Жанр: Любовные романы
Только для тебя
...жет делать то же, что и раньше, даже ездить верхом на лошади,
но только не галопом. — Тина подмигнула Ботолфу. — Из того, что
Саксан мне рассказывала и по тому, что я видела сама, мне ясно, что у нее
будут, возможно, самые легкие роды из всех нас.
Ботолф не вполне поверил этому, но слова Тины несколько успокоили его. Ее
уверенность убеждала. Тина была сестрой Саксан и родила нескольких детей. Но
все же графу хотелось покинуть торжество и пойти к Саксан, дабы убедиться,
что с ней все в порядке. Чтобы развеяться и казаться веселым, он пил все
время, пока находился в зале. В результате Ботолф не знал точно, в котором
часу он нашел спальню, где, отказавшись от помощи шатающегося Фаролда,
приступил к раздеванию.
Саксан проснулась от возни в комнате, достала кинжал и выглянула из-под
балдахина. Узнав Ботолфа, она облегченно вздохнула, улыбнулась и убрала
оружие. Муж явно запутался в одежде. Она вылезла из постели и направилась к
нему.
— Тебе надо лежать, — пробормотал граф, когда Саксан взяла его за руку и повела к кровати.
— Я сейчас лягу. Давай я помогу тебе.
— Я сам справлюсь, — запротестовал он. — Я просто немного
запутался.
— Оно и видно. Позволить тебе продолжать в том же духе очень
жестоко, — рассмеялась Саксан, стягивая с него одежду. — У тебя
дрожат руки. Я никогда не видела тебя таким пьяным.
— Я старался поддержать веселое настроение наших гостей.
— И для этого потребовалось столько вина?
— Да. Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо?
— Очень хорошо. Я сказала тебе, что просто устала.
— Сэсил опять был здесь.
— Да, это ужасно. Когда я узнала, что он опять проник сюда, то очень
испугалась. — Она аккуратно сложила его платье и поправила
одеяло. — Ты не обнаружил его следов?
— Нет. Он словно растворился в воздухе. Сегодня охраны было
недостаточно, но этого больше не повторится.
— По крайней мере ты знаешь, что обшарил всё тайные ходы.
Саксан легла в постель, и Ботолф прижал ее к себе, но, по ее мнению, он был
слишком пьян для того, чтобы заниматься любовью. После нескольких поцелуев
он тяжело вздохнул и перевернулся на спину.
— Боюсь, что я слишком пьян, — пробурчал Ботолф.
— Мне тоже так показалось, — рассмеялась Саксан.
— И вообще я не должен этого делать.
— Почему?
— Потому что могу причинить вред ребенку.
— Не думаю. Тина и Тьюсдей говорят, они никогда не замечали, чтобы это
вредило, а прекратили это занятие, тогда когда обнаружили, что от него
больше неудобств, чем удовольствия.
— Я не представлял себе, что женщины говорят о таких вещах.
— А о чем, ты думал, говорят женщины, когда их не слышат мужчины?
— О рукоделии, сплетнях, модах. О том, чем они больше всего заняты.
Его тело обмякло, язык стал заплетаться, но Саксан видела, что муж еще не
засыпает.
— Разве мы не заняты также нашими мужьями, любовью и вынашиванием
детей?
— Это верно. А многому вы учитесь друг от друга?
— Кое-чему. Но некоторые женщины не любят делиться секретами. Мы же
ничего не скрываем друг от друга, поскольку являемся сестрами.
— Ты привела с собой большую семью.
— Тебе это не навится? — спросила Саксан, нахмурившись.
— Нет; просто мне надо к этому привыкнуть. Он положил руку на ее
округлившийся живот и почувствовал внутри слабое движение. На мгновение
охватившее его чувство разогнало пьяный туман, застилавший мозг. Ботолфу
было трудно поверить, что он скоро станет отцом, поскольку внешние признаки
беременности были не очень заметны. Все усиливающееся движение в животе
Саксан было единственным реальным доказательством, и граф чувствовал
одновременно восторг и тревогу. Роды в равной степени предвещали огромную
радость и трагедию боли.
И еще остается Сэсил, с которым надо покончить
, — подумал он с
тоской. Этот человек отравлял его будущее. Его угрозы висели над ним как
дамоклов меч и были пугающе реальны. Сегодня он опять доказал, что может
подобраться очень близко.
— Я не отдам тебя ему! — произнес Ботолф вслух с такой угрозой в
голосе, что Саксан вздрогнула.
— Что ты сказал?
— Сэсил... — Ботолф поцеловал жену в затылок, зарывшись лицом в густой
мягкий шелк ее волос. — Он не получит тебя.
— Я тоже не хочу этого, но больше боюсь за тебя.
— Я могу за себя постоять.
— Да, но, возможно, придется убить его, а это тебе будет больно.
— Да, будет больно. Как бы там ни было, Сэсил все-таки мой брат. Но
теперь он угрожает тем, кто для меня дороже всего, — моей жене и
будущему ребенку. Мы могли бы быть так же дружны, как Хантер и Рок, могли бы
вместе делить радости и заботы о поместье, которое оставил отец, но Сэсил
предпочел стать моим врагом и теперь загоняет меня в угол, не оставляя
выбора. — Ботолф вздохнул и потерся о щеку Саксан. — Я бы
предпочел, чтобы кто-нибудь другой лишил его жизни, но если другого не
будет, это сделает мой меч. Конечно, меня будет обуревать гнев на Сэсила,
заставившего убить его, и сожаление о том, что все могло быть иначе. Но эти
чувства со временем угаснут, не оставив шрама в моем сердце.
Саксан молча гладила его руку, молясь о том, чтобы слова мужа оказались
правдой и чтобы чей-нибудь другой меч — не Ботолфа — наконец покончил с его
братом-врагом, и тогда им никогда не придется узнать, сбудутся ли надежды
Ботолфа.
— Не бойся, Сэсил здесь больше не появится, — сказал граф. —
У наших окон и дверей стража. Ты в безопасности.
Саксан кивнула, решив не объяснять, какие мысли заставляют ее так
прижиматься к мужу.
— И мой кинжал лежит под подушкой. Он сонно рассмеялся:
— Моя храбрая маленькая Саксан.
— Ему больше не застать меня беспомощной.
— Это тебя так волнует?
— Да. Я думаю, что ощущение беспомощности вызвало у меня не меньший
страх, чем его угрозы.
— Он больше не тронет тебя.
Саксан едва не рассмеялась, когда сонная клятва Ботолфа мгновенно сменилась
громким храпом. Выпитое вино наконец оказало свое действие, и ей пришлось
толкать и дергать мужа, пока не удалось перевернуть его на бок, чтобы храп
прекратился. Тогда она пристроилась возле него, обвив его бессильно повисшей
рукой свою талию.
Глядя на мужа, Саксан грустно улыбалась. Ей так много хотелось доверить этим
сильным, изящным рукам с длинными пальцами, но Ботолф не интересовался
подобными вещами. Эти руки, ласкающие ее в ночи, могли поднять меч на ее
защиту при первом намеке на опасность.
Удивительно, — подумала
Саксан, — они искусны в столь разных делах
. При мысли о том, что им,
возможно, придется отнять жизнь сводного брата, ее ненависть к Сэсилу
удвоилась. Она поцеловала ладонь Ботолфа, словно вкладывая в нее талисман,
защищающий от греха пролития братской крови.
Ребенок внутри нее задвигался, и Саксан, вздохнув, закрыла глаза, отдаваясь
во власть сна. Ей было трудно ждать, и Ботолфу, она знала, тоже. Саксан была
уже на шестом месяце, прошло больше половины срока, но весна казалась еще
очень далекой.
Тильда подняла глаза от вышивания: — Оттого что ты будешь кружить по
комнате, лошади быстрее не побегут.
Саксан согласно кивнула, но не перестала ходить из угла в угол. Она не
находила себе места, с тех пор как Ботолф снова отправился на охоту за
братом. Со дня появления в замке Сэсила, омрачившего свадьбу леди Мери,
прошел месяц, и вот теперь граф снова получил известие о том, что злодея
видели неподалеку.
Со вздохом Саксан присела рядом с сестрой и стала смотреть на ее работу.
Когда ребенок внутри нее вновь зашевелился, или, как она говорила, отчаянно
пытался выбраться на свет, Саксан схватила руку Тильды и положила на живот.
— О, надо же, какой шустрый ребенок! — Глаза Тильды расширились от
удивления. — Как ты можешь спокойно сидеть, когда в тебе такое
творится?
— По правде говоря, я не всегда хорошо отдыхаю и ложусь, как только он
затихнет, не важно, днем или ночью. Однако тебе не кажется, что там
происходит что-то странное?
— Что значит странное? В тебе рождается новая жизнь, и это
замечательно.
— Да, слава Богу. Но скажи, как ты думаешь, там не слишком много жизни
для одного ребенка?
На мгновение Тильда наморщила лоб, но потом радостно воскликнула:
— Ты думаешь, что носишь близнецов?
— Да, такая мысль уже посещала меня. Уж очень большая
активность. — Саксан покачала головой. — Такое ощущение, что меня
толкают одновременно во многих местах.
— Ты говорила Ботолфу об этом? — спросила Тильда, возвращаясь к
работе.
— Нет, незачем пугать беднягу.
— Пугать? Не думаю, что Ботолф испугается.
— Всякий мужчина может испугаться такого чуда. Они видят большой живот
женщины и догадываются, что внутри есть ребенок, но понять это они не в
состоянии. Им известно также об осложнениях во время родов, опасных
неожиданностях, против которых никакой меч не может помочь.
— О, Саксан, не говори о таких вещах.
— Почему нет? О, я не думаю об этом часто или подолгу, но только дура
будет ими пренебрегать. Врать не буду — иногда они меня пугают, как и всех
женщин. И все же я не верю, что мой конец наступит в родильной.
— В самом деле не веришь?
— Настолько, насколько можно не верить, зная, что все в руках
Божьих. — Саксан снова взглянула на работу Тильды. — Ты хорошо
вышиваешь. Это портрет папы?
— Да. Я пытаюсь представить, как он выглядел в молодости.
— Очень красиво, впрочем, как и другие твои работы.
Тильда заметила, что Саксан снова задумалась, и рассмеялась:
— Твои мысли подгоняют Ботолфа.
— Я ничего не могу с собой поделать. Возможно, это беременность делает
меня дурой, но у меня плохое предчувствие.
— Ты должна верить тому, что сказал человек от самого Хантера.
— Что там о самом Хантере? — спросил знакомый голос.
Саксан и Тильда завизжали от восторга, увидев братьев, стоящих в дверях, и
бросились приветствовать Хантера, Рока, а также своих кузенов Удолфа и Кина.
Джейн, которая провела мужчин к сестрам, улыбаясь наблюдала за тем, как
родственники целовались, обнимались и подтрунивали друг над другом. По знаку
Саксан она поспешила уйти готовить угощение.
Порозовевшая, смеющаяся Саксан провела братьев в большой зал, предвкушая,
как будет рад им Питни, когда вместе с Ботолфом вернется с поисков Сэсила.
Они вместе проведут святки. Это был неожиданный подарок.
— Почему же ты приехал вслед за своим посланцем, Хантер? —
спросила Саксан, когда они обменялись семейными новостями.
Хантер нахмурился.
— Я никого не посылал сюда, Саксан, даже пажа. При этих словах у Саксан
кровь застыла в жилах, и она молча смотрела на своих братьев. Плохое
предчувствие, которое появилось у нее в связи с отъездом Ботолфа, усилилось,
нагнетая удушающий страх. Ее забила дрожь, братья вскочили и бросились к
ней. На их лицах отразилась тревога. Тильда побежала за Джейн.
— Это ловушка, — прошептала Саксан.
— Какая ловушка, Саксан? — спросил Хантер. — В чем дело? Мы
не сможем помочь тебе, пока ты нам все не расскажешь.
— Ботолф угодит в ловушку, расставленную Сэсилом, — сказала она
более твердым голосом, пока Джейн согревала ее ледяные руки и умоляла
хозяйку успокоиться ради ребенка. — Пришел какой-то человек и сказал,
что послан тобой. Поскольку он знал много личных подробностей, мы ему
поверили.
— И он направил Ботолфа на поиски Сэсила? — спросил Удолф.
— Да, к какому-то месту около дороги, в десяти милях к востоку от
деревни.
— Этот человек еще здесь? — воскликнул Хантер.
— Он не поехал с Ботолфом, сказал, что очень устал, — ответила
Саксан.
— Я узнаю, где он, — предложила Джейн.
— Приведи его сюда, если найдешь, — крикнул ей вслед Удолф.
Ни Саксан, ни ее братьев не удивило, когда горничная вернулась и сообщила,
что ложного посланника уже давно нет в Регенфорде. Саксан почувствовала, как
самообладание, которое она с трудом сохраняла, покидает ее. Ботолф и его
люди были хорошими бойцами, но умелая ловушка дает неоспоримое преимущество
тому, кто ее расставил. Саксан очень боялась за Ботолфа и Питни.
— Сэсил каким-то образом узнал, что наш клан присоединился к его
поискам, и воспользовался этим, — сказал Удолф, ударив кулаком по
столу.
— Это не так сложно было узнать, — вставила Тильда.
— Мы отправимся на поиски его светлости? — спросил вошедший
оруженосец Хантера.
— Да, — сказал Хантер. — Нам понадобятся свежие лошади, но мы
возьмем только своих люде Неразумно оставлять Регенфорд без надежной о;
раны. Возможно, Сэсил на это и рассчитывал, заманивая графа и его воинов.
— Я приготовлю лошадей, милорд. — Оруженосец быстро удалился.
— Сколько у тебя людей, Хантер? — спросила Саксан.
— Только двенадцать человек, но нас там не ждут, и это очень поможет.
Питни отправился вместе с графом?
— Да, хотя он с недоверием отнесся к словам этого человека. Видишь ли,
никто из нас не узнал его, но он сказал, что поступил к тебе на службу в
Бервике. Поскольку с тех пор у нас не было возможности познакомиться с
твоими людьми, мы не могли назвать его лгуном.
— Да, я действительно взял несколько новых людей. Это была хитроумная
проделка со стороны Сэсила.
— Я устала от его хитроумных проделок.
— Ну перестань, Саксан, забудь свои страхи, Мы привезем тебе нашего
сеньора. Эти волнения отнюдь не полезны ребенку, которого ты носишь. —
Хантер поцеловал ее в щеку.
— Лошади готовы, — доложил оруженосец. Саксан наблюдала за тем,
как братья ускакали.
Их ободряющие слова звучали в ушах, но тревога только удвоилась. Пока Ботолф
не вернется целым и невредимым, даже мысль о ребенке не могла заставить ее
успокоиться.
— Пожалуйста, миледи, вам надо лечь, — упрашивала Джейн.
— Лечь? Нет, я буду ждать здесь, — отрезала Саксан.
— Вы можете волноваться и лежа, по крайней мере это будет лучше для
вашего малыша.
— Ты становишься очень смелой, Джейн.
— Да, но его светлость позволил мне это.
— Я не уйду из этого зала.
— Тогда я принесу сюда тюфяк, и вы ляжете здесь.
— Это, может быть, и лучше, Джейн, — сказала Тильда. — Так
она хотя бы не будет бояться пропустить какие-нибудь новости и не начнет
бегать по лестнице при первых признаках возвращения мужчин.
— Я не могу лечь здесь, где меня все видят, — запротестовала
Саксан.
— Тогда ложитесь в какой-нибудь из ваших комнат, — твердо сказала
Джейн, покраснев от собственной смелости.
— Что ж, неси тюфяк. Я не уйду отсюда, пока Ботолф не вернется.
Ботолф сердито косился на лес. Деревья были еще все в снегу. Ему с самого
начала не нравилась эта погоня. Теперь, когда они никого не нашли и
возвращались с пустыми руками, его беспокойство усилилось. Взглянув на
молодого Питни, он понял, что юноша чувствует то же самое, и это мало его
успокаивало.
Больше всего граф боялся за Саксан. Он взял на поиски Сэсила почти всех
людей, оставив в Регенфорде немногочисленную стражу. Он не думал, что кто-
нибудь сможет проникнуть в замок, но страх за жену часто не подчинялся
здравому смыслу. Даже когда Ботолф был рядом с ней, за надежными стенами
Регенфорда, его не оставляла тревога. Теперь к волнению из-за Сэсила
добавлялся страх ожидания родов. Несмотря на все старания, он не мог не
видеть в ребенке угрозу для жизни Саксан, перебирая в памяти разные
осложнения, которые порой сопровождают беременность.
— Милорд, — обратился к нему Питни.
— В чем дело, Питни?
— Боюсь, это звучит глупо, но у меня плохое предчувствие.
Подъехавший Весли кивнул:
— У меня тоже, а я обычно не суеверен. Может быть, это просто потому,
что мы никого не нашли.
— Это только усиливает мое беспокойство. Не думаю, чтобы Хантер послал
нас сюда, не будучи уверен в успехе.
— Да, судя по всему, здесь давно никого не было, — пробормотал
Ботолф.
— Но если это просто трюк с целью заставить нас покинуть Регенфорд и
ослабить его защиту, почему мы не встретили тут засаду? — спросил сэр
Весли.
— Засада! — закричал ехавший впереди всадник, и его крик оборвался
на высокой ноте боли и страха, когда кинжал пронзил его грудь.
Питни вытащил из ножен меч и приготовился защищать своего сеньора от
выскочивших из леса и окруживших их людей. Началась рукопашная схватка, и
рыцари Ботолфа вскоре спешились, сброшенные вставшими на дыбы лошадьми или
нападавшими врагами. Ботолф сам соскользнул с седла, когда его конь стал
слишком норовистым и он не мог с ним справиться. Он заметил, что Питни,
Весли, Роджер и Талбот сделали то же. Талбот старался убрать лошадей с
дороги.
Люди из Регенфорда быстро оправились от неожиданности, но у них было мало
шансов на победу. Они просто старались выстоять против намного превосходящих
сил противника. Ботолф понимал, что скоро его воины устанут и их каре, в
которое они выстроились для обороны, рассыплется.
Внезапно граф оказался лицом к лицу с Сэсилом. В Ботолфе бушевали ненависть
и ярость, но он не давал им волю, так как они могли заставить его
действовать рискованно и необдуманно, что было на руку Сэсилу. Ботолф
испытывал также сильное сожаление, что двое мужчин, имеющих одного отца,
вынуждены поднять меч друг на друга.
— Ты больше не прячешься по ночам за спинами наемных убийц? —
обратился он к Сэсилу ледяным тоном.
— На сей раз незачем, братец, — ответил Сэсил. — Когда тебя и
этих людей найдут, большинство твоих родственников подумает, что на вас
напали разбойники или шотландцы. Никого не останется в живых, чтобы это
опровергнуть. Нет, он мой! — вскричал Сэсил, когда несколько всадников
попытались помочь ему расправиться с Ботолфом.
— Тогда мы закончим здесь, — сказал Ботолф.
— Да, братец, — ухмыльнулся Сэсил, — но не волнуйся, я
позабочусь о твоей маленькой вдовушке.
Хоть это было и непросто, Ботолф оставил без ответа упоминание о Саксан, как
и другие язвительные насмешки Сэсила. Он знал эту игру слишком хорошо, чтобы
попасться на удочку. Они с Сэсилом были так похожи, что только сильная
усталость или ослепляющий гнев могли дать одному из них преимущество, и
Ботолф был полон решимости не давать его Сэсилу. Он старался не отвечать на
провокации брата, хотя они ранили его в самое сердце. До того как он начнет
уставать, Ботолф должен покончить с этой битвой не на жизнь, а на смерть.
— Прекрати, Сэсил, — сказал он, — ты ничего этим не
добьешься.
— Я добьюсь всего, что принадлежит мне по праву рождения, —
ответил тот.
— У тебя нет никакого права. Ты даже не старший брат. Отец достаточно
обеспечил тебя.
— Нет, недостаточно.
— Значит, ты позволишь своей жадности стать причиной гибели нас обоих?
— Я не намерен умирать, братец.
— Возможно, ты умрешь не первым, но все равно умрешь. Слишком много
людей знает о твоем предательстве. Они поймут, чьи руки запятнаны моей
кровью, и выследят тебя. Тебе не долго придется праздновать победу.
— Это мы еще увидим.
— Милорд, кто-то приближается! — вскричал один из рыцарей
Сэсила. — Это люди из Регенфорда.
Сэсил был явно поражен этим известием, но Ботолф не сумел воспользоваться
возможностью, представившейся ему, когда Сэсил отвлекся. К тому времени как
он решился нанести ему удар, Сэсил уже вскочил на коня, которого ему подвел
оруженосец.
Ботолф взглянул на скачущих к ним людей. У первых четверых мужчин не было
шлемов, и их светлые волосы, развевающиеся на ветру, подсказали ему, кто
скачет на выручку. Он обернулся к Сэсилу, но слишком поздно. Проклятие
сорвалось с губ Ботолфу, когда кинжал брата вонзился ему в грудь.
— Святочный подарок для твоей хорошенькой женушки, — крикнул
Сэсил, пуская лошадь в галоп. За ним поскакали остальные.
— Догоните этих псов! — прорычал Хантер, подъезжая к Ботолфу,
которого подхватили Питни и Весли.
Следующие несколько минут оказались тяжелым испытанием для Ботолфа: ему
пришлось изведать мучительную боль, вызванную торчащим в груди кинжалом. А
потом еще более дикую боль, когда кинжал вытаскивали. Он смутно осознавал,
что лежит на одеяле и видит вокруг встревоженные лица. Ботолф понимал, что
остановить кровотечение не удается.
— Вы прибыли из Регенфорда? — спросил он едва слышно.
— Да, милорд, — ответил Хантер. — Мы приехали, чтобы провести
праздник с нашими сестрами. Саксан спросила о человеке, которого я будто бы
послал к вам. Поскольку я никого не посылал в Регенфорд, мы поняли, что это
ловушка.
— Это все ваши люди?
— Мой, милорд. Мы никого не брали из Регенфорда, чтобы не оставлять
замок без надежной охраны, на что, возможно, рассчитывал ваш брат.
Ботолф чуть заметно кивнул головой.
— Сэсил больше не считает нужным скрывать свою подлость, — сказал
Весли.
— Он был уверен в своей победе. — Ботолф поморщился от
боли. — Возможно, он еще выиграет. Но будут свидетели убийства.
Саксан не сразу поняла, что Джейн стоит возле нее и протягивает дымящийся
ароматный напиток.
— Выпей, Саксан, — уговаривала Тильда. — Ботолф жив и здоров.
— Нет, мне кажется, с ним что-то случилось.
— Почему ты так думаешь?
— Чувствую. Вот здесь, в груди.
— А может быть, что-то случилось с Питни? — с беспокойством
спросила Тильда. — Ведь вы всегда были словно связаны невидимой нитью.
— Нет, я думала о Ботолфе, когда у меня кольнуло сердце. — Саксан
неожиданно улыбнулась, увидев страх на лице горничной. — Не бойся,
Джейн, я не занимаюсь черной магией. Просто я чувствую, когда кому-нибудь из
близких плохо.
— Словно ваши сердца соединены вместе? — подсказала Джейн.
— Да, — согласилась Саксан. — Это правильное описание.
— И ты чувствуешь, что Ботолфу плохо?
— Да, Тильда, хотя стараюсь надеяться, что только мои собственные
страхи создают плохое предчувствие. Возможно, я просто внушила себе, что он
ранен. И зачем только я встретила Сэсила!
— А это при чем?
— Теперь я знаю моего врага, человека, который хочет разрушить все, что
для меня дорого.
— Разве не лучше знать своего врага? Многие считают именно так.
— Я знаю, Тильда, и во многих случаях так оно и есть, но я не
воительница, и встреча с врагом лицом к лицу только усиливает мой страх. До
того как я увидела Сэсила, он был для меня просто плохим человеком, очень
похожим на Ботолфа. А теперь, — она покачала головой, — я увидела
злобу, ненависть и ревность, терзающие его душу, увидела его вероломство и
хитрость. Я знаю, у него хватит ума поставить ловушку Ботолфу, и в нем нет
ни жалости, ни братской любви, чтобы остановить его меч. Если Сэсилу
представится возможность, он ее не упустит, и Ботолф умрет от руки своего
сводного брата, так же как его жена и сын. И Сэсила не будет мучить совесть.
Тильда обняла Саксан за плечи и прижалась к ней.
— Я не верю, что Бог принесет в жертву такого хорошего человека, как
Ботолф, такому дьяволу, как Сэсил. Ты ведь тоже не веришь, Саксан, и забудь
свои страхи, которые могут только повредить ребенку.
Саксан старалась прислушаться к словам Тильды — в них была доля
правды, — но против воли продолж
...Закладка в соц.сетях
