Жанр: Любовные романы
Ищу импотента для совместной жизни
...старался не демонстрировать свои
чувства. А молодой господин был слишком откровенен с публикой. Мы очень
переживаем, очень!
— А чего вы боитесь? — удивляется Кармен.
— Ну, понимаете, все, что касается торговли ювелирны ми изделиями и
драгоценными камнями, не должно ассоциироваться с фамилией Кальтенштейн.
Иначе в любую минуту наш замок может подвергнуться нападению. И мы не будем
чувствовать себя в безопасности! — Он поднимается рядом с ними по
лестнице. — Но, конечно, вам надо скорее пройти к госпоже Годес. Мы
позвонили врачу по ее просьбе и сказали, чтобы не приезжал. Ей стало лучше,
и она считает, что обойдется теми медикаментами, которые привезла с собой.
Госпожа очень обрадовалась, когда узнала, что вы едете сюда!
— В ее комнате есть телевизор? — спрашивает Давид.
— Я опасался, что это вызовет дополнительное беспокойство!
— Наоборот, Вильям, — неизвестность всегда пугает. Когда обладаешь
какой-то информацией, чувствуешь себя спокойнее.
— Может, вы и правы. — Вильям подходит к двери, оби той дорогой
кожей, и стучит. — Я сейчас же принесу телевизор. Вы хотите что-нибудь
выпить? — Услышав короткое
войдите
, он открывает дверь и объявляет: —
Это к вам, госпожа Годес! Ваши друзья! — Потом поворачивается к Давиду:
— Что-нибудь освежающее? Пиво?
Давид кивает:
— Отличная идея. У вас есть безалкогольное? Я за рулем!
— Разумеется! А что принести дамам?
Он пропускает Кармен впереди себя. Огромная кровать в античном стиле
занимает большую часть комнаты. Эльвира утопает в подушках, ее бледное лицо
едва различимо. Старушка начинает шевелиться, поднимает голову.
— Эльвира! Что за дела! Тебе хоть немного лучше? — Кармен
врывается в комнату, бросается к постели, целует подругу в щеки.
— Принести дамам что-нибудь выпить? А может, перекусить? — Вильям
стоит возле двери в ожидании.
Кармен поворачивается к нему:
— Мне кампари с апельсином, пожалуйста, а Эльвире... Что ты хочешь?
— Мне ничего не нужно... — Эльвира улыбается. — Меня так
избаловали здесь, что я с удовольствием присоединилась бы к твоей голодной
диете!
Вильям выходит. Кармен берет старушку за руку:
— Смотри, Эльвира, это — Давид. Тот, у которого стеклянная вилла.
Вспоминаешь?
— Конечно. В данный момент я немного приболела, но не впала в маразм! А
как дела у Штефана? Они так оберегают меня здесь, что я в совершенном
неведении!
— Сейчас Вильям принесет телевизор, а внизу сидит другой слуга — его,
кажется, зовут Андрев, — он слушает не сколько радиостанций. Мы не
должны ничего пропустить.
— Надеюсь! — Эльвира вздыхает, потом смотрит на Давида: — Ах, вот
вы какой, знаток поэзии Рильке! Вы можете только переписывать его стихи или
знаете что-нибудь наизусть?
Давид ухмыляется, подходит ближе, медленно, шаг за шагом. И одновременно
читает строки стихотворения Рильке.
— Браво! — восклицает Эльвира, когда он заканчивает декламировать.
Кармен вдруг спохватывается:
— Эльвира, почему ты отказалась вызвать врача? Было бы лучше...
Старушка прерывает се:
— Я окружена здесь таким вниманием и заботой, что нет никаких оснований
для беспокойства. Я немного разволновалась из-за происшествия во Франкфурте.
Но быстро приняла свои пилюльки, и мне стало лучше. Вильям слегка
переусердствовал. — Она улыбается. — Вы не хотите посидеть немного
со мной?
В этот момент раздается стук в дверь, два молодых чело века, попросив
разрешения войти, вносят в комнату телевизор.
Как много людей работает
здесь, в замке, — удивляется Кармен. — Намного больше, чем кажется
на первый взгляд
. Давид помогает подключить антенну и настроить телевизор.
Время приближается к девяти часам.
— А где здесь радиоприемник? — спрашивает Кармен.
Один из молодых людей указывает на стоящий возле стены комод:
— В нем, по-моему; должен быть маленький приемник!
Действительно, там есть радиоприемник.
Давид настраивает его. Он успевает как раз к началу вы пуска новостей.
Сообщение из Франкфурта передают в самом конце — без изменений. Террорист
по-прежнему находится внутри здания с заложниками, но так и не выдвигает
никаких требований.
— Должен же кто-то уладить этот инцидент! — в отчаянии восклицает
Кармен.
— А кто должен это сделать? Кто возьмет на себя ответственность? —
Давид садится рядом с Эльвирой на краешек кровати.
— Ну, естественно, спецподразделение! Для чего, спрашивается, оно
существует? Чтобы раз в полгода устраивать показательные выступления?
Помните случай с Дитером Деговски? Тогда могло обойтись без жертв, если бы
своевременно был сделан выстрел снайпера. А из-за нерешительности чиновников
и нежелания брать на себя ответственность люди, надеявшиеся, что их спасут,
погибли!
— Видишь ли, Кармен, не все люди смотрят на эту проблему так, как ты.
Для многих выстрел спецназовца в террориста, захватившего заложников,
гораздо большее зло, чем выстрел того же террориста в самого полицейского. В
Германии люди зачастую ратуют за гуманное отношение к преступнику. Правда,
до тех пор, пока сами не попадут в его руки. И тогда уже не кричат о
жестокости полиции!
— Да, — вступает в разговор Эльвира, — но в данном случае у
заложников пока есть шансы. К счастью, там еще не пролилось крови.
— А кто это знает? — волнуется Кармен. — Ведь никто оттуда не
вышел и не рассказал, что творится там. Пока одни предположения! Может, они
уже давно мертвы!
Раздается стук в дверь. Входит Вильям. Он везет перед собой сервировочный
столик. На столике — блюдо с канапе. У Кармен это вызывает неприятные
воспоминания. Рядом стоят напитки.
— Желаю приятного аппетита. Если захотите еще чего-нибудь, нажмите
сигнальную кнопку. Я всегда к вашим услугам.
О Боже! В его-то возрасте не спать всю ночь! Что за работа
, —
негодует Кармен.
— Это не понадобится, Вильям. — Кармен встает, берет бокал с
кампари. — Большое спасибо, но мы, наверное, сможем побеспокоиться о
себе сами. А вы отдохните...
И тут же осознает, что поступила бестактно. На лице старика явно проступает
обида, но он тут же справляется с собой и, вежливо улыбаясь, произносит:
— Я представляю здесь третье поколение, находящееся на службе у
Кальтенштейнов. Кухня всегда была в нашем ведении. И здесь уже ничего не
изменишь. Напоить и накормить гостей — наша обязанность. Я признателен за
вашу доброту, но служба есть служба. Поэтому звоните, не стесняйтесь!
Спокойной ночи!..
Он с достоинством покидает комнату. Кармен с вытянутым лицом уставилась на
Давида.
— Эх ты!.. — укоряет ее Давид. — Последовав твоему совету, он
сразу останется без работы.
— Да я ничего такого не имела в виду. — Кармен чувствует себя
неловко. — Просто мне не хотелось, чтобы старик плясал вокруг нас всю
ночь!
— Но так будет независимо от твоего желания. Потребуется тебе его
помощь или нет. Он обязан быть на посту в любое время, пока мы в этом доме и
пока не вернулся Штефан!
— Ага, ты думаешь, он еще и присматривать за нами будет? Чтобы мы
ничего не стащили и не сломали?
Давид протягивает Эльвире поднос с канапе. Она кладет несколько штук себе в
тарелку.
— Я думаю, он просто следует определенным правилам, которые существуют
в этом доме. Таковы традиции семьи Кальтенштейн.
Кармен больше не хочется говорить о Вильяме, она поворачивается к Эльвире:
— Так что произошло у вас со Штефаном вчера?
Эльвира бросает взгляд на Давида, Кармен делает успокаивающий жест:
— Давид в курсе той истории, что связывает тебя со Штефаном!
Для Эльвиры этой фразы должно быть достаточно, чтобы она поняла — о
вчерашней попытке насилия упоминать не следует. Она подкладывает себе под
спину еще одну подушку и начинает:
— Ну, первым делом мы вспомнили прошлое. Он рас спрашивал меня о своих
родителях. И я попыталась сделать ему близкими Анну и Ханнеса. Анна,
воинствующая Анна, которая так люто ненавидела несправедливость! И Ханнес
нашел в ней верную боевую подругу, потому чувствовал себя настолько сильным,
что мог противостоять давлению семьи. Я подробно рассказала Штефану об этом.
— Это сильно взволновало его?
— Он кругом несчастлив, его жизнь представляется ему построенной на
лжи. Штефан не нравится сам себе. Он очень одинокий человек. К тому же
слишком много испытаний обрушилось на него в последнее время. И он
замкнулся, ушел в себя!
Кармен берет Эльвиру за руку, будто желая остановить.
— Да, а потом мы обсуждали его импотенцию. Это очень сильно занимает
его. Я думаю, — Эльвира смотрит в глаза Кармен, — это все из-за
тебя!..
Давид обидчиво спрашивает у Кармен:
— Он тоже импотент, а значит, входит в число твоих кандидатов?
Кармен едва не подавилась — кусок застрял у нее в горле.
— Мне казалось, что я упоминала об этом, когда рассказывала о Штефане!
— Да, верно! — Давид легко щиплет ее за щеку. — И таким
образом, он мой соперник в этой гонке! — И он крепко целует ее у губы.
— Он был участником этой гонки, — поправляет Кармен. — Но
проиграл. Теперь мне никого, кроме тебя, не надо. И ты прекрасно знаешь об
этом!
— Мне, пожалуй, стоит порадоваться за вас! — Эльвира берет Давида
за руку, смотрит в его волшебного цвета глаза. — Кармен выглядит теперь
намного счастливее, чем в то время, когда я только познакомилась с ней. Если
это объясняется вашим появлением в ее жизни, то спасибо вам...
Давид довольно улыбается. Кармен прижимается к нему и просит:
— А теперь, Давид, заткни уши! — Поворачивается к Эльвире: — Ты
знаешь, он для меня — лучший мужчина на свете. В нем есть именно то, что я
так долго искала. Он не ставит во главу отношений секс. Но он ведет себя
так, что я начинаю чувствовать, как в наших отношениях возникает гармония,
радость, взаимопонимание. Большинство же мужчин относятся к женщинам
потребительски. А если ты, не дай Бог, начинаешь проявлять характер или не
всегда с готовностью падаешь в постель — сколько недовольства, сколько
негодования! Начинается со стандартного вопроса: что с тобой? Заканчивается
же активным противостоянием. Но с Давидом, мне кажется, я смогу этого
избежать! — Она лукаво смотрит на него, но потом ухмыляется: — Ах, да,
ты же не слушаешь! Итак, Эльвира, вывод: Давид импотент, но он смог сделать
меня счастливее, чем все здоровые мужики, что были до него. Может, и в самом
деле мужчины только тогда и осознают себя таковыми, когда теряют потенцию?
Появляются иные жизненные ценности, в голове проясняется, потому что она уже
не зависит так от реакции снизу! — Она чмокает Давида в щеку. — Я
надеюсь, что не наболтала лишнего?
Давид заключает ее в объятия:
— Я, к сожалению, ничего не слышал. Не могла бы ты еще раз повторить
то, что сказала? — Он, не отпуская Кармен от себя, поворачивается к
Эльвире: — И в самом деле — она права. Главным критерием качества отношений
для мужчины нормального является секс. Я знаю это по собственному опыту.
Женщина может быть интеллигентной, интересной, иметь потрясающую внешность
и... оказаться брошенной из-за какой-то дурочки, которая только и умеет, что
кувыркаться в постели. Почему? По-моему, ясно. Рядом с подобной дамой мужик
чувствует себя гигантом!
— А вы, однако, не очень высокого мнения о представителях своего
пола, — констатирует Эльвира.
Давид накладывает себе полную тарелку разных деликатесов, берет кружку с
пивом:
— Просто в силу определенных обстоятельств я получил возможность
взглянуть на себя и свою жизнь с другой, скажем так, позиции. Благодаря
импотенции я избавился от необходимости играть роль в отношениях с
женщиной... Хотите съесть еще что-нибудь? Может, сыру?..
— Спасибо, всего по кусочку! — Эльвира передает ему тарелку и
снова откидывается на подушки. — Мне интересен ваш взгляд на проблему!
Штефан видит все совершенно по-другому, для него этот недуг — вселенская
катастрофа. Для него утрата мужских способностей — все равно что утрата
власти, могущества. И я думаю, при этом речь идет не только и не столько об
отношениях с женщинами. Наверное, Штефан из той породы людей, которые
считают: чело век, потерявший потенцию или от природы ее лишенный, неизбежно
окажется в этой жизни проигравшим. И что тог да никому не нужны его ум,
сила, образованность, интеллигентность! Я-то всегда полагала, что в
отношениях между двумя людьми все определяет любовь. Но оказывается, все не
так просто! Давид смеется:
— По правде говоря, Эльвира, импотенция — вовсе не подарок. И если
такие женщины, как Кармен, начинают искать мужчину-импотента, чтобы обрести
покой и уважение, значит, что-то в нашем мире не так. Ведь это
неестественная ситуация.
— Так оно и есть! — подхватывает Кармен. — Потому что все это
хвастовство самцов друг перед другом — у кого длин нее или толще — не имеет
отношения к женщине. Мужчины заблуждаются, думая, что женщине интересны эти
показатели. Она, как правило, возвышеннее, романтичнее. И горе тому, кто не
умеет любить и восторгаться!.. Просто удовлетворить желание, не испытывая
никаких чувств к женщине, — это скотство!
Давид вновь не может сдержать смех:
— Какое же счастье, что ко мне теперь эти уничтожающие слова не имеют
отношения! И самое ужасное — я вынужден признать твою правоту. Сексуальные
устремления действительно порой вытесняют все остальные ощущения. Но мне вот
что интересно узнать: как женщины чувствуют это? Я думал всегда, и в этом не
очень отличаюсь от Штефана, что мужчина должен что-то предложить женщине.
Особенно в постели. И если мужчина прежде всего заботится о том, чтобы
удовлетворить женщину, тогда и сам получает высшее наслаждение. Раньше я
никогда об этом не задумывался!
— Давид, новости! — прерывает его Кармен, глянув на часы.
За разговором они почти забыли про Штефана!
Давид берет пульт и увеличивает громкость телевизора.
— Еще пять минут, — говорит он.
Сразу нарастает беспокойство. Эльвира берет Кармен за руку:
— Может, все уже закончилось? И никто не пострадал! А все из-за денег.
Деньги, деньги, деньги!.. Так было и раньше, в Южной Африке. Династия
Кальтенштейнов была одной из самых могущественных, богатых. Благодаря
деньгам они обрели огромное влияние. Фактически определяли политику и там, и
здесь, в Германии. Никто не смел идти против них. Только Ханнес осмелился
противостоять семейному диктату. Наверное, за это Анна так полюбила его!
В вечерних
Новостях
также сообщается о жертвах во время беспорядков в
Южной Африке. Когда ведущая
Новостей
Сабина Христиансен переходит к
новостям из Франкфурта, Кармен не может унять волнение — сердце бешено
колотится. Она прижимается к Эльвире, с тревогой смотрит на Давида. То,
каким тоном начинается сообщение о драме с заложниками, не предвещает ничего
хорошего. Репортаж ведет тот же корреспондент, что и в дневных
Новостях
.
Камера показывает здание, со всех сторон освещенное мощными прожекторами.
Семь человек медленно, один за другим, покидают здание. Камера показывает,
как навстречу им к магазину движется одинокая фигура человека. Стройный
высокий мужчина решительным, спокойным шагом движется в неизвестность.
Кармен от напряжения не слышит того, что говорит репортер:
— ...После того как переговоры зашли в тупик, владелец магазина Штефан
фон Кальтенштейн предложил себя в качестве заложника — в обмен на жизнь и
свободу людей, находящихся в здании. Это предложение сразу было принято
террористом. Но полиция сначала ответила категорическим отказом. Затем,
после долгих совещаний с самим господином фон Кальтенштейном, представители
специальных служб согласились, правда, с массой оговорок, на обмен. Таким
образом, драматическая ситуация сохраняется. Террорист скорее всего
потребует автомобиль, чтобы, прикрываясь бароном, попытаться вырваться из
окружения.
Камера показывает, как первая группа заложников подходит к машине
скорой
помощи
. Врачи сразу кидаются к ним. Прессу пока не подпускают к
пострадавшим. Все интервью — только после первого допроса в полиции. В кадре
— корреспондент. Он сообщает, что, как только появится новая информация,
съемочная группа сразу выйдет в эфир.
Эльвира смертельно побледнела, она почти кричит:
— Он убьет его! Как только Штефан больше не будет ему нужен, он сразу
убьет его. Это совершенно очевидно! Ну как он мог пойти на такой шаг! Ведь
это очень опасно!
— Я нахожу его поступок мужественным. Я восхищаюсь им! — Давид
подает Эльвире стакан воды. — Эльвира, вам нужны какие-нибудь
лекарства? Вам что-нибудь принести?
— Сумасшедший! Я успела увидеть его младенцем на руках Анны, а потом,
всего пару раз, — уже зрелым мужчиной. Почему я должна потерять его?
Почему все так несправедливо?..
Кармен гладит Эльвиру по голове.
— С ним ничего не случится, — как заклинание, шепчет она. — С
ним ничего не случится... Иначе все бессмысленно. Он нужен преступнику
только живым!
— А кто же теперь будет распоряжаться деньгами? Ты знаешь? —
внезапно спрашивает Давид.
Эльвира с удивлением смотрит на него:
— Нет, откуда? Да и к чему этот вопрос?
— Потому что Штефан, видимо, должен будет заплатить за свое
освобождение. Это ясно! Но кто заплатит деньги? Государство? Правительство
федеральной земли? Город? Франкфурт обанкротится, Гессен тоже, а
правительство фиг что заплатит. Значит, остаются только деньги самого
Штефана. И кто принесет эти деньги?
— Не имею представления... — говорит Кармен.
Эльвира тоже качает головой:
— У него, наверное, есть доверенное лицо, но я не знаю... — Она
сидит в огромной кровати, обняв руками колени, и раскачивается из стороны в
сторону. — Ну, зачем он это делает? Неужели надеется таким способом
освободить себя?
— Он сильный, мужественный человек. И просчитывает свои поступки!
Давид встает, подходит к телефону, набирает внутренний номер. Кармен
наблюдает за ним. Боже, как хорошо, что он рядом! Его присутствие
успокаивает и не дает ей впасть в истерику.
— Вильям, — слышит она его голос, — вы видели все? Да? Вы
выходили на контакт с полицией на месте? Нет? Запрет на любую информацию?
Даже для служащих?.. Ах, вот как? И для близких друзей? — Давид тяжело
вздыхает и вешает трубку: — Проклятие! У нас никаких шансов получить
информацию. И у него нет никого, кто имел бы право распоряжаться его
капиталами. Жена после развода живет в Лос-Анджелесе, детей нет. Служащих
замка мы тоже не можем привлечь!
Давид ходит туда-сюда.
Должен же быть выход
, — размышляет он. Кармен
наблюдает за ним.
— Давид, — не выдерживает она, — а если мы поедем во
Франкфурт? У меня больше нет сил вот так просто сидеть и ничего не
предпринимать!
— И что нам это даст? Район трагедии оцеплен. Мы не сможем узнать
больше того, что передают по телевизору. А если террорист решит удрать,
прихватив Штефана, мы не сможем ничем помочь!
— А если он освободит его, а мы будем уже там! Тогда у Штефана появится
психологическая поддержка!
— Ну, меня-то он хотел бы видеть меньше всего! С тобой — иначе. Ты
действительно могла бы поддержать его. А Эльвира? Ведь она не может в таком
состоянии совершить многочасовой путь до Франкфурта, а там еще ждать
неизвестно чего...
— Нет, конечно! Но что-то же мы должны делать!
Давид звонит в справочную службу — ему дают телефон управления полиции во
Франкфурте. Позвонив туда, он просит соединить его с отделом общественных
связей. Он сразу заявляет, что говорит из замка Кальтенштейна, что очень
тревожится о судьбе дяди. Кармен понимает из его реплик, что собеседник
советует не беспокоиться и взять себя в руки...
— Да, я знаю, — говорит Давид своему собеседнику, — что есть
запрет на информацию. Но мы не собираемся распространять вашу информацию куда-
либо дальше. Она нужна нам, чтобы успокоиться самим. На всех трясет здесь,
вы можете понять это!
Проходит некоторое время, потом Давид, прикрыв ладонью микрофон, шепчет:
— Какой здесь номер телефона? Быстро!
Черт! Кармен не помнит его, а телефонный справочник остался в машине. Она
умоляюще смотрит на Эльвиру. Та медленно называет цифры. Давид повторяет их
в трубку, потом говорит:
— Да, хорошо, спасибо! Мы будем ждать. Еще раз спасибо. До свидания!
Со вздохом облегчения он кладет трубку на рычаг:
— Ну что ж, нам повезло! Я попал на отзывчивого человека. Он обещал
уточнить все и перезвонить нам!
— Он будет проверять, действительно ли номер принадлежит Кальтенштейну, — замечает Кармен.
— Я тоже так думаю, — соглашается Давид, — поэтому так
занервничал, когда я не смог сразу назвать номер. Ну что ж, один шаг сделан!
— Давид, теперь надо поговорить с Вильямом, он должен быть в курсе
нашей затеи, — вставляет Эльвира. — Ведь ему позвонят из полиции!
— Вы правы, Эльвира!
— Я быстро схожу вниз! — Кармен встает. — Может, хоть немного
отвлекусь! Вам что-нибудь принести? — Она быстро подбегает к Давиду,
обнимает его, он прижимает ее к себе крепко-крепко, трется щекой о ее
щеку. — Как же я рада, Давид, что ты есть! Не могу себе представить,
как жила без тебя!
Она бежит вниз по широкой лестнице, спускается в огомный зал. Куда теперь?
Напротив две двери: одна — в кабинет хозяина, вторая — в столовую. А где же
Вильям? Надо было, наверное, позвонить ему сначала.
— Вильям! — что есть силы кричит она.
Тишина...
— Вильям!.. — Ни одна дверь не открывается.
Но она должна найти его, прежде чем раздастся звонок из управления полиции.
Может, нажать кнопку звонка снаружи? Он обязательно выйдет к двери. Кармен
открывает тяжелую входную дверь и выскакивает на улицу. Уже наступила темная
ноябрьская ночь, к тому же начинает накрапывать дождь. Справа и слева от
двери горят лампы. Они не особенно яркие, но света хватает. Кармен
осматривает стену фасада в поисках кнопки звонка. Ничего!.. Что вполне
естественно. Наверное, в замок никто не приходит просто так и не звонит в
звоночек, как в ее квартиру. Вдруг ей слышится шуршание гравия. Кармен
оборачивается и смотрит вниз, в сторону сто янки. Но, кроме двух
припаркованных автомобилей, ничего не может различить. Вероятно, просто
показалось. Она уже собирается вернуться в дом, как замечает возле машин какого-
то человека. И тут ее ослепляет фотовспышка, потом еще и еще... Кармен
вбегает в дом и закрывает за собой тяжелую дверь. Не в силах унять дрожь,
она прислоняется спиной к двери, и в этот момент в холле появляется Вильям.
— Могу я чем-нибудь помочь вам, милая госпожа?
— Хорошо, что вы здесь, Вильям. Возможно, на территорию проникли чужие
люди... Я только что выходила на улицу и была кем-то сфотографирована!
— Гм-м... — Вильям морщит лоб. — Барон еще до отлета во
Франкфурт опасался, что папарацци попытаются проникнуть сюда. Я сейчас же
сделаю все, чтобы разобраться с ними. А чем я могу помочь вам?
— Да, мы дозвонились до полицейского управления во Франкфурте, чтобы
выудить у них хоть какую-то информацию о Штефане. Вот-вот они должны
перезвонить сюда. С одной стороны, чтобы проверить, действительно ли был
звонок из замка Кальтенштейн, а с другой, если все подтвердится, чтобы
сообщить нам хоть что-то. Вы, пожалуйста, имейте это в виду и переключите
звонок наверх. А мы вам сразу сообщим обо всем.
— Будет исполнено. — Вильям
...Закладка в соц.сетях
