Жанр: Любовные романы
Сладостная ярость
...сомнения, достигли ушей Нолы, но одно
дело знать о Сэм понаслышке, а другое — видеть ее собственными глазами. Это
с готовностью подтвердит и Нэн Такер.
Выйдя из банка и распрощавшись с пастором и его супругой, Трэвис решил, что
остаток дня пройдет сравнительно спокойно. Но он жестоко ошибся. Когда они
проходили мимо брадобрейной, из дверей, прихрамывая, вышел Большой Лу Сприт
и замахал им рукой:
— Остановись на секунду, Трэвис! Я хочу посмотреть на девчонку, которая сделала из меня калеку!
После ограбления испуганная Сэм, естественно, не помнила других участников
погони, организованной Трэвисом. Сейчас она раскрыла рот от удивления, когда
путь ей загородил человек-гора. Что же это такое! Она никогда в жизни не
видела такую громадину! Ей казалось невероятным, что человек может вырасти
до таких размеров! Ее нос доходил ему до середины груди, и ей пришлось
высоко задрать голову, чтобы увидеть его красное лицо.
Но от того, что она увидела, она задрожала еще больше. Брадобрей скалил зубы
и сверлил ее огненным взглядом. В довершение ко всему он угрожающе
размахивал сверкающей бритвой, будто одного его гигантского роста было мало,
чтобы пугать людей до смерти.
Во рту Сэм пересохло, как в пустыне. Она беззвучно шевелила губами в немом
ужасе. Она дрожала всем телом, у нее подкосились ноги, и, к своему стыду, ей
пришлось крепко уцепиться за Трэвиса: иначе она бы просто упала.
— К-к-кинкейд! Сделай что-нибудь! — прошептала она. — Скажи
ему, что я не виновата, если он сломал ногу.
Трэвис не верил своим глазам, он втайне пришел в восторг. Значит, эта
маленькая мошенница кое-чего боялась! А он-то думал, что она способна
плюнуть в физиономию самого дьявола!
— Послушай, Сэм, как я могу сказать такое Лу? — с невинным видом
произнес он. — Если бы ты и твоя преступная семейка не ограбили банк, я
бы никогда не взял в помощники Лу, нам не пришлось бы преследовать вас и с
ним бы ничего не случилось.
Из-за спины Сэм Трэвис глазами делал знаки Лу, чтобы он не трогал девчонку.
Напугал, и ладно, но подвергать ее насилию он не позволит.
— Черт бы тебе побрал, Кинкейд! — чуть не плакала Сэм. — Это
не смешно! Скажи ему, что я не виновата!
Уступив ей, Трэвис сказал:
— Будем считать, что это не твоя пуля попала в его лошадь, из-за чего
он упал и сломал ногу.
— Вы слышали, мистер? — спросила Сэм, поднимая черные глаза на
брадобрея. — Это не я выстрелила в вашу лошадь...
Сприт зарычал на нее, — этот звук прогремел в его широкой груди, как
гигантский гонг. От страха Сэм чуть не забралась Трэвису на руки, подобно
обезьянке, устремляющейся на дерево в минуту опасности!
Трэвис был не в силах сдерживать смех.
— Сэм, а я думал, ты ничего не боишься! — злорадно заметил он и
расплылся в широкой улыбке.
— Смотри, чтобы он не тронул меня! — выкрикнула Сэм в тщетной
попытке сохранить остатки храбрости. — Ты приносил присягу! — Сэм
как могла прижималась к Трэвису, стараясь укрыться на его груди.
Несмотря на то что его руки невольно обвились вокруг ее плеч и крепко
притянули к себе, Трэвис лениво произнес:
— Что-то я не помню, чтобы в присяге были такие слова.
— В таком случае, мне кажется, я имею право на месть, — заявил Лу,
криво усмехаясь. — И мне кажется, я знаю как. Трэвис, веди девчонку ко
мне.
— Что ты задумал, Лу? — спросил Трэвис, заталкивая извивающуюся и
орущую Сэм в заведение брадобрея.
Двое посетителей, один наполовину побритый, другой ожидающий своей очереди
на стрижку, уставились на них в удивлении. Лу не обратил на них никакого
внимания, только велел одному из них освободить кресло и сделал знак Трэвису
посадить туда Сэм и держать ее там.
— Что-то давненько я не практиковал свое мастерство зубодера, —
злорадно рассмеялся он, увидев выражение ужаса на лице Сэм.
— Нет! Ты не посмеешь! Трэвис! Останови его! Пожалуйста! — Сэм
была вне себя, она была готова забыть о своей гордости, лишь бы избежать
этой пытки, которая хуже смерти. Она попробовала вырваться. — О Боже!
Кинкейд! Умоляю! Я буду все делать, как ты скажешь.
При этих словах Трэвис поднял брови:
— Так, хорошо. Это совсем другая песня, Сэм. Я не ослышался, ты будешь
меня слушаться во всем, если я помешаю Лу выдернуть несколько твоих белых
зубов?
— Какие там несколько, тысяча чертей! У нее ни одного зуба не
останется! — мстительно поклялся Лу.
— Согласна, согласна! — вопила она. — Только убери его от
меня. — Ее глаза еще больше расширились, когда Лу вынул из ящика
устрашающий инструмент, напоминающий толстые щипцы, и приблизился к ней с
намерением ухватить ее за челюсть, чтобы силой открыть рот.
— Погоди, Лу. Может, сейчас моя маленькая пленница станет немного
посговорчивей. Похоже, она горит желанием исправиться.
Трэвис внимательно смотрел на Сэм:
— Ты готова отвечать на мои вопросы, Сэм? Даже несмотря на огромную
лапу Лу, державшего ее за челюсть, она ухитрилась кивнуть головой.
— Отпусти ее, — велел Трэвис брадобрею, отбрасывая руку Лу от лица
Сэм. Он долго молча всматривался в Сэм. Все ее нервы были на пределе, когда
наконец он сказал: — Расскажи мне все о Даунингах, Сэм. Сколько вас?
Она замялась, и Лу вновь помахал своими щипцами.
— П-пять, — призналась она дрожащим голосом.
— Вместе с тобой?
Она утвердительно кивнула, облизала языком пересохшие губы, ее взгляд
лихорадочно метался между рукой Лу и лицом Трэвиса.
— Как их зовут?
Ее лицо исказилась от боли, когда она, запинаясь, начала перечислять их
имена, ее сердце разрывалось при каждом слове, которая она вынуждена была
произносить вслух.
— Билл, Билли, Хэнк и Том.
— Билл — это твой отец? Снова она кивнула.
— Кто из твоих братьев старший? Билли? Она качнула головой.
— Т-том старший.
— Кто идет после него? — продолжал допрос Трэвис.
— Билли, потом Хэнк.
— Значит, ты самая младшая, — сделал вывод Трэвис. — Давно ты
в банде, Сэм?
Хоть она и была до смерти напугана, в чем Трэвис не сомневался, она
осмелилась дерзко посмотреть на него.
— Всегда. С самого начала.
— А когда началось это начало? — настаивал он.
— Когда умерла мама.
— Святые угодники! Зря я не дал Лу выдернуть тебе все зубы. Это гораздо
лучше, чем вытягивать из тебя нужные сведения! Как давно это случилось, Сэм?
— Лет пять назад, если мне память не изменяет, — огрызнулась она.
Ее гнев начал пересиливать страх. — Господи, такого зануду, как ты,
свет не видывал!
Трэвис погрозил ей пальцем и предупредил:
— Ну, ну, Сэм! Нехорошо, если твой грязный язык победит твой здравый
смысл. У Лу руки чешутся, чтобы прикоснуться к твоим белым жемчужным зубкам!
Сэм немедленно закрыла рот, со страхом ожидая следующих вопросов.
— Кому-нибудь из вас приходилось во время грабежей идти на убийство?
— Я и раньше говорила, что мы этого никогда не делаем. Папаша не
разрешает убивать.
— Но он очень даже одобряет грабежи, — зло ухмыльнулся
Трэвис. — И это не делает ему чести, как ты понимаешь. Почему ты и твоя
семья стали грабителями?
Сэм покачала головой:
— Я не помню.
— Не лги мне, Сэм. Я хочу знать почему.
— Я сказала, не помню, начальник, — прокричала она ему в
лицо. — Мне тогда было двенадцать лет.
Ужас отразился на его лице, когда он быстро подсчитал в уме и сделал вывод,
что она говорит правду. Боже праведный! Сэм была совсем ребенком, когда отец
и братья впервые познакомили ее с преступной жизнью! Когда она призналась
ему, что это случилось пять лет тому назад, он не задумался о том, что тогда
она была ребенком. Сейчас он поразился, и ему стало стыдно, что он не понял
сразу, что Сэм вряд ли была виновата в том, что семья втянула ее в
преступную жизнь.
Удивленное лицо Лу свидетельствовало о том, что и до него это тоже дошло.
Пораженные, молчали и двое клиентов.
— Сэм, прости меня, — серьезно сказал Трэвис. — Я не знал.
Сэм продолжала молчать, уставившись на него невидящими глазами. Трэвис
повернулся к Лу.
— Мне кажется, мы зашли слишком далеко, — спокойно сказал
он. —
Я сейчас отведу Сэм домой.
Трэвис вытащил Сэм из кресла. Лу стоял рядом и растерянно смотрел на нее.
— Извини, что так напугал тебя, Сэм, — сказал он своим скрипучим
голосом. —
Я вовсе не такой страшный, когда
познакомишься со мной поближе.
Сэм вытянула шею и мрачно посмотрела на него.
— Я бы не сказала, — возразила она. К ней постепенно возвращался
боевой дух. Если в этом городе ей нужно всеми силами держаться кое от кого
подальше, то ясно, что от Лу Сприта. И чтобы последнее слово осталось за
ней, добавила более-менее покладисто: — Еще раз повторяю: я не виновата, что
ты сломал ногу.
Лу осклабился, глядя на нее сверху вниз, и протянул мясистую руку:
— Не имею ничего против, даже если бы сломал ее из-за тебя, детка.
Она подумала минуту, и ее маленькая рука исчезла в его огромной ладони.
— Квиты, — поколебавшись, согласилась она. Может, они никогда не
станут друзьями, но ей бы не хотелось иметь этого брадобрея в числе своих
врагов. Слишком уж он большой — да еще любит выдергивать зубы!
ГЛАВА 9
— Трэвис! Не могу поверить, что вы так ужасно поступили! — С этими
словами в дом вихрем ворвалась Элси. Трэвис в этот момент пытался соорудить
ужин для себя и Сэм. Сэм прямо заявила ему, что она ему не помощник. Она не
собиралась стряпать для него, даже если бы и умела.
Поставив на стол ридикюль, Элси уперлась обеими руками в широкие бока и
продолжала:
— Весь город говорит, что вы с Лу Спритом так зверски пытали бедную
девушку, что она света белого невзвидела. Чуть зубы ей все не вырвали! Как
так можно! Мне стыдно за вас!
— Мне тоже стыдно, — покорно признался Трэвис, тем самым полностью
обезоружив Элси. — Сэм почти не разговаривает со мной с тех пор, как мы
вернулись домой, и ее можно понять. — Он задумчиво покосился на
Элси. — Представляете, Сэм было всего двенадцать лет, когда вместе с
отцом и братьями она стала участвовать в грабежах. Удивительно ли, что из
нее получилось то, что, мы видим теперь? Мне кажется, я теперь лучше понимаю
ее, хотя то, каким путем я выудил из нее эти сведения, не делает мне чести.
— Несчастное дитя! — Элси была потрясена. — Где она
сейчас? — Элси хотелось хоть немного успокоить девушку, приласкать ее —
ведь она с детства была лишена материнской ласки.
— Она наверху в своей комнате. Отказалась от ужина. Хочет, чтобы ее
оставили в покое.
— Пойду попробую поговорить с ней, — объявила Элси.
— Скажите ей, что я раскаиваюсь, — попросил Трэвис и пояснил,
заметив в глазах экономки недоумение: — Я попытался и сам сказать ей об
этом, но она просто не желает выслушать меня. Может, она простит меня, если
вы попросите ее от моего имени.
— Я попытаюсь, Трэвис, — пообещала ему Элси.
Наверху у себя в комнате Сэм нервно ходила из угла в угол. Она волновалась
не только потому, что, как полагал Трэвис, натерпелась страху от гиганта
брадобрея. Ей было еще над чем призадуматься. В городе объявился Хэнк!
Она увидела брата, когда они с Трэвисом возвращались домой. Он стоял на
другой стороне главной улицы у магазина и беспечно глазел на прохожих. Он
тоже почти сразу увидел ее и полицейского, но, к удивлению Сэм, стал
смотреть в другую сторону. Секундой позже они все же встретились глазами, и
Сэм показалось, что она заметила удивление в глазах Хэнка, хотя на его лице
не шевельнулся ни один мускул. Первое, что пришло в голову Сэм, это то, что
Хэнк поначалу просто не узнал ее, поскольку никогда не видел ее в женском
платье.
Хэнк пошел следом за ними по улице, тайком, естественно. Сердитая на
Трэвиса, Сэм решила вообще не разговаривать с ним. Это было кстати. Не дай
Бог, он заметит ее волнение. Как только они дошли до дома, она сразу
поднялась к себе в комнату и принялась составлять план действий. Хэнк явится
за ней, скорее всего, ночью, когда все будут спать. Она должна быть готовой
к его приходу, сделать все, что необходимо для побега. Ей нужно придумать,
как просигналить ему, чтобы он знал, в какой из комнат она находится.
С такими мыслями в голове Сэм подошла к окну. Как она жалела о том, что ни
одно окно ее комнаты не выходило на задний двор, из которого было бы вылезти
куда легче и незаметнее. Над крыльцом тоже не было окна, выходящего на
улицу. Два широких окна в комнате были обращены на боковые стороны дома.
Под одним окном росло большое дерево, заслоняющее вид, поэтому сигналить
Хэнку следовало из другого окна. Но, пожалуй, по дереву можно легко
спуститься вниз. Пусть Хэнк решает, каким путем лучше всего спасти ее,
потому что самостоятельно она все равно не сможет слезть по этому дереву. У
нее до сих пор болели бока и нога. Вот если бы она сохранила свои сапоги и
штаны, тогда все было бы гораздо проще. Еще ей ужасно не хотелось оставить
здесь Бесс, но если дело шло о ее жизни, то лучше уж пожертвовать кобылкой.
Когда в дверь тихонько постучала и затем вошла Элси, Сэм с виноватым видом
отскочила от окна. Ей казалось, что сердце выпрыгнет из груди, так оно
стучало. Ей полегчало немного, когда экономка с улыбкой сказала:
— Ты, наверное, очень испугалась этого гадкого Сприта. Я все знаю и
только что задала жару Трэвису за то, что он допустил такое безобразие.
Конечно, — она пожала плечами, — сейчас он сгорает от стыда за
это. За свой гнусный, низкий поступок по отношению к тебе.
— Это настоящий скунс! — ухмыльнулась Сэм. — Если им
приспичило кого-то повесить, то своего будут добиваться.
— Будет тебе, Сэм, — рассмеялась Элси. — Трэвис не такой уж
плохой человек!
— Ну и я не хуже. Я никогда никого не убивала, даже никого серьезно не
ранила.
— Конечно, ты хорошая детка, — подтвердила Элси. — Только ты
немного сбилась с пути. — Она ласково обняла Сэм за плечи. —
Почему бы тебе не спуститься вниз и не выслушать извинения Трэвиса? Я бы
отдала все, что заработала за неделю, лишь бы услышать, как он будет просить
прощения.
Сэм решительно тряхнула головой:
— Нет. Я сейчас хочу побыть одна, если вы не против. Мне надо немного
успокоиться, а это лучше всего получается в одиночестве. А начальник пусть
еще подумает над тем, как плохо со мной обошелся. Пусть помучается.
— А как насчет того, чтобы поужинать? — вкрадчиво спросила Элси.
— Только не стряпню Кинкейда, — поставила категорическое условие
Сэм.
— А что, если я тебе что-нибудь приготовлю? Сэм пожала плечами:
— Сегодня мне совсем не хочется видеть начальника, Элси. Лучше я
откажусь от ужина. — Сэм надеялась, что ей не придется жалеть о том,
что она не поела. Она не могла рисковать и сидеть за столом под всевидящим
взглядом голубых глаз Трэвиса. Он мог догадаться, что запахло жареным. Кроме
того, ей нужно было придумать, как ухитриться дать сигнал Хэнку.
— — Ну ладно, — сдалась Элси. — У меня руки не отвалятся,
если я соберу тебе поднос и принесу сюда. Но это первый и последний раз,
запомни, и только для того, чтобы Трэвис как следует раскаялся. А ему я и
крошки не подам! Пусть жует черствый хлеб. Ему это только на пользу.
Напрягая зрение, Сэм всматривалась в темноту за окном ее спальни и тщетно
пыталась разглядеть луч света или расслышать шорох, который мог возвестить о
прибытии Хэнка. Было поздно, далеко за полночь, и темнее, чем в преисподней.
Прошло несколько часов ожидания, и нервы Сэм начали сдавать. Куда же
подевался ее братец?
Сэм никогда не отличалась выдержкой, а тут еще Трэвис, как на грех, решил
проверить, что она поделывает у себя в спальне. Сердце у нее сильно
забилось, и она чуть не задохнулась от страха, когда услышала его осторожные
шаги за своей дверью. У двери шаги стихли, и в замке со скрипом повернулся
ключ.
Сэм, как была в платье, бросилась от окна и нырнула в кровать, по самый
подбородок натянув на себя покрывало. Она чуть не умерла, когда он на
цыпочках подошел к краю кровати и стал смотреть на нее, как ей показалось,
целую вечность. Один Бог знает, почему он не услышал, как громко стучит ее
сердце, почему он не почувствовал, как она чуть не взлетела до потолка,
когда он дотронулся до пряди волос, свисавшей ей на лоб, и отодвинул ее
назад.
К тому времени, когда он ушел из комнаты и запер за собой дверь, капли пота
выступили у нее на лице, она так дрожала, что не могла стоять на ногах.
Прошло несколько минут, прежде чем она сообразила, что он, видимо, не раз
совершал такие полуночные вторжения в ее комнату, крадучись, без шума, в то
время как она безмятежно спала в счастливом неведении о его присутствии,
скинув с себя все покровы. Господи, до чего доходит наглость этого человека!
Если бы она не собиралась расстаться с ним навсегда, его стоило бы
придушить!
Надеюсь, он как следует насмотрелся, сыт на всю жизнь!
— подумала она
злорадно. Сэм должна была благодарить судьбу за то, что он не откинул
простыню и не обнаружил, что она лежит на кровати одетая, а то бы у него
наверняка закрались подозрения!
Внимание Сэм привлек шорох листьев в ночной тишине. Прижав нос к оконному
стеклу, она всматривалась в ветви дерева. А, вот! Наверное, темное пятно на
стволе дерева — это человек. Темное пятно сдвинулось, — теперь ясно,
что это Хэнк тихо двигается по стволу. И вдруг он свалился с высоты трех
футов. Если Сэм и не слышала проклятий, то она вполне могла их вообразить.
Хэнк растер поцарапанную ногу и полез снова. Наконец он поднялся вровень с
окном и начал продвигаться по ближайшей ветке. Сэм, затаив дыхание, следила,
как ее брат рискованно балансирует и прыгает на наружный подоконник. У него
это получилось ловко, к удивлению их обоих. Раскачиваясь на небольшом
карнизе, расставив ноги клином, он цеплялся ногтями за трещины в оконной
раме. И громко прошептал:
— Открывай скорей окно, дурочка!
— Не могу! — прошептала она в ответ. — Оно забито гвоздями.
Другое тоже. А дверь заперта на ключ.
— Проклятье! — И тут же решил: — Придется тогда разбить стекло.
Сэм немедля уселась на пол и начала стаскивать ботинок с ноги, бормоча при
этом:
— Пусть эти дурацкие колодки пригодятся хоть на что-то полезное.
— Что ты делаешь? — спросил Хэнк голосом, который от страха стал
таким тонким, что Сэм, невзирая на опасность разоблачения, захихикала.
— Я хочу разбить окно ботинком. Это единственный полезный предмет в
комнате, — сказала она.
— Идиотка! Все стекло посыплется на меня, и я упаду, я и так еле
держусь, — остерег он ее. — Я разобью окно с наружной
стороны. — Извиваясь всем телом, так что Сэм не могла не позавидовать,
Хэнк наконец извлек из кобуры пистолет. — Отойди! — приказал он,
нацеливаясь рукояткой в оконную раму.
— Стой! — выдохнула она и поморщилась при виде того, как Хэнк,
неудачно замахнувшись, покачнулся на узком карнизе и чуть не упал. Но он все
же восстановил равновесие и свирепо посмотрел на нее сквозь стекло, а она
виновато улыбнулась в ответ: — Я возьму покрывало с кровати, чтобы заглушить
удар, а то они наверняка услышат, что кто-то лезет в окно.
Как только она прижала покрывало к стеклу, Хэнк легонько стукнул по стеклу.
Оно треснуло, и осколки посыпались к ногам Сэм, звеня как маленькие
колокольчики. Этот негромкий серебряный звон показался ей оглушительным
громом, хотя, конечно, его никто не мог услышать. Разложив покрывало на
полу, они с Хэнком быстро очистили оконную раму от оставшихся острых
осколков.
— О'кей, я пойду первым, ты за мной, — сказал он ей тихо. —
Так я смогу поймать тебя, если ты начнешь падать. Постарайся прыгнуть как
можно дальше и цепляйся за любую ветку, которая тебе подвернется.
— Не могу! — простонала Сэм. — Хэнк, я растянула лодыжку,
чуть не сломала ребро, на мне юбка, в которой я и при ходьбе чуть не падаю!
Я никак не смогу спуститься сама, без твоей помощи.
— Ничего не поделаешь, Сэмми, — сказал он и нахмурился, соображая,
как следует поступить при неожиданно осложнившейся обстановке. — Возьми
края юбки и заложи их между ногами, а концы завяжи на поясе. Получатся почти
что штаны.
— А как мне быть с ботинками? — простонала она, глядя на свои
ноги. — Подошвы скользкие, как болотная грязь.
— Куда ты дела свои сапоги?
— У меня их отняли.
— Тогда снимай ботинки. Пойдешь босиком. Только не порежься о стекло.
Через минуту Сэм уже выглядывала из окна, лицом упираясь в колено Хэнка и
прикидывая расстояние, которое ей надо было преодолеть. Не будь так темно,
Хэнк удивился бы, увидев выражение страха на лице сестры. С ужасом смотрела
она, как Хэнк сжимается на узком карнизе, напрягает все мышцы и прыгает
вперед. Громко зашуршали ветки листьев, раздался приглушенный возглас, и вот
он уже стоит на одной ветке, зацепившись руками за другую.
Сэм нерешительно присела на карнизе. Сейчас, как никогда, она жалела о том,
что не успела выучить ни одной молитвы, поскольку ей явно не помешала бы
помощь свыше. Когда она наклонилась вперед, готовясь к прыжку, Хэнк прошипел
откуда-то снизу:
— Встань во весь рост. У тебя так ничего не получится, дуреха.
— Получится, — тихо ответила она, закрыв глаза и стараясь
проглотить комок, застрявший в горле. Она знала, что из-за больной ноги ей
ни за что не удержать равновесия. — Лови меня, Хэнк, — жалобно
сказала она. — Если из-за тебя я сломаю себе шею, папаша тебе этого
никогда не простит.
И, рискуя растерять последние остатки храбрости, она оттолкнулась от карниза
здоровой ногой и обеими руками. Через долю секунды, показавшейся вечностью,
она упала на Хэнка, сбив его с его опоры. Под их удвоенным весом ветка
громко хрустнула и, прежде чем они оба успели поменять положение, сломалась
окончательно. Они полетели вниз, лихорадочно болтая руками и ногами в
безумной попытке зацепиться хотя бы за что-нибудь, а за ними трещали и
падали сломанные ветки.
От страха Сэм не выдержала и закричала. Хэнк тоже закричал, и Сэм
испугалась, что их услышат. Но сейчас было важно не соблюсти тишину, а не
сломать себе шеи. Хэнк шлепнулся на землю с глухим стуком, но Сэм опять не
повезло. Она вдруг почувствовала, что повисла в воздухе вверх ногами, а на
голову упали юбки. Она еще раз резко вскрикнула, теперь уже оттого, что ее
падение так внезапно прервалось.
К этому моменту залаяли все собаки, в доме послышались шаги и шорох. Хэнк
успел только встать на ноги, как в разбитом окне комнаты показался свет.
— Хэнк! Помоги! Моя юбка зацепилась за сучок, и я не могу ее
освободить! — кричала Сэм, извиваясь в бесплодных попытках вывернуться.
Она висела слишком высоко, и брат не мог до нее дотянуться. Она услышала
громовой голос Трэвиса:
— Сэм! — Хотя нижние юбки закрывали ей глаза и она не смогла его
видеть, она точно знала, что в этот момент Трэвис высунулся из окна. Хэнк
дернулся, как кукла на веревочке, и его рука потянулась за пистолетом на
бедре.
— Не надо, Хэнк! Это начальник полиции! — закричала она. Они оба
понимали, что им грозит, если Хэнк убьет полицейского. Хэнк беспомощно
смотрел на Сэм, разрываясь между желанием помочь ей и не быть
пойманным. — Уходи, Хэнк! — кричала она, сдерживая слезы, которые
жгли ей глаза. — Не хватает еще, чтобы они сцапали нас обоих. Беги!
Он кивнул головой:
— Я вернусь, Сэмми. Ты не волнуйся. Мы не дадим им тебя повесить. Мы
тебя все равно спасем. — Пуля, взорвавшая фонтанчик пыли у его
...Закладка в соц.сетях
