Жанр: Любовные романы
Пламя любви
...у, чтобы привлечь к себе
внимание мужа. Во время приготовления пищи, сбора дров и походов за водой,
наведения порядка в хижине она и не
пыталась найти какой-то особый способ, чтобы привязать его к себе.
Поскольку тактика, используемая Маленькой Крольчихой, провалилась, Пламя
решила делать все наоборот. Она
следила за тем, чтобы муж не заставал ее раздетой, когда находился рядом. Она
никогда не мылась и не мыла голову в его
присутствии. Ее тщеславие не позволяло ей расчесывать свои длинные густые волосы
в его присутствии, хотя она и не была
равнодушна к тем восхищенным взглядам, которые он постоянно бросал в ее сторону.
Она знала, ему нравилось, когда ее
блестящие волосы рассыпались волнами по ее спине, и поэтому не закалывала их, а
оставляла распущенными, тем более что
погода, которая стала довольно прохладной, позволяла ей делать это.
Она не болтала с ним беспрестанно, как это делала Маленькая Крольчиха, но
зато делила с ним тишину вечеров. Когда
он предпочитал проводить вечер с друзьями или уходил на Совет, она не
уговаривала его остаться, хотя часто, чтобы
промолчать, ей приходилось прикусывать себе язычок. Улыбки, которые она дарила
ему, мягкое покачивание бедер, когда она
проходила мимо, спокойный комфорт ее присутствия - этого было достаточно, чтобы
выразить свои чувства. Они
красноречиво говорили сами за себя.
Но Пламя знала, что она еще многое должна сделать, чтобы сблизиться с ним.
Она настояла на том, чтобы он
продолжил изучение английского языка, и предложила ему научить его читать и
писать на языке белых людей.
- Зачем мне это нужно? - попытался было сопротивляться он.
- Потому что никогда не помешает знать как можно больше о своем враге, -
ответила она, невольно приведя ему его
же собственный аргумент. - Разве ты не хотел бы знать, не обманывает ли тебя
торговец? Разве не нужно знать, что
написано в том договоре о мире, который ты должен подписать, - может, что-нибудь
совершенно противоположное тому, о
чем договорились?
Увидев смысл в ее рассуждениях, он согласился, и они вместе - когда у него
выдавалось свободное время - начали
заниматься английским. Он оказался способным учеником, быстро научился писать
буквы и цифры, которые она писала ему
на земле. Через какое-то время он уже выучил самые простые слова. Потом его
любопытство возросло, и он с нетерпением
стал ожидать новых уроков.
День за днем они работали вместе, и Пламя чувствовала, как оттаивают его
чувства, как смягчается он по отношению к
ней, заметила, что он уже не бросает свои слова так отрывисто, как раньше. Его
улыбки стали более открытыми, а смех более
беззаботным. Его взгляды, обращенные к ней, стали более теплыми. Это отогревало
ее сердце и давало ей надежду на то, что
рано или поздно он снова полюбит ее. Она уже завоевала его уважение, но решила,
что не успокоится до тех пор, пока не
завоюет его сердце. Все, чему она хотела научить его, займет целую зиму и даже
больше. Время и наступающая зима -
период, когда вне хижины будет мало занятий, - были ее союзниками.
ГЛАВА 22
Снег валил несколько дней и засыпал все вокруг - ходить по деревне без
снегоходов стало почти невозможно. Ни
Пламя, ни Сияющая Звезда уже не могли принимать участия в катаниях на санках -
пришло время произвести на свет
ребенка. Зима в этом году началась очень рано, принеся с собой снег и холодный
ветер, завывавший за стенами хижины, и
обеим женщинам, в их деликатном положении, приходилось гораздо труднее, чем
обычно.
Пламя казалась себе такой огромной, такой неуклюжей! Она садилась, а потом
не могла встать без посторонней
помощи. Прошло уже достаточно времени, как они не были близки с Ночным Ястребом,
- ребенок вот-вот должен был
появиться на свет. Даже если бы он пожелал ее сейчас, это было бы невозможно
осуществить, потому что ее живот выпирал
вперед, куда бы она ни повернулась, из-за чего ей приходилось ходить,
переваливаясь с ноги на ногу, подобно неловкой
уточке. Пламя только-только начала добиваться успехов в завоевании любви Ночного
Ястреба - но ее тело и ребенок
поставили пока на этом пути преграду. Пламя была уверена, что он уже был близок
к тому, чтобы сказать ей о своей любви,
но сейчас даже Маленькая Крольчиха выглядела привлекательней, чем она. С
огромным животом, отекшим лицом,
неловкими движениями она казалась себе просто уродиной!
Но ни словом, ни жестом Ночной Ястреб не давал ей повода думать так - он
вел себя безукоризненно Даже когда ее
живот разросся до огромных размеров, индеец выражал свое восхищение им,
повторяя, что он такой большой, потому что
внутри его растет ребенок. Его темные глаза светились от гордости, когда он
оглядывал ее округлившиеся груди и голубые
вены, проступившие сквозь бледную кожу. Ночью он притягивал ее к себе и начинал
гладить ее живот.
Чтобы облегчить ее обязанности по дому, он договорился с Пятнистой
Оленихой, младшей сестрой Красного Пера,
чтобы она каждый день приходила к ним в хижину и помогала Пламени по хозяйству.
Он следил, чтобы Пламя не
перегружала себя работой, чтобы не поднимала и не носила ничего тяжелого. Он
неустанно оберегал ее, однако Пламя
догадывалась, что все это делается только ради его будущего сына.
Если бы она могла хоть на миг проникнуть в голову и сердце Ночного
Ястреба! Когда дело касалось его жены, военный
вождь был такой же заботливый, как и любой другой влюбленный мужчина, - он любил
ее и ухаживал за ней, вкладывая в
это все свое сердце. Но именно по этой причине, как бы он ни любил ее, он не мог
разомкнуть уста и признаться ей в этом:
один раз она уже обманула его - второго раза нельзя допустить!
Темной снежной ночью в конце декабря, который шайены назвали Месяцем,
Когда Волки Собираются Вместе, Пламя
проснулась в холодном поту. Ее крик разбудил Ночного Ястреба.
- Пламя, что случилось? Пришел твой срок? - спросил он, пытаясь понять, в
чем дело. - Тебе больно?
Наконец она успокоилась настолько, что смогла выговорить:
- Нет! Нет! Это Сияющая Звезда!
- Что с ней? - в недоумении переспросил он.
- Надо проверить, не находится ли она в хижине для женщин? Ночной Ястреб,
ты должен сейчас же проводить меня
туда!
- Если Сияющая Звезда рожает, ты мало чем сможешь помочь ей, - попытался
успокоить он ее. - Там есть другие,
кто позаботится о ней и ее ребенке.
- Ты ошибаешься! - все больше и больше волновалась Пламя. - Мне приснились
Сияющая Звезда и ее ребенок. Я
нужна ей, Ночной Ястреб, иначе ребенок родится мертвым!
Ее последние слова отозвались эхом в его мозгу.
- Тогда пойдем! - сказал он. - Позволь, я помогу тебе одеться и провожу
тебя в хижину для женщин. Посмотрим,
там ли Сияющая Звезда.
Подойдя к хижине, они узнали, что Сияющая Звезда находилась там уже целую
ночь. Пламя проскользнула в хижину, а
Ночной Ястреб отправился на поиски Каменного Лица, зная, что его друг будет рад
разделить с ним часы ожидания своего
первенца.
Пламя подошла к своей подруге. Долгие часы схваток обессилили Сияющую
Звезду, а ребенок все никак не хотел
появляться на свет. Ее лицо и волосы были мокрыми от пота, приступы боли
накатывались на нее один за другим, отбирая у
нее все больше и больше сил. Увидев Пламя, Сияющая Звезда слабо ей улыбнулась,
но это была улыбка, достойная
сожаления.
- Что ты здесь делаешь? - спросила она. - Пришел твой срок?
- Нет, я пришла помочь тебе родить ребенка, - мягко отозвалась Пламя.
Новый приступ боли атаковал Сияющую Звезду, и, пока ее внимание было
отвлечено, Пламя обратилась к Луговой
Траве, которая собиралась принять будущего ребенка. Отозвав женщину в сторону,
она прошептала ей:
- Пуповина обмоталась вокруг шейки ребенка. Я видела это во сне. По этой
причине он и не появляется на свет.
Пуповина не дает возможности ребенку правильно расположиться в теле матери. Ты
должна найти возможность распутать ее,
иначе ребенок может умереть прямо сейчас. Сможешь проникнуть внутрь? Твои руки
достаточно тонки?
Луговая Трава с удивлением посмотрела на Пламя, и той даже пришлось ткнуть
ее в бок, чтобы она ответила на ее
вопрос.
- Да! - пролепетала Луговая Трава. - Мои руки достаточно тонки. И потом я
хорошо смажу их жиром.
- Убедись также и в том, что твои руки достаточно чисты, как, впрочем, и
жир. Вскипяти немного воды и вымой руки.
И поторопись. Нам надо действовать быстро, если мы хотим спасти жизнь ребенка.
Казалось, прошла вечность, прежде чем Луговая Трава подготовилась должным
образом. Взяв руку Сияющей Звезды в
свою, Пламя попыталась успокоить ее, объяснив, что именно собирается делать
Луговая Трава, а также попросила ее
расслабиться и по возможности лежать спокойно. Женщины подождали, пока пройдет
очередная схватка. Когда же Луговая
Трава просунула свою руку внутрь, Сияющая Звезда закричала от боли.
- Не надо, Сияющая Звезда, - мягко инструктировала ее Пламя. - Не напрягай
свое тело. Пожалуйста, ты должна
помочь нам в этом ради своего собственного сына.
Пока Луговая Трава пыталась найти пуповину и размотать ее, Сияющая Звезда
так сильно сжала запястье Пламени, что
та испугалась, что у нее сломается кость. Девушка чуть не вскрикнула, однако
продолжала успокаивать Сияющую Звезду. Она
молила всех богов, которых знала, чтобы те помогли благополучно появиться на
свет этому ребенку и оказаться в руках своей
матери.
Луговой Траве понадобились три попытки, тянувшиеся целую вечность. Она с
трудом ослабила пуповину и вытащила
головку ребенка. После этого всего лишь через несколько минут ребенок был
извлечен из тела матери. Когда Луговая Трава
обтерла его ротик и ноздри и слегка вдохнула в его ротик, младенец издал такой
мощный крик, что, похоже, разбудил всю
деревню. Его личико было здорового красного цвета, он болтал, руками и ногами и
громко кричал.
Пламя с облегчением вздохнула. Никогда еще она так не переживала из-за
другого человека! Никогда не слышала столь
мелодичного звука, как плач ребенка! И никогда не видела ничего прекраснее
улыбки на лице Сияющей Звезды, вспыхнувшей
в момент, когда молодой матери подали ее крохотного, морщинистого ребенка. Слезы
текли по лицу Пламени. Она оставила
мать и сына побыть немного вдвоем и вышла из хижины.
Ночной Ястреб и Каменное Лицо нетерпеливо ждали рядом с хижиной. Ночной
Ястреб обнял Пламя, и та улыбнулась
в ответ на вопросительный взгляд Каменного Лица.
- Твои жена и сын здоровы, Каменное Лицо! У тебя чудесный красивый
мальчик.
К ее удивлению, в глазах Каменного Лица блеснули слезы. Он подошел к ней и
взял ее за руки.
- Спасибо, Пламя, что ты спасла жизнь моему сыну, - с дрожью в голосе
произнес он. - Теперь я твой должник.
Пожалуйста, прими мои извинения за то, как я обращался с тобой последние месяцы.
Надеюсь, ты вернешь мне право вновь
считаться твоим другом?
- Не было еще ни одного дня, когда бы я не считала тебя своим другом, -
ответила она, сжав в ответ его руки, - но
мое сердце все равно радуется, когда я слышу твои слова.
Когда Каменное Лицо ушел, Пламя провела несколько спокойных минут в
объятиях своего мужа. Они стояли и
смотрели как всходит солнце и блестит снег, как небо становится сначала
золотистым, потом розовым и, наконец, появляется
солнце, озаряя своими лучами все вокруг. Держась за руки, они молча вернулись в
свою хижину.
В тот же день Ночной Ястреб встал перед Пламенем на колени, чтобы помочь
ей завязать снегоходы. Он был
необычайно молчалив все утро, время от времени бросая на нее странные взгляды,
будто желая что-то сказать, но затрудняясь
подобрать слова. Внезапно он расхохотался. Он смеялся долго и громко, пока
наконец не повалился на пол хижины, ладонью
смахивая со щек слезы.
- Что такое с тобой случилось? - недоуменно спросила Пламя.
Она внимательно посмотрела на него, но от смеха индеец не смог произнести
ни слова. Прошла еще не одна минута,
прежде чем он сумел взять себя в руки.
- Ты надела мокасины не на ту ногу! - воскликнул он и снова залился
смехом.
Уперев руки в бока, она проворчала:
- В этом нет ничего смешного, Ночной Ястреб. В последние месяцы я не вижу
свои ноги. Они могли превратиться
даже в тыквы, а я все равно бы ничего не заметила!
- Они не превратились в тыквы, - заверил он ее, - хотя в данный момент они
похожи на маленьких птичек, каждая
из которых пытается улететь в противоположном направлении.
- Это не смешно! - настойчиво повторила Пламя.
Вытерев глаза рукой, он согласно кивнул:
- Это выглядит смешно с того места, где я сижу.
- Я рада, что в этой хижине кто-то еще способен разглядеть что-то смешное,
- вновь проворчала она.
Ночной Ястреб посмотрел на нее с нескрываемым любопытством, затем взгляд
его темных глаз стал абсолютно
серьезным, хотя губы все еще были растянуты в улыбке.
- Знаешь ли ты, что я никогда прежде не находил тебя столь красивой, как
сейчас, когда в тебе мой ребенок, а твои
глаза мечут в меня голубые молнии.
Она вздохнула, потому что его глаза сейчас говорили об этом гораздо
откровенней, чем его слова.
- И когда мокасины одеты не на ту ногу, - прошептала она, взывая к нему
всем сердцем.
Он протянул к ней руки, обнял за талию, нежно прижался губами к ее животу.
Пламя ласково погладила его черные
волосы, всей душой желая, чтобы этот мужчина забыл наконец о своих сомнениях и
любил ее так же, как прежде. Их ребенок
и станет связующим звеном между отцом и матерью.
Ночной Ястреб поднял глаза, чтобы встретиться с ее глазами, - и в этот
момент его судьба была решена.
- Я люблю тебя, - беспомощно признался он. - Ты держишь мое сердце в своих
руках.
- Я буду держать его так бережно, как только смогу, - торжественно
пообещала она, - поскольку нет ничего на этой
земле, что было бы для меня дороже. Я люблю тебя больше, чем свою жизнь.
Она опустилась на колени, и они закрепили свои клятвы страстным поцелуем -
поцелуем, в котором воплотились все
их надежды и желания. Они крепко прижались друг к другу, и их сердца забились в
одном порыве. Это был момент, который
навсегда запечатлелся в памяти Пламени. Когда Ночной Ястреб помог ей встать на
ноги, она почувствовала вдруг приступ
боли. Только сильные руки Ночного Ястреба уберегли ее от падения. Ее глаза,
округлившиеся от страха и удивления,
встретились с его глазами.
- Ребенок!
Совершенно не похожий на того спокойного мужа, который так уверенно
держался, когда пришло время рожать
Маленькой Крольчихе, сейчас Ночной Ястреб был близок к панике. Несмотря на все
ее протесты и заверения, что еще, мол,
слишком рано, он поднял ее на руки, завернул в теплое покрывало и отнес в хижину
для женщин.
Принеся ее туда, он заметался, ибо не знал, что ему делать дальше. Он
принял решение, когда жену пронзил второй
приступ боли. Он оставил ее в умелых руках Луговой Травы и отправился на поиски
Каменного Лица.
Молодая, сильная и здоровая, Пламя была более напугана, чем кто-либо и
когда-либо. Она также была рада, что
Сияющая Звезда все еще находилась в хижине для женщин, поскольку ей так нужна
была помощь подруги, хотя, конечно,
больше всего Пламя хотела бы, чтобы в этот момент рядом с ней была ее мать.
Когда боль усиливалась, Пламя старалась сосредоточиться на образе своего
будущего сына. Прошли часы - часы,
боли, пота и ожидания. В соответствии с инструкциями Луговой Травы - чтобы
облегчить боль - Пламя часто и тяжело
дышала, пытаясь расслабиться, чтобы сохранить энергию. Ощущения, которые она
испытывала, были новы и непривычны
для нее. К счастью, Луговая Трава и Сияющая Звезда были рядом, вытирали влажной
тряпкой ее лоб и старались немного
отвлечь ее от этих ощущений.
Чуть позже, когда боль стала почти постоянной, Луговая Трава засунула
Пламени между зубов кусочек оленьей шкуры,
велев ей прикусить его. Это было сделано для того, чтобы Пламя не прикусила себе
язык. Сияющая Звезда завязала один
конец ремня из сыромятной кожи вокруг врытого в землю столба, а другой, с узлом
на конце, протянула Пламени.
- Тяни за него, - сказала она ей.
То же самое она проделала и с другим ремнем, продолжая нежно и мягко
разговаривать с Пламенем, говоря ей о ее
ребенке, который скоро появится на свет, и о той радости, которую испытает Пламя
после этого.
Пламя почти не слышала того, что говорила ей Сияющая Звезда, но сам звук
ее голоса был для нее единственным
успокаивающим фактором во всей этой ситуации, поэтому она целиком
сосредоточилась на нем. Ее живот, ее спину, все ее
тело будто разрывали на части руки демонов.
Внезапная боль поменяла свой характер, а давление усилилось. Луговая Трава
устроилась между ног Пламени,
готовясь принять ребенка, и приказала Пламени тужиться изо всех сил. Наконец
малыш Пламени появился на свет. Он
завопил, даже не до конца покинув утробу матери, наполняя воздух своими
яростными криками, пока Луговая Трава вытирала
его красное личико.
Отрезав пуповину, Луговая Трава аккуратно положила младенца на живот
Пламени. Глядя на сына, на ее собственное
чудо, Пламя дрожащими пальцами коснулась его влажной темноволосой головки
Блаженство охватило ее душу, когда она дотронулась до крошечной ручки,
глядя на пять маленьких пальчиков с
миниатюрными ноготками. Новорожденный закричал и ударил ее маленькой ножкой.
Пламя рассмеялась в ответ.
- Теперь ты бьешь меня снаружи? - проговорила она. - Это что-то новое для
нас обоих.
Когда ребенок был обмыт и завернут в теплую пеленку, его положили на руки
матери, и та посмотрела на него с
восхищением. Да, это был ребенок из ее сна. У него уже отчетливо проступали
черные как воронье крыло волосы отца и его
прямой дерзкий нос Его подбородок казался упрямым, но Пламя затруднялась
определить, был он отцовским или ее.
Туманные голубые глаза смотрели прямо на нее - глаза, которые никогда не
потемнеют, а станут такими же блестящеголубыми,
как и ее собственные. Это был ее сын, плод любви ее и Ночного Ястреба.
Сердце Пламени растаяло от любви и
гордости...
В тот самый момент, когда родился его сын, Ночной Ястреб внимательно
слушал гонца, только что прибывшего в
поселение и рассказывающего о несчастье, постигшем племя Черного Котла и их
братьев, южных шайенов. Не прошло и
месяца, как солдаты из форта Лайон, которые сами предложили им мир и защиту в
зимнее время, напали на поселения
южных шайенов и арапахо и убили многих из них. Возглавлял солдат белый вождь,
Орел - так индейцы прозвали
полковника Чивингтона.
Шайены и арапахо мирно жили в Сэнд Крик, когда на них неожиданно напали.
Большей части воинов не было в лагере
- в тот день они отправились на охоту, поскольку белые солдаты сказали им, что
они могут покинуть лагерь. Вождь
шайенов, Белая Антилопа, был убит, пытаясь договориться о мире с первыми
приблизившимися солдатами. Он был
невооружен и держал в руке белый флаг. Вождь арапахо, Левая Рука, отказался
выступить против белых солдат с оружием в
руках, и также получил пулю, но выжил. Брат Белой Антилопы, вождь Черный Котел,
пытавшийся остановить атаку,
размахивая над своей головой американским флагом, тоже был ранен.
В результате более ста женщин и детей и около тридцати мужчин были жестоко
убиты. - Трупы убитых были
расчленены, скальпы сняты. Те, кто выжил после этого нападения, кому удалось
бежать, подались на север по лютому холоду,
без одеял, без пищи, без лекарств, чтобы залечить свои раны. Несколько дней они
пробивались сквозь снег и ветер, чтобы
добраться до лагеря охотников.
Рассказы об этом неожиданном нападении и невероятной жестокости солдат
мигом распространялись по землям
индейцев, и многие племена начали готовиться к войне с белыми Уже были выкурены
трубки войны и подготовлены военные
планы. Слова белых людей ничего не стоили, они были лживы. Теперь же индейцы
отомстят за смерть своих братьев, и белые
люди дорого заплатят за пролитую ими кровь.
Горькие слова гонца все еще стояли в ушах Ночного Ястреба, когда он дал
имя своему сыну. Его будут звать Облако
Войны - и в его имени отразятся первые приготовления к войне с белыми, которая
вскоре охватит всю их землю.
Уже в середине зимы, несмотря на то что снег покрыл землю очень толстым
слоем, индейские племена начали войну
против белых людей. В то время как женщины, дети и старики оставались в
поселениях, охраняемые несколькими
охотниками, воины отправились в свои первые рейды Возвращаясь назад, они
оставляли на поле боя нескольких человек, а
многие из возвратившихся были тяжело ранены. Погибших горько оплакивали, а
раненых заботливо выхаживали.
Иногда они приводили с собой пленных - но не часто, и Пламя каждый раз
облегченно вздыхала. Она жалела этих
людей, особенно женщин, но ничего не могла сделать, чтобы облегчить их участь.
Детей усыновляли и о них хорошо
заботились, а вот женщины должны были сами искать способы своего выживания.
Пламя боялась сделать что-либо, что
могло бы подвергнуть риску ее вновь обретенную любовь с Ночным Ястребом или ее
почетное положение среди членов
племени. Пленные женщины - как это когда-то сделала она сама - должны
постараться улучшить свое положение,
присмотреться к тем, кто их пленил, и обернуть себе на пользу случай, если
таковой им представится
Очень редко воины приводили пленных мужчин. Пламя всегда переживала, когда
это происходило, потому что
мужчин, в отличие от женщин и детей, никогда не отпускали и не оставляли в
живых. Их приводили в лагерь только для того,
чтобы замучить до смерти. Агонизирующие крики несчастных подолгу носились над
поселением.
Хотя шайенские женщины и принимали участие в этих пытках, Пламя не могла
заставить себя причинить боль комулибо
из представителей своего народа. Она знала, что некоторые высказывали по
этому поводу недовольство, однако
продолжала стоять на своем. Она не пыталась вмешиваться в этот ритуал или
предотвратить его, но и не собиралась ни
принимать участия в этом варварском акте, ни наблюдать за ним. Учитывая ее
особое положение в племени, ее видения, мало
кто решался вслух осуждать ее за это. Если Ночной Ястреб и был разочарован в
ней, то никогда не показывал этого. Казалось,
он понимает и уважает ее позицию, за что Пламя была ему глубоко признательна.
Когда воины уходили в очередной рейд, а также когда возвращались из него,
у Пламени всегда сердце уходило в пятки.
Оно сжималось при мысли, что Ночной Ястреб не вернется из рейда или будет
смертельно ранен. Она уже не боялась так за
себя, как это было раньше, потому что ее собственное положение в племени
гарантировало ей выживание. Потерять Ночного
Ястреба и его любовь - "вот чего она боялась. То время, которое они провели
вместе, было настолько замечательным, что
она не вынесла бы и мысли, что ей придется жить без него.
Когда Ночного Ястреба не было в поселении, дни казались длинными и
пустыми, даже если все ее время занимал
Облако Войны. Сын рос здоровым смышленым ребенком, доставлявшим радость им
обоим. На лице Пламени появлялись
слезы, когда она видела, с какой любовью и гордостью Ночной Ястреб относился к
сыну. В свое время она думала, что он
будет вести себя так, как вел, когда Маленькая Крольчиха родила сына, потому что
считала, что Воющий Ветер был ребенком
Ночного Ястреба. К своему собственному сыну Ночной Ястреб относился намного
нежнее - у него всегда находилось время
поговорить и поиграть с ним. Он соорудил красивую колыбельку, куда Пламя могла
укладывать Облако Войны и укачивать
его.
Одной из самых трудных вещей, которым Пламя должна была научиться как
молодая мать, было отучить ребенка
плакать. Это казалось таким жестоким! Всех детей обязательно следовало научить
молчанию, поскольку их плач был слышен
далеко в округе и мог привлечь внимание врагов. Обычно использовались два
метода. Первый состоял в следующем: каждый
раз, когда ребенок начинал плакать, мать дула ему в лицо - у ребенка прерывалось
дыхание, и он переставал плакать.
Многим детям не нравится, когда им в лицо направлен сильный поток воздуха: он не
только удивляет их, но и вынуждает на
какое-то мгновение прервать дыхание. И обычно он пугает их достаточно сильно.
Второй метод был еще более, жестоким. Если ребенок после использования
первого метода не понимал, чего от него
хотят, то каждый раз, когда он начинал плакать, мать зажимала ему на несколько
секунд ноздри. Поток воздуха резко
прекращался, и ребенок также переставал плакать. Опять же, он должен был понять,
что, как только ему захочется плакать, он
будет подвергаться подобному обращению.
Даже понимая необходимость приучить сына не плакать, Пламя не могла
смириться со столь жестокими способами
обращения с детьми. Как она была рада, когда Облако Войны все понял с первого
раза при куда более мягком обращении.
Только самой себе она признавалась, какое это счастье - иметь спокойного
ребенка. У многих ее подруг еще там, дома, были
очень шумные младенцы, и их постоянный плач мог довести до нервного срыва. Ей
иногда даже приходила в голову мысль,
что легче вынести скрежет ногтя по металлу, нежели постоянный плач маленького
ребенка.
Пламя боготворила своего сына, считая, что это самый идеальный ребенок из
всех, кого она когда-либо знала. Он был
очень красивым, умненьким и здоровым. Несколько первых дней она постоянно
подходила к его колыбельке и проверяла,
дышит ли он, и только потом успокоилась и ослабила свой контроль.
Когда она впервые принесла Облако Войны в свою хижину, возникла еще одна
проблема. Бандит - ручной енот -
проявил большое любопытство к пополнению, произошедшему в его жилище. Пламя
боялась, что он причинит вред ребенку
своими острыми когтями и зубами. К счастью, любопытство Бандита вскорости
поостыло по причине долгого зимнего сна, а
к весне он уже привык к постоянному присутствию Облака Войны и принимал его безо
всякого интереса.
В те тревожные дни видения Пламени очень помогали племени. Несколько раз
она спасала воинов от ловушек,
которые готовили им белые солдаты. Она также с помощью объяснений ее снов старым
шаманом точно предсказывала, где
находится враг и в каком количестве. Однажды ее сон спас племя от приближавшихся
к нему солдат. Поселение быстро
переправили в другое, более безопасное
...Закладка в соц.сетях
