Жанр: Любовные романы
Благоразумная секретарша
... Я оторвалась от своей тарелки.
— Мама, боюсь, ты все неправильно поняла. Фин — мой начальник. — Я еле
перевела дыхание.
— У него очень хорошая аура. — Мама повернулась к Фину. — Желтая. От вас
исходит много желтого.
— Это хорошо? — спросил Фин, как будто и вправду интересовался этим.
— Это, безусловно, позитивный аспект. Желтый — теплый цвет, цвет внутреннего
я
.
— Не думала, что у тебя, его столько. — Я усмехнулась, но Фин остановил меня
жестом.
— Тихо, у меня такое чувство, что твоя мама и правда все про меня знает.
— Желтый показывает, как мы относимся к себе и другим. Это говорит о том,
что вы мудрый и уверенный в себе человек, у вас положительный жизненный
настрой.
— Я тебе не говорила, что мама занимается цвето-терапией? — вставила я.
— А ты считала меня таким, как все, — повернулся ко мне Фин. — А как же
Самма? Она такая мудрая, как я?
— У Саммы холодная дура, много голубого и индиго. Это говорит о том, что она
бесстрашная, исполнительная и способна на самопожертвование. Кроме того, она
добрая и практичная.
— Спорим, тебе больше хотелось быть мудрой, как я. — Фин по-мальчишески
толкнул меня локтем.
— Вы очень хорошая пара, — торжественно произнесла мама, а я хмуро взглянула
на нее исподлобья.
— Как вы это выяснили? — засуетился Фин. — Желтый и голубой совсем не
похожи.
— Но если их смешать, получится зеленый, а это цвет гармонии. — Она
улыбнулась, глядя на нас. — Зеленый еще связан с сердечной чакрой. Зеленый
дарит любовь, а это прекрасно!
— Ну, вдоволь повеселился? — спросила я, когда моя Звездная отбыла
готовиться к вечернему сеансу. — Конечно, она немного странная, но...
— Она такая искренняя, просто лучится добротой, ее нельзя не любить, —
ответил Фин. — Как может не понравиться человек, который так любит жизнь?
По дороге в офис я пыталась представить Фина, сидящего рядом с мамой, над
тарелкой жареного тофу. Кажется, ее речи произвели на него впечатление, и я
была очень благодарна, что Фин увидел в маме много хорошего.
— Должно быть, тяжело потерять отца в таком юном возрасте? — прервал мои
мысли Фин. — Скучаешь по нему?
— Не особенно, — честно призналась я. — Мы жили тогда в коммуне, вокруг меня
было много разных людей. Маме намного тяжелее, они и правда очень любили
друг друга. Мне кажется, что она занялась оккультизмом, чтобы как-то
отвлечься. — Я вздохнула: — В конце концов, кто я такая, чтобы говорить ей,
во что верить, а во что нет.
— Не могу представить тебя в коммуне, — сказал Фин.
— Я ее ненавидела, но надо признать, что для мамы лучшего места не найти. Я
мечтала, чтобы она нашла себе что-то другое, жила среди нормальных людей, в
реальном мире.
— И думала об оплате счетов за электричество.
— Именно. Родителей не интересовали такие мелочи, поэтому электричество все
время отключали. Им казалось смешным, что я об этом беспокоюсь, но, если бы
я не следила за счетами, этим вообще было бы некому заниматься.
— Судя по рассказам, твои родители были полной противоположностью моим, —
признался Фин, когда мы переходили дорогу по пути в офис. — Мои помешаны на
финансовой стороне жизни. Считали, что, если у них есть деньги, чтобы
платить за
хорошую
школу для нас с Лексом и купить нам все, что мы хотим,
они выполнили родительский долг. — Фин грустно усмехнулся. — Мы
неблагодарное поколение, да? Наши родители сделали для нас все, что могли.
Не их вина, что нам нужно совсем другое. Мои родители тоже иногда доводили
меня до бешенства, как и твои, но это не значит, что мы их не любим. Я до
сих пор стремлюсь заслужить одобрение родителей. Поэтому и вернулся в
Гибсон и Грив
.
— Ты хоть стараешься, — сказала я. — Моя мама была бы счастлива, если бы я
бросила работу и стала проводником энергии для спасения Земли. Я не уверена,
что она вообще знает такое слово
карьера
.
В этот момент мы проходили мимо кафе, где готовят бургеры. Фин остановился и
с удовольствием вдохнул запах жарящегося на гриле мяса.
— Как пахнет эта вредная еда! — Он взглянул на меня сверху вниз. — Ты еще
хочешь есть?
— Что? После всех этих водорослей и травы ты еще спрашиваешь?
Мы взяли гамбургеры с собой, сели на ступеньки напротив Национальной галереи
и любовались Трафальгарской площадью.
— Что ты делаешь? — спросил Фин, увидев, что я пытаюсь вытащить из бургера
маринованные огурцы.
— Не люблю ничего маринованного. — Я огляделась, размышляя, куда их деть.
— Так отдай мне.
Я, не раздумывая, сунула огурцы ему в булочку и с наслаждением откусила
кусок бургера.
— Мы ведем себя как настоящая семейная пара, — сказал Фин.
Только бы он не вспомнил о нашем плане. Не могу поверить, что согласилась на
эту авантюру. Я очень надеялась, что Фин сейчас скажет, что это была шутка,
он просто меня разыграл.
— Ты, правда сказал Лексу, что мы встречаемся? — осторожно спросила я.
— Нет, — усмехнулся Фин, — я сказал, что мы безумно влюблены.
Я хотела отвести взгляд и не могла. Казалось, мне не хватает воздуха, сейчас
я задохнусь от переполнявших меня эмоций.
Околдованная взглядом этих голубых глаз, я почувствовала головокружительную
легкость, как будто вокруг никого и ничего нет. Я не ощущала ни холода
каменных ступеней, ни запаха бургера, ни порывов ветра. Был только он, его
смех. Хотелось, чтобы время остановилось, а я вот так сидела бы и не
отрываясь смотрела на Фина. Мне стоило больших усилий отвести взгляд. Я
словно проснулась и заметила туристов, гуляющих по площади с фотоаппаратами
и камерами, позирующих на фоне каменных львов и рассматривающих колонну
Нельсона. Над нами кружились голуби, мимо проезжали красные автобусы. Куда
бы я ни смотрела, перед глазами стоял образ Фина, я видела только его лицо и
сводящую с ума ухмылку. Я внимательно рассматривала лицо: мужественная линия
подбородка, щетина, необыкновенные лучистые глаза. Когда он успел стать
таким родным? Мне казалось, я даже знаю, как быстро растут у него волосы,
сколько морщинок в уголках глаз. Мне стало не по себе. Я попыталась
представить Джонатана, но не смогла.
— И что сказал Лекс? — Я постаралась, чтобы голос звучал естественно. — Он
тебе поверил?
— Конечно, а почему нет?
— Мы были бы странной парой.
— Твоя мать так не думает, — напомнил Фин.
— Моя мать верит, что феи танцуют среди цветов на лугу. В ее лексиконе нет
слова
странный
.
— Лекс был удивлен только тем, что ты в меня влюбилась. — Фин смял пустую
упаковку. — Кажется, он считает тебя слишком благоразумной и неспособной на
такие поступки. Он же не видел, как ты пьешь
Мартини
с гранатовым соком.
Щеки мои запылали.
Никогда не притронусь к Мартини
!
— А я думала, его больше удивило, что ты в меня влюбился, — сказала я,
доедая бургер.
— Лекс очень хорошо меня знает и привык, что я постоянно то влюбляюсь, то с
кем-то расстаюсь. Знает, что я не могу сидеть на одном месте и жить
спокойной, размеренной жизнью. Ему важно, чтобы я не причинил тебе боль.
Лекс знает мой характер. Когда ты бросишь меня ради Джонатана, я, пожалуй,
уйду на покой.
Глава 6
Интервью было назначено на следующий день. Фин жил на Кингз-Роуд, в одном из
тех кирпичных домов с яркими дверями, жителям которых я так завидовала.
Правда, этим утром у меня не было настроения любоваться ни красотой улицы,
ни нарциссами, которые начали распускаться в оконных ящиках. Не знаю, почему
я так нервничала, когда подошла к двери его дома, кстати ярко-красной.
Честно признаться, мне казалось, я знаю почему. Хотя, может, это и не совсем
так. Всему виной афера, в которую я так глупо позволила себя втянуть. Наш
план никогда не сработает. Давно пора признать, что Джонатан меня не любит.
Но вопреки всему я готова притворяться девушкой Фина. Было уже поздно что-то
менять. Фин уже и Лексу сказал, что у нас роман. Боюсь даже себе представить
их разговор! Теперь уже все обо всем знают. Когда мы возвращались в офис с
Трафальгарской площади, Фин специально обнял меня, чтобы Михаэла за стойкой
в фойе это видела.
Только я села за рабочий стол, зазвонил телефон. Это была Энни, которая,
судя по голосу, уже все знала. Раз уж так произошло, не было смысла
переживать и нервничать, дело сделано.
Смирись!
— убеждала я себя.
Тяжело вздохнув и пытаясь прогнать воспоминания, я позвонила. Дверь
открылась, на пороге стоял Фин и улыбался. Он был босиком, в старых джинсах
и футболке, небритый и всклокоченный.
— Привет! — сказала я, удивляясь, как хрипло звучит голос.
— Привет! — ответил Фин и, прежде чем я успела что-либо понять, обнял и
чмокнул меня в губы.
Это был обычный для Фина поцелуй, который он сотнями дарил на вечеринках, но
меня точно пронзил электрический разряд, сердце заколотилось.
— Зачем это? — спросила я как можно спокойнее.
— Просто вхожу в образ, — ответил Фин весело. — Теперь я вижу очевидные
преимущества дружеско-семейного имиджа
Гибсон и Грив
. Кто бы мог подумать,
что так приятно работать на благо компании. — Он сделал шаг назад. — Проходи
и осмотри место действия.
Мы будем все время обниматься, как будто не можем оторваться друг от
друга
. — Я вспомнила ответ Фина на мой глупый вопрос:
Как мы заставим всех
поверить, что у нас роман?
—
Всю дорогу будем обниматься и нежно смотреть
друг на друга. Когда подойдем к дому, начнем целоваться прямо у входной
двери
.
Я осторожно покосилась на дверь. Представить не могла, что это станет
правдой и произведет на меня такое впечатление. Я почувствовала тепло его
тела совсем близко, его сильные руки обнимали уверенно и жадно, а губы
буквально обожгли нескрываемым желанием.
Дом впечатлял своими размерами. Когда-то это был простой коттедж, но к нему
пристроили кухню и очень красивую террасу из стекла, на которой, наверное,
так приятно сидеть солнечным утром.
— Красивый дом. — Я старалась говорить спокойно и беззаботно.
— К счастью, мне не пришлось ничего здесь переделывать, я купил его уже
таким. Не люблю заниматься ремонтом.
— И уборкой тоже, — добавила я, войдя в гостиную.
Она была достаточно просторной — две маленькие комнаты объединены в одну.
Это могла быть очень милая комната, если в ней убраться. Я огляделась. На
полу клубилась пыль, словно танцуя в лучах первого весеннего солнца, диван
был завален газетами, на журнальном столике грудились стопки книг,
громоздились грязные кружки, банки из-под пива.
— Как, скажи на милость, ты тут что-то находишь? — Мне казалось, что я
никогда не видела такой грязной комнаты. Я и предположить не могла, что Фин
живет так.
— У меня есть своя система, — ответил он.
— Как тебе не стыдно! Такой чудесный дом. Это практически дом моей мечты.
— На который ты копишь деньги?
Мои шансы купить дом в Челси были равны нулю.
— Это мечта, — сказала я, — а коплю я на маленькую квартирку в районе
конечной станции метро. Это единственное, что для меня реально. И то, если
цены не будут расти. А вот если бы я выиграла в лотерею, купила бы такой
дом. — Я погрузилась в мечты. — Дверь сделала бы синей, а за окнами повесила
ящики с цветами.
— Чем тебе не нравится красная?
— Нравится. Просто в моих мечтах о своем доме входная дверь всегда синяя. Я
знаю, что, если когда-то куплю собственный дом, покрашу дверь в синий цвет.
Гостиная будет светлая, с красивым паркетом, чистая и аккуратная. Такой
могла бы быть эта комната, если бы не ужасный беспорядок.
— Это не беспорядок, — запротестовал Фин, — это комфорт.
— Что бы это ни было, нам надо привести все в приличный вид, пока не пришла
Имелда с фотографом.
Я начала собирать газеты.
— Не трогай! — Фин бросился ко мне. — Я ничего не найду после твоей уборки.
Мы же решили, что читатели увидят мой дом таким, какой он есть.
— Идея заключается в том, чтобы читатели увидели, какой может стать их
жизнь, если они будут делать покупки в магазинах фирмы
Гибсон и Грив
, —
напомнила я. — Господи! Ты же работаешь на телевидении, знаешь этот мир.
Суть в том, чтобы создать нужное представление, а не показать правду!
Фин никак не хотел с этим смириться. Не обращая внимания на его ворчание, я
собрала все кружки и понесла на кухню. Я была рада чем-то заняться, чтобы не
думать о поцелуе.
— Посмотрим, в каком состоянии остальные комнаты в доме, — сказала я, когда
закончила с чашками.
— Я еще не распаковал все веши после Перу, — пояснил Фин, открывая дверь в
спальню.
— Не все?.. — сказала я упавшим голосом. Мне казалось, что я правильно его
поняла.
Одежда валялась везде, местами вперемешку со всякими штуками, которые нужны
только тем, кто отправляется в тропические джунгли: москитная сетка, большой
нож, баллончик средства от насекомых. Я с трудом смогла разглядеть, что эта
комната очень светлая и просторная, а мебель — стильная и качественная.
Увидев огромную массивную кровать, я скромно отвела взгляд.
— Вот оно, то место, где мы будем предаваться сумасшедшей и страстной любви,
— сказал Фин голосом полным уверенности в собственной правоте, — почти все
время. Правда, есть еще душ и диван, но это потом, когда надоест кухонный
стол. — Он не мог не дразнить меня.
— Как-то это все негигиенично. Я бы никогда не согласилась.
— Еще как, если бы любила меня.
— К твоему счастью, ты мне интересен только как человек.
— Не вздумай сказать об этом журналистке. — Глаза Фина стали хитрыми. —
Испортишь мою репутацию.
— Не думаю, что их будет интересовать наша сексуальная жизнь.
— Самма, на какой планете ты живешь? Их будет интересовать именно
сексуальная жизнь. Они журналисты, пишущие о знаменитостях, вот увидишь, эту
Имелду будет меньше всего интересовать, что ты думаешь.
— В этом интервью ты должен выглядеть будущим отцом семейства, а не секс-
символом, — упрямо настаивала я на своем.
— К твоему сведению, секс — важная составляющая брака. Я не хочу, чтобы они
думали, будто мы не во всем подходим друг другу.
— Так, давай поговорим о нашей совместимости в гостиной, а не в спальне.
Остается только надеяться, что журналисты не захотят подняться наверх.
Надо быстрее бежать отсюда и от своих мыслей
, — подумала я и поспешила
вниз.
— Надо что-то сделать с этой комнатой, — сказала я, критически оглядывая
гостиную. — Дело тут не только в беспорядке, она выглядит как жилище
холостяка.
Я заставила Фина убрать весь ненужный хлам — кажется, он просто свалил все в
пустой комнате — и включила пылесос.
Когда я закончила уборку, гостиная стала выглядеть намного лучше, даже
несколько пусто.
— Думаю, не хватает цветов. И пары подушечек на диван, — сказала я, — как ты
думаешь, я успею что-то купить, пока не пришли журналисты?
— Подушечек?! — ужаснулся Фин. — Только через мой труп!
— Не веди себя как капризный ребенок, из-за пары подушек с тобой ничего не
случится.
— Подушки — это начало конца, — упрямо твердил Фин, — вслед за этим я буду
покупать ароматические свечи и гладить простыни.
— Простыни обязательно надо гладить, на них тогда приятнее спать, — заметила
я, но Фин посмотрел на меня с недоверием.
— А потом свадьба, такое случалось с моими друзьями. Они знакомились с
потрясающей девушкой, отлично проводили время, а потом спускались в один
прекрасный день в гостиную, а там подушечки на диване. Это начало конца,
говорю тебе. Можно считать дни до бракосочетания.
У меня глаза выкатились из орбит. Да ведь комнату сейчас просто сравнивать
нельзя с той, которую я увидела, когда вошла.
— К твоему сведению, тебе нужно просто притвориться, что мы собираемся
пожениться и ты настолько от меня без ума, что готов терпеть и подушки на
диване.
— Хорошо, думаю, у меня получится, — сдался Фин, но что-то в его голосе меня
насторожило, как-то подозрительно сверкнули голубые глаза. Мое сердце опять
предательски забилось, и комок подкатил к горлу.
Я облизала пересохшие губы и оглядела гостиную, соображая, что бы еще
сказать.
— Ты не собираешься переодеться? — спросила я сдавленным голосом.
— Это еще зачем? Я же дома. — Фин не понимал, чем я еще недовольна.
— Да, но будет лучше, если и дома ты будешь выглядеть аккуратно, а ты даже
обувь не надел. Ради интервью можно сделать над собой небольшое усилие.
Выглядишь так, будто только встал с кровати.
Зачем я упомянула кровать!
— Я и хочу, чтобы они так подумали, поэтому, если кому и надо немного
измениться, так это тебе.
— Что ты имеешь в виду?
Я посмотрела в зеркало над камином. Мы с Энни потратили вчера вечером не
один час на создание моего образа. Разложили все мои вещи на кровати и
пытались найти нужное сочетание. Я хотела выглядеть достаточно сексуально,
чтобы можно было предположить, что я девушка Фина, но и соответствовать
новому имиджу
Гибсон и Грив
.
Не надевай белое или черное к лицу, — советовала Энни, — на фотографиях это
смотрится ужасно. Надо, чтобы твой наряд соответствовал обстановке, ты
должна выглядеть элегантно, ярко, сексуально, но скромно
. Мы остановились
на черных брюках из тонкой шерсти и шелковой вишневой рубашке, которую я
надевала на рождественские вечеринки в прошлом году. Ногти я накрасила
любимым лаком Энни, который очень подходил по цвету. Волосы были распущены,
лишь схвачены заколкой, чтобы не падали на лицо. Мне казалось, что я отлично
выгляжу.
— Так что же со мной не так? — повторила я вопрос.
— Ты выглядишь слишком опрятно. — Фин обнял меня за талию. — Иди-ка сюда.
— Что ты делаешь?!
— Хочу сделать так, чтобы ты тоже выглядела, словно только встала. Мы только
что вместе встали с кровати.
Фин убрал заколку, и прядь волос упала мне на лицо.
— Вот так лучше. У тебя очень красивые волосы, почему ты их все время чем-то
закалываешь? Сколько на них смотрю, никак не могу понять, какого они цвета.
Твои волосы кажутся то коричневыми, то ореховыми, а иногда золотисто-
медовыми. Они похожи на осеннюю листву.
Я не могла произнести ни звука, околдованная близостью его тела.
— Очень поэтично, — произнесла я наконец, сделав над собой усилие.
— А взъерошенными они смотрятся еще лучше. — Не обращая внимания на мое
сопротивление, Фин растрепал мне волосы и взглянул на рубашку. — С этим тоже
надо что-то делать. Нехорошо, что все пуговицы застегнуты.
Он медленно расстегнул верхние две пуговицы и нежно посмотрел на меня.
Взгляд его голубых глаз завораживал.
— Нет, ты все еще выглядишь какой-то холодной.
Это была ложь, мое сердце билось так, что, казалось, выскочит. Каждой
клеточкой своего тела я хотела вырваться из этого жаркого плена, но не
могла.
— Над твоим имиджем надо еще потрудиться, — продолжал Фин.
Он наклонил голову и прикоснулся губами к моему уху. Меня словно пронзило
током, и по телу побежали мурашки.
— М-м-м... может, это и сработает, — довольно сказал Фин и стал нежно
целовать меня в шею.
Я, правда не хотела этого, но сопротивляться не было сил. Это была не я, какая-
то другая женщина забралась в мое тело и, запрокинув голову, дрожала от
возбуждения и желания. Голова кружилась, а сердце стучало где-то в висках.
— Смотри, так будет лучше. — Фин умудрился расстегнуть еще две пуговицы на
моей рубашке. — Помнишь, мы говорили о том, что должны выглядеть так, словно
не можем друг от друга оторваться?
— Думаю, уже достаточно, — пробормотала я, когда Фин наклонился к другому
моему уху.
Его волосы щекотали лицо, дурманил запах шампуня, смешанный с неповторимым
запахом мужского тела. Голова кружилась, перед глазами все плыло, и я уже не
могла сопротивляться натиску его страстных губ. Ноги подкашивались, думаю,
только поэтому Фину удалось уложить меня на огромный диван. Едва тело
коснулось кожаных подушек, я поняла, что тону в водовороте ощущений и уже не
смогу выбраться.
— Хорошо, — прошептал Фин, — больше пуговиц не расстегиваем, но... мне...
кажется... ты... еще... не слишком... уверена.
С каждым словом он целовал мое лицо, постепенно приближаясь к губам. Наконец
его губы коснулись моих, и он поцеловал меня так, что, литературно
выражаясь, я чуть не испустила дух.
Если говорить совершенно откровенно, для меня это было открытие, меня никто
раньше так не целовал, так уверенно, продуманно, изысканно. Перед этим
невозможно было устоять. Обняв Фина обеими руками, я прижалась к нему и
ответила на поцелуй. Я не думала, кто предо мной и что я делаю. Я вообще в
тот момент не думала, лишь чувствовала жар его тела и прикосновения рук. Мне
хотелось лучше узнать вкус его губ, его кожи. Внутри все задрожало, когда он
произнес мое имя. Сорвать футболку и прижаться к нему, чтобы ощутить рельеф
каждого мускула, стать с ним одним целым было единственным моим желанием.
Едва касаясь кожи, я нежно провела пальцами по спине Фина и почувствовала,
как напряглось его тело, и он тихо застонал, изогнувшись в моих объятиях.
Что тут еще сказать? Я погибла. Я не могла заставить себя оторваться от
Фина. Ничего вокруг не существовало, только мы двое. Впрочем, мой внутренний
голос приказывал остановиться, пока не поздно, ради моего же блага. Обычно я
так и поступала, но сейчас старалась не прислушиваться к голосу разума,
гнала все мысли прочь. Тело Фина было таким возбуждающим и манящим! И пальцы
мои сами собой, без моего ведома, стали нащупывать
молнию
на его джинсах.
Руки Фина, словно руки фокусника, показали мне то, о чем я не имела
представления. Они отправили меня туда, где я никогда раньше не была. Мне
казалось, я теряю сознание, в голове вспыхнул салют. Если бы не пришли
Имелда и фотограф, мы бы так и не остановились.
Я знаю, чем бы это закончилось.
Единственное, чего я не знаю, хорошо это было бы или плохо. Хотя и
предполагаю, что мне бы понравилось. Я даже в этом почти уверена.
Тем не менее, звонок в дверь вернул меня с небес на землю.
— Боже мой, это они, — еле вымолвила я, садясь на диване, судорожно
застегивая рубашку и пытаясь привести в порядок волосы. — Что мы наделали?
Фин пытался казаться невозмутимым, однако, окинув его взглядом, я поняла,
что такое состояние никак нельзя назвать спокойным.
— Не знаю, как ты, а я просто тренировался для новой роли, совсем чуть-чуть,
— сказал он, тяжело дыша, — по-моему, успешно.
Фин внимательно посмотрел на меня и усмехнулся.
Интересно, как я выгляжу?
— подумала я.
— Сейчас у тебя будет возможность продемонстрировать свои актерские
способности.
В дверь позвонили уже более настойчиво. Фина, видимо, не очень беспокоила
его внешность. Даже не пытаясь привести себя в более пристойный вид, он
неспешно пошел к двери.
— Готова? — спросил Фин и открыл, не дожидаясь моего ответа.
Пока он обменивался любезностями с Имелдой и фотографом в небольшом
коридорчике, я пыталась взять себя в руки. Посмотрев в зеркало, я
отшатнулась. Волосы растрепаны, глаза горят, губы пылают. Меня невозможно
узнать! Так, мне казалось, выглядит распутница.
Я выглядела сексуально. Так, как и хотел Фин.
И в этот момент все вошли в гостиную. Имелда даже остановилась от
неожиданности, увидев меня.
— Привет! — сказала она, явно удивленная моим присутствием.
— Привет! — ответила я слабым голосом, вспомнив слишком поздно, к сожалению,
что я и есть тот человек, который занимался организацией интервью. — Мы
говорили с вами по телефону, я Самма Кертис, личный помощник Фина.
— Ясно.
Имелда с интересом смотрела на мою рубашку, которую я впопыхах застегнула
через пуговицу. Пытаясь исправить положение, я еще больше запуталась,
поэтому решила, что будет лучше все расстегнуть и застегнуть снова. Надо
было срочно выйти из комнаты. Фин невозмутимо наблюдал за происходящим.
— И не только помощник, — наконец сказал он, подошел и обнял меня.
— Это я вижу, — сухо сказала Имелда.
На ее лице застыло удивление. Она, конечно, знала, что я не принадлежу к
тому типу женщин, которые нравились Фину. Подумав об этом, я совсем
растерялась. От такой проницательной женщины, как Имелда, утаить ничего
невозможно.
— Могу я предложить вам кофе? — Я только и думала,
...Поділитися у соцмережах
