Жанр: Любовные романы
По закону чувств
...она хороша в мягком красном свитере и прямой
юбке до колен, напомнившей ему деловые костюмы времен ее секретарства,
которые она носила то с чулками, то без чулок. От одного взгляда на нее в
груди стало тесно.
Но ему было страшно: а вдруг она не желает его так же страстно, как он ее?
Нужна осторожность.
— Давай я. — Она взяла у него из рук пальто, встряхнула и повесила
на вешалку.
А у нее был план. Лу знала, что в тот вечер, когда они сидели на диване
лондонской гостиной, она все равно не сумела бы ему все как следует
объяснить. Даже если бы не было ужасного телефонного звонка. Потому что
очень трудно найти правильные слова.
А сейчас Лу намеревалась последовать совету Мейрисы — она собиралась
соблазнить мужа.
Значит, нужно сотворить некое настроение, вроде того, какое погасло, не
успев разгореться, в ресторане Ньюкасла. Нужно быть обольстительной, но,
главное, не напугать его. Она уже развела огонь, подвинула диван ближе к
камину, зажгла только настольную лампу, добавившую немного света к слабому
мерцанию огня.
Оставалась проблема одежды. Ничего особо соблазнительного в ее гардеробе не
оказалось. Бросая после страшного известия вещи в сумку, она и в мыслях не
держала вечерние туалеты. Этот свитер и юбка оказались самым лучшим из того,
что у нее было с собой. Хоть и не слишком облегающие, не скользящие по
плечам от одного прикосновения...
А ведь как великолепно было бы открыть дверь в ночь, подобной этой, в
шелковом, мерцающем, скользящем платье! Но еще великолепнее слоняться в нем
по холодной, какой бы огонь ни разгорелся в камине, кухне или, скажем,
испортить весь эффект накинутым джемпером.
Хотя, может быть, холод — это как раз хорошо. Тогда она сядет рядом с ним на
диван, как можно ближе... запустит пальцы в его волосы... поглядит в
глаза... Она видела такое по телевизору, там это всегда срабатывало.
А потом... Нет, дальше все как-то неясно. Ну, поцелуются, и что? Вперед с
песней? От спички вспыхнет огонь?
План, конечно, хорош, но хороша и знойная соблазнительница, у которой сразу
кружится голова, стоит только ему ступить в дом. И уж тогда она точно не
вспомнит ни о каком плане! Она просто бросится к нему и скажет, что умрет,
если он не займется с ней любовью сейчас же, прямо там, где на пол прихожей
будет сброшено его пальто.
М-да. Это тоже вряд ли годится после сумасшедшей пятичасовой езды под
дождем, в темноте, по забитой транспортом дороге. Нет, пусть войдет, сядет,
немного отдохнет. А там можно и план пускать в ход.
— Чаю хочешь? Или чего-нибудь покрепче?
— Хорошо бы чаю. — Патрик крепко потер усталое лицо.
— Садись к огню, я принесу.
Дожидаясь, пока вскипит вода, Лу сумела окончательно справиться с собой. А
когда внесла в гостиную чай, Патрик сидел на диване, откинув голову и закрыв
глаза. Она поставила поднос на каминную полку, муж пошевелился.
Лу почувствовала угрызения совести. Может быть, он слишком устал для
обольщений? Но завтра им возвращаться в Лондон, а в рутине будничных дел да
рядом с детьми все будет гораздо сложнее.
Она подала чашку Патрику, взяла свою, села рядом с ним и стала смотреть в
огонь. Их отношения могут быть такими же яркими, если только она сумеет
убедить его.
— Как там дети? — спросила Лу. Тоже хороший аргумент в деле
обольщения, но беседу как-то надо начинать.
— Прекрасно. Хотя им уже хочется, чтобы ты вернулась и все вошло в свою
колею.
— Трудно сказать, что сейчас можно назвать своей колеей. За этот год
наша жизнь очень изменилась. Не так давно вполне терпимой была для меня та
жуткая квартира, и было нормальным ежедневное метро. С тех пор как я вышла
за тебя замуж, у меня появились совершенно другие понятия о норме. Только
наш брак никак нельзя назвать нормальным, а?
Так, очень удачно для вступления, теперь главное не ошибиться, и Патрик
решился:
— Я думаю, не у всех пар есть такой договор, как у нас. И, кстати
говоря, Лу, я должен тебе кое-что сказать.
От зловещей фразы Лу бросило в холод. Наверное, следует спросить, о чем. И
он расскажет о длинноногой блондинке, завладевшей его мечтами.
Невозможно, когда тебе в лицо говорят подобные вещи, и она бросилась
наперерез:
— И ты должен кое-что узнать. Потрясающее.
— Да?
— Я встречалась с адвокатом Фенни. Патрик, она оставила мне все! Я
знала, что она хотела оставить мне дом. Фенни жила очень скромно и всегда,
сколько я помню, надеялась, что я смогу его содержать, когда придет время. Я
не хочу его продавать. Я получила дом!
Патрик хотел напомнить, что она получила дом еще раньше, но... может, у него
она не чувствует себя дома. Неприятная мысль.
— А что еще? Деньги?
— Немного. — Лу вспомнила свою растерянность.
Ваша тетя была
очень богатой женщиной, миссис Фарр. — Поверенный раскрыл папку и
воззрился на нее поверх очков. — Я много раз пытался уговорить ее
продать что-нибудь из имущества, но она всегда заявляла, что все необходимое
у нее есть. И попросила меня сделать вложения от вашего имени. Естественно,
я это выполнил. — Адвокат улыбнулся со сдержанной гордостью. —
Должен сообщить, вы унаследовали солидную сумму, миссис Фарр
. — Я
понятия не имела, что Фенни делала какие-то инвестиции, и когда он мне
назвал сумму, я чуть в обморок не упала.
А у Патрика упало сердце.
— От инвестиций большие доходы, — с трудом произнес он.
— Знаю, я получила полную консультацию насчет того, куда их можно
вкладывать.
— Ты должна его слушаться. Подумай о том, чего действительно хочешь, и
не торопись принимать решение.
— Не буду, но ведь это ничего не меняет, правда?
— Нет? А я подумал, что теперь все изменится.
— Что ты имеешь в виду?
— Что ты больше не хочешь быть замужем. За мной. Я знаю, ты очень
тоскуешь без Фенни, но если б ты знала, что так получится, то не стала бы
заключать со мной эту сделку, да?
— Нет, не стала бы.
Ей не нравился такой поворот. Она заговорила о деньгах только затем, чтобы
увести его оттого, что он собирался сообщить, а теперь получалось, что она
предоставила ему прекрасный повод.
— Ты говорила, что тебе нужна финансовая защита, и теперь она у тебя
есть, — Патрик старался быть объективным, но думать мог только о том,
что теперь она в нем не нуждается.
А Лу никак не могла свыкнуться с фактом, что тетя была богаче, чем казалось.
Очень похоже на Фенни. Она могла бы время от времени покупать новое платье
или переустроить кухню, но ее это не интересовало. У нее был дом, сад, и
больше ей ничего не было нужно.
— Есть, — тускло ответила она.
Патрик испустил глубокий вздох. Лу нужно некоторое время побыть одной, чтобы
все обдумать.
— Я бы понял, если бы ты захотела переписать договор. Я не буду спорить
против развода.
Это же надо, он так спокойно говорит о разводе! Господи боже, ему же все
равно, что одно, что другое! Как будто она хотела именно этого!
А чего она хотела?
— А как быть с тобой? Ведь тебе от этого контракта тоже что-то нужно
было?
Патрик не смотрел ей в глаза:
— Все изменилось. Я не хочу заставлять тебя соблюдать контракт, который
тебя больше не устраивает. Мы всегда имели в виду, что можем развестись без
обид.
Лу была вне себя. Если Патрик хочет развестись, так бы и говорил! Она не
собирается воспользоваться наследством, полученным от Фенни, в качестве
удобного предлога для того, чтобы разорвать контракт, который больше его не
устраивает.
— А при пересмотре договора ты что-то хотел обсудить?
Патрик беспокойно поерзал. Врать не хочется, но и правду говорить явно не
время.
— Да, в известном смысле. Видишь ли, вообще-то я не хочу сейчас
толковать об этом. — Патрик был загнан в угол. Пусть Лу не думает, что
наследство что-то изменило. Хотя, конечно, изменило.
— А я хочу! Я думаю, как раз настало время все обсудить. Скажи мне, что
тебе не нравится в нашем договоре.
— Он слишком... стесняет.
— Что? Разве я поднимала шум по поводу твоих встреч с кем-нибудь?
— Нет.
— Значит, ты просто устал от контракта?
— Да. Когда я ехал сюда, то подумал, не разорвать ли контракт, который
мы оба подписали. А теперь, когда ты стала богатой женщиной, это тем более в
твоих интересах.
Лу села, подвернув под себя ногу.
— Скажи честно, ты кого-нибудь встретил?
— Нет.
— Ты хочешь жениться на ком-то другом?
— О господи, нет!
— Очень хорошо. — Лу попыталась представить себе, что же еще может
разрушить их брак. — Ты просто не хочешь быть женатым?
— Нет! Мне нравится быть женатым. На тебе. Мне нравится приходить домой
и видеть там тебя. Я люблю детей. Дом стал домом. Мне нравится суматоха и
шум, и даже то, что ты переделала в саду все, хотя я спустил на дизайнера
целое состояние. Я привык... Я... я скучаю, когда тебя нет.
Гнев Лу начал испаряться, как будто в самой глубине души появилась слабая
надежда.
— Что же в этом плохого?
— Все плохо: все вопреки контракту. — Патрик запустил руки в
волосы. — Я ненавижу его за то, что не могу прикоснуться к тебе. За то,
что, когда я прихожу, ты меня даже не целуешь. За разные комнаты. И конечно,
никого у меня нет! Я не хочу никого другого. Мне нужна ты. Я люблю
тебя, — обреченно закончил он.
Лу сидела, словно в нее ударила молния.
— Я всю дорогу прикидывал, как бы мне спросить, не согласна ли ты
забыть об этом дурацком контракте. И пусть мы станем, женаты, как все
нормальные люди: иногда будем спорить, иногда делать что-то не так, но
справляться сообща. И... и любить друг друга! А теперь ты говоришь, что я
тебе больше не нужен.
— Когда это я говорила такое?
— Только что. Ведь наследство Фенни принесло тебе полную независимость.
— Это, верно, мне не нужны твои деньги, — согласилась она, —
но мне нужно другое. Мне нужно, чтобы ты готовил мне чай, когда я устану, и
помогал с детьми. Мне нужно, чтобы мы вместе выезжали за город. А главное,
мне нужно видеть тебя и знать, что ты придешь домой, ко мне. Мне нужна
возможность в любой момент, как только захочется, протянуть руку и коснуться
тебя. Но больше всего на свете я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
Патрик ошеломленно смотрел на нее, словно не мог поверить своим ушам.
— Немедленно! — поторопила она его на тот случай, если он все-таки
не понял.
И улыбка, зародившаяся в глубине глаз, осветила его лицо.
— Если ты настаиваешь, — сказал он, и Лу потянулась к нему.
Руки Патрика скользнули под джемпер, горячие, ищущие. Они что-то там
расстегивали. Она вздохнула всей грудью.
— Мне нужно, чтобы ты любил меня, — прошептала она между
поцелуями. — Как думаешь, сможешь?
Патрик притянул ее к себе так, что она оказалась под ним.
— Еще как смогу! — Он поцеловал ее в шею горячими и жадными губами, и ее пронизала дрожь.
— Только меня и никого больше?
Он поднял голову и чуть-чуть помолчал.
— А как же Грейс и Том?
— Я не это имела в виду. — Она выдернула рубашку из его брюк.
— А маму? — не унимался он.
— Никого молодого и красивого, если это не твой родственник. — Лу
очень старалась говорить назидательно. Это было трудно, потому что его руки
уже коснулись ее груди, а улыбающиеся губы — кожи.
— Я никого не полюблю, кроме тебя. Я буду любить тебя и... мою машину.
Ты — моя единственная женщина, я никого так не любил. С того вечера в
Ньюкасле я ни об одной женщине думать не могу.
— Ага, и я должна полагать, что на Мальдивах вы с Ариэль играли в
кости!
У него дрогнули губы.
— Я взял ее с собой, чтобы убедить самого себя, что не помешался на
тебе!
— А я не верю, что ты на мне помешался!
— Да еще как! Я тогда весь вечер смотрел на тебя через стол и мучился
вопросом, надеты на тебе чулки или нет. И остановиться не мог! Даже потом! Я
все время думал о тебе. А сейчас, интересно, ты в чулках?
— Проверь сам.
Рука Патрика скользнула под юбку, и дыхание у него сбилось. Пальцы ползли по
крутому бедру, пока не натолкнулись на край чулка. Тогда он совсем забыл,
что нужно дышать.
— Если бы мы не были женаты, я немедленно попросил бы тебя выйти за
меня замуж, — хрипло произнес он.
— И я немедленно сказала бы
да
, — примерно так же отозвалась Лу.
— Правда? Ты выйдешь замуж за меня, а не за мои деньги?
— Если ты пообещаешь любить только меня и не любить никаких блондинок.
— Обещаю. — На этот раз он был серьезен.
— Похоже, никакой развод нам не нужен. Вот навязался на мою голову!
Он захохотал, прижал ее покрепче к себе и снова поцеловал:
— Ты единственная, кому я хочу навязаться!
— Знаешь, а ведь я строила планы, как бы сегодня вечером тебя
обольстить, — через несколько долгих минут призналась почти бездыханная
Лу. Теперь она оказалась сверху, и темные волосы, свешиваясь вниз, легко
касались его лица, когда она стала расстегивать пуговицы на его рубашке.
— Беда с вами, порядочными женщинами средних лет! — жалобно
произнес Патрик. — Оказывается, вас интересует только секс. Ты даже не
сказала, что любишь меня!
Лу покрыла его шею легкими поцелуями.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя, люблю тебя...
Патрик нежился под поцелуями:
— Счастье мое! — воскликнул он и повернулся так, что оба оказались на ковре перед камином.
Горячие пальцы опять заскользили по бедру и зацепили край чулка. Лу забыла
обо всем на свете. Их собственное пламя полыхало уже вовсю, и ничто не могло
помешать им.
Поділитися у соцмережах
