Жанр: Любовные романы
Мое бурное прошлое
...пускала слюни, глядя на Льюиса, Ричард пришел в полный восторг. Он больше обычного
вжал голову в плечи и принялся самозабвенно раскачиваться взад и вперед, как стервятник, с
которым поделились дьявольски растленной шуткой.
- Познакомь ее с Лайамом на презентации, - сказал он, отсмеявшись. - Он, поди, тоже
ей понравится.
- Еще как понравится.
- Как протекает подготовка к презентации?
- Вполне неплохо. Носимся как угорелые, но все идет как надо.
О господи, мне необходимо срочно переговорить с Джил. Она сама выбрала закуски
для вечеринки - естественно, из книги Лайама, - и я настолько ей доверяла, что даже не
потрудилась обсудить угощение. Джил уже пора окопаться в кухне клуба "Джейн". И хотя
они с Лайамом неоднократно дискутировали по телефону, пора бы им встретиться с глазу на
глаз. Лайам почти все время болтается в "Джейн", по горло в делах (бесконечные партии в
бильярд и свертывание самокруток с травкой), вот там Джил пусть и познакомится с ним, а
заодно и с командой, которая будет обслуживать вечеринку.
- Ты прекрасно справляешься, Джульет, - заметил Ричард. - Я очень доволен.
- Спасибо, - искренне обрадовалась я. Ричард умеет подстегнуть сотрудников. - Все
идет хоть куда.
Прими похвалу без ложной скромности, признай свои заслуги сам, и пусть их признают
другие. Аминь.
- Должна сказать, что Льюис тоже держал оборону насмерть.
- Хм.
Оттолкнув стул, который мягко врезался в массивную пачку журналов, Ричард встал и
принялся кружить по кабинету. Вот черт! Это могло значить только одно: он собрался
сказать нечто такое, что мне не понравится.
- Собственно, за этим я тебя и пригласил, - заговорил он, старательно отводя глаза. -
Мне кажется, Льюис заслужил повышение, ты так не считаешь?
Думаю возложить на него парочку ответственных проектов. Я понимаю, что он здесь
без году неделя, но, по-моему, он уже готов. Ты как, не против?
Что мне еще оставалось делать, кроме как покорно кивнуть? Ричард совершенно прав.
Больше того, я сама должна была начать этот разговор: Льюис давно заслужил повышение. Я
опять вела себя как последняя эгоистка. Но ведь я тогда потеряю его, и где я возьму другого
такого помощника - умного, ловкого и чертовски привлекательного?
- Превосходно, - сказал Ричард.
Моя кислая мина, должно быть, выдавала меня с головой. И плевать! На моем месте
никто бы не обрадовался.
- Но не стоит посвящать его в наши планы до презентации. Мы же не хотим отвлекать
его, когда он готовится вложить все свои силы в наш сногсшибательный успех.
Слава Богу, Льюис безраздельно мой еще дней десять.
Что же это такое творится? Я заставила себя хлебнуть чаю, чтобы привести нервы в
порядок, - впустую. Просто эпидемия: Льюис, Йохан, Алекс... они ускользали у меня из рук,
один за другим. Тут есть от чего потерять голову - такой график не похож на простое
совпадение.
Я должна была радоваться за Льюиса, но не могла. Сука. Жалкая и обреченная.
Глава восемнадцатая
Сильные проворные пальцы мяли мое тело, двигаясь в мерном, гипнотическом ритме и
выискивая самые чувствительные зоны. Голова кружилась. Пальцы отыскали особенно
чувствительную точку и вдавились в нее, опускаясь ниже и ниже, неся боль, неотличимую от
удовольствия. Музыка - обволакивающая, погружающая в транс - накатывалась волнами,
качая кушетку и затягивая меня в водоворот бессознательности. Я спала, чувствуя при этом
все, что происходило с моим телом: все нажатия и скручивания, которые вытворяли пальцы,
успокаивая, возбуждая, вызывая наркотическую дремоту.
Я глотала слезы. Нервы стали ни к черту. Полумрак комнаты, тягучая музыка, жара,
резкий аромат масла, идущий от моей кожи, горячие пальцы, бродящие по моему телу...
Хорошо бы полностью отключиться, всецело отдаться этому медленному ритму. Но я знала,
что в этом случае разрыдаюсь как младенец. Я лежала на животе, поэтому слез не было
видно, однако, когда я перевернусь на спину, мокрые глаза выдадут меня с головой.
Пальцы принялись месить ягодицы, старательно обходя бумажную полоску, которая
отделяла меня от полной наготы. Массажистка случайно задела бумагу, и шелест вернул
меня на землю. Я снова сглотнула. Лежа на животе, это не так-то легко - как будто глотаешь
всухомятку огромный кусок черствого хлеба. Судорожное движение насторожило
массажистку.
- Все в порядке, детка?
- Да, - промычала я сквозь подушку, прикрытую салфеткой, - отлично.
- Вот и ладно. Тогда расслабься, хорошо?
Ее пальцы погрузились в выемку у основания ягодиц, где начинались мышцы бедра. Ну
почему эти руки, доверительно и уверенно касающиеся меня, принадлежат профессионалу,
которому я заплатила, а не тому, кто делает это из любви ко мне?
Только на массажном столе я поняла, до чего устала. Это была не та усталость, что
наступает после тренировки, когда мышцы довольно гудят, вновь наполненные энергией, -
это была усталость после жуткой собачьей недели, беспрерывных телефонных звонков,
сигаретно-кофейного допинга, нескончаемой череды обедов с газетчиками, на которых я
вываливала одну и ту же информацию, в одинаковых выражениях, с одинаковой интонацией.
В перерывах я металась между "Джейн" и офисом, успевая еще посюсюкать с Лайамом. И
каждый раз, залезая ночью под одеяло, с дикой головной болью, я не могла уснуть, потому
что перед глазами упорно разворачивались бесконечные списки того, что я не успела сделать
за день и что неминуемо ждет меня завтра.
Мне удалось перекинуться словечком с Джил и назначить ей с Лайамом встречу в
"Джейн", но наше общение не вышло за рамки сугубо делового. Когда я заикнулась о кофе,
она сослалась на жуткую занятость и сразу впрыгнула в такси. Лайам, естественно, из кожи
лез, флиртуя и соблазняя, но она едва его замечала. Джил и в самом деле отгородилась от
всего света, а не только от меня. Хоть какое-то утешение. Наверное, Джереми устроил ей
веселую жизнь, бедняжке можно только посочувствовать. Тем не менее я решилась
поинтересоваться, как у нее дела. Джил лишь пробормотала, что все, мол, нормально, и сразу
же сменила тему. Честно говоря, меня по-прежнему поддерживали слова Алекса о том, что,
ошарашив Джереми интрижкой его жены с Филипом, я оказала Джил любезность, иначе
рано или поздно это пришлось бы делать ей самой.
Все это свалилось на меня таким грузом, что массаж виделся мне панацеей. Я решила
воспользоваться пятничным вечером, чтобы себя побаловать. Однако, как выяснилось,
расслабляться мне теперь тоже противопоказано. Еще одна капля - и я растекусь как
заливное.
- Повернись на спинку, детка.
Я не могла и пальцем пошевелить. Потом усилием воли вырвавшись из коматозной
беспомощности, перевалилась, как тюлень, хлюпнув масляной спиной по бумажному
покрытию кушетки.
- Прикрыть глазки? - Да.
Массажистка прикрыла мое лицо салфеткой. Глаза с благодарностью погрузились в
еще больший мрак, и связь с внешним миром постепенно наладилась.
Алекс мне так и не позвонил. Сомневаюсь, что я когда-нибудь его увижу, даже если
буду упорно таскаться в "Плевок" каждый вечер. Да и потом, чего я этим добьюсь? Раз не
позвонил, значит, не желает со мной знаться. Мое упорство просто затянет агонию.
Руки массажистки принялись терзать ступни. Чем сильнее она нажимала, тем больше я
отдавалась этому восхитительному острому ощущению. Медленно и глубоко вдохнув, я
выдохнула со стоном.
Каждый раз, приходя на массаж, я записывалась именно к ней. Почти все массажистки
в спа-салоне - ухоженные размалеванные красотки. И только этой за пятьдесят, и к клиентам
она относится с материнской заботой. Впрочем, может, мне это только казалось. Но я
предпочитала ее другим. Некрасивое тяжелое лицо, крупные широкие ладони, коренастое
тело в униформе - все это вселяло гораздо большую уверенность, нежели деликатная
утонченность остальных.
- Похоже, ты взлетела на небеса, - весело сказала массажистка. - Ну, можешь
спокойненько одеваться. Не буду тебе мешать.
Я медленно стянула салфетку с глаз. Вопреки ожиданию, кожа не была липкой и
жирной, она впитала масло и стала мягкой и гладкой, как дорогое кожаное пальто. Можно
одеваться не вытираясь. Меня вдруг пробила дрожь. Стуча зубами, я принялась натягивать
колготки. Мне чудилось, что по комнате гуляет сквозняк: холодный воздух хлестал по
затылку. Я с трудом оделась, неуклюже возясь с застежками и пуговицами, и чуть-чуть
согрелась, лишь когда влезла в пальто.
Массажистка стояла в коридоре и болтала с коллегой. Я поблагодарила и дала чаевые.
- Спасибо, детка. Ты хорошо укуталась? - спросила она. - На улице холод, а ты сейчас
вся расслабленная. Смотри, не простудись.
- Я просто окоченела, когда одевалась, - ответила я. - Может, вам стоит включить
обогреватель?
Массажистка озадаченно нахмурилась.
- Да что ты, там жарит как в духовке!
- Может, откуда-то дует?
Она растерянно пожала плечами.
- Будь осторожна. Надеюсь, тебе недалеко?
Вот именно что далеко. Я направлялась к маме на ужин.
Мне показалось, что это вполне трезвая мысль. Раз уж Йохан отменяется, посвящу
вечер расслабляющему массажу, а затем проведу спокойный семейный вечер с мамой.
Конечно, придется слушать ее бесконечные разговоры про Криса, но я настолько обессилена,
что запросто сумею удержать при себе свое мнение. У мамы это называется "не
противоречить". Мы поужинаем полноценной домашней стряпней, посидим часок у
телевизора, а потом я прыгну в метро. Дочерний долг не отнимет у меня много энергии: буду
машинально кивать, пропуская поток ее излияний мимо ушей, соглашаясь со всем, что бы
она ни сказала. Прекрасно. Я радовалась своему хитроумию.
Единственная подлянка заключалась в расстоянии от центра Лондона до маминого
дома. Спа-салон находится в Ковент-Гардене, и мне пришлось сделать пересадку, а затем
болтаться в вагоне, цепляясь за перекладину, точно белье на веревке, пока не освободилось
место. К тому времени сонливость так меня одолела, что я тотчас обмякла, как желе. Мерные
толчки, шум поезда, тепло человеческих тел и ритмичное мелькание станций укачали меня
совсем. Голова плыла. Должно быть, я устала больше, чем думала. В Принсбери я с трудом
выпихнула себя из вагона, мечтая только об одном - не вставать с продавленного сиденья до
конца жизни.
До маминого дома пятнадцать минут ходьбы, и я хотела поймать такси, но это вам не
Сохо: по захолустью ползли лишь частные авто, развозя трудовой народ после рабочего дня.
Просто не верится, что безумие центрального Лондона всего лишь в получасе езды на метро.
Зачесанные под одну гребенку ухоженные улочки, казалось, по-прежнему пребывали на
макете архитектора. С высоты эти до одури параллельные ряды домишек на таких же
параллельных улочках напоминают игрушечный городок. Каждый раз, видя из окошка
самолета подобное прочерченное по линейке архитектурное чудо, я вздрагиваю,
припоминая, как ненавидела жить в этом геометрическом убожестве и как поклялась слинять
при первой же возможности, чтобы никогда-никогда больше не возвращаться. Мама
недоумевала, какие извращенческие порывы заставили меня купить квартирку в бывшем
муниципальном доме вместо уютного домика в респектабельном Принсбери.
Газончик перед крыльцом маминого дома, обстриженный и аккуратненький, ничем не
отличался от соседских вылизанных лужаек, кроме того, что был еще обстриженнее и еще
аккуратнее. Так мама самоутверждается. Ей не нужно обзаводиться самой дорогой
недвижимостью, чтобы доказать свое превосходство. Достаточно лишь содержать то же, что
есть у всех, в значительно большей чистоте и порядке.
Ничего тут не изменилось. Да и с чего бы? Когда мама открыла дверь, на ней был тот
же фартук, что и всегда, сколько я себя помню (впрочем, это мог быть ремейк фартука,
нашедшего приют в помойном ведре или пополнившего коллекцию тряпочек для уборки). В
прихожей стоял привычный запах чистящих средств, распространявших, согласно этикетке,
аромат "Свежей сосны" и "Океанского бриза", а в реальности вонявших ядохимикатами.
- Входи, входи, - пригласила мама. - Тщательнее вытирай ноги, я только что
пропылесосила.
Она суетливо заспешила в кухню. Я повесила пальто и направилась за ней. Кухня -
единственное во всем доме место, где запах химии вытеснен ароматом стряпни.
Неудивительно, что это был мой любимый уголок. Пройдя мимо шкафчика под лестницей с
арсеналом отбеливателей, чистящих паст и щеток, я поспешно закрыла за собой кухонную
дверь. Резкий запах неизбежно вызывал у меня приступ насморка - стоило хотя бы на
секунду задержаться у лестницы.
- Вот, купила вина. - Я выставила бутылки на стол. - И "Бейлиз" для тебя.
Мама обожает "Бейлиз", но скорее умрет, чем признается в этом (из-за дурацкой
паранойи ей казалось, что ликер - отрава). Когда мы были малышами, мама, уложив нас
спать, иной раз прикладывалась к бутылочке. Потом всегда уверяла, что ликер помогает от
желудочных колик.
- Пусть остается, - сказала она равнодушно, будто наличие в доме "Бейлиз" было ей
глубоко безразлично. - Поставь в шкафчик.
- Вино открыть? - спросила я.
- Уж я точно не буду.
- Но ты же не откажешься распить бутылочку за ужином? Это твой любимый сорт.
Так упрашивают капризного ребенка скушать шпинат.
- Возможно, - отрезала мама. - Там видно будет. Уж пару бокалов она точно уговорит,
ей просто надо порисоваться.
Мама открыла духовку. Чудесный аромат вырвался наружу, как компьютерное облачко
из рекламы бульонных кубиков. Произнеси я это вслух, и на меня бы обрушился шквал
возмущенных замечаний: мать скорее даст отрезать себе руку, чем согласится приготовить
что-нибудь из этой "химии".
- Как вкусно пахнет, - сказала я почти просительно, будто не знала наверняка, что к
данной реплике мама отнесется благосклонно.
- Сочный кусок мяса попался. - Наша мамочка не из тех, кто быстро сдает позиции.
Она захлопнула духовку и повернулась ко мне. Крутые завитки - видно, совсем
недавно побывала у парикмахера, - выкрашенные как всегда в ореховый цвет, так плотно
прилегали к голове, что напоминали парик. Когда проступала седина, мамины волосы
выглядели гораздо здоровее и натуральнее.
- Итак, - сказала мама, - расскажи мне о своем брате.
У меня не было сил говорить. Усталость так одолела меня, что я готова была улечься
прямо посреди кухни и заснуть. Налив себе вина, я отхлебнула глоток и ответила:
- Кажется, у него все в порядке.
- Он уже пошел на эти свои курсы? - небрежно спросила мама.
- В понедельник пойдет. Но ему выдали какие-то брошюрки, и он все это время читал
их. Кажется, ему нравится, мам.
Она фыркнула.
- Завтра он придет на обед, - сообщила она, - и я с ним поговорю. Знаешь, я еще не
отчаялась наставить его на путь истинный.
- Что на ужин? - спросила я, надеясь отвлечь ее внимание.
- Ростбиф, тушеная картошка, горошек и салат. Я специально приготовила говядину,
чтобы подать завтра Крису на обед. Он любит говядину с хреном.
За ужином мама рассказала новости о своем варикозе, об очередной передряге с Лорой
Дэвис и Джин Уизерс, которых она представила то ли как психопаток из ближайшего
дурдома, то ли как отъявленных бандиток, совершивших ряд нападений на местных жителей
и арестованных силами правоохранительных органов. Собственный рассказ так ее
развеселил, что к концу ужина она почти размякла.
- Так! - сказала мама, когда мы убрали со стола и вымыли всю посуду. - Сейчас по
телевизору будет Агата Кристи. Я полагаю, тебе не нужно никуда спешить и ты посмотришь
со мной кино. Еще нет и девяти.
Проведя в компании ящика минут десять, я стана клевать носом. За ужином мне
волей-неволей приходилось держаться ровно и участвовать в беседе, периодически отпуская
сочувственные реплики. Но, погрузившись в кресло, я сразу же раскисла, как гогда в поезде.
- Немного устала, - призналась я во время рекламной паузы. - Пожалуй, пойду наверх
и полежу немного.
- Полежишь? - Мама не поверила своим ушам.
- Что-то мне нехорошо. Посплю часик и приду в норму.
- Только не говори, что это моя стряпня! - испугалась мама.
- Нет, конечно нет. Просто у меня выдалась жуткая неделя...
Мама издала изумленное фырканье.
- Ладно, как хочешь. Только сними покрывало с кровати. Оно не для того, чтобы на
нем валялись.
Я с трудом преодолела ступени. Мне казалось, что они отстоят друг от друга не меньше
чем на полметра. Добредя до спальни, я смогла лишь сдернуть покрывало с кровати и прямо
в одежде повалилась на постель. Через некоторое время как будто сквозь толщу воды
донесся мамин голос. Я чувствовала, как она трясет меня за плечо, но я словно находилась на
дне морской пучины, с камнем на шее и не могла пошевелить и кончиком пальца.
Проснулась я от жажды. Пересохшее горло саднило, в голове гудел туземный тамтам.
На какое-то мгновение мне почудилось, что я после грандиозной пьянки завалилась в чужую
постель, но память тут же вернулась, и я поняла, что заболела.
Часы на ночном столике показывали три. Я проспала как убитая полночи. Гланды
раздулись и пульсировали. В детстве я подцепила жуткую инфекцию, и с тех пор гланды
раздуваются как голубиные яйца при первых же симптомах простуды. Неуклюже
повернувшись в темноте, я перевалилась через край кровати и спустила ноги на пол. Сразу
закружилась голова, и я снова упала на постель. Нужно встать и напиться. От каждого
движения меня прошибал пот, а все тело тряслось как от холода. Хотя какой уж холод: мама
всегда врубает обогреватель на полную мощность, и даже ночью в доме стоит африканская
жара.
Слава богу, аптечка ломилась от лекарств. Я проглотила две таблетки парацетамола и
принялась осушать кружку за кружкой. Вода воняла хлоркой, напомнив мне о бассейне.
Жажда не утихала. Как будто я выплескивала наперстки воды на дно пересохшего
источника, и она в одно мгновение испарялась с выжженной поверхности. Я пила до тех пор,
пока желудок не раздулся и не пригрозил взорваться, если я выпью еще хоть каплю. Кое-как
доплетясь до постели, я снова вырубилась, едва коснувшись головой подушки, как будто
меня придушили. Часа через четыре я опять встала и прошла заново весь курс. Вода,
парацетамол, холодный пот. В окно сочился свет, и я задернула шторы, точно вампир,
алчущий мрака и глухой бессознанки. Последнее было не так плохо. Хотя бы забуду о
ломоте в мышцах.
- Джулс? Ты чего? Ты как?
Я с натугой разлепила ресницы. Глазные яблоки саднило. Все тело ломило и ныло как
от тычков вышибал, которые в выходной решили выместить на мне свое разочарование по
поводу недостатка физической активности.
- Крис? - промямлила я.
Я была как в тумане и снова забыла, где нахожусь. Огляделась, но понятнее не стало.
Когда мы с Крисом свалили из дома, мама сделала в комнате ремонт, превратив ее в нечто
оборочно-кружавчатое и натыкав всюду вазочек с сушеными цветами, которые ждали
мифического гостя. Что было чересчур самонадеянно с их стороны: по мнению мамы, на
свете не нашлось бы человека, достойного столь великой чести, к тому же гость безнадежно
сорвал бы ей все планы по уборке.
- Что ты здесь делаешь? - выдавила я.
- Ну как? Завалился на обед.
Глаза снова закрылись, не выдержав встречи с внешним миром. Крис присел на край
кровати и положил руку мне на лоб:
- Черт, да ты горишь! Ты температуру мерила?
- Я пошевелиться не могу, - прошептала я.
- А мама сказала, ты просто устала. Мне показалось это как-то чудно, что ты до сих
пор в постели. Черт, мне показалось дико странным, что ты вообще завалилась здесь спать.
Хорошо хоть зашел проверить, как ты тут.
- Кажется, она пыталась меня разбудить. - Я смутно припомнила голос и руку.
- Ага. Она вызвала тебе тачку, но не смогла тебя добудиться.
- Она вызвала мне такси?
Этой новости оказалось достаточно, чтобы я открыла глаза и села на кровати. Крис
подоткнул мне несколько подушек под спину.
- В этом вся мамочка. Она бы выставила тебя, если смогла.
- "Теперь меня попросят выстирать и выгладить все белье", - изобразила я ее.
- "Вы не представляете, сколько работы задают дети", - добавил Крис. У него мама
всегда получалась лучше.
- Все тело ломит.
- Странно, что она не заметила, какая ты горячая, - сказал Крис.
Мне даже не захотелось сострить, что я самый горячий хит сезона. И правильно,
потому что это неправда.
- Крис! Обед на столе! - донесся мамин вопль.
В ее голосе явственно слышалась удрученность.
- Сейчас, мам! Джу заболела! - крикнул он в ответ, и я сморщилась, словно от удара. -
Держись, сейчас принесу термометр.
- Можешь захватить еще парацетамол и воды?
- Легко.
Столбик ртути дополз до 38.
- У тебя грипп, - поставил диагноз доктор Крис. А то я не догадалась. Но я спрятала
голову под подушку, не желая ничего слышать.
- Я не могу болеть, - пробормотала я из-под подушки. - На следующей неделе
презентация Лайама.
- Придется тебе проваляться все выходные в койке, - посоветовал Крис. - И нигде не
болтаться. Тебе нужно пропотеть.
Ночью я сорвала с себя всю одежду, разбросав ее по всей комнате. А меня опять
затрясло. Я натянула на плечи одеяло и с вызовом сказала:
- Мне нужно домой. Я не могу болеть здесь.
- По-моему, тебе лучше сегодня не рыпаться. Будет только хуже. Вот, хлебни еще
водички.
- Крис! Обед НА СТОЛЕ! - рявкнула мама.
Мы уставились друг на друга. В глазах Криса отразилось беспокойство, которое я
вполне могла понять.
- Слушай, я спущусь и скажу ей, что у тебя грипп. А ты спи сколько влезет, поняла?
Сейчас закрою шторы.
- Принесешь мне сока?
- Не вопрос. Попробую ее умаслить, а то мы с тобой потом дерьма не оберемся.
Крис закрыл дверь. Я слышала, как он слетел вниз по лестнице, неся мамочке дурные
вести. Не завидую ему. Мама начинала бесноваться, когда кто-то из нас заболевал,
поскольку считала, что болезни - это ее монополия. Если нас с Крисом подкашивала
какая-нибудь гадость, мама тут же изображала некие симптомы, доведенные до абсурда,
словно желая доказать, что она страдает куда сильнее. Когда Крис слег с аппендицитом,
мама вся извелась. Ее так доставало то, что физические страдания Криса были куда тяжелее
ее собственных, что она пригвоздила себя к постели выдуманным отравлением, и мне
пришлось разрываться между ними.
Мне все же удалось заснуть - правда, ненадолго: мозг продолжал судорожно
припоминать, что я не успела сделать для презентации Лайама. Тревога мешалась со
страхом, одолевавшим меня в ожидании маминой реакции. Когда дверь снова открылась, я
подпрыгнула как ужаленная, мигом покрывшись потом. Да, ей придется всерьез заняться
моими простынями.
- Крису кажется, будто у тебя температура, - начала мама прямо с порога.
- Мне... нехорошо, - промямлила я, надеясь, что это прозвучит не слишком
провокационно.
- Похоже, это ты от меня подцепила. Мне которую неделю нездоровится.
Я не нашлась что ответить.
- Но я, конечно, не могла себе позволить свалиться. Ты ведь знаешь, у меня столько
дел. Крис сказал, ты просила сок.
Мама подошла к кровати и поставила стакан на тумбочку. Немедленно отскочив к
двери, она посоветовала:
- Я бы на твоем месте выпила горячий пунш с лимоном, медом и каплей виски. Он
чудесно помогает от простуды.
Хотя голова раскалывалась, я все равно отметила, что мама низвела мои страдания в
разряд легкого недомогания.
- Я не смогу его приготовить, мам, - процедила я сквозь зубы. - Я даже по лестнице не
смогу сойти.
Пауза. Хлопнула дверь. Десять минут я ждала, что она принесет мне пунш, -
разумеется, напрасно. Зато я выпила восхитительно прохладный и освежающий сок. Позже
снова зашел Крис. Я слышала, как он зовет меня, но ответить не было сил. Желудок крутило
от голода, но от одной мысли о еде выворачивало наизнанку.
Богиня возмездия решила занести надо мной меч именно здесь, в доме матери. Но нет
худа без добра. Я наверняка теряла килограммы.
Я проспала целую вечность. Проснувшись, обнаружила на тумбочке пакет сока и пачку
парацетамола - Крис позаботился. По крайней мере, я решила, что это был именно он.
Совершая частые рейды в туалет, я ни разу не столкнулась с мамой. В общем-то, меня это
даже устраивало - я осталась с гриппом один на один. Время тянулось как вязкая жвачка, и я
понятия не имела, что сейчас на дворе - день или ночь. На повестке дня у меня была одна
задача - не дать голове разлететься на осколки. Спина болела так, будто мама прошлась по
ней железным прутом, пока я спала.
Разбудил меня снова Крис - уцененная версия принца из "Спящей красавицы".
Сморщив нос, он приблизился к моей кровати с дымящейся кружкой в руке.
- Фу, духотища. Воняет как на свиноферме. Ничего, если я открою окно? Впущу
свежего воздуха?
- Что в кружке? - Я села в кровати, чувствуя себя чуть лучше, чем полудохлая крыса.
- "Колдрекс". Стащил у Сисси.
- Ты - самый лучший брат в мире.
Подув на "Колдрекс", я поднесла кружку ко рту.
- Ты как? - Он сел на кровать. - Выглядишь дерьмово.
- Спасибо на добром слове.
- А, вижу, снова хамишь! Это хороший знак.
- Правда? - с надеждой спросила я. - М-м, "Колдрекс" творит чудеса! - Я выпила все
до капли. - Который час?
- Время обедать. Меня обуяла паника:
- Сегодня ведь воскресенье? Умоляю, Крис, скажи, что сегодня воскресенье!
Он страшно удивился:
- Естественно, а ты как думала?
- Испугалась, что проспала до понедельника.
- Не-а. Да ты радуйся, что долго дрыхла. Тебе сейчас полезно.
- Отключилась на двадцать четыре часа.
- Отлично. - Он помолчал. - Мама заходила?
- Ни разу. Крис скривился:
- Наверное, не выдержала твоего мерзкого вида. Смотри, у тебя волосы слиплись и
складки от подушки по всей роже.
- Не придумывай для нее оправданий, - огрызнулась я: "Колдрекс" явно влил в меня
силы. Похоже, и впрямь ничто не окружает тебя такой заботой, как горячая чашка приторной
дряни. - Она на меня совсем наплевала. Это ведь ты принес сок?
Он кивнул.
- Вот видишь. Она лишь зашла ко мне и проорала с порога, что мне не повредил бы
горячий пунш.
Крис заерзал:
- Ну, неплохое предложение... верно?
- Брось, Крис. Да я бы даже в кухню не спустилась, не то что приготовить что-нибудь.
Просто она - ужасная мать.
Я не могла поверить своим ушам и даже открыла рот,
...Закладка в соц.сетях
