Жанр: Любовные романы
Сладостная ярость
...ятался в своей маленькой каморке,
служившей ему кабинетом, и там Эд пытался лечить свою простуду, предоставив
Хэнку управляться со всеми делами.
Сэм не знала, что и делать! Из тех достойных людей, которых знала, здоровыми
оставались только доктор Пэрди, Айк Гаррисон из банка и пастор Олдрич.
Доктор сбился с ног, бегая по больным; Айк Гаррисон — никудышный стрелок,
боящийся своей собственной тени; а пастора Олдрича Сэм как-то никак не могла
себе представить, в роли помощника начальника полицейского участка.
— Ну ладно, — пробормотала она. — Придется взять это на
себя! — Несмотря на то что она была на седьмом месяце беременности, Сэм
снова побрела к домику Чеса и Молли, не думая о том, что скажет по этому
поводу Трэвис.
— Молли, мне нужно поговорить с Чесом. Это очень важно.
Молли провела ее в спальню, где на кровати под грудой одеял лежал и стучал
зубами в лихорадке Чес.
— Привет, Сэм, — с трудом проговорил он. Она приступила сразу к
делу:
— Чес, в этом проклятом городе, мне кажется, не осталось ни одного
здорового человека, так что некому заниматься делами, поэтому я хочу, чтобы
ты назначил меня временным помощником начальника полиции. Я бы попросила об
этом Трэвиса, но он поднимет жуткий скандал, а я знаю, что и ты имеешь право
назначать людей, поэтому сделай, как я тебя прошу.
— Что?! — Он сел в постели и уставился на нее слезящимися глазами,
в полной уверенности, что бредит.
Молли ахнула:
— Де богу этого сделать! И де буду! Трэвис убьет бедя, а я еще хочу
жить.
На лице Сэм появилось хитрющее выражение, в глазах зажегся дьявольский
огонек.
— В таком случае придется мне рассказать Молли то, что я узнала от
Трэвиса о тебе и Нэн Такер. Бедняга Чес наморщил лоб в смятении.
—
— Да что это ты дабекаешь? Бежду бной и Дэд
дичего де было.
Сэм разрывалась между жалостью к Чесу и смехом над ним. Бедолаге было так
плохо, он так смешно пытался говорить с заложенным носом, что ей с трудом
удалось сохранить серьезное выражение лица. Она сложила руки на груди и
посмотрела на него сверху вниз.
— А я слышала, что все было по-другому, Чес.
— Говорю тебе, это деправда!
— Правда или неправда, — безжалостно продолжала Сэм, —
значения не имеет. Молли с ума сойдет, и весь город будет знать то, что знаю
я. Я предупредила тебя, Чес. А теперь давай мне свой жетон, и принимай от
меня клятву или я растрезвоню о твоих шашнях на весь город.
Схватившись за раскалывающуюся от боли голову, Чес застонал. Он так себя
отвратительно чувствовал, что мысли его путались, а о том, чтобы выйти
победителем в споре с Сэм, и речи быть не могло. На него напала такая
слабость, что больше всего ему хотелось лечь и уснуть.
— Чес? — подтолкнула его Сэм.
— О'кей.
Через две минуты Сэм направлялась к выходу с жетоном, пристегнутым к
накидке, и коварной улыбкой на лице. Но прежде чем она взялась за ручку
двери, ее остановила Молли:
— Сэм? Что все это значит. Насчет Чеса и мисс Такер?
Закрыв рот ладонью, чтобы Чес не услыхал ее смеха, Сэм призналась Молли:
— Я не сказала ни одного слова правды. Я все от начала до конца
придумала. Мне очень жаль, но мне нужно было как-то заставить Чеса назначить
меня помощником, а это первое, что пришло мне в голову. Прошу тебя, не
выдавай меня Чесу до тех пор, пока он не поправится, и, пожалуйста, не
сердись на него. Бедняга и без того не знает, в чем виноват. Совсем
запутался.
Молли покачала головой и тоже рассмеялась:
— Когда-нибудь, Сэм, твои хитрости дорого тебе обойдутся.
Сэм уже с порога обернулась и подмигнула ей:
— А может, я уже дорого заплатила за них? Тебе это не пришло в голову?
По здравом размышлении Сэм скрыла от Трэвиса болезнь Чеса. Когда Трэвис
получил сообщение, которое надо было передать помощнику, Сэм вызвалась
проследить, чтобы тот обязательно получил его. Когда он поинтересовался,
почему Чес не пришел к нему и не поделился новостями о том, что происходит в
городе, Сэм объяснила ему, что Чес тоже простудился и не хочет, чтобы они с
Трэвисом заражали друг друга, отчего им обоим станет еще хуже. Сэм никогда
напрямую не обманывала Трэвиса, но в умолчании правды превзошла самое себя.
Ничего не подозревающий Трэвис сам подсказал ей прекрасный выход из
создавшегося положения. На второй день своей болезни Трэвис вдруг осознал,
что Сэм беременна.
— Я думаю, тебе не стоит ухаживать за мной, Сэм, — забеспокоился
он. — Ты можешь подхватить заразу, а в твоем положении это
нежелательно. Может, тебе лучше держаться от меня подальше, пока я не
поправлюсь. Суп и чай может с таким же успехом приносить мне и Элси.
— Ты в этом уверен? — спросила она, взбивая ему подушки.
Он кивнул, чихнул и рукой сделал знак, чтобы она отошла подальше.
— Возможно, ты и прав, — согласилась она, чувствуя себя чуть-чуть
виноватой перед ним. Я буду внизу заниматься делами. Покричи мне, если я
тебе потребуюсь. — Она поцеловала его в горячий лоб и юркнула за
дверь. — Тебе скоро станет лучше, милый. Я тебя люблю.
Сэм очень надеялась на то, что Трэвис вспомнит, как она его любит, именно
тогда и узнает о ее приключениях в качестве его временного помощника. К
счастью, в те дни никто не ограбил банк, ни один из любителей пострелять не
въехал в город и еженедельный рейс дилижанса прошел без осложнений. Все было
относительно спокойно.
Однако ей все же пришлось улаживать кое-какие небольшие проблемы. В середине
недели, как обычно, напился старый Дэниел Зиммерли, и Сэм вынуждена была
арестовать его за мелкое хулиганство. Вернее, так она записала этот случай в
хронике происшествий. На самом деле Дэниела застали за тем, что он
подсматривал в щель под ставнями окна вдовы Барроу в тот момент, когда эта
достойная леди готовилась ко сну.
— Тебе повезло, что ты можешь сослаться на то, что был пьян,
Дэн, — сказала Сэм, запирая за ним дверь камеры. — У тебя было бы
гораздо больше неприятностей, если бы ты оказался трезвым, когда тебя
застигли за этим занятием.
Немного поразмыслив и представив себе, какое зрелище являла собой раздетая
вдова Барроу, которой стукнуло семьдесят пять, если не больше, Сэм
засомневалась, захотелось бы Дэну смотреть на костлявую старуху, если бы он
не напился в стельку. Может, теперь, когда он по-настоящему осознает, что он
натворил, хоть на немного завяжет с выпивкой.
Два дня спустя после этого события Стэн Рид решил поколотить свою жену. Мэри
оказала сопротивление, пару раз съездив Стэна по голове скалкой в отместку
за свой синяк под глазом. Когда соседи стали жаловаться на шум, Сэм
попробовала положить конец семейному конфликту. Строптивые супруги не пришли
в восторг от ее вмешательства, да и Сэм эта миссия отнюдь не вдохновляла.
— Слушайте, вы, оба! — разозлилась она. — По мне, так вы
можете избивать друг друга чуть не до полусмерти, но ваши соседи предпочли
бы, чтобы вы делали это молча! Если вы опять нарушите подарок, мне придется
вас обоих посадить за решетку. Итак, вы деретесь молча, а если не
получается, поищите подходящее место где-нибудь за городом и там орите друг
на друга. Некоторым людям не нравится, как вы постоянно проветриваете на
глазах у всех свое грязное белье.
Вечером в субботу в
Данс паласе
, местном салуне, случилась драка. Когда
Сэм явилась на место происшествия, потасовка шла полным ходом, мелькали
кулаки, во все стороны летели стулья, девушки в безвкусных платьях прятались
под столами. После того как никто не обратил на нее внимания, хотя Сэм и
кричала на них громко, она подняла винтовку и выстрелила в толстую балку под
потолком. Все драчуны немедленно замерли на месте и стали озираться в
поисках того, кто стрелял, и того, в кого попали.
Но к этому моменту Сэм с помощью хозяина бара успела вскарабкаться на
стойку.
— Теперь, когда вы наконец услышали меня, вы, может быть, прекратите
свою дурацкую возню и наведете здесь порядок, — медленно протянула
она. — Что-то похожее на ворчание и издевательские смешки было ответом
на ее призыв.
— И кто же заставит меня это сделать, малышка? — рявкнул один
свирепого вида субъект, ухмыляясь ей в лицо снизу вверх. — Уж не ты ли?
Сэм, небрежно держа в руке винтовку, ответила ему таким же свирепым
взглядом.
— Для того чтобы отволочь в тюрьму такого жалкого сопляка, как ты,
армия мне не нужна, мистер, — дерзко сказала она.
Когда он, рыча, двинулся к ней, Сэм направила на него свою винтовку.
— Давай подходи поближе, а завтра утром гарантирую, что ты будешь петь
в церковном хоре тонким голосом.
Кое-кто из его приятелей рассмеялся, но грубиян отступил назад. Внешне
стараясь выглядеть спокойной, Сэм с облегчением вздохнула:
— У вас у всех есть выбор — или угомониться, или посидеть в тюрьме, а в
ней вам будет тесновато.
— Ты хочешь сказать, что сможешь одна отвести нас всех в тюрьму, без
всякой помощи? — выкрикнул другой субъект, нагло рассматривавший ее
выпирающий живот. Он сидел за одним из столов, где собирал рассыпанную
колоду карт.
Не говоря ни слова, Сэм передала винтовку содержателю бара. Она понимала,
что выглядит, по меньшей мере, смешной, возвышаясь на стойке с торчащим
вперед животом, который украшал пояс Трэвиса с кобурой, но сама она не
смеялась, и те, кто оказался рядом с ней, тоже. Неуловимым движением руки
она выхватила пистолет и послала пулю прямо в середину карточной колоды,
которую наглец все еще держал в руках. Толпа изумленно ахнула.
— Кто-нибудь еще сомневается в моих способностях? — тихо спросила
она, мрачным взглядом обводя комнату, давая им понять, что ее терпению
приходит конец. — Уже поздно, я устала, у меня болят ноги, и у меня
действительно скверное настроение, поэтому выбирайте одно из двух и не
меняйте своего решения. Потому что если меня еще раз вызовут сюда сегодня
ночью, кому-то обязательно будет больно, а я могу вам дать полную гарантию,
что не мне.
Ответом на эту речь Сэм послужило то, что мужчины начали приводить все в
порядок, ставить перевернутые столы и придвигать к ним разбросанные стулья.
Она еще некоторое время понаблюдала за ними, чтобы окончательно убедиться в
серьезности их намерений и в том, что сегодня здесь уже не будет
неприятностей. Довольный содержатель бара помог Сэм спуститься со стойки,
вернул ей винтовку и дал в сопровождение несколько надежных людей, чтобы
никому из его клиентов не пришло в голову отомстить ей на улице.
— Черт побери, из вас получается отличный помощник начальника полиции,
Сэм, — сказал он ей с довольным видом. — Может, Трэвису стоит
назначить вас на эту должность постоянно?
Сэм в ответ улыбнулась, но в душе содрогнулась при мысли о том, что будет с
Трэвисом, когда он обо всем узнает.
Трэвис не только расстроился, он был вне себя от ярости.
— Стоит мне на минуту повернуться к тебе спиной, как ты сразу начинаешь
свои штучки! Что за черт, Сэм, ты хоть соображаешь, что ты делаешь?
— Я хотела тебе помочь, — оправдывалась она со слабой улыбкой,
которая была не в состоянии смягчить его гнев. — Все, кто имел на это
право, были больны.
— Поэтому ты решила поиграть в полицейского!
— Я не играла, Трэвис. Я все сделала по закону, меня назначил на эту
должность Чес.
— Я убью его! Шкуру с него спущу!
— Трэвис, Чес не виноват. Я воспользовалась его слабостью, когда ему
было так плохо, что он едва соображал.
Трэвис не мог не улыбнуться:
— Это на тебя очень похоже.
Она тронула его за руку, заглянула его в лицо большими темными глазами.
— Не сердись на меня, Трэвис. Пожалуйста. Ведь все обошлось очень даже
хорошо.
— Тебя могли ранить или даже убить, — простонал Трэвис, обнимая ее
и прижимая к груди.
— Но этого не случилось, и кроме того, я очень хорошо поработала.
Чтобы он снова не рассердился на нее, Сэм поднялась на цыпочки, притянула к
себе его лицо и поцеловала. Некоторое время они не разговаривали на эту
тему, а потом все успокоилось само по себе.
Билли так и не предстал перед судом. Его даже не выслушал судья, как это
было с Сэм. К всеобщему удивлению и возмущению Трэвиса, пришла телеграмма от
самого губернатора, в которой сообщалось, что Уильям Даунинг-младший
оправдан и должен быть немедленно отпущен на свободу.
— Это издевательство над законом! Не будет суда? Ничего? — бушевал
Трэвис, не в состоянии разделить радость Сэм при таком неожиданном повороте
событий. — Ничего не понимаю.
Билли не мог поверить в свое счастье, а Трэвис — своим глазам. Он читал и
перечитывал полученный приказ и даже проверил, не фальшивка ли это. Тогда до
него и начало доходить, что же произошло на самом деле. Рейф Сандоваль,
используя свое влияние в высших сферах, по неизвестной причине встретился с
губернатором и добился от него прощения для Билли. Но почему? Что еще
задумал этот невозможный человек?
Ждать ответа на этот вопрос долго не пришлось. Телеграмму принесли утром, а
вечером того же дня Сандоваль сам явился с визитом к Кинкейдам.
— Да, это я все уладил, — не скрывал он. — Я решил, что моя
дочь и будущий внук должны вернуться домой, и если это значит, что к ним в
придачу надо взять и зятя, то пусть так и будет, — заявил он в своей
обычной диктаторской манере. — Но принять в гордую семью Сандовалей
осужденного бандита для меня исключено.
Несколько секунд Сандоваль смотрел на Билли тяжелым взглядом.
— Ты можешь работать на моем ранчо, и если ты будешь усердно трудиться
и не заниматься грязными делами, я готов все забыть. Начнем все сначала. Но
если ты начнешь выбрыкивать, парень, я быстро вправлю тебе мозги. Мы поняли
друг друга?
Билли гневно посмотрел на него:
— Да, я прекрасно понял тебя, Сандоваль. Ты хочешь вернуть Нолу и
заодно заполучить себе нечто вроде раба. Так можешь забыть обо этом. Я лучше
пойду в тюрьму, чем буду у тебя работником.
Сандоваль злобно ухмыльнулся:
— И это тоже я могу устроить, Даунинг. Я в любой момент могу попросить
своего друга-губернатора, чтобы он отменил помилование.
— А я с твоей дочерью буду уже в Мексике, не успеет твой губернатор
получить твою телеграмму, — возразил Билли, с такой же ненавистью глядя
на тестя. — Ты мне кое-что должен, а я долги не прощаю. Я человек
злопамятный.
Их спор зашел в тупик. Наконец, досадливо вздохнув, Рейф сказал:
— Ну хорошо. Что тебе нужно, чтобы моя дочь вернулась домой? Твои
условия?
— Если мы решим жить на ранчо, тогда ты должен принимать меня, как
любого человека, которого Нола выбрала себе в мужья, — абсолютно на
равных. Если у тебя есть своя гордость, Сандоваль, то она есть и у нас,
Даунингов. Я не хочу быть твоим наемным работником и не буду им. Я хочу
иметь свое слово в управлении хозяйством, и ты обещаешь не натравливать на
меня своих людей. Ты сам будешь следить за тем, чтобы мне оказывалось
должное уважение, иначе мы с Нолой найдем другое место для создания своей
семьи.
Повисла напряженная тишина, Нола и Сэм затаили дыхание. В конце концов Рейф
протянул Билли свою руку:
— Согласен, но после моей смерти ты ранчо не получишь. Я завещаю его
Ноле и моим внукам. Договорились?
Выдав достаточно долго, чтобы заставить Сандоваля вспотеть, Билли принял
руку своего тестя и коротко пожал ее.
— Договорились, — согласился он. — Но не забудь, Рейф. У меня
есть свидетели.
ГЛАВА 30
Январь и февраль тянулись для Сэм невыносимо долго. Ее живот так увеличился
в размерах, что она не видела под собой ног. Без посторонней помощи она не
могла надеть ботинки по утрам, и часто ее ноги так опухали, что большую
часть дня ей приходилось ходить в шлепанцах. В животе ребенок так резвился,
что Сэм иногда казалось, что он скорее пробьет ее насквозь, чем родится
обычным путем.
В конце января разразилась еще одна снежная буря. Однажды Сэм поскользнулась
на льду и упала, чем сильно всех напугала. Она ушибла ногу и растянула руку,
когда пыталась удержаться от падения. Хуже всего было то, что в животе
тотчас начались судороги и в спине она почувствовала жжение.
С Трэвисом творилось нечто невероятное. Он послал Элси за доктором, торчал
за дверью спальни, беспокойно ходил взад и вперед по холлу, пока доктор
Пэрди обследовал Сэм.
— Чуть было не начались схватки, — сказал Пэрди через некоторое
время. — По правде говоря, они могут начаться снова, а срок еще не
вышел. Вот почему я настаиваю, чтобы Сэм не вставала с постели до тех пор,
пока опасность не минует. Она не должна вставать ни в коем случае.
Теперь Сэм поняла, как чувствовал себя Трэвис, когда слег в постель с
простудой. Целыми днями и ночами она смотрела в потолок, и ничто не занимало
ее мыслей. Билли и Нола уехали на ранчо. Хэнк с утра до вечера работал на
конюшне. Одна Элси пыталась развлечь ее, но на ней теперь лежали все
домашние хлопоты, и она в лучшем случае могла на минутку зайти к ней
поговорить. Трэвис чаще, чем обычно, появлялся дома в течение дня, но все
равно у нее оставалось много долгих пустых часов.
Никогда еще Сэм не испытывала такую благодарность к Нэн, как сейчас. Она
полезла бы на стенку, если бы не умела читать. Трэвис обшарил все полки у
себя в кабинете в поисках книг, которые могли бы заинтересовать жену. Альма
и пастор Олдрич снабжали ее книгами из своей библиотеки. Молли выпросила у
Чеса совсем новую книжку
Приключения Тома Сойера
и дала почитать Сэм,
прежде чем Чес прочитал ее сам. Книжка оказалось ужасно интересной и
доставила Сэм массу удовольствия.
Но кто действительно выручил ее, так это Лу. Однажды вечером он появился у
них с ворохом дешевых книжек. Некоторые из них, вестерны, были его
собственные, но кроме них он принес парочку весьма рискованных любовных
романов. Откуда он их взял, Сэм не могла себе представить. Но Лу не стал
говорить, а она не спрашивала.
Сэм очень обрадовалась такому занимательному чтению, даже несмотря на то,
что они возбуждали в ней чувства и мысли, предаваться которым было не время.
Естественно, она не могла претворить в жизнь все восхитительные фантазии,
которые возникали у нее от чтения подобных книг, зато читать их было куда
интереснее, чем те нудные романы, которые она мучила ради того, чтобы убить
время.
Когда однажды к ней вошел Трэвис, он застал ее полностью поглощенной
очередной любовной историей. Он покачал головой и сказал с упреком:
— Как ты можешь читать подобную чепуху?
— Это не чепуха, Трэвис. Честное слово. Это ужасно романтично и
интересно. Кроме того, из них я черпаю массу всяких идей, о которых и тебе
станет известно после того, как родится наш ребенок.
— Что еще за идеи? — спросил он, выгнув бровь. Она лукаво
взглянула на него:
— Потерпи немного. Разве на меня похоже сначала завести тебя, а потом
не знать, что с тобой делать.
Она провела в постели целых две недели, и наконец доктор Пэрди разрешил ей
подняться. Сэм была вне себя от радости. Наконец наступил март, и она в
любой момент ожидала рождения ребенка. Каждое утро Сэм просыпалась в
надежде, что вот сегодня это случится. В углу их спальни стояла детская
колыбель, все одежды и пеленки были готовы и только ждали, когда ребенок
решит родиться.
Несмотря на то что опасность больше не угрожала Сэм, Трэвис старался все
время быть рядом. Он очень переживал, если его вызывали куда-нибудь за
город, боялся, что его не будет дома, когда придет время родов. Однажды
вечером он спешил домой к ужину, как вдруг заметил нечто очень странное.
Обменявшись приветствием с миссис Дженкинс, которая жила через два дома от
Нэн Такер, он вдруг увидел, что в окне домика Нэн что-то промелькнуло. Это
была мимолетная тень, но он встревожился. С тех пор как похитили Нэн, дом
стоял запертым, все вещи остались внутри, как было при Нэн. Что, если в дом
проникли грабители?
Трэвис осторожно подошел к дому, не желая спугнуть тех, кто находился в нем.
Уголком глаза он видел, что соседка миссис Дженкинс с любопытством наблюдает
за ним, и от всей души надеялся, что она не вздумает окликнуть его. Тогда
она нарушит весь его план застигнуть вора с поличным. Бесшумно поднявшись на
маленькое деревянное крыльцо, Трэвис потянулся к дверной ручке. Дверь была
заперта, как и должно быть, но это не успокоило Трэвиса и не развеяло его
подозрений. Тот, кто хотел остаться незамеченным, скорее всего,
воспользовался ходом со двора или пробрался в дом через окно.
Трэвис знал, что Нэн всегда прятала ключ от входа между досками в полу
крыльца. Хотя уже становилось темно, он поискал в щелях и нашел ключ. Он
вставил его в замок, осторожно повернул. Дверь легко приоткрылась и только
немного скрипнула, когда он аккуратно толкнул ее носком сапога.
Внутри было тихо и темно. Как Трэвис ни напрягал слух, до него не доходило
ни единого звука, и он начал подумывать, не померещилось ли ему. И все же,
раз он уж попал сюда, не грех было проверить, все ли в порядке,
удостоверится, что все осталось на своих местах.
Он вошел внутрь, всматриваясь в маленькую гостиную и стараясь припомнить, на
каком столе Нэн держала лампу. Когда его глаза немного привыкли к темноте,
он разглядел, что лампа стоит на подставке недалеко от двери. Он сунул руку
в карман в поисках спичек, и вдруг дверь за ним с шумом захлопнулась. Круто
повернувшись, он увидел силуэт высокого человека.
— Не двигаться, начальник. У меня пистолет. Трэвис затаил дыхание, но
не вздрогнул от удивления, когда человек сказал:
— Нэн, задвинь занавески на окнах, прежде чем зажечь лампу.
— Даунинг? — мягко спросил Трэвис. — Том?
— Точно. — Не успел ни один из них больше промолвить и слова, как
Нэн зажгла лампу, и Трэвис впервые как следует смог рассмотреть старшего
брата Сэм. Он был высокий и смуглый, и в его глазах явно просматривалось
сходство с сестрой.
— А теперь, — сказал Том, — правую руку засунь в карман, а
левую опусти вниз, очень медленно, и отстегни ремень с кобурой. Бросай его
на пол. Делай это не торопясь, а то мне будет жаль пристрелить мужа моей
младшей сестренки.
Сжав зубы и кляня себя за глупость, Трэвис выполнил все, как ему было
приказано.
— Ты сильно рисковал, вернувшись в город, — пробормотал он. —
Могу я узнать, зачем?
Качнув пистолетом, Том указал Трэвису на стул.
— Нэн нужно было перед дорогой собрать кое-какие вещи, а мне хотелось
узнать новости о Сэм и братьях. Мы ничего не слышали о Билли с тех пор, как
они с Нолой уехали. У них все в порядке?
Трэвису казалось нелепым сидеть и как ни в чем не бывало беседовать на
семейные темы под дулом пистолета Тома. Он понимал, что оказался в
незавидном положении и что ему надо выиграть время, а потом он что-нибудь
придумает, найдет выход.
— У них были неприятности из-за отца Нолы, но в конце концов все
утряслось. Ты должен радоваться, что Билли сейчас на свободе.
— Как? Как это случилось? — впервые за все время подала голос Нэн,
обращая на себя внимание Трэвиса.
Хотя он все время ощущал ее присутствие где-то на заднем плане, он только
сейчас по-настоящему рассмотрел ее и испытал нечто вроде потрясения. Она так
изменилась, что это не поддавалось никакому описанию! Маленький серый
воробышек превратился в очаровательную женщину. Ее волосы свободными волнами
рассыпались по плечам, а не были стянуты в тугой узел на шее, как прежде.
Лицо смягчилось, округлилось. Держалась она, правда, так же прямо, как
раньше, но все-таки избавилась от своей скованности. В глазах сверкал огонь,
придававший особую прелесть ее лицу, и Трэвис поразился, почему он всегда
считал ее дурнушкой. Строгие одежды маленькой учительницы тоже ушли в
прошлое, на ней были блузка и широкая мексиканская юбка.
— Нэн! — воскликнул он, забыв, о чем она спросила? — Как вы
похорошели! Замужество вам на пользу. Она застенчиво улыбнулась:
— И вам тоже, Трэвис. Как Сэм? Она получила письмо и медальон, которые
мы ей послали?
— Получила. Со дня на день мы ожидаем рождения нашего первенца. Я как
раз шел домой, когда мне показалось, что в доме кт
...Закладка в соц.сетях
