
буквальном смысле.
- О боже! - пробормотала я, в поисках спасения хватаясь за подлокотник дивана.
- Держись, - предупредил Лайам, продолжая работать руками.
Если он хотел сказать, чтобы я держалась за подлокотник, то именно это я и делала, о
чем и собралась заявить, когда спиной ощутила какое-то копошение. Судя по движению
диванных подушек, Лайам сменил положение, и я почувствовала, как мои бедра
поднимаются. Он перевернулся на спину и подлез под меня. Вернее, подлезла его голова.
Лайам обхватил мою задницу обеими руками и потянул меня к своему лицу.
- Нет, - вяло сказала я и тут же разозлилась, что веду себя как героиня дешевого
любовного чтива, которая отказывается уступить домогательствам ловеласа до тех пор, пока
у нее на руке не будет кольца. - Лайам... нет... не стоит...
- Я не буду снимать пижаму... - пробормотал он, углубляясь.
- Не думаю, что получится... о черт, получается... нет, да, действительно,
получается... о черт... господи... но... о...
Если уж Лайам умудрился пальцами разогреть меня сквозь наслоения ткани, то его
манипуляции губами можно было сравнить с чудом. У меня не оставалось сил оценить, что
бы я чувствовала голой плотью.
- Боже, ты - прелесть... - сдавленно бормотал он, а его руки между тем нырнули мне в
штаны и прошлись по ягодицам.
Я поежилась - одновременно в знак протеста и от удовольствия. Лайам, разумеется,
выбрал вторую интерпретацию и прибавил в ретивости. Он лихо стянул пижамные штаны, с
трусами повозился чуть подольше - древний музейный экспонат как-никак.
- Я так хочу попробовать тебя, - простонал он, рьяно вылизывая мне живот. - Разреши
мне... пожалуйста...
Открытие, что мужчина фактически умирает от желания доставить мне оральное
удовольствие, показалось мне до того эротичным, что какое-то время я лежала почти
неподвижно, смакуя его. Впрочем, "лежала" - это явное преувеличение. На самом деле мои
бедра парили в воздухе, как и ноги, которые болтались, задевая согнутые колени Лайама. А
он уже вовсю орудовал языком. В полном восторге я подскакивала на месте, точно
нетерпеливая скаковая лошадь. Как там Лайаму удается дышать? Он легонько покусывал
меня, а я чуть ли не повизгивала от удовольствия. Его палец шмыгнул в углубление между
ягодицами, и для меня не было секретом, куда именно тот направляется. Что тут скажешь,
свинья есть свинья.
- О... о черт, о да!.. - заорала я, когда палец достиг конечной цели своего путешествия.
Застигнутая оргазмом, я невольно отцепилась от подлокотника, дернулась и с силой
врезалась в него головой. Между прочим, очень больно.
- Уй! - завопила я, разрываясь между болью в голове и оргазмом в остальном теле.
Лайам, решив, что угодил пальцем не туда, быстро вытащил его. Я тяжело опустилась
на диван.
- Нет, - приказала я, - засунь его обратно, и побыстрее... О боже, что я говорю?
Неизвестно почему, но мне вдруг представились Лайам и Фелисити: как она визжит
"засунь его обратно!". И хотя картинка была мерзейшей, но спохватиться меня заставила не
перекошенная от удовольствия физиономия Фелисити, а лицо Лайама. Пока я лежала,
уткнувшись носом в подушку, ощущая лишь его руки и губы, еще можно было притворяться,
будто подо мной копошится отнюдь не мой протеже, по совместительству Казанова-маньяк.
Но как только я представила себе его лицо, все наслаждение мигом улетучилось. Нет, я не
могу переспать с Лайамом.
- Пусти! - резко вскрикнула я. - Лайам! Пусти!
Я попробовала лягнуть его, что, пожалуй, явилось самым неуклюжим секс-маневром в
истории человечества. Лайам сел и облизнулся.
- Какая ты вку-усная, - вожделенно протянул он. - Эй, ты куда...
Пижамные штаны запутались вокруг лодыжек и не позволили мне совершить
успешный побег с дивана. Я дернулась, соскочила, сделала два неуклюжих прыжка и как
подкошенная повалилась на пол, нелепо взмахнув ногами, сверкнув голой задницей и
взметнув в воздух пижамные штаны, точно официальный стяг извращенцев. Принять мой
маневр за кокетство не мог даже Лайам. Он захохотал.
Все еще валяясь на полу, я натянула штаны, задев причинное место, от чего получила
электрический заряд. Опираясь на столик, я вскочила на ноги.
- Лайам! Мы с тобой не занимаемся сексом.
- Ага, заливай! - закатывался он.
- Мы больше не занимаемся сексом. Никогда. Тут Лайам перестал смеяться.
- Ну, Джулс! А как же моя маленькая проблемка?
- И часто ты от этого заводишься?
- Угу, - смущенно ответил он. - Глянь, как я от тебя торчу!
И он вильнул бедрами в мою сторону. Слава богу, что на нем были его неизменные
мешковатые штаны. Выпирающий член в симпатичных обтягивающих джинсах был бы куда
более душераздирающим зрелищем - в том смысле, что душу он мне точно разодрал бы в
клочья.
Глядя на меня, Лайам прижал ладонь к ширинке.
- Это все из-за тебя, Джулс.
Да, безусловно, Лайам был лакомым кусочком: темные взмокшие кудри, большие
голубые глаза, кривая ухмылочка - сплошной соблазн. Но это ведь Лайам, мой клиент, а я
его рекламный агент и собираюсь оставаться им не один год - особенно когда его карьера
ракетой рванет вверх. Перед глазами пронеслись картинки: вот он демонстрирует новую
татуировку в моднейшем ресторане Лондона; вот он возится с Фелисити и ее игривой
ножкой в "Л'Оранж"; вот его снимок в "Санди таймс" - он возлежит на кушетке нагишом,
если не считать тонкой полоски взбитых сливок, ведущей от обнаженной груди прямо к
причинному месту, прикрытому горкой клубники. Картинки подействовали не хуже, чем
двустволка, направленная мне в лоб. Я мигом осознала: а) Лайам - МОЙ КЛИЕНТ; б) Лайам
- СУЩИЙ РЕБЕНОК.
Набрав в грудь побольше воздуха, я сугубо официальным тоном произнесла:
- Ситуация вышла из-под контроля.
- Я бы сказал, выпрыгнула, - ухмыльнулся Лайам, - потеряв штаны.
- Заткнись. Просто мы перебрали с химией и вином.
- Говори за себя.
- Заткнись! Я иду спать, что и тебе советую. Устраивайся на диване. Один. Понял?
Лайам угрюмо кивнул. Он сдался гораздо быстрее, чем я ожидала. В мгновение ока
вновь превратившись в моего пакостливого младшего братишку, он принялся потешаться
над бельем, которое я ему постелила. Должна признаться, комплект и впрямь был странноват
- бежевого цвета с коричневым кантом и крупным набивным узором. Бельишко вело счет
дням с той поры, когда на дворе были глубокие семидесятые. Я уперла его из маминого
шкафа, будучи еще студенткой колледжа. Надо будет попробовать продать его в Музей
Виктории и Альберта.
Лайам позволил себе лишь два намека на нашу диванную оргию - сначала его рука как
бы невзначай легла мне на задницу (я гневно дернулась), а затем потребовал выдать ему
порножурналы, чтобы он мог решить свою маленькую проблему. Я посоветовала
использовать воображение и постараться не заляпать простыни. Так я ему и показала, где у
меня хранится порнуха. Я тогда от него вообще никогда не отделаюсь.
Наверное, Лайам повел себя так покладисто потому, что тоже считал секс между нами
ошибкой. Отсюда и его отношение ко мне как к старшей сестре. Право же, трудно получить
от человека, с которым трахаешься, непредвзятый совет, касающийся твоей карьеры. К тому
же у Лайама была уйма женщин (имей - не переимеешь). Да и опыт с Фелисити научил его
не путать секс с работой. Ладно, секс с начальством. Хотя всех остальных смазливых особ
женского пола, что встречались на его пути, он, разумеется, затянул в койку. Мне известно,
что он пе-репихнулся с ассистенткой фотографа сразу же после съемок для журнала
(предположительно, и фотограф не избежала той же участи).
Я удалилась в спальню, приперла дверь стулом - на случай, если за ночь его сила воли
иссякнет, - и убедилась, что батарейки в тумбочке. Отлично. Вы бы ухохотались до слез,
если бы увидели, как мы, каждый в своей комнате, занимаемся... почти одним и тем же,
только порознь. Надеюсь, что, громко раскачивая диван и исторгая проклятия в мой адрес,
Лайам не слышал жужжания вибратора.
Разумеется, у меня возникли некоторые опасения по поводу наших дальнейших
отношений, но, угомонившись, я провалилась в сон, успев, правда, вознести
благодарственную молитву за то, что на свете существуют вибраторы.
В ту ночь мои сны, насколько я помню, отличались необычной яркостью и изобиловали
деталями. Вспомнить все подробности я не могу, но знаю наверняка, что занималась во сне
сексом с целой толпой мужчин в самых невероятных позах. Ни мужчины, ни позы
удовлетворения не принесли. Не думаю, чтобы я хоть раз достигла оргазма. Я просто
переносилась из одной эротической ситуации в другую. Например, я ехала в поезде и
смазливый кондуктор хотел, хм, прокомпостировать мой талон. Но как только мой талон
был, хм, как следует прокомпостирован, меня почему-то выкидывало из поезда и я
оказывалась в мужском гареме быстрее, чем вы бы успели сказать "трах-тибидох". Затем я
пыталась овладеть кем-то на кухне, но на самом интересном месте ломтик хлеба, застрявший
в тостере, начинал вдруг дымиться, включалась пожарная сигнализация, и нам приходилось
отлепляться друг от друга, выковыривать хлеб из тостера, а затем отключать сигнализацию.
Так повторялось несколько раз, и с каждым разом я злилась все больше и больше, а
сигнализация орала все громче и громче, и вдруг я проснулась от бешеной стрекотни
будильника и мерзейшего запаха гари.
Я треснула по будильнику, вылезла из постели и побрела из комнаты, начисто забыв о
стуле, сторожившем дверь. С силой ударившись о него, я взвизгнула и услышала ответный
вопль, донесшийся из кухни. Воображение тут же услужливо нарисовало зловещую картину.
Лайам сунул руку в раскаленный тостер, она там застряла, и он отчаянно зовет на помощь. Я
отбросила стул в сторону, распахнула дверь и ринулась ему на подмогу. Вопреки моим
ожиданиям, кухня вовсе не была охвачена густым дымом, тем не менее гарью воняло
нещадно. Горел явно не хлеб и вообще не еда. Горела какая-то химическая дрянь,
распространяя удушливую вонь.
Лайам, застывший в центре кухни, виновато уставился на меня.
- Какого хрена ты тут вытворяешь? - заорала я. - Что ты сделал с моей кухней? -
Э-э-э...
И Лайам отступил в сторону. Дверца духовки была открыта, изнутри валил отвратный
вонючий дым, на решетке лежала какая-то черно-красная дрянь. Я пригляделась и узнала
свое пластиковое блюдце, которое купила в дешевой китайской лавке за углом. А на нем -
намертво пригоревшая горка, бывшая в прошлом кокаином.
- Я тут хотел сварганить клевый завтрак для тебя, чтобы сказать - спасибо, мол, и
прости за вчерашнее, - проныл Лайам. - Вот, решил булочки испечь и пончики, но у тебя, -
во взгляде его читалось неодобрение, - нет формы для пончиков. Ну ты даешь! Короче,
замесил я тесто, но сначала включил духовку, чтобы прогрелась, а потом как завоняет, а я не
мог смекнуть, откуда эта вонища... Ну да, я видел эту штуку в духовке, но подумал, что это
форма для выпечки... А это оказался мой кокс, который сгорел!
Я не выдержала и захохотала. Пару секунд Лайам прожигал меня гневным взглядом, а
затем тоже покатился. Схватившись за животы, мы дружно ревели от хохота. Напряжение,
возникшее было между нами ночью, испарилось без следа.
Глава двадцать четвертая
- Джульет, дорогая! Успех! Оглушительный успех! Ты должна собой гордиться!
И я, естественно, гордилась. И все же дипломатия еще никому не повредила.
- Вообще-то это Лайам должен по-настоящему собой гордиться, - ответила я Генри,
который заключил меня в объятия.
Его было не узнать. Для Генри он выглядел слишком уж франтовато и молодцевато:
белая и безупречно чистая рубашка, щегольской шелковый жилет красного цвета без
единого пятнышка и пиджак цвета горчицы.
- Генри! - не выдержала я. - Ты выглядишь так... - "Чисто", хотела сказать я и
споткнулась. - Ты выглядишь классно! Просто здорово!
Генри начал не без самодовольства прихорашиваться, поправлять голубой пятнистый
галстук (пятнышки, спешу внести ясность, были с самого начала задуманы дизайнером).
- Я вышел на охоту, - загадочно произнес он.
- Неужели?
Я оглядела комнату, до отказа набитую юными сексапильными девицами в джинсах,
спущенных на бедра, и в топах, оставлявших голой спину.
- Тебе подмигнула какая-нибудь пташка-милашка?
Генри таинственно улыбнулся:
- Как знать, как знать...
Официант опустил перед нами блюдо, старательно выворачивая руку (я
проинструктировала весь обслуживающий персонал, как нужно демонстрировать
фальшивые тату на предплечье, копии настоящей тату Лайама). Как я и предполагала,
татуировки смотрелись просто здорово. В холле за них уже шло сражение, так же как и за
футболки.
- Очень эффектно, - одобрил Генри.
- Ага, - обрадовался официант. - Правда, чумовые тату?
- Я имел в виду тартинки, - опешил Генри.
Тартинки тоже были чумовые: слоеное тесто, начиненные брынзой с укропом, а сверху
- крошечные золотистые шарики из жареных кабачков; все это великолепие венчали
миниатюрные морковки - не без задней мысли, понятное дело. Лайам сначала предлагал,
чтобы угощение было простым и без претензий, но я отмела эту идею. Публика должна
увидеть в нем серьезного повара, а не выскочку, который сгинет в одночасье. Тем не менее
на канапе в соусе я согласилась - очевидный и несомненный шедевр.
- М-м, - оценил Генри, - вкусно.
Я расплылась в довольной улыбке.
- Это все благодаря Джил.
- Что верно, то верно, - согласился с официантом Генри. - Вообще-то я...
- Джулс!
Тонкие ручки обхватили меня сзади, и удушливо-ароматное облако накрыло наш
столик. Ошибиться было невозможно, хотя подруга еще даже не успела ущипнуть меня за
шею.
- Мэл! Когда ты приехала? Ты пропустила первый эпизод!
Фрагменты шоу крутились на мониторах в режиме нон-стоп, но во время
торжественного показа публика в "Джейн" притихла. Реакция превзошла мои самые дерзкие
ожидания. Почти все присутствующие журналисты уже видели некоторые серии на
предварительном показе, но тем не менее ахали и вскрикивали с таким энтузиазмом, что
казалось - вот-вот подхватят Лайама и триумфально протащат его на плечах по улицам
Сохо. Над смешными моментами все дружно хохотали. Это был стопроцентный успех.
- Не-а, - ответила Мэл. - Я сидела в баре и все видела. Ты все с кем-то болтала и
болтала, а я не хотела встревать.
Мэл выглядела потрясающе. "Металлический" корсет и джинсы, по идее, совершенно
не сочетаются, но на Мэл это смотрелось просто здорово. На голой шее колье, сплетенное из
тонких цепочек, в волосах поблескивали серебристые прядки. Облик завершала
темно-кровавая помада.
- Генри, познакомься, - сказала я, нежно похлопывая подругу по заднице, - это Мэл,
наша с Джил любимая подруга.
Генри откровенно пялился на Мэл. Уверена, он не знал, на чем именно остановить
взгляд.
- Отъявленная красотка, - объявил он, поцеловав Мэл руку.
Как ни странно, она казалась польщенной. Мэл не из тех, кто сходит с ума от мужских
комплиментов, но старомодная галантность Генри, кажется, сделала свое дело.
- Благодарю, - ответила она. - Я тут сунула нос на кухню, посмотреть, как там Джил,
но она напоминала маньячку, так что я побыстрее слиняла.
Я взглянула на часы:
- Еще чуть-чуть, и работа закончится. Мы же не должны вкалывать всю ночь.
- Я тоже желал бы выразить ей свое восхищение, - заметил Генри. - Разумеется, потом,
когда суета уляжется. Чертовски здорово. Особенно мне понравились фаллические тартинки.
- Какие тартинки? - встрепенулась Мэл.
Я предоставила Генри самому объясняться с Мэл и окинула взглядом зал. Все шло
великолепно. И даже более того. Угощение получилось на славу, коктейли лились рекой,
почти все приглашенные журналисты заявились - вокруг презентации давно был шум, и
никто не пожелал пропустить такое событие. И главное - все щедро расточали похвалы
телешоу. И лично Лайаму. Он упивался славой, и, вопреки моим ожиданиям, он не упился,
не переусердствовал с коксом и вообще держался молодцом. Всю его лихорадку как рукой
сняло.
- Джульет! Успех потрясающий!
Эти высокие свистящие трели флейты не перепутаешь ни с чем на свете. Я посмотрела
вниз с высоты своих каблучищ. Джемайма как всегда была в практичных туфлях на плоской
подошве. Неплохо бы и мне обзавестись такими. Но я редко расстаюсь с каблуками, разве
что в постели. И даже там случаются исключения.
- Джемайма! - Я запечатлела на ее припудренных щеках ритуальные поцелуи. - Я так
рада, что ты нашла время и заглянула.
- Что ты! Я ни за что на свете не пропустила бы такое зрелище! - Она по-девчачьи
захихикала. - Я только что съела одну из этих тартинок с маленьким членом. Какой восторг!
Лайам и впрямь негодник.
Я старалась не таращиться на ее рождественский красный свитер с вышитыми
зелеными цифрами и блестящими снежинками. Декабрь, по-моему, еще не наступил. Какого
черта Джемайма вырядилась в это тряпье?
- Я с ног сбилась в поисках твоего помощника. Меня очень заинтриговала наша
тогдашняя беседа.
- Неужто? - усмехнулась я. - Надо же, как любопытно! А что именно не дает тебе
покоя?
Но Джемайма была слишком опытной лисой, чтобы угодить в такую примитивную
западню.
- Да все! - провозгласила она с апломбом. - У него такой свежий взгляд на вещи, не
так ли?
- Совершенно точно, - вежливо согласилась я.
Свежий взгляд - черта с два. Скорее свежая плоть.
Льюис неподалеку трепался с сексапильной официанткой, на которой футболка с
Лайамом смотрелась особенно выразительно. Должно быть, под футболку она надела
специальный лифчик - ну как могут на таком худосочном теле вырасти груди размером с
грейпфруты? Уступив своим садистским наклонностям, я сделала Льюису знак, чтобы он
подошел. Джемайма стояла за мной, и он вряд ли видел, с кем я разговариваю. Льюис с
улыбкой направился к нам, заметил Джемайму, и челюсть его отвалилась чуть ли не до
самого пола, но, к счастью, он успел ее подхватить в нужный момент.
- Мисс Теркеттл! - пропел он. - Как замечательно, что вы нашли время посетить нашу
вечеринку.
- Зови меня Джемайма, - в полном восторге приказала Джемайма. - Итак, почему ты не
надел футболку с Лайамом, негодник? Что это? - Толстый пальчик ткнулся ему в грудь и
задержался дольше, чем требовалось. - М-м, славный материальчик, - прощебетала
Джемайма. - Это что? Шелк? Тебе очень идет этот цвет. Думаю, мы можем простить
мальчика за то, что он не украсился физиономией Лайама, ты согласна, Джульет?
- О, совершенно согласна, - улыбнулась я.
Но Джемайма не нуждалась в моем ответе. Она полностью сосредоточилась на
накачанных грудных мышцах Льюиса, которые находились в аккурат на уровне ее глаз.
Льюис кинул на меня взгляд, полный мольбы о помощи, но зря старался. Для нас,
рекламщиков, связи с прессой важнее воздуха. Он должен быть благодарен, что я сдружила
его с такой выдающейся журналисткой.
- Он душка, правда? - спросила Мэл, подойдя сзади и обняв меня за талию.
- Кто? Льюис?
Джемайма тем временем намертво приклеилась к моему помощнику. По залу
курсировали толпы, но до состояния сельдей в бочке было далеко, и тем не менее всякий раз,
когда кто-то проходил мимо, Джемайма подбиралась к Льюису все ближе и ближе, объясняя
это тем, что она "освобождает место для прохода". Ее коварство впечатлило даже меня.
- Нет, я о Генри. Он - чудо.
Первый раз слышу, чтобы Мэл назвала кого-то из мужчин "чудом", да еще без иронии.
Я с подозрением посмотрела на нее:
- Ты же не думаешь взять его в оборот, Мэл? Мне вовсе не интересно, какими там
странностями он страдает в постели. Или в подвале.
На ее лице изобразился подлинный шок:
- Никогда! Я не о том!
- Вот и отлично. И веди себя пристойно, потому что Генри - один из самых
влиятельных ресторанных критиков в стране, и я не хочу, чтобы кто-то его расстраивал... О
боже, кажется, я зарываюсь. Прости. Я сегодня немного на взводе.
- Не волнуйся, - ответила Мэл. - Если его кто-то и достанет, это буду не я... У-у-упс!
В нас врезался некто. Лишь через секунду я поняла, что это Лайам, который обнаружил
мою подругу не хуже самонаводящейся ракеты.
- Я повсюду тебя разыскивал! - заорал он. - Где ты пропадала? Джулс мне сказала, что
ты придешь! Видела мое шоу?
- Поставь меня, - приказала Мэл.
Лайам поднял ее на вытянутых руках и теперь слегка покачивал из стороны в сторону,
точно куклу. Ясное дело, Мэл сочла эту позу унизительной. Лайам безмятежно
проигнорировал свирепый блеск ее глаз и подмигнул:
- А волшебное слово?
Мне захотелось зажмуриться. Этот придурок с огнем играет.
Мэл не привыкла бросать слова на ветер. Обеими руками она схватила Лайама за уши и
крутанула их в разных направлениях. Бедняга вскрикнул, быстро поставил ее на землю и
схватился за уши. Мэл чинно поправила корсет и с ухмылкой посмотрела на Лайама.
- Ты чего? Больно же!
- А ты впредь слушай, что тебе говорят, - спокойно ответила Мэл.
Вокруг нас уже собралась толпа зевак, с огромным удовольствием взиравших на
представление.
Даже Джемайма выпустила Льюиса из когтей. Тот медленно пятился, настороженно
наблюдая, не повернет ли она головы и не засечет ли его в момент побега. Я мысленно
упрекнула его. Надо будет перекинуться с ним словечком-другим.
А Лайам и Мэл продолжали свое шоу. Уши у Лайама пылали, зато глаза так и сияли.
- Ах вот как? - сказал он, откинув кудри со лба. - Значит, если я снова тебя схвачу, а
тебе это не понравится, то ты отмочишь что-нибудь похлеще?
- Точно, - подтвердила Мэл. Ее глаза сверкали ничуть не меньше. Мне до смерти
хотелось узнать, что же будет дальше.
- Bay! He могу дождаться!
Лайам набычился, сгреб Мэл и перекинул через плечо. Прекрасно зная подругу, я могла
с полной уверенностью сказать, что она бы не позволила ему это сделать, если бы сама того
не хотела. Не выпуская Мэл, Лайам кинулся к лестнице и в две секунды скрылся из виду. И
тут до нас донесся душераздирающий вопль.
- Что случилось? - заорала я.
- Она схватила его за яйца! - в полном упоении выкрикнул кто-то из зевак.
Публика зааплодировала. Трудно было понять, чему они хлопают - то ли коварной
тактике Мэл, то ли бесшабашности Лайама. Или просто оценили новое развлечение?
- Ах, кажется, я потеряла Льюиса, - расстроенно просвистела Джемайма. - Ты не
видела, куда он подевался?
- Наверное, решил убедиться, что наш клиент не сломал себе шею на лестнице. Мы же
не хотим, чтобы Лайам сыграл в ящик в день выхода шоу.
- Тогда сходство с рок-звездой было бы полным, - заметила она. - Ах, ты только
посмотри, кто к нам пожаловал. Это же твой, хм, компаньон, Джульет! Я обернулась. Прямо
ко мне направлялся Йохан. Встречи было не избежать. Всеми фибрами души я желала, чтобы
Джемайма провалилась сквозь землю, но она, естественно, и не подумала этого сделать, явно
унюхав скандал.
По сравнению с большинством гостей Йохан выглядел очень натурально (я имею в
виду ориентацию). У нас собрался весь бомонд, и многие пытались переплюнуть друг друга
в изощренности прикидов. Большинство представителей шоу-бизнеса смахивали на
разряженных клоунов, тогда как пишущая братия, которой было начхать на собственную
внешность, напоминала запаршивевших чудаков. Костюм и галстук не позволяли Йохану
слиться ни с теми ни с другими, но смотрелся он просто классно.
- Здравствуй, красивая Джульет! - Йохан торил себе путь сквозь стаю девиц,
разодетых в золотые топы в виде бабочек и джинсы с такой низкой талией, что, когда они
садились, задницы наверняка оголялись.
