Жанр: Любовные романы
Только для тебя
...оски маленьких грудей набухли в ожидании поцелуя. Сознание того, что одно
только прикосновение к нему сильно возбуждает его юную жену, заставило
Ботолфа снова загореться желанием.
— Тебе больно, Саксан? — спросил он, целуя ее в шею возле уха.
— Нет, — прошептала она и погладила его по бедру.
— Хорошо. — И он начал исступленно покрывать поцелуями ее
послушное тело.
Хотя веки ее явно протестовали, Саксан открыла глаза, удивляясь, отчего она
проснулась. Свет утра едва брезжил через окно. Это было странное время — уже
не ночь, но еще не день. Тело болело, но, как ни странно, ей нравилась эта
боль. Внутри нее была кровоточащая ранка, но она и не думала жаловаться. Это
означало, что теперь она действительно стала женой Ботолфа. Правда, такой
мысли было недостаточно, чтобы разбудить ее, и все же она проснулась.
Странно.
Закрывая опять глаза, Саксан вдруг заметила тень, двинувшуюся от стены, и
разглядела человека, который стоял теперь у кровати, около Ботолфа. Человек
поднял руку, в ней мелькнуло лезвие ножа. Саксан вскрикнула и успела
схватить нападавшего за запястье, остановив смертельный удар всего в
нескольких дюймах от груди графа. Ботолфа разбудил пронзительный крик.
Сквозь дымку сна, застилавшую глаза, он увидел, как Саксан пытается
оттолкнуть кинжал, направленный в его сердце. Сон как рукой сняло. Когда
убийца попытался оттолкнуть Саксан, Ботолф изо всех сил ударил его кулаком в
живот.
Нападавший растянулся на полу, ловя ртом воздух. Ботолф подхватил жену,
прежде чем она упала вслед за этим человеком, чью руку все еще держала.
Оттолкнув ее, граф бросился на врага, пока тот не успел полностью прийти в
себя. Где-то в глубине сознания Ботолф отметил, какой сильный голос у его
маленькой супруги.
Саксан продолжала звать на помощь и едва успела завернуться в покрывало,
когда дверь распахнулась от сильного пинка и в комнату ворвались кое-как
одетые и так же вооруженные люди. Она схватила халат Ботолфа и бросила мужу.
Поверженный на пол человек перестал шевелиться.
Ботолф удивился тому, что Саксан заботила его нагота в такой момент, но,
накинув халат, заметил, что в коридоре собрались люди и среди них много
женщин. Жена не хотела, чтобы другие видели его голым, так же как и граф не
хотел, чтобы даже его близкие друзья видели ее в неглиже. На секунду эта
мысль вытеснила все остальные, и, повернувшись к Саксан, он улыбнулся, но
тут заметил кровь на ее плече.
— Ты ранена, — прохрипел Ботолф, хватая ее за руку. К удивлению
Саксан, во время схватки ее действительно сильно поранили. Только теперь она
почувствовала боль, но постаралась успокоить мужа:
— Рана только выглядит глубокой.
Леди Мери, сопровождаемая Тильдой и Джейн, подбежала к ней и сказала
Ботолфу:
— Мы позаботимся о ней, сын. А ты выясни, как это могло случиться.
Граф подошел к Хантеру, склонившемуся над человеком, который несколько минут
назад пытался убить Ботолфа.
— Он еще жив? Хантер кивнул:
— Да, хотя еще не пришел в себя.
— Она была на волосок от смерти. — Ботолф бросил взгляд на Саксан,
которая спокойно сидела, пока леди Мери перевязывала ее рану. Как только
Весли выпроводил посторонних из комнаты, граф сказал:
— Думаю, мне не следовало сейчас жениться. Хантер подошел к широкой
кровати и отбросил одеяло, дабы убедиться, что Саксан была невинна и что
Ботолф успешно исполнил свой супружеский долг.
— Сейчас уже поздно, милорд. — Он снова накрыл постель. — Я
думаю, мы можем объявить, что Саксан теперь ваша фактическая жена. —
Раздались одобрительные возгласы Питни, Рока, Весли, Роджера и
Талбота. — О чем вам теперь надо думать, сеньор, — это как
обезвредить человека, который хочет видеть вас мертвым.
— Зарезать мужчину в его брачную ночь — либо безрассудная дерзость,
либо жест отчаяния, — проворчал Весли.
Хантер покачал головой:
— Возможно, это был хитроумный план.
— Правильно, — согласился Ботолф, — после такого празднества
многие гости находятся почти в бессознательном состоянии от выпитого. А
стража утрачивает бдительность.
— И мужчина не берет с собой оружия на супружеское ложе, —
задумчиво протянул Весли и добавил усмехнувшись: — По крайней мере вначале.
Мужчины захохотали, и даже Ботолф улыбнулся, но быстро посерьезнел.
— Он не из слуг Регенфорда, — сказал он.
— Должно быть, он попал сюда вместе с гостями, — предположил
Питни.
— Возможно. Или кто-то в Регенфорде помог ему проникнуть внутрь. —
Ботолф выругался и провел рукой по волосам. — Мы можем только гадать,
пока не сумеем допросить этого человека. Талбот, Роджер, проследите за тем,
чтобы его как следует охраняли.
— Нужно усилить вашу с Саксан охрану, — посоветовал Хантер, когда
Талбот и Роджер выносили пленного. Понизив голос, чтобы его не могли слышать
женщины, он добавил: — Каждый раз, ложась в постель с Саксан, вы можете
зачать наследника.
— И если на меня охотится Сэсил — а я уверен, что это он, — Саксан
теперь тоже представляет для него мишень. — Ботолф вздохнул. — Я
думал об атом перед свадьбой, но верил, что она будет в безопасности за
этими стенами. Теперь же я вижу, что и здесь не могу быть за нее спокоен.
— Нужно уничтожить этого человека, — настаивал Весли. —
Сейчас вы рискуете не только своей жизнью.
— Боюсь, другого выхода нет, — согласился Хантер.
Ботолф помрачнел, и Весли сочувственно похлопал его по спине:
— Мы поговорим об этом позднее: Через несколько часов негодяй сможет
разговаривать, и мы попытаемся что-нибудь разузнать. А пока мы уходим.
Как только мужчины ушли, Саксан села на кровати, глядя на впавшего в
задумчивость мужа. Она хотела, чтобы Сэсила убили как можно скорее, но
понимала колебания Ботолфа. Даже если он больше не испытывал никакой
привязанности к сводному брату, с которым вместе вырос, для леди Мери Сэсил
по-прежнему был сыном. Граф не мог уничтожить Сэсила, не причинив ей
огромной боли, и не мог так легко забыть, что в Сэсиле, как и в нем, течет
кровь их отца.
— Сэсил вынуждает меня убить его, — упавшим голосом произнес
Ботолф, ложась на кровать спиной к Саксан.
Саксан обняла мужа и прижалась к его спине, чувствуя, что он подавлен, но не
зная, как ему помочь, так как не видела другого выхода. Единственный способ
положить конец вражде с Сэсилом — смерть одного из них. Саксан молила Бога,
чтобы это был Сэсил.
— У тебя нет выбора, — печально сказала она. — Или ты убьешь
его, или он тебя.
— И тебя. Теперь ты тоже в опасности. — Ботолф потрогал повязку на
ее плече. — Как твоя рана?
— Немножко щиплет, но она не глубокая. — Саксан набрала в грудь
побольше воздуха и сказала спокойно: — Если это Сэсил — а все указывает на
него, — тогда и наши дети, если Бог их пошлет нам, тоже будут в
опасности. Они тоже окажутся между ним и тем, что он пытается заполучить.
— Знаю, — выдавил Ботолф сквозь стиснутые зубы.
Чтобы отвлечь мужа, Саксан развязала халат и стала медленно гладить его
грудь, пощипывая соски, пока они не затвердели под ее пальцами. Она
приложила губы к мочке его уха, лаская ее языком, и почувствовала, как по
его телу пробежала дрожь.
Ботолф смотрел на нежные тонкие пальцы, ласкавшие его, и желание усиливалось
с каждой минутой. Когда руки Саксан обхватили его восставшую плоть, он
застонал, но не пошевелился. Она начала гладить его в медленном, чувственном
ритме.
Бормоча ласковые слова, Ботолф потянулся к юной жене и, стянув с нее
простыню, упивался зрелищем ее изящных форм, поглаживая стройные бедра.
Саксан встретила его вожделенный взгляд шаловливой улыбкой. От прикосновения
к сокровенным местам его тела и ощущения под своими пальцами его
безудержного желания ее собственная страсть разгоралась все быстрее и
горячее. Взгляд мужа жег Саксан, освобождая ее от всех моральных запретов.
Восторг, который вызывало у Ботолфа ее тело, многократно усиливал
наслаждение.
Он поцеловал ее долгим поцелуем, стараясь получить возможно большее
удовольствие от того, как она действует языком. Затем он прильнул к
обольстительным холмикам грудей, положив руку между ее бедрами. Взяв
отвердевший сосок в рот, он в то же время все глубже проникал пальцами
внутрь ее тела.
К своему удивлению, Саксан испытывала невероятно сильные ощущения,
сотрясающие ее тело. К тому моменту, как муж оторвался от ее сосков, она
исступленно хотела принять его в себя.
— Ботолф, пожалуйста, — взмолилась Саксан.
— Ты прекрасна, — прошептал он и привлек ее к себе так, что она
оказалась сверху.
Саксан шумно вздохнула, когда их тела соединились. Она не была шокирована,
поскольку знала, что любовью занимаются многими способами, хотя никогда не
пробовала ни одного. Волны наслаждения окатывали ее тело, и она крепко
сжимала его широкие плечи. Последней трезвой мыслью, промелькнувшей в ее
голове, было — сколько еще позиций знает Ботолф.
— Ненасытная девчонка, — проворчал Ботолф, накрывая одеялом их
расслабленные тела.
— Я думаю, что такой упрек можно адресовать и вам, мой прекрасный
сеньор, — ответила Саксан с сонной улыбкой, нежась в его объятиях.
— Это правда, и надеюсь, что пройдет еще много времени, прежде чем мы
насытимся. — Он крепко обнял ее. — Отдохни, дорогая.
— Да. — Саксан зевнула. — Скоро мы должны будем опять выйти к
гостям. — Она застонала и тем самым заставила его рассмеяться.
Томно растянувшись на постели, Саксан обнаружила, что очень приятно
просыпаться рядом с мужем, но, прижавшись к его теплому сильному телу,
решила, что это намного больше, чем просто приятно.
— Хватит, сластена. — Ботолф неохотно отодвинулся от нее. —
Пора вставать.
Глядя на его возбужденную плоть, она засмеялась:
— Вижу.
Он строго посмотрел на нее, стараясь скрыть улыбку:
— Бесстыдница.
— Боюсь, что так, милорд.
— А ну, вставай, озорница, и помоги мне зашнуроваться.
Она вылезла из постели и накинула халат. Помогая Ботолфу одеться, Саксан
думала, что вот и пригодилась ее практика, когда она помогала одеваться
многочисленным родственникам мужского пола. Иначе они бы с Ботолфом, чего
доброго, запутались.
Когда он в свою очередь начал помогать одеваться ей, Саксан испугалась, что
они опять закончат в постели. Ей очень хотелось еще позаниматься любовью, и
быстрый взгляд на мужа подтвердил, что и он тоже не прочь. Почти
одновременно они подумали об ожидающих гостях, и Саксан позабавило, что оба
они в один и тот же момент сделались серьезными.
— Нужно позвать на помощь твою служанку и моего оруженосца, —
предложил робко Ботолф, — иначе мы никогда не выйдем из спальни.
Она обвила руками его шею и прошептала:
— Разве это так плохо, милорд?
— Нет, но тогда в замке все придет в такой беспорядок, что скоро в
нашей постели будут шотландцы. — Он поцеловал ее, потом взял под руку и
направился к двери. — Так что веди себя хорошо и пойдем к нашим гостям.
— Шотландцы никогда не осмелятся войти в спальню Тоддов.
— Почему нет?
— Потому что, если это спальня мужчины Тодда, шотландец легко может найти там собственную жену.
Ботолф покачал головой, думая о том, что ему нелегко будет сохранять с ней
дистанцию. Саксан тянулась к нему, чтобы поделиться своей любовью к жизни.
Когда она заставляла его улыбаться или смеяться, он замечал, что становится
мягким как воск. Граф решил, что с этим надо кончать, но не знал как.
Хотя он доверял Саксан и хотел крепкой семьи, он также надеялся избежать
такого подчас непредсказуемого чувства, как любовь. Ботолф обещает жене
верность, страсть, безопасность и благосостояние, но должен оставаться
хозяином собственного сердца. Он уже любил однажды, и с него хватит.
Саксан изо всех сил старалась не покраснеть, когда входила в большой зал,
опершись на руку Ботолфа. Она не испытывала стыда, но было бы лучше, если б
не все до единого знали наверняка, как она провела ночь. К ее облегчению,
шутили очень немногие. Всеобщий интерес вызвало покушение на Ботолфа,
казавшееся намного важнее его брачной ночи. Саксан сосредоточилась на еде,
пока граф отмахивался от вопросов, стараясь избежать открытого обвинения
своего сводного брата.
— Боюсь, что всем уже слишком хорошо известно, что мой собственный
кровный родственник старается меня убить, — пробурчал он, когда зал уже
понемногу пустел.
— Ты не можешь прекратить распространение слухов, — ответила
Саксан тихо, чтобы их не подслушали. — Ясно, многие знают, что между
вами мало любви.
— Но это еще не причина для убийства.
— Верно, но когда люди слышат о покушении, то прежде всего думают, кто
больше всех выиграет от твоей смерти.
— А больше всех выиграет Сэсил.
— И никто другой. Зачем пытаться скрыть правду? Не лучше ли сделать
так, чтобы все ее знали? Тогда Сэсилу будет труднее прятаться от тебя.
— Я только хочу избавить мать от боли, которую причинит ей публичное
обвинение.
— Милорд!
Ботолф, Саксан и несколько человек, еще остававшихся в зале, уставились на
вбежавшего в зал воина. Его взволнованность быстро передалась другим — все
решили, что на замок напали шотландцы.
— Что, Чарльз, неужели идут
скотты
? — спокойно спросил Ботолф,
когда молодой человек приблизился к центральному столу.
— Нет, милорд, это касается пленного.
— Он умер?
— Сбежал.
— Сбежал? Как?
— Не знаем. Стражник мертв, у него перерезано горло.
— Как давно он мертв?
— Несколько часов, милорд. Тело остыло, и кровь стекла на пол.
— Обыщите замок, сад и окрестности на три мили вокруг.
— Ты думаешь, его найдут? — спросила Саксан, после того как воин
ушел.
— Не уверен. — Голос Ботолфа дрожал от гнева. — Однако я не
могу сидеть сложа руки. Всегда есть шанс.
Саксан вздохнула:
— Кому-то очень было нужно, чтобы этот человек не заговорил.
— Милорд, — вступил в разговор сэр Эдрик, сидевший напротив
Саксан. — Я не хочу никого обвинять, но следует заметить, что Алансоны
уехали еще до рассвета.
— А другие гости не уехали?
— Нет еще, милорд.
— Вы думаете, что за этим нападением стоит не Сэсил, а леди
Оделла? — спросила Саксан.
Она не могла поверить в это, но было похоже, что Алансоны каким-то образом причастны к происшедшему.
— Не знаю, — ответил Эдрик. — Я только указываю на факт,
который нельзя недооценивать, как и то, что убийца сумел незаметно
проникнуть в замок и так же незаметно исчезнуть.
— Значит, ему кто-то помогал, — сказал Ботолф. — Кто-то,
хорошо знающий Регенфорд.
— Разве Оделла так хорошо знает замок? — спросила Саксан.
Ботолф пожал плечами:
— Не думаю. Правда, она была здесь несколько раз, и если бы очень
захотела, то узнала бы все, что ей нужно.
— Но ведь Сэсил мог обойтись и без нее.
— Мог бы, черт его побери. Мне следовало подумать об этом раньше. Сэсил
может выведать все секреты Регенфорда.
— Однако он не пришел сюда сам, чтобы воспользоваться ими.
— Нельзя быть в этом уверенными, маленькая. Он мог найти много потайных
мест поблизости, чтобы спрятаться и оттуда посылать своих людей. Сэсил
всегда хорошо играл в прятки.
Саксан молчала. Она боролась с крепнущим подозрением, поскольку боялась, что
оно является следствием ее ревности к леди Оделле. Однако, поразмыслив и
убедившись, что дело не только в ревности, она решила высказать свои
опасения вслух:
— Ботолф, надо рассмотреть еще одну возможность.
— Ты говоришь как-то очень робко, — заметил он с улыбкой. — В
чем дело?
— Тебе будет не особенно приятно это слышать. Возможно, леди Оделла
действует заодно с Сэсилом. И ее отец тоже. — Она вздохнула. Выражение
его лица оставалось невозмутимым. — Возможно, я позволяю ревности
вмешиваться в мои мысли, но не могу перестать думать об этом, хотя и ругаю
себя. Почему она осталась на нашу свадебную церемонию и ужин? Почему она и
ее отец уехали в такой ранний час?
— Об этом стоит подумать, милорд, — поддержал племянницу Эдрик.
— Да, — согласился Ботолф. — Честно говоря, я теперь
припоминаю, что несколько раз, когда она или ее отец находились поблизости,
я подвергался нападению наемников Сэсила. Но, — он нахмурился и провел
рукой по волосам, — почему она так старалась стать моей женой?
— А какой союзник был бы для Сэсила лучше, чем твоя жена?
Ботолф сжал кулаки.
— Он уже пытался играть в эту игру, но Элис умерла раньше, чем он чего-
то добился.
Прежде чем Саксан успела спросить, что он имеет в виду, их беседа
прервалась, так как графу пришло время заняться проводами гостей и прочими
делами. Он также хотел проверить надежность потайных ходов. Они, как
оказалось, не особенно помогали при проникновении врагов. Саксан не видела
мужа до вечера, пока они не оказались в спальне, но дискуссия была отложена
на некоторое время. Новобрачные, забыв обо всем, предались своей страсти.
Ботолф лениво поглаживал груди Саксан, чувствуя, как сексуальная
удовлетворенность все больше располагает его ко сну.
— Сегодня утром ты хотела, чтобы я стыдливо прикрылся халатом, —
поддразнил он ее. — Ты.
— Да, — честно призналась Саксан. — Я чувствую, что не следую
больше христианской заповеди делиться, когда речь идет о тебе.
Думая о Сэсиле, как тот старался овладеть каждой женщиной, которая ему
нравилась, Ботолф прорычал: — Я тоже ни с кем не намерен делить тебя.
— Ну что ж, раз мы одинаково эгоистичны, наша совместная жизнь должна
быть очень гладкой.
Он засмеялся, но шутка не развеяла его внезапного страха. Ему придется
бдительно охранять Саксан, чтобы Сэсил не мог к ней приблизиться. Инстинкт
подсказал Ботолфу, что, если Сэсилу удастся добраться и до Саксан, это
причинит ему намного больше боли, чем все, что его враг делал до сих пор.
Осознание того, как дорога ему эта женщина, даже испугало его. Ботолф
решительно выбросил из головы тревожные мысли и наконец погрузился в
освежающий сон.
Тихонько напевая, Саксан собирала цветы в полях возле высоких стен
Регенфорда. Приятно чувствовать себя свободной, даже если свобода очень
ограниченна. Рядом с ней не было видно вооруженных людей, но Саксан знала,
что они поблизости. Она также понимала, что это необходимо, но часто у нее
бывало ощущение, будто эта безопасность больше похожа на плен.
Однако глупо было бы думать, что Сэсил оставил попытку убить Ботолфа, просто
потому, что за три месяца не произошло ни одного нападения. Он мог просто на
время затаиться, чтобы стража потеряла бдительность, а потом напасть снова.
Саксан задумчиво смотрела на цветы, которые держала в руках. Ей казалось
невероятным, что она уже три месяца замужем: время летело быстро. Она
сосчитала дни со свадьбы — на самом деле прошло уже почти четыре месяца.
Это было доброе время, думала Саксан, продолжая собирать цветы. Ботолф
оказался очень хорошим мужем. Он не обращался с ней как со своей
собственностью, подобно многим мужчинам. После свободы, которой она всегда
пользовалась в семье, строгий муж-деспот причинил бы ей определенные
страдания. Саксан была уверена, что именно это явилось причиной плохих
отношений ее сестры Тьюсдей с мужем в первое время их совместной жизни.
Она нахмурилась, невольно сравнивая чувства Ботолфа и свои собственные.
Теперь она почти не сомневалась, что любит его, но любил ли ее граф? Не
считая нежных слов во время занятий любовью, он никогда не говорил о своем
отношении к ней. Все его ласки были рождены сильным желанием, но Саксан
надеялась, что достигла большего, чем только.
Это глупо, Саксан, — ругала она себя. — Не тоскуй по тому, чего
нет. Будь благодарна за то, что имеешь. Мудрые слова, — решила
она, — но им трудно следовать
. Она мучительно хотела, чтобы Ботолф
тоже любил ее, и никакой здравый смысл не мог этого изменить. Хотя она очень
ценила то, что имела, Саксан с грустью думала, что всегда будет тосковать по
любви Ботолфа. Помимо всего прочего, это бы позволило ей высказать свои
слова любви, которые готовы были сорваться с ее губ, но гордость не
позволяла произнести их. А Ботолф не подавал виду, что разделяет ее чувства.
Саксан прислонилась к дереву, безотчетно глядя на цветы. Любовь, решила
она, — трудная штука. Под ее красотой таятся шипы для неосторожных и
многочисленные проблемы. Страсть проще, поскольку ее трудно спрятать и не
нужно слов для ее подтверждения. Это то, что мужчины проявляют открыто, не
боясь показаться сентиментальными. Ботолф не делал попытки скрывать свою
страсть. Он даже бросал на нее пылкие взгляды в присутствии других мужчин.
Пытаясь прогнать приступ жалости к самой себе, Саксан подумала, что Ботолф
испытывает к ней уважение и доверие. Это его собственные слова. Что ж, уже
немало, если мужчина так относится к женщине. Он также поклялся не нарушать
своей супружеской клятвы и хранил верность жене. Мало кто из мужей хотя бы
пытается вести себя подобным образом.
Вдруг Саксан услышала шорох, и чья-то тень заслонила солнечный свет. Чьи-то
сильные руки обняли ее. В первую минуту ей показалось, что это Ботолф, но
поцелуй оказался чужим. Бороться с человеком было бесполезно, так как он
крепко прижал ее к дереву. Она не сопротивлялась, пока он целовал ее, и
стояла неподвижно. Кровь застыла у нее в жилах, когда Саксан как следует
разглядела нападавшего. Сходство было поразительным: если бы не маленький
шрам и странный поцелуй, она бы подумала, что это ее муж.
— Ты так холодна со своим мужем?
Как только человек разжал руки, Саксан вырвалась и вытащила из ножен
кинжал. — Ты не Ботолф.
— Разве я не похож на него?
— У Ботолфа нет шрама, Сэсил.
— А, значит, он рассказывал обо мне.
От взгляда Сэсила у Саксан похолодело внутри.
— Было бы странно, если бы он не рассказывал о человеке, который
пытается его убить.
— Я? Я пытался убить Ботолфа? В нас течет кровь одного отца.
— Которую ты без колебания прольешь. Тебе не обмануть меня.
— Ботолф богат и могуществен. У него может быть много врагов.
— Да, но это ты подсылаешь к нему убийц, которые скрываются в тени,
чтобы ударить в спину.
Все тело Саксан напряглось: Сэсил подходил все ближе. Она знала, что он
попытается обезоружить ее, и боялась, что это ему удастся. Несмотря на то
что в прошлом ей приходилось убивать, чтобы защитить себя, Саксан
чувствовала отвращение к убийству. Сэсилу, представлявшему угрозу для
человека, которого она любила, и для нее самой, она не решалась нанести удар
— он был так похож на Ботолфа. Ей будет трудно перейти черту. Саксан открыла
рот, чтобы позвать на помощь, но тут Сэсил бросился на нее.
У Саксан вырвался крик ужаса, когда он схватил ее и повалил на землю, но
даже сейчас его сходство с Ботолфом удерживало ее от удара. Лезвие кинжала
задело только его руку. Рана оказалась просто царапиной, крови почти совсем
не было. Через секунду Сэсил вырвал у нее кинжал и подмял Саксан под себя.
— Сука, — прошипел он, — ты меня ранила.
— К сожалению, не в сердце, как хотела бы. Саксан знала, что это
бесполезно, но продолжала вырываться. Сесил ударил ее по лицу, а когда она
вскрикнула от боли, заткнул ей рот платком.
— Это заставит тебя замолчать. Я не хочу, чтобы ты позвала этих
болванов, которыми окружил тебя мой сводный брат, — продолжал он,
поднимая ее на ноги и прислоняя к дереву. — Значит, Ботолф жени
...Закладка в соц.сетях
