Жанр: Любовные романы
Благоразумная секретарша
...что те трудности, которые мы
пережили в аэропорту, уже нас несколько сплотили.
— Все нормально, — успокоил всех Фин, когда мы расстроились из-за
отсутствующего автобуса, — он будет здесь с минуты на минуту.
Минута растянулась на двадцать, но автобус так и не приехал.
Нам пришлось ночевать в жуткой гостинице, по четыре человека в комнате. По
стенам ползали гекконы, а кондиционер шумел так, что я не могла заснуть всю
ночь.
Да, а утром в душе увидела таракана!
— Объясни мне, почему мне все это должно нравиться? — накинулась я на Фина
следующим утром.
Мы ехали на переднем сиденье джипа, который несся по выбоинам, называемым
дорогой, вдоль которой бродили собаки и козлы.
— Посмотри же, — ответил Фин, указывая на рынок, который мы как раз
проезжали. — Посмотри, какие краски, какие цвета. А как улыбается эта
девочка! Какие бананы, помидоры, ананасы! Ничего синтетического, как в
супермаркете, все такое свежее, настоящее. — Его рука лежала на спинке моего
сиденья, и он повернулся ко мне. — Послушай, какая музыка доносится из
магазинчиков. Так и тянет танцевать! Как тебе это может не нравиться?
— Слишком уж близко к природе, — проворчала я.
— Ты же со мной, — сказал Фин, не обращая внимания на коллег, сидящих сзади.
Я очень надеялась, что из-за музыки, доносящейся с улицы, и криков детей,
бегущих за машиной, они нас не слышат.
— Приключение для нас двоих. Чем ты недовольна?
— Даже не знаю, с чего начать.
— Самма, ты что, это же здорово!
— Ты говоришь как моя мать, — горько усмехнулась я. — Это напоминает мне
детство, когда мама таскала меня по всей стране, убеждая, что мне все должно
нравиться. А я мечтала остаться дома.
— Видимо, она знала, что ты способна полюбить такую жизнь, но ты себе не
позволяла. Может, она, как и я, думала, что ты просто боишься того, сколько
любви и страсти в тебе скрыто.
Слова Фина прозвучали как мамины.
— Это не твое дело! — огрызнулась я, стараясь говорить тише — вдруг нас кто-
то подслушивает. — У нас нет настоящих отношений, а даже, если бы и были, то
все равно временные. Ты не будешь рядом всегда, указывая, что мне делать.
Мы замолчали.
Я ехала и думала о плохой дороге, даже не подозревая, что нас ждет впереди.
После того, как мы проехали маленький городок, дорога кончилась. Вернее, то,
что здесь, видимо, считалось шоссе. Зато начался ливень, и мы несколько раз
застревали в скользкой красной грязи. Нам приходилось вылезать и толкать
машины.
— Это прекрасный способ отвлечь тебя от будничной рутины, — сказал мне Фин с
усмешкой, когда мы толкали очередной застрявший джип.
Взглянув на грязного с головы до ног Фина, я даже побоялась представить, как
выгляжу сама. Капли на лице, наверное, похожи на сыпь.
— Тебе, конечно, сложнее, — продолжал Фин, — но ты не такая грязная.
Я чувствовала себя ужасно, когда мы наконец добрались до Адуабы — маленькой
деревушки между широкой коричневой рекой и зеленым массивом джунглей.
Глиняные стены хижин, крыши из пальмовых листьев, а местами из рифленого
железа, дети, плещущиеся в грязной речной воде. Мое отчаяние от вида хижин
скоро сменилось ужасом, когда я увидела брезентовые навесы — наше жилье на
ближайшие десять дней.
— Я даже не знаю, что сказать, — растерянно произнесла я.
— Пошли, здесь не так уж и плохо. — Фин явно получал удовольствие, видя мое
состояние. — Под брезентом хоть сухо.
— А на чем мы будем спать?
— Как ты думаешь, почему я включил в список циновки?
— Мы будем спать на земле?!
Его улыбка была ответом на мой вопрос.
— А ты? — Я посмотрела на Фина с подозрением.
— Не беспокойся, я буду рядом.
— Лекс знает, какие здесь условия?
Я была уверена, что Лекс никогда бы не допустил этой поездки, если бы знал,
как это все будет.
— Не думаю, — весело сказал Фин. — Условия не такие уж плохие, — добавил он
уже более серьезно. — Эта поездка — испытание, а не отдых в пятизвездном
отеле. Я всех предупреждал. Пойми, в экстремальных условиях люди показывают
свое истинное лицо. У вас есть возможность увидеть другую жизнь, а это очень
полезно для работы с клиентами. Я уверен, что тебе эта поездка понравится
больше, чем, например, матч игры в поло или что там еще устраивает Лекс для
развлечения сотрудников.
— Спорим, не понравится? — протянула я руку. — На что?
— Пари?
— Да! Если я выиграю, ты...
Я подумала о том, что может быть для Фина таким же страшным, как для меня
эта поездка. Замужество я решила не предлагать, вдруг он согласится.
— ...будешь каждый день приходить в офис к девяти, пока мы работаем вместе!
Фин присвистнул:
— Ничего себе! Хорошо, а если я выиграю?
— Думаю, это невозможно, но выбирай.
— Не боишься, плюшечка? Я собираюсь выиграть. А у меня богатая фантазия.
— Что ты придумал?
— Не важно. Я предполагал, что от этой поездки ты ничего хорошего не ждешь.
Я посмотрела на брезентовый навес, вспомнила о том, какая тонкая у меня
циновка.
Нет, Фин не сможет выиграть спор
, — подумала я.
— Говори, что ты там придумал со своей богатой фантазией.
— Мы с тобой на работе, — начал Фин, и его глаза стали какими-то странными,
— ты входишь в мой офис. В руках у тебя ноутбук, ты в обычном своем строгом
костюме, волосы убраны, очки.
— Пока я не вижу ничего из области фантазий, — сказала я.
— Но после того, как мы заканчиваем работать, ты не уходишь, как обычно, а
снимаешь очки и подходишь ко мне. Затем распускаешь волосы и ме-е-е-дленно
расстегиваешь пиджак, не сводя с меня глаз.
Я так живо все представила, что сердце бешено забилось. Главное — ничем себя
не выдать.
— Слишком банально, — сказала я, — думала, тебе захочется чего-то более
возбуждающего.
— Если хочешь, можешь сделать что-то более возбуждающее.
— Не думаю. Это все? Хорошо, вхожу, распускаю волосы, расстегиваю пиджак,
если... мне понравятся десять дней в Африке.
— Да, и поцелуй. Ты должна будешь меня поцеловать, а что будет после
поцелуя, решать тебе. Это может зависеть и от того, сколько народу будет
вокруг.
— Согласна. Итак, волосы, пиджак, поцелуй, если победишь ты. Теперь вернемся
к моему желанию. Надеюсь, у тебя есть хороший будильник! Уверена, что пари
выиграю я.
Глава 9
Но я проиграла.
Первая ночь прошла ужасно, это правда, но на следующий день я так устала,
что циновка показалась мне пуховой периной, я спала как убитая.
Все десять дней мы помогали жителям деревни закончить строительство
медицинского центра. Они начали около двух лет назад, но деньги кончились, и
стройка приостановилась. Непонятным образом Фин организовал доставку всего,
что было необходимо.
Я достаточно быстро поняла, что ему это стоило невероятных усилий.
Для меня это было время прозрения. Больше, чем для остальных. Основную часть
времени мы занимались тяжелым физическим трудом. Было невыносимо жарко и
влажно. Единственная возможность освежиться — грязная река. Радовало только
то, что работа двигалась. Видя результаты своего труда, мы забывали о грязи,
сломанных ногтях и спутанных волосах.
Мысленно возвращаясь в то время, я понимаю, что самое яркое мое воспоминание
— это смех. Смеялись все — и дети, и женщины. Мне казалось удивительным, что
у жителей деревни такое отличное чувство юмора. Они поразили меня своей
открытостью, дружелюбием, гостеприимством, и мне стало стыдно, что я плохо
отзывалась об их хижинах, когда мы только приехали. Кстати, в домах было
очень чисто и уютно, как я выяснила позже.
— Почему бы тебе не поддерживать такую же чистоту у себя? — спросила я Фина.
Особенно поражали женщины. Работа у них была очень тяжелая, но они делали
все весело, со смехом. Некоторые из них знали пару фраз по-английски и по-
французски, а я выучила несколько слов на их языке. Этого вполне хватило для
общения.
Я совершенно забыла о косметике, совсем не пользовалась помадой, волосы
просто убирала в хвост. Очень скоро мне стало казаться, что я уже давно все
здесь знаю, и с удивлением обнаружила, что большая часть нашей командировки
позади.
Я научилась различать и ценить запахи тропических джунглей, мне нравилось,
что солнце садится очень быстро, как-то сразу становится темно, будто сверху
набросили одеяло, что ранним утром река кажется мистической и от этого
прекрасной. Постепенно я стала прислушиваться к звукам, сначала чужим и
пугающим: крикам обезьян, стрекотанию насекомых, скрипу и шороху деревьев,
перестала вздрагивать от грохота, когда капли дождя падали на брезентовую
крышу нашего навеса.
Но больше всего меня поражал Фин. Он совершенно перестал ассоциироваться в
моем сознании только с высшим обществом, вечеринками и приемами. В этой
африканской деревне он был как рыба в воде. Это был его мир, он выглядел
здесь намного гармоничнее, чем в офисе.
Там, где особенно оживленно смеялись, всегда был Фин. Кроме того, я
обнаружила у него необыкновенную способность разрядить напряжение, заставить
всех работать вместе, терпеливо решать административные вопросы и
выслушивать жалобы. Я была поражена его талантом.
Как-то я наблюдала за Фином из-за угла, когда он прибивал балку на крыше. Он
был собран и сосредоточен, но стоило одному из рабочих что-то крикнуть ему,
поднял голову и прокричал несколько слов в ответ, вызвав всеобщий смех и
веселье. Я внимательно наблюдала за ним и ощутила что-то странное и
незнакомое. Фин вызвал во мне чувства, которые я не испытывала раньше, глядя
на него.
Ночью я лежала и думала, что рядом с ним мне совсем не страшно, а легко и
спокойно. Хотя это из-за него я здесь!
Из-за него я так изменилась.
Я чувствовала себя бабочкой, освободившейся от кокона, и не понимала, что со
мной происходит.
Мне это нравилось.
Я не все время работала на стройке, еще играла с детьми на пляже, помогала
женщинам готовить и заниматься хозяйством. Один мужчина взял нас с собой в
джунгли и показал паука-птицееда, огромного, с мою ладонь, я не шучу.
Однажды мы с Джонатаном взяли моторную лодку и поплыли вниз по реке. Мы с
ним уже нормально общались к тому моменту. Все мои мысли были о деревне и ее
жителях, я почти забыла о своих чувствах к Джонатану.
Сначала мы ехали молча.
— Даже не верится, что мы когда-нибудь вернемся домой, — наконец сказал
Джонатан. — Смешно вспоминать, как я боялся этой поездки, а теперь понимаю,
что это было лучшее время в моей жизни.
— Я тоже думала об этом.
— Я понял, что никогда по-настоящему не знал тебя, когда мы... ты поняла...
— Он замялся.
— Поняла. — Я опустила руку в воду. — Думаю, эта поездка меня изменила.
Раньше я такой не была или просто не знала себя. Вместо того, чтобы
ненавидеть все вокруг, я это полюбила. — Вспомнив спор с Фином, я поежилась.
— Вам с Фином хорошо вместе, я вижу, — неожиданно произнес Джонатан, — но
хочу сказать, что ты удивительная, Самма. Если ты решишь расстаться с ним,
может, дашь мне еще один шанс?
Я замерла. Сколько раз я мечтала услышать от Джонатана эти слова! Он их произнес. И что мне делать?
Я вытащила руку из воды и посмотрела на Джонатана:
— А как же Лори?
Еще совсем недавно он сходил по ней с ума.
— Лори вернулась к своему бывшему. Я знал, что так будет. Наши отношения —
большая ошибка.
Так, значит, использовать Лори как причину для отказа не получится, —
думала я. — Причину? А зачем тебе вообще искать причину, Самма?
— Знаю, я не ценил тебя, когда мы встречались, — продолжал Джонатан, — но
сейчас понимаю, что ты лучше, чем Лори, чем другие. У нас так много общего.
— Это правда, — медленно произнесла я. Джонатан наклонился ко мне:
— У нас одинаковые взгляды, ценности, принципы.
Это, несомненно, было верно. За это я его и любила, но почему он понял это
только сейчас? Время ушло безвозвратно.
— Джонатан, я...
— Все нормально, — прервал он меня, — не надо ничего говорить. Я вижу, какие
у тебя отношения с Фином. Просто хочу, чтобы ты знала, какие я испытываю к
тебе чувства. Я всегда буду ждать тебя, Самма.
Ну почему он такой милый? — думала я по дороге в деревню. — Мне было бы
легче услышать совсем другое
.
Если бы Джонатан изменился в худшую сторону, стал ленивым, жаловался на
ужасные условия, говорил, что ненавидит Камерун, тогда я с легкостью
признала бы, что не люблю его.
Сейчас я была уверена — я не люблю Джонатана, хотя иногда он восхищал меня
своим поведением, как никогда раньше. От этого мне было очень тяжело.
Джонатан знал репутацию Фина так же хорошо, как и я. Он не сказал бы этих
слов, если бы не знал, что рано или поздно мы с Фином расстанемся.
Так и будет.
Все получилось, как говорил Фин. Жаль только, что мне это уже не нужно.
Вечером перед отъездом решили устроить прощальную вечеринку в Адуабе. Мы
пили пальмовое вино и слушали звуки джунглей. Потом была музыка —
зажигательные африканские ритмы, под которые невозможно не танцевать.
Думаю, я глупо выглядела, переступая в танце ногами и пытаясь повторить
движения женщин, но мне было все равно. Только когда заметила, что Фин
наблюдает за мной, я смутилась и остановилась. Правда, через минуту он сам
уже смеялся и танцевал. Я должна была догадаться, что так и будет.
Я сидела за рабочим столом и смотрела на клавиатуру, как будто видела ее
первый раз в жизни. Было непривычно находиться в офисе. Поездка на работу
произвела гнетущее впечатление, мысленно я все еще была там, в Африке.
Я неуверенно включила компьютер. Сегодня надо много сделать, разобраться с
почтой и прочими делами, которых накопилось немало, пока нас не было.
Воспоминания о Фине и Африке никак не давали мне сосредоточиться.
Вот Фин с другими мужчинами, раздетый по пояс, как и все, перетаскивает
доски.
Фин смеется и играет с детьми. Казалось, он чувствует себя очень комфортно в
таком жарком и влажном климате.
Когда Фин вошел в офис, было уже начало одиннадцатого. Мне не нравилось, что
он остается таким же спокойным и уверенным, как и раньше, в то время, как во
мне произошли такие перемены.
Я посмотрела на него поверх очков.
— Ты так и не купил будильник, — сказала я с раздражением, чтобы скрыть
обуревавшие меня чувства.
— Мне он и не нужен, я не должен приходить в офис вовремя, правда? — ответил
он, не обращая ни малейшего внимания на мою иронию. — Не я ведь проиграл
пари.
Эта фраза заставила меня замолчать. Я прикусила губу, нечего было начинать
этот разговор. Очень надеюсь, что Фин шутил, когда мы заключали пари.
К моему облегчению, он ничего не сказал и направился к своему столу. Мне так
хотелось, чтобы он не вспоминал о нашем споре. Кажется, мне повезло.
— Какие новости? Есть какие-то срочные дела?
Я была рада, что Фин ведет себя будто ничего не произошло. Взяв ноутбук, я
прочитала наиболее важные сообщения.
— Приготовить кофе? — спросила я, закончив.
— Не сейчас, — ответил Фин, — сначала покончим с одним делом. Ты у меня в
долгу. Забыла наш спор?
Я застыла в оцепенении. Это было в его стиле: сначала дать мне расслабиться,
а потом нанести удар. Я должна была ожидать чего-то подобного.
— Сейчас?!
— Долги надо отдавать без промедления. Ты помнишь, о чем шла речь?
Глубоко вздохнув, я сняла очки:
— Думаю, да.
Я почувствовала легкое возбуждение. Встретившись глазами с Фином, поняла,
что он ждет, какой будет моя реакция.
Медленно я обошла его стол и приблизилась к нему вплотную. Фин молча
протянул руку и снял мою заколку, которой были скреплены волосы, чтобы я
могла растрепать их, как он хотел.
Мое благоразумие кричало, что это отвратительно, вызывающе, невероятно.
Конечно, нет ничего хорошего в пари с боссом. Как я могла попасть в такую
ситуацию?! И почему сейчас чувствую себя немного распущенной и такой
сексуальной? В офисе.
Почему меня это так заводит?
Я улыбнулась Фину:
— Как у меня получается?
— Отлично. — Его голос дрогнул, и я ощутила восторг оттого, что добилась
такого эффекта, лишь распустив волосы.
Медленно расстегивая пуговицы, я подумала, что можно было бы еще раз
повторить такое, но внутренний голос кричал:
Что ты делаешь?! Немедленно
прекрати!
Но я его не слушала.
Фин не произнес ни звука, его глаза потемнели, было видно, что он еле
сдерживается.
Когда пиджак был полностью расстегнут, я провела рукой по шелковому
кремовому топу, нагнулась к Фину и прижалась губами к его шее. Он тихо
застонал, а я улыбнулась, обнимая его, и стала медленно целовать, постепенно
приближаясь к губам.
— Все делаю правильно? — прошептала я.
— Господи, да, — тихо ответил Фин и с силой прижал меня к себе, когда я, наконец, коснулась его губ.
Он страстно целовал меня, а его рука все глубже проникала под юбку. Может,
это и отвратительно, но мне было так приятно, что больше ничего не
волновало. Внутренний голос призывал не терять контроль, но я его уже давно
потеряла. Да и Фин тоже. Желание было сильнее разума. Нас затягивало в
водоворот чувств и уносило далеко от офиса, туда, где есть только наши губы,
руки, жаркие объятия, трепет наших тел. Все происходящее вокруг не
существовало для нас. Только мы вдвоем. Только нескончаемый поцелуй.
К сожалению, офис не забыл о нас, как мы о нем. За спиной кто-то деликатно
кашлянул. Мы замерли, но не могли оторваться друг от друга, хотя оба открыли
глаза. Тихое покашливание раздалось снова. Словно от удара током, я
вздрогнула, увидела, что сижу у Фина на коленях, и беспомощно посмотрела
вокруг. В дверном проеме стоял Лекс Гибсон. Выражение его лица было
грустным.
— Я стучал, — сказал он, — три раза.
Встать мне не удалось: Фин крепко держал меня.
— Извини, Лекс, мы заняты.
— Это я вижу. Приятно видеть, что слова
хорошие отношения между коллегами
не пустой звук в этом офисе. Твоя стратегия приносит свои плоды, Фин.
У Лекса было весьма своеобразное чувство юмора.
— Ты что-то хотел, — поинтересовался Фин, — или ты здесь только для того,
чтобы испортить великолепное утро?
— Если бы это не было важно, меня бы здесь не было, — сухо сказал Лекс.
Едва ли нужно было это говорить. Лекс крайне редко покидал свой офис. Обычно
работников вызывали к нему, и они толпились в офисе Моник, ожидая своей
очереди.
Фин кивнул и отпустил меня.
— Хорошо бы... — пробормотал он.
Мои щеки пылали. Пытаясь привести себя в порядок, я мечтала выскользнуть из
кабинета.
— Могу я предложить вам кофе? — спросила я Лекса.
Мне было стыдно, что меня застали в таком компрометирующем положении, но
голова все еще кружилась от поцелуя.
— Тогда оставлю вас одних. — Я направилась к двери.
— Вообще-то это и вас касается, — сказал Лекс.
Бог мой, меня уволят за нарушение этических правил компании!
— Присаживайтесь, — сказал Лекс, жестом указывая на диван.
Фин сел рядом со мной, мы переглянулись, как нашкодившие дети, и уставились
на Лекса.
— Полагаю, Моник уже сказала вам, что ждет ребенка, — начал он недовольным
тоном.
Я никак не могла прийти в себя и сделать серьезное лицо, поэтому улыбнулась.
— Да-да. Что-то случилось? — спросила я.
— Да. Вернее, Моник в порядке, — поправился он и нервно продолжил: — Но ей
надо лечь в больницу до родов. Что-то с давлением. — Лексу не нравились все
эти разговоры о беременности.
— О боже, бедная Моник! Ей надо поберечь себя.
— Это все очень неудобно, — сказал Лекс строго, — мне не понравилось, что
она с августа не будет работать, а тут выясняется, что и до августа она
больше не появится в офисе.
— Так зачем ты пришел, Лекс? — спросил Фин с легким раздражением. — Хочешь,
чтобы мы сами угадали?
— Я и не сомневаюсь, вы сможете, да. Это же очевидно — мне нужен секретарь,
срочно. Лучше, если это будет кто-то, знакомый с работой компании.
— Ты пришел за Саммой, — сказал Фин упавшим голосом.
Лекс посмотрел на меня:
— Моник говорила мне, что вы согласны ее заменить. Я хочу, чтобы вы немедленно приступили к работе.
Надо собраться с мыслями
.
— Э-э... а как же Фин? Я имею в виду работа с Фином? — Я боялась, что Лекс
неправильно истолкует мои слова, особенно в контексте того, что он увидел.
— Я прошу о любезности. — Лекс посмотрел на брата. — Приятно, что у вас
установились хорошие отношения, пожалуй, даже слишком хорошие, но твой объем
работы несравним с моим. В сложившейся ситуации ты мог бы воспользоваться
услугами другого секретаря — например, одного из директоров.
Лицо Фина стало напряженным.
— Я не собираюсь обсуждать, у кого сколько работы, Лекс, — сказал он твердо.
— Пусть Самма решает, сможет ли она помочь тебе в этот трудный момент. — Фин
взглянул на меня, и я кивнула в ответ.
— Конечно.
— В любом случае решать ей.
— Достаточно честно. Я очень благодарен, — сказал Лекс, вставая.
— Мне идти с вами? — поинтересовалась я.
— Если можете.
В этом весь Лекс — всем за работу! Ему и в голову не пришло, что я хотела бы
переговорить с Фином наедине, прежде чем уйти.
Я повернулась к Фину. На его лице я не увидела никаких эмоций.
— Я... Поговорим позже, — пробормотала я.
— Конечно. Не позволяй ему очень тебя загружать.
И вот я иду по коридору с Лексом к своей карьерной мечте, а думаю о том, что
лишь несколько минут назад у меня был лучший в моей жизни поцелуй.
Лекс вел себя так, словно ничего и не произошло, за что я была ему очень
благодарна. Страшно вспомнить, я стояла рядом с Фином, медленно расстегивая
пиджак, а потом сама поцеловала его.
Меня обуревали смешанные чувства. Тело еще помнило тепло Фина, его руки,
губы, но туман в голове стал потихоньку рассеиваться.
Интересно, до чего бы
мы дошли, если бы Лекс не прервал нас? Неужели я бы смогла заниматься
любовью в офисе?
Мне стало жарко и холодно одновременно от таких мыслей. Я
могла погубить свою карьеру.
Плохо, что нас застал Лекс, но ведь любой сотрудник мог войти, дверь была не
заперта.
У меня все валилось из рук, это меня злило.
Какой-то странный день. Я сидела за столом в офисе Лекса, и мне казалось,
что я никуда не уходила. Дела у Моник были в идеальном порядке, что мне
очень помогло. Я сразу смогла приступить к работе.
Лотти, младший секретарь, которая занимала мою бывшую должность, с
облегчением вздохнула, увидев меня.
— Я была в ужасе, что мне придется все делать одной. Я люблю свою работу,
но, когда вижу Лекса Гибсона, у меня начинают дрожать колени.
Я очень хорошо ее понимала. При виде Фина со мной происходило то же самое, только по другой причине.
Мне с трудом удалось пережить этот день. Оставаясь строгой и сдержанной
внешне, в своих мыслях я постоянно возвращалась к утреннему поцелую. Чем
больше я об этом думала, тем больше была благодарна Лексу, что он прервал
нас. В тот момент это была не я. Я же разумная, выдержанная, спокойная.
Правда, иногда по моим поступкам это непонятно. Что разумного в том, чтобы
закрутить роман с начальником? Да еще заключить глупое пари и проспорить
поцелуй. О чем я только думала? Я подвергла огромному риску все, что так
дорого мне, к чему я так стремилась, — мою карьеру, независимость.
Если бы мама узнала, она бы повеселилась.
В шесть часов я спустилась в офис Фина. Мой рабочий стол выглядел пустым и
каким-то заброшенным. Я постучала в дверь его кабинета.
Фин лежал на диване и читал отчет. Увидев меня, он бросил бумаги на стол и
встал.
По его глазам было трудно понять, о чем он сейчас думает.
— Привет! — сказал Фин.
— Привет!
Мы помолчали.
— Как работа? — наконец спросил Фин.
— Хорошо.
Неужели мы и правда целовались утром? Сейчас мы разговаривали как чужие люди. Не могу ничего понять.
Опять пауза.
Я вошла в кабинет, закрыла за собой дверь и села на диван.
— Я так понимаю, ты не собираешься продолжать с того места, на котором мы
остановились? — осторожно спросил Фин.
— Нет, я уже вернула долг.
Волнение охватило меня при воспоминании о том поцелуе, который был совсем не
шуткой, как иногда хотелось думать.
— Пока Моник не вернется, я буду работать с Лексом, — начала я, стараясь
изменить тему.
— Я так и думал. — Фин сел рядом со мной.
— Это великолепный шанс карьерного роста, — продолжала я, — кроме того, так
будет лучше для нас с тобой. Работать вместе очень трудно.
— Сейчас?
— Думаю, настало время закончить наш спектакль, — твердо сказала я, — мы уже
достигли той цели, к которой стремились.
Фин изучающее посмотрел на меня
...Поділитися у соцмережах
