Жанр: Любовные романы
Только для тебя
...ала вспоминать разные случаи, когда
хороший человек становился жертвой плохого. Каковы бы ни были у Бога
соображения, он не всегда следил, чтобы победило Добро.
— Мужчины возвращаются, миледи, — громко закричал паж, бросаясь в
зал, и, повернувшись на каблуках, вылетел обратно.
Кляня свою неповоротливость, Саксан поднялась с постели с помощью Тильды и,
не обращая внимания на просьбу Джейн ходить осторожно, поспешила во двор.
Еще до того как она увидела Ботолфа, холодный ужас охватил ее. Люди
разговаривали приглушенными голосами, и это означало, что ее предчувствие
сбылось.
При первом взгляде на мужа Саксан закачалась и упала бы, если бы Тильда и
Джейн не подхватили ее. Однако теперь она нашла в себе новый источник сил.
Страхи неосязаемы, от них нельзя излечиться с помощью лекарств и обычных
средств. Но можно лечить рану Ботолфа и бороться за его жизнь. Расправив
плечи, Саксан двинулась туда, где стоял Крошка Питер, держа на руках
Ботолфа. Она потрогала лоб мужа, и глаза его открылись. Саксан улыбнулась
Ботолфу, чтобы скрыть тревогу.
— Саксан, — прошептал он, стараясь разглядеть ее сквозь пелену,
застилавшую его глаза.
— Только такой гигант, как Крошка Питер, мог принести мне тебя на
руках, как ребенка, — с вымученной улыбкой сказала она. — Питер,
пожалуйста, иди за мной.
Она направилась в комнату. Хантер подбежал к ней и сказал:
— Это была ловушка, как мы и боялись.
— Да, — подтвердил подошедший Питни. — Но мы храбро
сражались. А когда появился Хантер со своими людьми, псы Сэсила начали
разбегаться.
— Как ранили Ботолфа? — спросила она тихо, удивляясь тому, как
спокойно говорит.
— Этот трус Сэсил всадил в него кинжал, отступая.
— Это похоже на Сэсила, — заметила Саксан, заходя в
спальню. — Положи Ботолфа на кровать, Питер, и раздень его.
— Нужно перевязать рану, Саксан, — сказал Питни, помогая
Питеру. — Там мы не смогли это сделать.
— Хорошо, что не смогли, потому что сначала ее надо как следует
промыть.
С помощью Тильды и Джейн Саксан приготовила все, что было нужно для
перевязки. К этому времени Ботолфа уже раздели и уложили в постель. Саксан
приблизилась к кровати, но Хантер остановил ее.
— Может быть, тебе не следует ухаживать за ним, — сказал он.
— Он мой муж.
— Да, но ты ждешь ребенка, и это может тебе повредить. Перенапряжение
опасно в такое время.
— Оно опасно в любое время. Но я хорошо это делаю, Хантер, может быть,
лучше, чем другие. Я говорю это не из хвастовства. Я должна ухаживать за
ним. Мне будет труднее стоять в стороне и позволить другим, менее умелым
рукам заботиться о нем.
Саксан удалось остановить кровотечение. Потом она помылась сама и попросила
Питни поставить для нее стул возле кровати.
— Ты должна отдохнуть, Саксан, — настаивал Хантер.
— Я отдохну здесь.
— Саксан...
— Не волнуйся, Хантер. Я не наврежу ребенку, о котором молится Ботолф.
Но я позабочусь о моем муже.
— Ну, как хочешь. Крошка Питер останется здесь. Пусть поднимает его
светлость и делает всю тяжелую работу.
— Спасибо, Хантер. Сэсил не был ранен?
— Боюсь, что негодяй получил всего несколько царапин от меча Ботолфа.
— Я пытался помириться с ним, — прошептал Ботолф. — Был готов
все простить, если бы он остановился.
Саксан влила ему в рот немного приготовленного Джейн настоя. Крошка Питер
осторожно приподнял графа и попросил:
— Не разговаривайте, милорд. Вам надо отдыхать. Это единственная
возможность выздороветь.
Уже погружаясь в сон, Ботолф обратился к жене:
— Тебе тоже нужно отдохнуть ради малыша.
— Малыш в порядке, — ответила Саксан, хотя знала, что он уже не
слышит ее. — Хантер, — обернулась она к брату, — надо
известить леди Мери.
Не стоит скрывать от нее, что Ботолф ранен. Возможно, она не приедет, но
сообщить ей надо.
— Я отправлю к ней гонца на рассвете, — пообещал Хантер.
— Пойди приведи себя в порядок, — бросила ему Саксан. — Ты
здесь сейчас не нужен. Пусть Фаролд поможет Питеру переодеться в той
комнате. — Она махнула рукой в сторону гардеробной, где обычно одевался
Ботолф.
— Хорошо. Я пришлю вам еды.
— Джейн, — обратилась Саксан к горничной, когда братья вышли из
комнаты, — нам понадобится тюфяк для Питера.
— И для вас, миледи, — твердо сказала Джейн.
— Я помогу тебе, Джейн, — заявила Тильда, последовав за горничной.
Пришел Фаролд и увел Питера, и Саксан наконец осталась наедине с Ботолфом.
Тогда она встала на колени у кровати и стала страстно молиться о
выздоровлении мужа. Рана была серьезной, но Саксан не переставала надеяться.
Надежда даст ей силы пройти через испытание, которое ее ожидало.
Джейн и Тильда скоро вернулись с двумя другими служанками. Они разложили
тюфяки для нее и гиганта оруженосца. Несмотря на свое горе, Саксан не могла
не улыбнуться, видя, что Джейн не сводит глаз с Крошки Питера. Было
непонятно, понравился ли он ей или просто она никогда раньше не видела
такого великана.
Тильде пришлось подтолкнуть Джейн, чтобы она вышла из комнаты. Хантер сам
принес еду Сак-сан и Питеру, сказав:
— Надеюсь, ты понимаешь, какую честь я тебе оказываю.
— Да, братик. Я очень польщена, — поддержала шутку Саксан.
— Так и надо. А теперь поешь. Тильда придет посидеть с графом, так что
ты сможешь отдохнуть.
Саксан не стала спорить. Ей позволили остаться с Ботолфом, и этого
достаточно. Пока муж болен, Хантер займет его место в качестве ее опекуна, а
она знала, что брат не потерпит непослушания. Ей нужны силы, чтобы
заботиться о муже и будущем ребенке. За едой, показавшейся ей безвкусной,
Саксан расспросила Хантера о сражении.
— Так ты считаешь, что вы хорошо отделали людей Сэсила? — спросила
она, после того как брат рассказал ей все, что ему было известно.
— Да. — Он убрал остатки еды. — Если это все его войско, то
ему долго придется собирать новое.
— Но его план чуть было не удался.
— Да, но он дорого заплатил за это.
— Сэсил достаточно умен и понимает, что во второй раз эта хитрость не
сработает.
— Правильно, но мы должны быть осторожны. Он показал, что очень искусен
в нечестных играх.
— У этого человека нет чести.
— Никакой, — согласился Хантер. — Удар, обрушившийся на
твоего мужа, был ударом труса.
— К сожалению, бесчестные удары ранят так же, как и честные.
— После этого Сэсил утратил всякое право на уважение.
— Оно было им утрачено, еще когда он прибегнул к услугам наемного
убийцы.
— Да. — Хантер поежился. — У нас нет доказательств, что за
этими нападениями стоял Сэсил, хотя в этом никто не сомневается. Но теперь
есть свидетели того, что он хотел убить Ботолфа. С таким, как он, все
средства хороши. Я сам не задумываясь всажу ему нож между ребер.
Вошла Тильда, и Саксан встала, собираясь пойти отдохнуть. Она наклонилась,
чтобы поцеловать мужа, и то, что она почувствовала, превратило ее кровь в
лед. Рука ее дрожала, когда Саксан потрогала лоб мужа, желая убедиться в
том, что сказали ей глаза и губы. Все ее надежды рушились.
— Лихорадка, — прошептала она и, взглянув на присутствующих,
поняла, что не одинока в своем беспокойстве за его жизнь.
Саксан вошла в спальню и оцепенела от зрелища, представшего ее глазам. У
постели Ботолфа стоял незнакомый священник, совершая последний обряд.
Вне себя от ужаса она закричала
нет!
и бросилась к кровати.
— Убирайся отсюда! — крикнула Саксан священнику. — Ботолф еще
не умер. Я не потерплю, чтобы этот человек кружил над ним, как стервятник.
Она опустилась на колени и припала к руке мужа, не сводя глаз со священника.
Хантер отвел его в сторону, и они стали тихо разговаривать. Потом Хантер
подошел к сестре:
— Саксан, послушай меня, пожалуйста.
— Ботолф не умер, — повторила она.
— Конечно, и никто из нас этого не хочет. Но, Саксан, у него уже четыре
дня лихорадка. Ты не можешь отрицать, что он серьезно болен.
— Я не отрицаю, но не хочу, чтобы здесь говорили о смерти.
— Ты хочешь, чтобы он умер без причастия?
— Он не умрет!
— Тогда посмотри на это просто как на предосторожность, но не
препятствуй священнику ради твоего мужа. Надо быть готовыми ко всему, как бы
это ни было горько.
— Ладно, — неохотно согласилась она со слезами в голосе.
Когда священник вернулся к изголовью кровати, Саксан закрыла глаза и
прижалась лбом к ладони мужа, не желая ни смотреть на ритуал смерти, ни
участвовать в нем. Ей казалось, если она еще верит в то, что Ботолф
выздоровеет, он справится с лихорадкой, железной хваткой вцепившейся ему в
горло.
— Все, Саксан, — сказал Хантер через некоторое время. —
Священник ушел.
— Ты считаешь меня дурой? — спросила она и посмотрела на него из-под мокрых густых ресниц.
— Нет. — Хантер сел на краешек кровати и положил руку ей на
плечо. — Однако понадобилось все мое красноречие, дабы убедить
священника в том, что ты не еретичка.
Саксан ухмыльнулась:
— И что ты ему сказал?
— Что это ребенок делает тебя сумасшедшей. Ребенок и страх за
мужа, — добавил он мягче.
— Значит, по-твоему, я сумасшедшая? — Саксан принялась менять воду
и губку, которой обтирала Ботолфа в нескончаемых попытках победить
лихорадку. — Это обряд смерти, я не хотела участвовать в нем.
— Понимаю и думаю, что священник тоже поймет, когда оправится от шока.
Ты ведь назвала его стервятником.
Она слабо улыбнулась:
— Я наложу на себя епитимью за это. Почему ты привел его, а не отца
Чесни?
— Отец Чесни гостит у своих родственников.
— Леди Мери не приехала?
— Нет. Погода была очень плохой.
— Он не может умереть, — прошептала Саксан, не сводя глаз с мужа.
Хантер обнял сестру.
— Все молятся за него, Саксан. Рыцарей из Регенфорда засыпают вопросами
о здоровье графа.
Все счастливы иметь такого сеньора. Если их молитвы будут услышаны, он
поправится.
— Знаешь, я чувствовала, — сказала Саксан тихо, стараясь найти
успокоение в поддержке брата.
— Чувствовала что, дорогая?
— Рану, которую получил Ботолф. Когда кинжал пронзил его тело, я
почувствовала это. Я молилась о том, чтобы всего лишь мой страх заставил
меня испытать боль в сердце.
— Ты стала так близка с ним?
— Он — вся моя жизнь.
— Теперь тебе надо думать о другой жизни, — напомнил он.
— Знаю. Мое дитя.
— Это часть его, Саксан. Будущее Регенфорда. Твой муж не позволил бы
тебе рисковать новой жизнью. Да, пока Ботолф болен и нуждается в уходе, он
не думает о вашем ребенке. Но это его наследник, и если что-то случится с
Ботолфом...
— Ничего не случится.
— Если что-то случится с Ботолфом, — продолжал Хантер, словно не
слыша ее слов, — ты обратишься к жизни, которую он зародил в тебе, к
части его самого, которую муж оставил внутри тебя.
— Ты прав, брат.
— Не забывай об этом. Ты выглядишь усталой, дорогая. Ты ведь почти не
спала.
— Я так боюсь отойти от Ботолфа, словно если я буду рядом, то смогу
прогнать смерть. Это смешно?
— Нет. Это нормально. Хотя известно, что смерть может подкараулить
каждого, даже когда он окружен сотней вооруженных рыцарей, мы все же боимся
оставить того, кого любим, в одиночестве, если он болен. Мы не хотим также,
чтобы наши близкие встречались со смертью один на один, и чувствуем себя
виноватыми, если так случается. Но это не должно мучить тебя, сестренка. Ты
же знаешь, Ботолф хочет, чтобы ты думала прежде всего о ребенке. В нем
будущее Регенфорда и всех, кто живет в нем.
— Как бы я хотела, чтобы Ботолф был рядом и помогал мне строить это
будущее, — печально сказала она.
— Все хотят того же, Саксан. Церковь переполнена людьми, которые
молятся за лорда Ботолфа. Однако не стоит убеждать себя, что он обязательно
выздоровеет, что ему не уготована другая судьба. Теперь перед ним две
дороги, и ты должна быть готова к любой.
— Знаю, Хантер. Я стараюсь думать о его выздоровлении, но не могу
забыть и о другом исходе. Мой разум не позволяет утешиться самообманом.
— Это к лучшему, дорогая. Боюсь, что я потеряю своего
оруженосца, — вдруг сказал Хантер, переводя разговор на другую тему.
— Ничто не может отнять у тебя Питера. Он так тебе предан.
— Тогда ты потеряешь Джейн.
— Ты тоже заметил? Сначала я думала, мне только кажется, что она не
может оторвать от него глаз.
— Многое удивляются, глядя на такого великана.
— Но по-моему, это не просто удивление. Хотя у меня не было времени
задумываться над этим или понаблюдать за Джейн.
— Ты будешь по ней скучать?
— Да. Джейн — хорошая, честная девушка. Она будет служить Вулфшед-Холлу
верой и правдой.
— Она была с тобой слишком смелой.
— Это Ботолф приказал ей. Он хотел быть уверен, что я хорошо позабочусь
о себе и ребенке, которого ношу, но не мог все время приглядывать за мной.
Джейн краснеет и иногда дрожит от страха, когда спорит с хозяйкой, но все
равно стоит на своем.
— Это только достойно похвалы.
В этот момент в комнату вбежала леди Мери. Один взгляд на бледное лицо
женщины заставил Саксан забыть собственные страхи, чтобы успокоить свекровь.
Хантер оставил их одних.
— О, Саксан, — заплакала леди Мери, бросаясь к постели Ботолфа.
Саксан налила ей вина.
— Вы видите, как ему плохо, миледи. Но он не умер.
— Слава Богу, он жив. А священник был? — спросила она, беря руку
сына.
— Да, Хантер приводил его. — Саксан изобразила подобие
улыбки. — Не очень приятно было видеть, как он склонился над Ботолфом,
словно над падалью, но, хотя я сильно обидела священника, Хантер убедил меня
позволить ему совершить обряд.
— Понимаю. Мне бы тоже было тяжело это видеть, но я рада, что Ботолф...
— она прерывисто вздохнула и продолжала, — не умрет без причастия.
— Он не умрет, миледи, — твердо сказала Саксан и, нахмурившись,
посмотрела на Ботолфа.
Леди Мери неожиданно рассмеялась.
— Что здесь смешного?
— Ничего. Просто ты говоришь и смотришь на мужа так, словно
приказываешь ему, дитя.
Саксан улыбнулась:
— Это правда. Я внушаю ему, что он должен жить.
— Надеюсь, ты не очень переутомилась. Ты выглядишь измученной.
— Я действительно устала, но стараюсь держаться. Здесь достаточно
людей, которые следят за тем, чтобы я ела и отдыхала. — Она указала на
тюфяк. — Мне устроили постель прямо здесь.
Леди Мери посмотрела на тюфяк и покачала головой:
— Не думаю, чтобы мой сын одобрил такую постель. — Она подняла
руку в ответ на протест Саксан. — Я понимаю. Это отличный выбор. Но на
твоем месте я бы поставила сюда кровать. Каким бы мягким ни был тюфяк, он не
может заменить кровать.
— Правда. Мне и в самом деле трудно подниматься на ноги. — Саксан
вздохнула. — Я могу выдержать горькую правду, миледи. Так что скажите
мне, как, на ваш взгляд, он выглядит?
— Он еще жив, и это хороший знак. Рана не гноится?
— Нет, я меняю повязки несколько раз в день.
Рана заживает хорошо.
— Еще один добрый знак. Значит, дело только в лихорадке. Он страдает ею
четыре дня?
— Да, миледи. Нам иногда удается влить ему в рот немного бульона. Я
думаю, не было ли яда на кончике кинжала, что привело к отравлению
организма, но сама рана, как я сказала, кажется чистой. Только бы справиться
с лихорадкой.
— Это всегда трудно. Лихорадка часто приводит к смерти, поэтому мне
страшно за его жизнь. Умом я понимаю, что он еще жив и еще есть надежда, но
сердце разрывается от горя. Вы посылали за врачами?
— Нет. — Осознав, что ответила резко, Сак-сан перевела дух, чтобы
успокоиться. — Они бы только ставили ему пиявки, а он и без того
потерял много крови. Я не верю этим людям.
— По правде говоря, я сама не очень доверяю врачам. Похоже, они знают
не больше нашего, а их готовность применять кровопускание как метод лечения
всегда мне не нравилась. — Мать погладила сухой, горячий лоб Ботолфа и
прикусила губу. — Боюсь, что я не знаю верного способа сбить лихорадку.
— Мы купаем его в прохладной воде по нескольку раз в день. Это
помогает, но ненадолго. — Саксан подавила зевок.
— Мне кажется, тебе пора отдохнуть. — Леди Мери встала, взяла
Саксан за руку и помогла ей подняться. — Я побуду с Ботолфом и сообщу
тебе в случае чего.
— Вы не хотите вымыться или отдохнуть после долгого пути?
— Я могу помыться прямо здесь. Я хочу побыть с сыном. А тебе надо
поспать.
Саксан легла на тюфяк, и свекровь накрыла ее легким одеялом.
— Вы разбудите меня, если что-то произойдет? — пробормотала
Саксан, засыпая.
— Конечно. Что бы ни случилось.
— Он не умрет, миледи.
— Если желание жены поможет исцелению, Ботолф непременно выздоровеет.
— Саксан!
Голос явно доносился с кровати, но он был таким слабым и дребезжащим, что
Саксан не узнала его. Ей хотелось броситься к мужу, но страх пригвоздил ее к
полу. Было ли это к лучшему или он хотел благословить ее? Когда она заснула,
Ботолф находился в том же беспамятстве, без намека на улучшение. Зов мужа,
раздавшийся впервые за четыре дня, не принес Саксан радости, как она
ожидала; наоборот, он поверг ее в ужас.
— Миледи, он зовет вас, — сказал Питер.
— Слышу.
Саксан набрала в грудь побольше воздуха и шагнула к кровати.
Ботолф посмотрел на нее, и даже в тусклом свете свечи его глаза казались
ясными. Ее рука дрожала, когда Саксан дотронулась до его влажного от пота
лица. Кризис миновал. Саксан качнулась, и Питер вовремя подхватил ее.
— Лихорадка прошла, — сказала она, едва сдерживая рыдания.
— У меня была лихорадка? — спросил Ботолф.
— Да, четыре долгих дня. — Саксан благодарно улыбнулась Питеру,
приподнявшему Ботолфа, чтобы напоить его медом. — Это смягчит твое
горло, муж мой.
Ботолф потянулся к жене, но был слишком слаб, и Саксан сама взяла его руку.
— Мы искупаем тебя и сменим белье.
— Я слаб, как младенец, — пожаловался Ботолф, закрывая глаза. — Ты заботилась о себе?
Саксан улыбнулась прозвучавшему в его голосе намеку на прежний повелительный
тон.
— Да, достаточно хорошо. А теперь мы должны позаботиться о тебе, чтобы
ты чувствовал себя удобно.
С помощью Питера Саксан смыла пот с тела сменила белье и повязки. Хотя они
старались действовать осторожно, к тому времени как они закончили, Ботолф
совсем обессилел. Саксан поспешила напоить его крепким бульоном, до того как
он опять уснет. Несколько раз она трогала его лоб и убеждалась, что жара
нет.
— Мне следовало бы позвать леди Мери, но я не хочу беспокоить
ее, — сказала Саксан. — Она приехала сегодня днем и сидела
несколько часов у твоей постели. Незачем будить ее сейчас, когда ты скорее
всего опять уснешь.
— Скажи Элизабет, и пусть она решает, — сказал Ботолф, глотая суп
и морщась от боли. — Клянусь Спасителем, я слишком слаб, чтобы глотать.
— Теперь, когда лихорадка миновала, силы скоро вернутся. — Она
взглянула на Питера. — Сообщи, пожалуйста, горничной леди Мери, что
граф пришел в себя. — Когда великан выходил из комнаты, она добавила: —
Не забудь сказать, что он скоро опять уснет.
— Ты говоришь об этом так уверенно, — пробормотал Ботолф, когда
Питер ушел.
— Тебе нужен сон, — ответила Саксан, отставляя тарелку.
— Хотя я спал четыре дня?
— Да, это время ты провел в тяжелой борьбе с лихорадкой, которая отняла
у тебя все силы. Теперь ты будешь спать, чтобы восстановить их.
Он постарался пожать ей руку.
— И ты будешь командовать мной.
— Конечно. — Саксан прижалась щекой к его ладони. — Я слишком
хорошо помню, как мы чуть не потеряли тебя. Наверное, я становлюсь очень
сварливой.
— Не особенно. — Ботолф вздохнул и поморщился от боли, которую
причиняло ему малейшее движение. — Сэсил почти победил.
— Только если его единственным желанием было, чтобы ты умер. Но все
равно он бы никогда не получил Регенфорд. Даже землю на свою могилу. Я бы
скорее вырвала его сердце.
— Очевидно, Сэсил не представляет воинственности моей жены.
— Ничего, скоро представит. — Саксан погладила мужа по
голове. — Отдохни.
— Мне хочется побеседовать с тобой, хотя говорить особенно не о чем.
— Наверное, из-за того, что почти четыре дня ты молчал.
— Ты хочешь сказать, что я не пел и не бредил, пока был в лихорадке?
— Да, милорд. Вы ничего не произносили, не считая нескольких нелюбезных
замечаний, касающихся Сэсила. — Она улыбнулась, когда он тихо
рассмеялся, но потом посерьезнела, вспомнив, как переживала, пока он был без
сознания. — Но лучше бы ты кричал, ругался и бушевал. Твое молчание
было ужасно и ясно говорило о том, что у постели стояла смерть.
— Она, очевидно, устала ждать меня. И я не намерен приглашать ее, пока
не состарюсь и не увижу детей моих детей.
Саксан понимала, что он шутит, но молилась о том, чтобы его слова оказались
пророческими. Улыбнувшись, она положила его руку на свой живот. К ее
радости, ребенок внутри нее бурно ответил на прикосновение. Глаза Ботолфа,
испещренные красными прожилками, расширились, когда он почувствовал, как
брыкается младенец.
Интересно, — подумала Саксан, — понимает ли
он, что для одного ребенка там слишком много движения?
Ботолфа захлестнула такая волна чувств, что она затопила его слабость. Он
ощущал движения в животе Саксан и раньше, но никогда они не были столь
сильными. Тот факт, что он чуть не умер, придавал остроту его ощущениям.
Маленькая женщина, улыбавшаяся ему, и его семя, произраставшее в ее чреве,
были единственной причиной, заставлявшей Ботолфа упрямо бороться со смертью.
Раньше у него никогда не было такого неистового желания жить.
— Нет сомнения в том, что наш ребенок жив, — сказал граф.
— Никакого сомнения. Здесь чувствуется сила.
— Она нужна сыну. — Он улыбнулся. — Или дочке.
— Нужна, — согласилась Саксан, затем встала и поправила его
одеяло. — Хочешь попить, прежде чем уснешь?
— Разве я усну?
— Да, по крайней мере скоро. У тебя уже глаза красные от усталости и
язык стал заплетаться. Если ты не будешь отдыхать, лихорадка опять вернется.
— А я слишком слаб, чтобы еще раз ее выдержать. — Ботолф вздохнул
и закрыл глаза. — Когда мама решит нанести мне визит, разбуди меня.
Если я поговорю с ней, это ее успокоит.
— Разбужу, но я начинаю думать, что она решила подождать до утра.
— Ты должна отдохнуть. Судя по брыканиям в твоем животе, тебе
понадобится много сил, чтобы выносить этого ребенка.
Саксан кивнула, нагнулась и поцеловала его в губы. Быстро взглянув на мужа,
она поняла, что вложила в этот поцелуй гораздо больше чувства, чем
собиралась, но ей было все равно. Ботолф чуть было не умер и если обратил
внимание на страстность ее поцелуя, то, вероятно, припишет это драматизму
момента.
— Спокойног
...Закладка в соц.сетях
