Жанр: Любовные романы
Мужчины "пять звезд" - включены
...рстывать, — вставила она.
— Ну, так. — Он ухмыльнулся и поравнялся с ней. — Там наш
столик, приехали еще двое знакомых из Берлина, не удивляйся!
Мужчина под пятьдесят протянул Катрин руку, глядя куда-то мимо нее, дама
едва удостоила ее взглядом, не сделав даже попытки рукопожатия.
Ну и ладно, — подумала Катрин, — мне тоже все равно. Каждый волен
делать что хочет
.
Она села и взяла меню.
— Я очень рад, что вы все-таки решили прийти. Что принести?
Эвальд незаметно вырос у нее за спиной.
Какое наслаждение сознавать, что тебя приветствуют вот так.
— Для начала — одно светлое пиво, — ответила Катрин, потому что от
всего съеденного прежде очень хотелось пить. — А затем все в том
порядке, как в меню!
— Два горячих блюда? Рыба или говяжье филе?
Катрин заставила себя посмотреть более внимательно.
И то и другое выглядело привлекательно. Все же она решила остановиться на
мясе. Для рыбы, как ей казалось, путь с моря до гор был слишком длинным.
— Будет исполнено.
Эвальд удалился также бесшумно, как появился, а Катрин удостоилась весьма
недружелюбного взгляда сидевшей напротив женщины.
— Что-то не так? — спросила Катрин, потому что эти взгляды
начинали действовать ей на нервы.
Уж не решила ли эта дама, что Катрин положила взгляд и на ее мужа?
— Вы хоть раз видели, как везут коров на бойню?
— Что, простите?
Катрин посмотрела на даму, округлив глаза.
— Я лишь спросила, видели ли вы машину, едущую на скотобойню. А
мясокомбинат изнутри?
Ага, вот в чем дело. Воинствующая вегетарианка. Однако у Катрин не было
настроения вести дискуссии. Она тоже считала, что машина, везущая скот на
бойню, и сама бойня — зрелища малоприятные, но не собиралась менять свои
привычки. Сейчас у нее просто был аппетит, она хотела съесть кусок мяса.
— Я должна оправдываться, потому что заказала себе на ужин мясное
блюдо? — грубо осведомилась она и огляделась в поисках места за другим
столиком.
Проблема была в том, что все места оказались заняты. Плохая погода,
казалось, собрала всех овечек домой.
— Я всего лишь задала вопрос, видели ли вы хоть раз машину, везущую
скот на бойню. Ни больше, ни меньше!
Катрин решила не отвечать.
Оливер, ты идиот, — подумала она. — Пожалуй, попрошу принести мне
еду в номер, по крайней мере, поем спокойно
.
Она бросила на него взгляд, полный негодования.
Стоматолог разлепил губы.
— Изабелла — веганка. Я не говорил тебе?
— А что делает зубной врач с больным зубом? — невозмутимо спросила
Катрин, наблюдая за Изабеллой.
Дама выглядела совсем неплохо. Каштановые волосы, свои, не крашеные,
спускались локонами до плеч, гладкая кожа, карие глаза. На женщине был темно-
коричневый пиджак, под ним тонкая блуза цвета бордо. Тонкое золотое кольцо
украшало безымянный палец правой руки. Ногти были очень ухожены, коротко
подстрижены. Особенно бросалась в глаза их форма — они были по-детски
маленькие и круглые.
— Изабелла и Элко в свадебном путешествии, — пояснил Оливер.
Примерно так Катрин всегда и представляла себе счастливую пару молодоженов.
Разве в медовый месяц кому-то повредит немного хорошего мяса?
Как и накануне, сначала принесли закуску, кусочек рулета с лососем. Изабелла
с отвращением отвела свой взор. Элко за все время так и не удостоил
присутствующих взглядом. Катрин ела подчеркнуто медленно, с наслаждением,
обдумывая в то же время, что может означать это слово, —
веганка
. Это
была какая-то ветвь вегетарианского учения, это Катрин знала, но какая
именно? Тарелка Изабеллы была пуста, в углублении лежали лишь крошки, но не
могла же она питаться только крошками. Или могла?
Принесли пиво. Катрин сделала большой глоток, хотя, по ее мнению, закуска
вряд ли сочеталась с пивом. Но в тот момент ей было все равно.
— Изабелла и Элко — представители новой берлинской сцены, —
попытался внести оживление в разговор Оливер.
— А разве они не должны быть гомосексуалистами? — осведомилась Катрин максимально громко.
— Швабская корова! — наконец что-то сорвалось и с уст Элко.
— Что, простите?
Господин снова онемел, а Катрин была готова бросить ему в лицо остатки рыбы
со своей тарелки. Может, тогда он проснется хоть на пару секунд.
В этот момент ему принесли горячее — говяжье филе. Элко, не поднимая глаз от
тарелки, положил локти на стол и начал кушать принесенное блюдо. Время от
времени он запускал руку в корзиночку с хлебом, хватая нарезанные куски
багета, и макал их в соус. Катрин потеряла дар речи. Она взирала на все это
одновременно заворожено и с отвращением. Этот тип жрал, именно жрал, как
свинья. И это в пятизвездочном отеле! Муж воинствующей вегетарианки! Неужели
такое возможно? Катрин едва не просмотрела свой суп, который принесли в это
время. Суп из омаров со сливками.
Она вопросительно взглянула на Оливера.
Он ухмыльнулся:
— Принимай происходящее как есть!
Сидевший напротив Элко вынырнул, наконец, из своей тарелки и отодвинул ее от
себя. При этом он едва не спихнул со стола бокал с пивом, которое Катрин не
успела долить, но, похоже, это его ничуть не взволновало. Бокал удержался на
краешке стола.
Катрин настороженно уставилась на Элко, но и это, казалось, его не
обеспокоило. У него было удлиненное лицо с неправильными чертами, угловатый
подбородок, морщинистые толстые губы и высокий лоб, почти седые волосы,
зачесанные назад. Катрин решила, что ему около пятидесяти. Может, он был еще
моложе и специально выбелил себе волосы. Вполне вероятно, учитывая, что
мужчина был служителем Мельпомены.
Она опустила свою ложку в суп.
— И как супчик из омаров, вкусный? — задал провокационный вопрос
Оливер.
Она с удовольствием выплеснула бы суп под стол, но ограничилась простой
фразой:
— Он восхитителен!
Затем Катрин обратилась к Оливеру:
— А ты? Ты вообще собираешься есть?
Место на столе перед Оливером не было сервировано, но это только сейчас
бросилось Катрин в глаза.
— Я уже съел свой шницель с большим удовольствием, — с легким
поклоном в сторону Изабеллы произнес тот.
— Ты, однако, интриган! — убежденно сказала Катрин.
Изабелла подняла голову, Катрин почувствовала, что та смотрит прямо ей в
ложку. Катрин бросила на нее взгляд. В самом деле, веганка превратилась в
сгусток внимания.
— А ваш муж хоть раз видел, как выглядит скотобойня изнутри?
Удержаться от этого вопроса Катрин уже не смогла.
— Мой муж — свободный человек!
— Ах, вот оно что! А я, значит, нет?
— Вы не кажетесь особенно просвещенной. Скорее уровень ниже среднего!
Катрин отложила ложку.
— Это уже предел! А если я скажу вам, что вы старое пугало?
— В данный момент вы поступаете так!
— И насколько же глубоко просвещены вы? — спросила Катрин, после
чего снова взяла свою ложку и опустила ее в суп.
— Вы сами не знаете себя, вот ваша проблема! — ответила Изабелла.
— Зато вы... — Тон Катрин стал жестче. — Вы хорошо знаете
себя и прекрасно себя чувствуете рядом со своим жрущим мясо мужем, оскорбляя
незнакомых людей!
Тарелку с супом у Катрин забрали.
— Что-нибудь еще выпить? — Позади снова возник Эвальд. —
Может, бокал красного вина к мясу?
У Катрин пропало настроение. Но она понятия не имела, есть ли у веганеров
ограничения и в отношении вина. Значит, следовало его обязательно заказать.
— Да, пожалуйста. Один бокал, — произнесла Катрин и сама
удивилась.
Она заказала, даже не взглянув в карту. Это было с ее стороны легкомысленно,
такие выходки могли стоить ей головы.
— Настоящая битва, — снова вмешался Оливер, по его тону было ясно,
что происходящее доставляет ему радость. — Настоящая битва, как это,
должно быть, и происходит ежедневно и ежечасно не между странами и даже не
между религиями. Настоящее противостояние — это противостояние
мировоззрений!
— Но это может продолжаться довольно долго, — возразила
Катрин. — И, кроме того, битва мировоззрений между потребляющими мясо и
вегетарианцами и веганерами как их разновидностью, равно как между курящими
и не курящими, может происходить лишь в тех странах, где люди способны
позволить себе тратить время на подобные глупости. Остальные будут сражаться
скорее по религиозным или политическим мотивам.
— Им еще предстоит пройти этот этап развития!
Изабелла поучительно махнула своей вилкой.
Катрин почувствовала себя загнанной в угол. Она, считавшая себя человеком,
любящим животных, питавшаяся не то чтобы правильно, но всегда думавшая, что
и когда есть, вдруг оказалась в роли убийцы животного мира, только чтобы
противопоставить свои аргументы этой берлинской амбарной мыши! Это завело ее
больше, чем даже все произнесенные в ее адрес оскорбления.
— Что же такого выдающегося вы сделали для животного мира, кроме того,
что пожираете зеленый корм и зерно, которыми следует кормить скотину?
Десерт Элко, горячий штрудель в ванильном соусе, принесли одновременно с
вином для Катрин. Элко тотчас нырнул в свою тарелку, Катрин наблюдала за
ним, удержавшись от злого комментария, и высчитывала стоимость своего вина.
Вино было отменным. Она взглянула на Эвальда, тот подмигнул ей. Он явно ждал
оценки и поддержки, надеясь услышать что-то доброе в адрес своей кухни. А на
самом деле она нуждалась в сочувствии со стороны Эвальда. Ничего, потерпим.
Стоит встать из-за стола, Оливер получит все, что заслужил.
Изабелла больше не удостоила ее ни словом, намеренно уставившись куда-то в
сторону, в точности как Элко.
— Ну... — немного поколебавшись, Катрин взяла свой бокал и
поднялась. — Не хочу портить себе вечер, поэтому покидаю вас и иду в
бар!
Оливер был обескуражен.
— А твой десерт?
— Я поищу себе еще что-нибудь!
Катрин бросила на него быстрый косой взгляд и ушла.
Бар находился с другой стороны холла отеля. Вероятно, это выглядело
несколько странно — идти через весь отель с бокалом вина в руке, — но
за последние дни ее самооценка выросла так, что Катрин уже не комплексовала.
Возле стойки администратора она едва не столкнулась с Жаном. Он только что
вошел с улицы в своем горнолыжном костюме, на плечах и волосах — снег.
Следом за ним в отель входили юная саксонская дива, рядом с которой они
сидели рядом в обед, и ее Папочка.
— Спасибо, — произнес Жан, взял из рук Катрин бокал с вином и
опустошил его одним глотком. — Очень мило с твоей стороны.
Действительно, прекрасный напиток. У тебя отменный вкус, поздравляю! —
Жан благодарно посмотрел на опустевший бокал. — Ну, в любом случае
теперь он пуст! — И водрузил бокал на стойку.
Катрин кивнула. Сказать что-нибудь дельное в этой ситуации было выше ее сил.
— Может, пойдем, поищем бутылку?
Жан стряхнул с себя снег и улыбнулся.
Его ослепительно белые зубы сверкнули на фоне загорелого лица. Ничего не
скажешь, он был очень симпатичный.
— Замечательная идея!
Папочка приблизился к ним. Прекрасная саксонка совсем не изменилась. Ни одна
из прядей ее волос не выбилась, узкий кожаный костюм сидел как влитой. Когда
она остановилась рядом с Катрин, та почувствовала, как в окружающем их
пространстве возникло напряжение. Не осталось ни одного гостя в холле,
который не повернул бы головы в их сторону. Мальчики должны при виде ее
выпрыгивать из штанов, подумала Катрин, не чувствуя, впрочем, никакой
зависти. Она находила происходящее скорее смешным.
Жан в своей амуниции inclusive уселся на один из стульев у стойки и заказал
бутылку
своего вина
. Точь-в-точь как в первый день пребывания Катрин.
Работал тот же юноша с хвостиком на затылке. Он быстро расставил на столе
четыре пузатых бокала и исчез на короткое время за маленькой дверцей.
— И где вы друг друга подцепили? — поинтересовалась Катрин.
— На промежуточной остановке, в баре
Хоспиц
, — ответил
Жан. — Путь из Санкт-Антона до Цюрса одним броском показался мне
слишком долгим, а эти двое еще не ушли дальше!
Парень умел держать удар. Невероятно: промежуточная остановка в
Хоспиц
. И
ему еще мало.
— А как там погода? — спросила Катрин.
Красотка ничего не ответила, ее Папочка с интересом разглядывал проходившую
в этот момент мимо даму, только Жан почувствовал, что вопрос адресован ему.
— После нас они должны были закрыть перевал.
— Все включено.
— Тогда можете считать, что вам повезло!
Он подмигнул ей:
— Самое большое счастье — встретить тебя здесь!
Катрин закашлялась.
— Ты сегодня после обеда остался вообще без друзей?
— Ох, — он бросил в рот оливку, которые уже появились на столике в
маленьких вазочках вместе с орешками и солеными палочками, и пожал
плечами. — Скорее это были знакомые!
Папочка повернулся к Катрин.
— Добрый вечер, — демонстративно обращаясь к нему, произнесла она,
решив, что одного невоспитанного мужика в лице Элко на сегодняшний вечер
более чем достаточно.
Тот кивнул.
Какая утонченная беседа, — подумала Катрин. — Внимание, мои
дорогие, сейчас будет последняя попытка, а за тем я оставлю вас наслаждаться
своим счастьем здесь и отправлюсь на дискотеку
.
— А вы? — Катрин прямо обратилась к Папочке, сейчас он уже не мог
игнорировать вопрос. — Думаете, что сможете потом вместе с дочерью
добраться до Леха?
Жан расхохотался, у Папочки нервно задергалось веко.
— Она не моя дочь, — произнес он недовольно.
— Ах! — Катрин высоко вздернула брови. — Нет?!
Услышав, как из бутылки вылетает пробка, она обернулась. Жан пробовал вино.
Но прежде чем сделать глоток, он понюхал пробку и лишь затем отпил из
бокала.
— Больше пробки, чем вина, — заключил он.
Молоденький официант застыл на какой-то момент с бутылкой в руке, затем
сморщился:
— Куплено, значит, куплено!
— Ну хорошо, — отступил Жан. — Значит, мы все отравимся.
Микки это необходимо после такого удара!
Четыре бокала были наполнены, и Катрин получила один из них. Она осторожно
понюхала, но ничего не поняла. Да она и не знала, на что следует обратить
внимание, просто повторяла то, что проделал перед этим Жан. Потом Катрин
сделала осторожный глоток. Вино покатилось по горлу.
— Исключительно!
— Разве я не говорил, что девушка имеет вкус!
— А не позволить ли нам себе партию по забиванию гвоздей?
Жан шумно поднялся со своего кресла, фальшивый Папочка тоже сразу отставил
бокал, только Катрин беспомощно смотрела на прекрасную саксонку. Та не
изменила выражения лица. Катрин не могла себе представить, что это выражение
могло означать здесь, в баре.
— Вы присоединитесь?
Катрин из предосторожности покачала головой. Красотка отказалась сразу.
— Сразимся на следующую бутылку!
Может, им пришло в голову еще и нечто иное, чем алкоголь? Катрин осталась
сидеть, приникнув губами к своему бокалу. Бар медленно наполнялся народом,
публика постепенно перекочевывала сюда из ресторана, стремясь к перемене
места. При появлении многих Катрин сознавала, что видит их впервые, но когда
появилась Бенита, Катрин почувствовала, что лучше бы ей исчезнуть отсюда.
Впрочем, Бенита была в сопровождении какой-то дамы, примерно одного с ней
возраста, поэтому Катрин решила остаться.
— Даю последний шанс!
Жан снова подошел к ней, протягивая одной рукой тяжелый молоток, другой —
огромный гвоздь.
Итак, нечто ремесленное, не для белоручек, — это, наверное, он хотел
сказать. Что ж, здесь она могла показать себя.
— Ну хорошо, — произнесла Катрин, соскальзывая со стула.
На ее взгляд, это не должно было оказаться чересчур сложно.
Возле отпиленного на уровне бедер специального чурбака уже образовался
небольшой круг зрителей. Папочка, который был вообще-то лишним в этой игре,
пристроил свой гвоздь между другими, во множестве забитыми в чурбак глубоко,
по самые шляпки. Придерживая его большим и указательным пальцами левой руки,
он размахнулся правой, прицелился и ударил. Катрин подумала о собственных
пальцах и нашла, что подобная процедура будет довольно болезненной. Папочка
попал, впрочем, несколько под углом. Теперь гвоздь стоял под наклоном.
Катрин бросила на него взгляд. Папочка злился, это было заметно. По-
крестьянски круглое лицо стало сосредоточенно-недовольным. А на этой
короткой толстой шее, подумала Катрин, вообще не застегнешь ворот рубашки. В
целом при ближайшем рассмотрении ничего сверхъестественного в этом человеке
не было. Катрин посмотрела на Жана.
Тот, едва приняв молоток из рук Папочки, передал его Катрин.
— Ladyfirst, — произнес он и ухмыльнулся.
Катрин почувствовала, как засосало под ложечкой. Она должна была показать,
что настоящие дамы умеют забивать гвозди лучше, чем всякие жирные папики.
Она пристроила гвоздь и задумалась. Наиболее продуктивный удар получается,
если дать руке как можно больше свободного пространства. Она размахнулась и
ударила. Попала. Гвоздь вошел в дерево вертикально, как свеча. Не особенно
глубоко, но достаточно твердо.
— Женщина, которая пускает в ход все средства, — произнес Жан и
прищелкнул языком; молоток со свистом опустился на гвоздь.
Гвоздь вошел в дерево ровно наполовину.
— Ну, Микки, покажи, что у тебя есть против нашей принцессы!
Тон явно не понравился Микки. Катрин осознала, что его достаточно легко
завести. На лбу у дяденьки выступила вена, и Катрин была уверена, что руки у
Микки в этот момент влажные от пота. Они играли против нее, это очевидно.
Для Микки проиграть женщине в состязании по забиванию гвоздей — все равно,
что потерять собственное лицо.
Сделай его, Катрин, — подбодрила она себя и, как заклинание: — Чтоб ты
промахнулся, старый гнилой мешок!
.
Но заклинание не сработало, он попал. Гвоздь торчал все так же наискосок, но
стал заметно короче.
Катрин почувствовала, как все взгляды устремились на нее. Ты, Катрин
Хюбнер, — опытный плотник и всю свою жизнь не делала ничего другого,
кроме забивания тысяч гвоздей одним-единственным ударом. Ты можешь это,
Катрин, и при этом одной левой! Она подняла молоток и со вздохом нанесла
удар. Мимо. Дерьмо!
— Ну, ну, принцесса, — осуждающе произнес Жан.
Микки ухмыльнулся. Округлившиеся глазки однозначно показывали, какое он
испытал облегчение.
Жан ударил красиво. Он попал, и гвоздь почти сразу исчез в дереве.
Теперь дело было за ней и этим свиноподобным толстяком.
Катрин взяла в руки молоток и почувствовала, что все закончится быстро. Игра
пошла, может, ей удастся удержаться.
Соберись, сконцентрируйся, — заводила она себя. — Ты — Пиноккио,
твоя твердая рука ничего другого не может, кроме как забивать эти
ненавистные гвозди!
.
Она подняла молоток, как и в первый раз, и ударила им, как ударяют в набат.
Отменно! Попала, хотя и не особенно сильно. Но, так или иначе, гвоздь вошел
еще глубже.
Катрин передала железяку обратно Микки, тот приподнял молоток в воздухе,
словно шар для боулинга. Затем размахнулся и нанес удар. Попал по гвоздю, но
снова как-то наискосок.
— Ну хорошо, пора с вами заканчивать.
Жан забрал молоток, покрутил им в воздухе — так в боевиках герой играет
пистолетом — и уронил на свой гвоздь. Гвоздь ушел в дерево по самую шляпку.
Жан победил.
— Так в чем, собственно, проблема? — произнес он и добавил: — Я
уже начинаю радоваться, предвкушая новую бутылочку вина!
Катрин взяла молоток в свою руку.
Так, моя дорогая, — подумала она, — в тебе сейчас
сконцентрированы все силы эмансипации. Мы не можем уступить свиноподобному
толстяку. Зададим ему жару!
.
Она ударила и снова попала точно. Гвоздь вошел в дерево почти по шляпку.
Лишь несколько миллиметров остались торчать сверху.
— Есть! — заорала Катрин и победно вскинула руки.
Пусть попробует повторить. С легким поклоном она передала молоток.
Папочка сжал губы и принялся изучать свой гвоздь. Тот торчал все еще
достаточно неровно, чтобы можно было загнать его в дерево без, как минимум,
одного корректирующего удара.
— Жюри решило, что он может его выровнять пальцами, — сказал Жан.
— Если ему это необходимо, — прозвучал где-то за спиной Катрин
женский голос.
Но Катрин не стала оборачиваться, хотя ей очень хотелось. Она не могла
теперь выпустить своего противника из виду. Папочка выровнял гвоздь
насколько смог, прицелился, прицелился еще раз, приложил молоток к гвоздю,
вновь поднял его, сделал маленький шажок назад и, придерживая гвоздь, нанес
удар. Оглушительный вопль в одну секунду перекрыл шум, стоявший в зале. Он
попал молотком по большому пальцу левой руки и, как сказочный гном, упал на
колени перед деревянным чурбаком.
— Скорее ведро со льдом!
Жан подбежал к одному из столиков, вытащил из ведерка, стоявшего там,
бутылку с шампанским, поставил его на чурбак и опустил внутрь руку Папочки.
У толстяка на глазах выступили слезы. Катрин наблюдала за всем этим и была
абсолютно уверена, что этот удар был разыгран специально. Лучше ударить себя
молотком по пальцу, чем признать поражение.
Тупой мачо, подумала она, холодно глядя, как пришедший на крики Фреди
организует оказание помощи пострадавшему. Слава Богу, ничего особенного не
случилось. Палец немного опух и покраснел, а гвоздь, вероятно, погнулся еще
больше, но ему, гвоздю, было невдомек, какую цену пришлось заплатить за этот
удар его хозяину.
— Я ставлю бутылку, так или иначе, — услышала Катрин свой
собственный голос.
Если у господина не хватает мужества признать свое поражение в честной
борьбе, то и она не станет опускаться до того, чтобы мелочиться рядом с
таким, как он. Папочка кивнул с лицом, искаженным от боли. Было очевидно,
что это спектакль. Что ж, она не собиралась ему спускать этого.
Катрин вернулась на свое место. Красотка стояла все там же, где и перед
началом игры.
— Ваш Папочка попал себе молотком по пальцу, — сообщила Катрин,
вскарабкалась на свой стул и взяла в руки бокал с вином.
— Он мне не отец, — тихо поправила ее куколка, стараясь, чтобы их
никто не слышал.
— Я знаю! — Катрин даже не пыталась говорить тише. — Я не
сказала
отец
, я сказала — Папочка. Как же прикажете мне его еще называть?
— Его зовут Микки!
— Ясно!
Шум в зале снова усилился. Катрин придвинулась чуть ближе к саксонке.
— А вы, кажется, не очень обеспокоены, — констатировала она.
— Он, бывает, орет и громче!
— Что? — Это было нечто. — Вы узнаете его по крику?
Может, она регулярно хлещет его плеткой у себя дома?
Выкручивание пальцев — визг, удар плеткой по заду — рев.
— А что вы делаете рядом с ним?
Катрин почувствовала, что сегодня ее день.
— Вы о чем?
— Ну, вы молоды и красивы, он — ни то ни другое.
— Он знает, как можно поправить дело.
Красотка продолжала стоять не двигаясь, словно ее пригвоздили к месту.
Удивительно, как мало может двигаться человек, если опасается, что малейшая
перемена изменит или испортит его внешний вид.
— Ага! — Катрин сделала большой глоток и задумалась. — Гуччи,
Прада, Шанель?
— И это тоже.
На этот раз и саксонка отпила из своего бокала. Даже не изменив выражения
лица.
— Массажисты, спортивные автомобили, апартаменты во всех частях света?
Куколка кивнула, пожав плечами. И это все между делом. Бог мой, что же еще?
— Скачки, яхты, личный самолет?
На лице девушки скользнуло подобие улыбки — столь незначительное, что могло
быть расценено просто как движение губ. Но Катрин было дано понять, что
рассуждения ее были очень провинциальными.
— Что же еще? Кокаин?
Красотка притворно закатила глазки, делая вид, что не понимает, о чем речь.
Но вне всяких сомнений, и кокаин можно было смело включить в этот список.
Катрин больше ничего н
...Закладка в соц.сетях
