Жанр: Любовные романы
По закону чувств
...ик старательно разворачивал газету.
— Только ради покоя в доме.
— Тем не менее...
Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Впервые за неделю.
— Ты осунулась.
— Я что-то плохо сплю, не знаю почему.
Может быть, она не спала из-за того, что он встречается с женщиной, но ведь
ее это совершенно не волнует.
— Наверное, тебе нужен перерыв.
— Кажется, я его еще не заслужила. Мне тут не так уж трудно живется.
— Во всяком случае, поезжай и отдохни. Я думаю, Фенни обрадуется.
— Но я не могу оставить детей. Дома обязательно должен кто-нибудь быть,
когда они возвращаются из школы.
— Ну, несколько-то дней я справлюсь. Компьютер у меня здесь есть. Если
нужно, я могу поработать и дома.
— А как насчет питания?
— А я умею чистить картошку и пользоваться микроволновкой. Это,
конечно, не твоя еда, но за несколько дней они не умрут. Справимся.
Да и детям уже надоели фруктовые салаты
.
— А как быть с Холли?
Патрик на мгновение замер, а потом пожал плечами.
Он встречался с Холли еще раз: однажды вечером они ходили в оперу. Но и тот
вечер не удался. У Патрика вызвала неприязнь ее жесткость и равнодушие к
тому, что он женат. Когда он опять довез ее до дома и извинился, она
рассмеялась:
А я не считала вас подкаблучником. У вас такая свирепая жена?
Патрик люто разозлился, когда Холли посмела упомянуть Лу в подобном тоне.
Она в тысячу раз достойнее вас
, — холодно ответил он.
Холли улыбнулась с отработанным обаянием и, подступив к нему вплотную, до
неприличия вызывающе пробежалась пальцами по лацкану его пиджака.
— Тогда почему вы здесь?
Патрик неприязненно отвел ее руку:
— Не знаю.
Теперь он смотрел на Лу, сидящую за кухонным столом, измученную, с потухшими
глазами. Сегодня рядом с Холли она казалась бы полинявшей. Холли ярче,
яснее, хитрее.
Но Лу была добрее, теплее и ласковее.
Через два дня Лу уехала в Йоркшир. Патрик скучал без нее отчаянно. Ему
казалось, что вот он сейчас повернется и увидит ее, загорелую, теплую. Ему
было тревожно и неуютно, он как будто все время чего-то ждал, сам не зная
чего, и никак не мог сосредоточиться на работе.
Патрик терпеть не мог такое состояние. Он умел собраться, всегда знал, что
ему нужно, и потому добился успеха в жизни. А теперь он даже не понимал,
чего хочет. И так будет до тех пор, пока Лу не вернется.
Без нее было пусто, несмотря даже на то, что дети остались дома. Кажется,
они в отличие от него легко восприняли отсутствие матери. Они строили планы
на каникулы и жарко спорили.
Каждый вечер Патрик выяснял, позвонили ли они матери. Конечно, ей приятно
услышать их, но иногда и он, дождавшись окончания разговора, перехватывал
трубку и слышал ее голос.
Она говорила ему, что проводит время хорошо. И что Фенни копается в саду, а
сама она много гуляет по холмам. И хорошо себя чувствует. Погода чудесная.
Если бы не дети, она осталась бы еще.
— Мне кажется, они скучают без тебя, — сообщил Патрик.
Это я
скучаю
, — чуть не вырвалось у него.
— Приятно слышать, — отозвалась она, и ему показалось, что она
улыбается. — Но, думаю, еще приятнее приехать домой, чтобы ты вернулся
на работу. Увидимся в пятницу.
Патрик взглянул на часы и принялся считать, сколько часов осталось до
встречи. Ну и ну, можно подумать, он влюбился.
Можно подумать, что он влюбился в нее!
Он остановил бег мыслей и вернулся к последней. Можно подумать. Можно
подумать... Это была правда: он любит Лу.
Как это могло случиться?
И мысли ведь такой не было! Он застыл, оглушенный собственной тупостью. Все
последние годы он ловко избегал любой привязанности, бросая хорошеньких
девушек, если они оказывались слишком близко. И вот теперь все перевернула
женщина средних лет.
Мать двоих детей, которая незаметно оказалась в центре его существования,
чьи темные глаза освещались улыбкой. Которая могла одним присутствием
успокоить и утешить его так, как никто больше.
Женщина, которая соглашалась быть ему не более чем другом.
Она говорила, что никогда больше не влюбится. Лори обидел ее слишком сильно.
Она больше не хочет любить. И немало потребуется сил, пока она оправится и
полюбит его так же, как он любит ее. А еще этот контракт...
Поэтому он ей ничего не скажет. Сначала нужно вернуть чистую дружбу, которую
они чуть не утратили, позволив себе тот поцелуй в лимузине. Правда, они
пытались наладить прежние отношения, но это было уже не то, и оба это
понимали. А когда между ними все восстановится, он скажет ей, что ему не
нужна столь дорогостоящая свобода. Ему нужна она, Лу.
Тем более что она — его жена. Вот только как сказать ей об этом?
К возвращению Лу Патрик, Том и Грейс придумали массу угощений. И успели
приготовить большую часть из них, накрыть на стол и зажечь свечи.
— Мам, мы даже салат для тебя приготовили! — Том хотел убедиться,
что она по достоинству оценила все, что они для нее сделали.
Лу оглядела всех троих и почувствовала, как у нее перехватило дыхание:
— Великолепно! Спасибо!
— Мы скучали по тебе, — сообщила Грейс. — А ты, Патрик?
— И я тоже. — Патрика порадовало, что голос прозвучал спокойно. В
душе он чувствовал себя заикающимся школьником. В груди заныло, когда он
заметил ее улыбку. Он был так рад видеть Лу, что даже говорил с трудом.
А Лу была рада оказаться дома. Неделя у Фенни пошла ей на пользу. Во время
долгих прогулок по холмам она о многом передумала и теперь понимала, что,
того и гляди, влюбится в Патрика.
Патрик же никогда даже и не притворялся, что влюблен в нее. Дура она, что
забыла, как больно ранил ее развод с Лори. Тогда мир ее разлетелся
вдребезги, и она решила, что не позволит кому-то еще раз ранить ее так же.
Тупая боль, которую она чувствовала, когда Патрик рассказывал ей о Холли,
была просто страхом перед повторением.
Нет, она запечатает сердце и не позволит себе ничего, кроме прохладной
дружбы, — это просто благоразумно, как в той маминой забавной старинной
песенке.
Будет нелегко, но так нужно. Жизнь с Патриком очень осложняла дело, но
оставить его она не может, ведь ее дети счастливы. Они не только приняли ее
мужа, они его полюбили. И он полюбил их. Нельзя ставить под угрозу их
отношения: в жизни ее детей было достаточно потрясений.
Но и ей необходимо прикрыться броней, поэтому она вернется и станет Патрику
другом, она больше не будет лежать без сна, когда он куда-нибудь отправится
с Холли, и не будет представлять себе, чем они занимаются. Ее сердце не
будет колотиться, когда он входит в комнату. Она даже не подумает коснуться
его или обнять. Или поцеловать.
На израненном сердце лежала печаль.
Дети ушли спать.
— Извини, я немного нервничала перед отъездом...
— Ты выглядишь отдохнувшей.
— Да. И я много думала.
— О чем?
— О нас, о нашем браке.
— О!
Неужели она изменила свое решение?
— Я поняла, насколько мне важна дружба. Наверно, я немного завидовала
Холли, но, думаю, дружеская близость дороже физической. Я хочу, чтоб ты
знал, что я не буду больше нервничать, с кем бы ты ни пошел на свидание.
Твоя личная жизнь меня не касается, я хочу, чтобы так оно и оставалось.
Вот именно. Никаких изменений. Патрик опустил голову, скрывая разочарование:
— Великолепно.
— Я еще не отблагодарила тебя должным образом за все, что ты для нас
делаешь, Патрик. Ты устроил нам замечательную жизнь. Дети счастливы.
Благодаря тебе мы с Фенни провели чудесную неделю. И этот изумительный
стол...
Патрик тяжело осел на стуле и закрыл глаза, когда она нагнулась и поцеловала
его в щеку, очень бережно.
— Спасибо. Только таким поцелуем я буду благодарить тебя; ты не бойся,
я больше не буду пугать тебя всякими эмоциями. Я рада, что в тот вечер мы не
стали заниматься любовью. Лучше быть близкими друзьями, правда?
Что он мог ответить?
— Да, гораздо лучше, — бесцветно отозвался Патрик.
— Ну? Как у вас с Патриком идут дела? — Мейриса сидела за кухонным
столом и подпиливала ногти, Лу готовила ужин. Они собирались пойти куда-
нибудь, как только Патрик вернется с работы.
— Прекрасно. Просто великолепно.
Действительно великолепно. Дети выбрали Менорку, Патрик благосклонно одобрил
их выбор. У Лу с Патриком почти восстановились прежние дружеские отношения,
и, вернувшись с работы, он уже не спешил куда-нибудь уйти.
Хотя не однажды она перехватывала взгляд Патрика, и ей казалось, что ему
хочется не просто дружбы. Иногда Лу, к своему удивлению, вдруг вспоминала
тот дикий поцелуй (уж не мечтает ли она о нем?). Казалось бы, теперь можно
расслабиться, но она ничего не могла с собой поделать: когда он входил в
комнату, у нее внутри что-то поджималось.
Приходилось напоминать себе о победе духа над плотью.
— Все еще
только добрые друзья
? — Теперь Мейриса занялась
заусенцами.
— Да. А что?
— Да ничего. Просто в тот день я видела твое лицо, когда вошел Патрик.
— В какой
тот
?
— Сама знаешь. В день рождения Грейс.
— А-а, тогда. — Лу нырнула в холодильник, но от подруги ничего не
могло укрыться.
В тот дождливый ноябрьский вечер Патрик вернулся из офиса и попал в теплую,
светлую, полную смеха кухню. Грейс пригласила трех самых близких подружек, и
те вместо традиционного праздничного обеда потребовали блинов. Поэтому по
всей засыпанной мукой кухне стояли миски с тестом.
Лу надзирала и руководила процессом. Мейрисе, изображавшей крестную мать
Грейс, велено было пить шампанское и держаться подальше от плиты, поскольку
Том учился переворачивать блины броском над сковородой.
И когда Патрик вошел, ему шумно обрадовались.
— Патрик, давай, включайся, — заорала Грейс и потащила его к
столу.
— Грейс, дай ему хотя бы пальто снять, — возмутилась Лу, но ее
никто не слушал. Патрика силой заставили сбросить пиджак и закатать рукава.
— Я не умею, — отбивался он, но галстук с него тоже сняли.
— Это очень трудно, — поделился с ним Том. — Только мама
умеет, а у остальных не получается.
— И я умею! — немедленно вспыхнула Грейс. — Почти. А ты ему
покажи, мам.
И Лу учила Патрика наливать тесто в сковороду, покачивать ее, выравнивая
слой, переворачивать блин, подкидывая, а потом быстрым движением сбрасывать
его в миску.
Она стояла так близко к нему, что видела волоски на руках и дневную щетину
на подбородке, морщинки возле глаз. И дышать было тяжело. В такую минуту
трудно вспомнить, что дух обязан побеждать плоть.
Патрик сделал испуганное лицо, подбросил блин, с трудом поймал его на
сковороду и с поклоном повернулся в ожидании аплодисментов.
— Получилось! — радостно заорали дети.
— Новичкам везет, — оправдывался Патрик и с улыбкой смотрел на
Лу. — И учительница хорошая!
Утром он подарил Грейс на день рождения ботинки, которые как раз пригодились
бы ей в лыжном походе, и лицо девочки светилось, когда она крепко обняла
Патрика.
Патрик смеялся, потому что дети заставляли его съесть блин, который он так
ловко подкинул. Грейс посыпала блин песком, а Том прижался к его плечу, и
сердце Лу сжалось при виде этой картины.
И, конечно, Мейриса все видела.
— И сколько ты собираешься притворяться, что не любишь? — Мейриса
отставила руку, критически осматривая ногти.
— Я его не люблю.
— Лу, посмотри на меня.
Лу неохотно взглянула на подругу.
— А теперь повтори еще раз.
— Я не хочу его любить. Я хочу, чтобы все оставалось как есть, хочу,
чтобы мы были друзьями.
— Дружбы мало, если ты смотришь на Патрика так, как смотришь.
— Это лучше, чем опять получать раны.
— Лу, Патрик — не Лори! Я допускаю, что он может быть упрямым, тупым и
невероятно тяжелым, но по существу он хороший человек. И он тебя любит.
— Не любит.
— Конечно, любит! Господи, это же видно! Честно, Лу, я не верю, что вы
оба такие бестолковые. Человек глаз с тебя не сводит.
— В самом деле? Хотелось бы верить.
— Да, в самом деле! И пора что-то предпринимать. Ты замужем за хорошим
человеком, которого любишь ты и который любит тебя! Зачем же время зря
терять?!
— Я не хочу рисковать тем, что уже есть.
— Значит, ты дура! Конечно, хорошо быть друзьями, но друзья у тебя еще
будут. А Патрик будет твоим любовником. Вот это — настоящий брак!
И Мейриса раздраженно вздохнула, видя, что Лу все еще колеблется.
— Ты много раз говорила, как тебе хочется, чтобы дети росли на примере
любящих родителей. Ну, так и давай! Ни при каких отношениях гарантий нет, но
я считаю, что прочный брак по любви стоит риска и усилий.
Может быть, но только если Патрик тоже этого хочет, а он однажды уже выбрал
дружбу.
— Я слишком долго и упорно настаивала на дружбе. Как я теперь скажу,
что передумала?
— Ты всегда можешь спровадить детей спать пораньше и спуститься вниз в
чулках, на высоких каблуках и в чем-нибудь шелковом — тогда он поневоле
проявится.
— Не могу! — покраснела Лу. — Это только собьет его с толку.
Мейриса хмыкнула:
— Ты так давно не была с мужчиной? Разумеется, он не будет сбит с
толку. Ему будет очень трудно не поверить в свою удачу! Кроме того, я
видела, как он смотрел на твой свадебный костюм. И вообще Патрик кажется мне
чулочником
.
— А я не собираюсь скакать в чулках!
— Ну, когда брачные отношения заходят в тупик, остается последнее
средство.
— Какое?
— Разговор. Я терпеть не могу вмешиваться, Лу, но вы — взрослые люди.
Ради всего святого, просто сядь и поговори с ним!
Легко Мейрисе советовать!
— думала Лу следующим вечером, с нетерпением
ожидая времени, когда можно будет отослать детей спать.
Оставшись наконец с Патриком наедине, она была так взбудоражена, что едва
сидела.
— Мне бы... э... мне хотелось бы знать, не можем ли мы
поговорить. — Она чуть не поморщилась, услышав себя. Прозвучало так,
словно она приглашает на выволочку опоздавшего на работу юнца.
— Конечно. — Патрика немного удивил столь официальный тон. —
Что-нибудь серьезное?
— Нет... ну... да... вроде того.
— Тогда давай выпьем?
— Давай.
Действительно, нужно выпить.
Когда Патрик принес виски, она для храбрости выпила содержимое бокала
залпом, а Патрик, поколебавшись, сел на другой конец дивана.
— Итак?
— Так вот... мне интересно... что... ну... нет, дело в том...
Господи, как спросить собственного мужа, любит ли он ее?!
Может, легче было бы провести акцию с чулками?
И в это время зазвонил телефон.
Очень удачно. Лу понеслась к телефону, но чем дольше она слушала, тем больше
бледнело ее лицо.
— Лу, что случилось?
— Фенни, — ответила она чужим голосом. — У нее удар.
Глава десятая
Лу хотела ехать немедленно.
— Я должна быть в больнице. — Она металась по комнате, не понимая,
что нужно делать в первую очередь. — Если схвачу такси, то еще успею на
поезд... Нужно сказать детям... Может, взять их с собой? Нет, они уже
спят... Как думаешь?
— Я думаю, нужно сесть и выпить это, — Патрик подал ей бокал с
виски. — Куда ты поедешь на ночь глядя?
— Но мне нужно видеть Фенни!
Патрик мягко усадил ее на диван и убедился, что дрожащие пальцы надежно
держат бокал.
— Лу, ночью ты ничего не сделаешь, даже если успеешь на поезд. Завтра
мы встанем пораньше, и я отвезу тебя в больницу. Если поднимемся в пять, то
к девяти будем там.
— Но у тебя же встреча...
— Я ее перенесу.
— А как быть с детьми?
— Сейчас позвоним Мейрисе, она приедет и последит за всем. Выпей, это
тебя поддержит.
Лу послушно сделала глоток и поперхнулась обжигающей жидкостью.
— Лучше?
Тепло поползло вниз, в желудке стало горячо, и Лу почувствовала себя
увереннее.
— Да. Извини. Я, кажется, не способна думать.
— И не надо, думать буду я. А теперь расскажи, что сообщила соседка
Фенни.
Его слова помогли ей справиться с волнением, глаза пощипывало, и она
поморгала, чтобы загнать слезы обратно.
— Не много. Она заскочила к Фенни насчет цветов для церкви, увидела,
что та лежит на полу кухни, вызвала
скорую помощь
и поехала с ними в
больницу, потому что больше некому. Врачи сказали, что дело плохо.
Лу посмотрела на Патрика блестящими от подступавших слез глазами:
— Фенни — это моя скала. Я не могу потерять ее. Это же... я второй раз
теряю мать. — Голос ее слегка дрожал, она еле сдерживалась.
— Я знаю. — Он крепче стиснул ее руку. — Знаю.
Лу сумела овладеть собой. Она поставила виски и провела пальцами по глазам:
— Нельзя рыдать. Я должна быть сильной.
Патрик подождал, пока она опустит руку, и решительно обнял ее. Обнял, как
ребенка, нуждавшегося в утешении. Через мгновение она перестала
сопротивляться и доверчиво прильнула к нему.
— Сегодня не нужно быть сильной. — Он прижался щекой к шелковым волосам. — Я с тобой.
На больничной койке Фенни выглядела очень слабой и хрупкой. Она, всегда
отличавшаяся такой подвижностью, что Лу забывала о ее возрасте, выглядела
сейчас очень постаревшей. Лу в отчаянии сидела рядом и держала тетушку за
руку, дожидаясь, когда той станет лучше.
Но лучше не становилось. Один раз Фенни открыла глаза, увидела Лу и
попробовала что-то сказать:
— ...у-у.
— Да, Фенни, я здесь.
Фенни опять попыталась что-то сказать, Лу наклонилась к ней.
— Патрик?
Фенни в ответ еле заметно кивнула.
— Патрик со мной. Смотри, вот он.
Патрик подошел к кровати и встал так, чтобы Фенни его видела. Он
разговаривал со старшей медицинской сестрой, и та сообщила, что Фенни быстро
слабеет.
— Привет, Фенни, — сказал он так бодро, что Лу опять захотелось
плакать.
Фенни все еще пыталась что-то сказать, останавливая напряженный взгляд то на
Лу, то на Патрике. Патрик вдруг понял, чего она хочет.
Он положил руку на плечо Лу:
— Не беспокойтесь Фенни, я пригляжу за ней. Обещаю.
На лице больной появилось облегчение, и даже подобие улыбки мелькнуло в
уголке замершего рта.
— ...о-о-шо... — произнесла она и, явно успокоенная, опять
погрузилась в забытье.
Через час она умерла. Очень тихо.
Лу, застыв, так и сидела, держа ее за руку.
Лу сидела в прострации, не веря, что Фенни больше нет.
Всем занимался Патрик. Он побеседовал с врачами и все оформил. Потом обнял
жену за плечи, вывел из больницы и усадил в машину. Он даже не заговаривал с
ней, просто включил обогрев салона и поехал к дому Фенни. Там он разжег
камин, сделал чай, а потом, когда оцепенение у Луизы начало потихоньку
проходить, обнял ее. И она разрыдалась.
Усадив Лу в кресло, Патрик позволил ей поплакать, а сам приготовил постель.
Бледная, с опухшими глазами, она не сопротивлялась, когда он мягким
фланелевым лоскутком вытер ей лицо и помог раздеться.
Следующие два дня Патрик носился по делам, деликатно отстранив от них Лу,
при этом ласково ухитрялся заставить ее поесть, застегивал на ней пальто и
выводил на прогулку. Он вычистил камин и оставил его в таком виде, чтоб она
могла разжечь огонь, как только войдет в комнату.
Лу от такой заботы становилось легче, она даже расстроилась, когда он
сообщил, что должен возвращаться в Лондон.
— Завтра я привезу детей, они тоже хотят быть на погребении. С тобой за
ночь ничего не случится?
— Со мной все хорошо, я уже в порядке.
Но как только Патрик вышел, она ужасно затосковала.
Бессильно опустив руки, Лу наблюдала, как отъезжает машина. Она так давно не
могла ни на кого положиться!
Они хоронили Фенни морозным зимним днем. На блеклом голубом небе резко
выделялись голые деревья, свежий воздух слегка окрасил бледные щеки Грейс.
Лу держала ее за руку, а рядом, положив ладонь на плечо Тома, стоял Патрик.
Лу с грустью провожала опускавшийся в могилу, вырытую рядом с могилой
Дональда, гроб с телом тети. Фенни была с ней, когда умерли родители, когда
ее бросил Лори, во все и хорошие, и трудные времена. Тетя овдовела тридцать
пять лет, ей было всего сорок девять, когда умер муж. Не намного старше
сегодняшней Лу. А если она потеряет Патрика? Если ей придется тридцать пять
лет размышлять о том, почему они с Патриком не проводили больше времени
вместе? Зачем притворяться, что ее не интересует, любит ли ее Патрик так же,
как она любит его?
Она взглянула на Патрика, большого и уверенного, стоявшего рядом с ней.
Вспомнила, как беспокойно смотрела на них с Патриком Фенни. Почему тетя явно
успокоилась после его обещания
присмотреть
за племянницей?
Была убеждена, что он любит Лу? Он тоже, как и Фенни, оказался рядом с ней в
трудную минуту. Впервые Лу не должна была со всем справляться одна. Патрик
все сделал. Ведь он не стал бы этим заниматься, если бы не любил?
Вопрос только в том, как он ее любит, как друга или как жену? Лу решила, что
это нужно выяснить. Не теперь, когда еще велика боль от потери Фенни, но и,
не откладывая надолго. Мейриса права: этот брак не должен быть таким, каков
он сейчас. Одной дружбы мало, нужно что-то делать.
На следующий день Патрик отвез детей в Лондон: им нужно в школу, а у него —
встреча, которую больше нельзя откладывать. Лу осталась еще на несколько
дней, чтобы разобрать вещи Фенни и уладить дела с поверенным.
— Я приеду на следующей неделе и заберу тебя, — сказал он ей,
закрывая багажник.
Она, расцеловав детей, стояла, от холода обхватив себя руками, и ждала,
чтобы на прощание помахать отъезжающим рукой.
— Знаешь, не нужно ездить взад и вперед. — Сказала она
Патрику. — Я спокойно доеду и поездом.
— Я вернусь в пятницу вечером. — Открывавший дверцу Патрик, словно
ничего не слышал.
Насколько Лу его знала, он вернется. Она виновато подумала, что уже привыкла
к тому, что за ней
приглядывают
. И прекрасно себя при этом чувствует.
— Спасибо тебе за все, Патрик.
Он шагнул к ней и поцеловал в щеку:
— Побереги себя.
— Поезжай осторожнее, — отозвалась Лу и в ответ обняла его. По-
дружески.
Теперь нужно разработать план действий. Лу махала рукой, пока автомобиль не
скрылся из виду, потом вошла в дом. Камин опять был вычищен и ждал только,
чтобы его разожгли. Наверно, Патрик подготовил его, пока она была в ванной.
Лу нашарила на каминной полке спички, присела, подожгла клочок бумаги и
стала смотреть, как огонь подхватился и начал разгораться, распространяя
тепло.
Трудно теперь вспомнить, каким неинтересным казался ей Патрик при первых
встречах. За три месяца работы бок о бок она ни разу не обратила внимания на
его руки или губы, даже на то, как меняются его глаза, когда он смеется.
А потом был тот вечер в Ньюкасле. Как искра.
А потом тот поцелуй в машине. Вспышка.
А теперь Лу хотелось яркого огня. Пожара!
Эти несколько дней Патрик был так терпелив, так добр. Она вспомнила тот
вечер, когда они вернулись из больницы в пустой коттедж. Ей тогда нужны были
его доброта и ласка. А сейчас ей хотелось, чтобы он опять оказался в одной
постели с ней — не теплой, а горячей, не тихой, а требовательной. Но он не
сделает этого, пока действует договор.
Лу подумала, что их брак похож на огонь, который Патрик так заботливо
подготовил для нее с утра: еще холодно, но уже все готово, остается только
поднести спичку.
И она чиркнет спичкой, когда вернется.
Патрик остановил машину у коттеджа. Было уже поздно, но он не хотел ждать
следующего дня. Сквозь дождь он увидел приветливый свет в доме.
В следующий момент дверь открылась и на пороге появилась Лу, силуэтом в
желтом свете. У Патрика за спиной остался трудный путь с бесконечными
вереницами уткнувшихся друг в друга машин на залитой дождем автостраде.
По дороге он решил, что сегодня скажет ей все. Правда, недавно умерла Фенни,
но он не собирается ничего просить у Лу. Тем более требовать. Он будет
ждать, сколько она захочет. Ему просто необходимо сказать ей, как он ее
любит, вот и все.
Накинув на голову капюшон, он вытащил приготовленную с вечера сумку и
устремился к дому.
— Привет. — Лу отступила, пропуская его в тепло.
Темноглазая, темноволосая, как
...Поділитися у соцмережах
