Жанр: Любовные романы
Живые мертвецы в Далласе
...вертку. Вроде бы я должна была радоваться
перерыву в работе, радоваться, что не обслуживаю столики у Мерлотта, но все
же мне хотелось вернуться. Я не привыкла к отклонениям от рутины.
Рядом со мной на диван плюхнулась какая-то женщина, видимо, чуть-чуть
помладше меня. Потом я узнала, что ее сюда пригласил Джозеф Веласкес, тот
самый вампир, который был здесь кем-то вроде охранника. Ее звали Труди
Пфайфер. Прическа ее напоминала темно-красный торчащий хохол, нос и язык
были проколоты, а макияж мрачно-брутальный, с черной помадой. Она сообщила,
что этот цвет называется
Могильная гниль
. Джинсы у нее были настолько
тесными, что казалось удивительным, как она в них еще может садиться и
вставать. Вязаный топик был очень коротким, демонстрирующим пупок — тоже
проколотый. То, что я надела в ночь встречи с менадой, по сравнению со всем
этим выглядело ужасно скромно. Одним словом, было на что посмотреть.
Побеседовав с ней, я убедилась, что все же она была не такой уж и странной,
как можно подумать по ее внешности. Труди была студенткой колледжа, и
выслушав ее, я поняла, что, встречаясь с Джозефом, она злила своих
родителей, как быка красной тряпкой.
— Даже если бы я познакомилась с ним вслепую, они все равно бы
возражали... — сказала она.
— Они терпеть не могут всю эту мертвечину, так? — Я попыталась
показаться впечатленной.
— Да, они по жизни такие! — Она несколько раз кивнула и махнула
своими длинными черным ногтями. — Мама постоянно твердит:
Неужели ты
не можешь с нормальным живым человеком встречаться?
. — При этих ее
словах мы обе засмеялись.
— А что там у тебя с Биллом? — Она приподняла и опустила брови,
дабы показать, чем в действительности интересуется.
— Ты насчет...
— Да-да, как он в койке? Джозеф просто невероятно крут!
Не то чтобы я была удивлена... скорее разочарована. Я подумала где-то
минутку и ответила:
— Рада за тебя...
Если бы это была моя подруга Арлена, я бы подмигнула ей и улыбнулась, но с
едва знакомыми я не собиралась обсуждать свою половую жизнь, а ее отношения
с Джозефом меня абсолютно не интересовали.
Труди перешла к стойке за новой банкой пива и начала что-то обсуждать с
барменом. Я прикрыла глаза и расслабилась, отдыхая, однако почувствовала,
как рядом со мной кто-то садится. Я приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, кто
это. Эрик. Замечательно...
— Ну, как ты? — спросил он.
— Вообще-то получше, чем кажусь с виду, — соврала я.
— Ты видела Хьюго и Изабель?
— Да. — Я опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях.
— И как ты считаешь? Справедливо?
Да что это он, провоцирует меня, что ли?
— В чем-то да... — ответила я. — Если, конечно, Стэн не обманет.
— Надеюсь, ты не сказала этого ему?
— Да нет. Я не такая болтушка. А вы все уж очень гордые!
— Да, это так... — удивленно ответил он.
— Ты приехал только для того, чтобы проверить меня?
— В Даллас?
Я кивнула.
— Да. — Он пожал плечами. — Мы в первый раз оказываем тебе
кредит доверия. Я хотел без официального визита убедиться, что все прошло
гладко.
— Стэн знает, кто ты?
Эрик посмотрел на меня заинтересованно.
— Я не слишком это скрывал, — сказал он наконец. — Стэн на
моем месте сделал бы то же самое.
— Может, хоть теперь ты позволишь мне вернуться и оставишь нас с Биллом
в покое?
— Нет, ты показала себя слишком полезной, — сказал он. — И я
надеюсь, что чем чаще мы будем видеться, тем больше я буду тебе нравиться.
— Как наркотик?
Он засмеялся, но его взгляд был совершенно серьезен. О черт.
— А ты особенно соблазнительна в этом платье, под которым ничего
нет! — сказал он. — Бросила бы ты Билла и пошла ко мне по своей
воле, он бы слова не сказал против.
— Я не намерена делать такие вещи, — твердо сказала я... И вдруг
нечто промелькнуло на краю моего сознания.
Эрик хотел что-то сказать, но я прикрыла ему рот рукой. И покачала головой
из стороны в сторону, пытаясь лучше почувствовать то, что меня обеспокоило.
— Помоги мне, — сказала я.
Не сказав ни слова, Эрик помог мне подняться. Я наконец почувствовала
опасность, и мои брови сдвинулись.
Они были вокруг нас. Они окружили весь дом.
Их мысли были напряжены почти лихорадочно, и я бы услышала это, если бы не
трепотня Труди, намного раньше.
— Эрик! — сказала я, пытаясь уловить столько мыслей, сколько
смогла... Я услышала обратный отсчет и команду... О Господи!
— На пол!! ! — крикнула я во весь голос.
Каждый вампир подчинился. И когда Братство открыло огонь, первыми погибли
люди.
Глава 8
Совсем рядом, на расстоянии всего ярда, упала на пол Труди, пораженная
выстрелом из дробовика.
Из темно-рыжих ее волосы стали красными от крови, а взгляд навсегда застыл
на мне. Бармен, которого звали Чак, был только ранен, потому что успел
укрыться за стойкой бара.
А Эрик лежал на мне. Учитывая мое состояние, это было ужасно больно, и я
попыталась столкнуть его. Но тут поняла, что если бы по нам выстрелили, то
Эрику было бы все нипочем, а меня бы убило. А потому мне пришлось терпеть
все эти страшные минуты, пока вокруг загородного особняка снова и снова
раздавался грохот пистолетов, ружей и винтовок.
Я инстинктивно зажмурила глаза, пока шла стрельба. Звенело разлетающееся
стекло, рычали вампиры, кричали люди. Шум оглушал меня, а напряженные мысли
окружающих налетали как приливные волны. Когда все начало стихать, я
взглянула в глаза Эрика. Надо же — он был восхищен и улыбался!
— Я знал, что рано или поздно окажусь на тебе, — сказал он.
— Ты что, хочешь разозлить меня настолько, что я и страх позабуду?
— Да нет, просто пользуюсь моментом.
Я поморщилась, пытаясь выбраться из-под него.
— О, давай еще разок. Это было великолепно! — издевательски сказал
он.
— Эрик, помнишь девушку, с которой я только что разговаривала? Она
валяется в трех футах от нас, и у нее не хватает половины черепа.
— Послушай, Сьюки! — сказал он, внезапно посерьезнев. — Я,
например, уже несколько веков как мертв, так что я привык. Однако она не
совсем еще ушла. Есть какой-то проблеск. Хочешь, попробую
вытащить ее?
Я замолчала, пораженная. Разве у меня было право принимать такие решения?
— А вот теперь — все... — сказал он, пока я думала.
Пока я глядела на него, в доме воцарилась полная тишина, нарушаемая только
отдаленным хныканьем раненого партнера Фаррела, который обеими руками
держался за свою окровавленную ногу. С улицы раздались звуки трогающихся с
места машин. Нападение закончилось. А мне уже даже дышать было тяжело, не
говоря о том, чтобы что-то делать. Но ведь что-то надо было сделать?
Это было похоже на войну больше, чем все, что я когда-либо видела.
До меня донеслись стоны раненых и рык разъяренных вампиров. Клочья ваты из
дивана и стульев висели в воздухе, как снег. Везде валялись осколки стекла,
и теплый ночной ветер залетал в окно. Кое-кто из вампиров уже выскочил
наружу, пытаясь догнать нападавших. Среди них и Веласкес.
— Вечно мои рубашки пачкаются, когда ты рядом... — с притворным вздохом
произнес Эрик, наконец поднявшись.
— О черт, Эрик! — Я неуклюже, торопливо поднялась на
колени. — Да ты в крови. Ты ранен. Билл! Билл, где ты? — мои
волосы совсем растрепались, пока я мотала головой в поисках Билла. Последний
раз я видела его треплющимся о чем-то с черноволосой вампиршей. А теперь, на
корточках осматривая комнату, я увидела ее распростертой около окна. Из ее
груди что-то торчало. Оконное стекло было выбито из ружья, и, по-видимому,
острым осколком ее и убило. А Билла не было видно ни среди живых — если о
вампире можно так сказать, — ни среди убитых.
Эрик стянул свою безнадежно испорченную рубашку и посмотрел за плечо.
— Пуля застряла внутри, Сьюки... — проговорил он сквозь зубы. —
Высоси ее.
— Что? — уставилась на него я.
— Высоси ее, говорю, а то она так и заживет внутри меня. Если ты такая
брезгливая, возьми нож да выковыряй.
— Так я же не могу! — В моей небольшой сумочке был перочинный нож,
но я не могла вспомнить, где она.
— Я поймал эту пулю вместо тебя! — оскалился он. — А ты
можешь вытащить ее. Давай, ты же не трусиха какая-то!
Я заставила себя собраться. Использовав его отброшенную рубашку как жгут, я
чуть приостановила кровь, и, поглядев внутрь раны, заметила пулю. Если бы у
меня были длинные ногти, как у Труди, я бы зацепила и вытащила эту штуку, но
пальцы у меня короткие, а ногти сострижены. Я вздохнула. Что ж, придется...
Эрик застонал, когда я присосалась, и я почувствовала, как пуля выскакивает
мне в рот.
Эрик был прав. Испортить ковер сильнее было уже невозможно, поэтому я
выплюнула и пулю, и всю кровь, что набралась мне в рот. Часть крови все-таки
пришлось проглотить. Пакость. А его плечо уже начало затягиваться.
— Эта комната пропахла кровью... — прошептал он.
— Тьфу — сказала я. — Это была самая поганая вече...
— У тебя все губы в крови! — С этими словами он обхватил мое лицо
обеими руками и поцеловал меня.
Если тебя целует мастер своего дела, сложно не ответить. И мне бы это даже
доставило удовольствие, если бы не беспокойство о Билле. Нельзя не признать,
что подобные стычки со смертью имеют одно свойство: хочется убедиться, что
ты еще жив. Хоть к вампирам последнее и не относится, им это тоже знакомо:
именно обилие крови в комнате и вызвала неожиданную любвеобильность Эрика.
Но беспокойство за Билла никуда не делось, и происшедшее шокировало меня,
поэтому через несколько долгих мгновений я отодвинулась. Теперь уже у Эрика
были все губы в крови.
— Пойди поищи Билла, — сказал он, медленно облизав губы.
Я снова глянула на его плечо: оно уже затягивалось. Я подобрала скользкую,
окровавленную пулю с ковра и завернула в клочок рубашки Эрика. Это
показалось мне неплохим сувениром; не знаю, чем я тогда думала... На полу
все еще лежали раненые и убитые, но за большинством выживших уже ухаживали
уцелевшие люди и двое вампиров, не ушедших в погоню.
А где-то вдалеке выли сирены.
Когда-то красиво отделанная входная дверь была снесена с петель и разбита. Я
осторожно подошла к ней, как будто опасаясь, что кто-то из Братства засел во
дворе, но ничего не произошло. Я выглянула из дверного проема.
— Билл! — позвала я. — Ты цел?
И тут я сразу увидела его, определенно разгоряченного.
— Билл... — вздохнула я. То ли тупой страх, то ли глубокое
разочарование шевельнулось у меня под ложечкой.
Он остановился и обернулся.
— Они стреляли в нас и многих убили! — крикнул он. Его клыки были
выпущены, он так и кипел.
— Ты только что сам кого-то убил.
— Чтобы защитить нас!
— А может быть, чтобы отомстить?
Совершенно разные вещи, по крайней мере, на мой взгляд... Но он даже
внимания не обратил.
— Ты даже не стал искать меня, — сказала я. Что делать... Вампир —
он всегда останется вампиром. Старого пса новым штукам не выучишь, а черного
кобеля не отмоешь добела. В моей памяти ожило все, о чем меня предупреждали
близкие...
Я развернулась и снова вошла в дом, тупо бредя среди крови, грязи и хаоса,
как будто каждый день все это видела. Кое-что из того, что меня тогда
окружало, даже не отразилось в моем разуме, и только неделю спустя перед
глазами снова встали жутковатые картинки — кишки, рассеченные артерии. А
сейчас меня заботило только одно: куда подевалась моя сумка. Со второй
попытки сумка нашлась. Билл занялся ранеными и не разговаривал со мной. Я
вышла из дома, села в тот самый арендованный автомобиль, завела мотор и
поехала. Лучше уж большой город, чем этот замок ужасов... И сразу же после
того, как моя машина отошла от дома, прибыла полиция.
Проехав пару кварталов, я припарковалась перед библиотекой и вытащила из
бардачка карту. От пережитого шока голова почти не работала, и мне пришлось
долго пялиться на нее, чтобы понять, как попасть в аэропорт.
Туда-то я и направилась. Оставив машину на стоянке для арендованных
автомобилей, я взяла билет до Шривпорта. Самолет отправлялся уже через час.
Слава богу, что у меня была с собой кредитка.
Только спустя несколько минут я разобралась с таксофоном; такими аппаратами
я раньше не пользовалась. Мне повезло, и трубку взял Джейсон, пообещавший
встретить меня в аэропорту.
Рано утром я уже была дома.
И только на следующий день начала плакать...
А ведь когда-то мы с Биллом ссорились... Я была уже сыта по горло, устала от
всех этих вампирских штучек, с которыми пришлось познакомиться близко, и
слишком напугана перспективой втянуться в это глубже. Мне временами хотелось
просто быть с людьми.
А потому более трех недель я занималась именно этим. Я не звонила Биллу, он
не звонил мне. Я знала, что он уже вернулся из Далласа, потому что
обнаружила на пороге свой чемодан, который мог захватить только он. Открыв
чемодан, я обнаружила в боковом кармане коробочку, обшитую черным бархатом.
Силы воли, чтобы не открывать ее, у меня не хватило. Внутри оказалась пара
сережек с топазами и записка:
К твоему коричневому платью
. Имелось в виду
платье, в котором я посещала дом вампиров. Я закрыла коробочку и в тот же
полдень отвезла ее, чтобы оставить в его почтовом ящике. Поздновато он
сподобился купить мне подарок, и я не могла его принять.
Я даже не пыталась обдумывать происшедшее заново. Я решила, что следует
проветрить голову, чтобы понять, что делать.
А потом я стала читать газеты. Далласские вампиры и их сподвижники среди
людей были выставлены несправедливо обиженными, что, должно быть, более чем
устраивало Стэна.
Далласская Полночная Бойня
была представлена во всех
газетах как идеальный пример преступления из ксенофобии и расовой
нетерпимости, и от властей стали требовать законов, которые прежде никогда
бы не были приняты. Сами требования выражали настроения масс: закон о
предоставлении домам, принадлежащим вампирам, опеки федеральных властей,
закон, разрешающий вампирам занимать выборные посты, хотя ни в чью голову
пока не пришла идея выдвинуть вампира в сенаторы. Один сенатор из Техаса по
фамилии Гарза даже предложил разрешить вампиру занять должность палача
штата. Как он бишь сказал:
Говорят, что смерть от укуса вампира
безболезненна, да и сам вампир от этого получает пропитание
.
Мне было что возразить сенатору Гарзе. Укус вампира только тогда
безболезнен, когда он этого захочет. Если вампир не
очаровал свою жертву, то серьезный укус болит как черт
знает что.
Я сперва подумала, что этот Гарза родственник Луне, но Сэм объяснил мне, что
эта фамилия среди американцев мексиканского происхождения так же
распространена, как
Смит
среди американцев-англосаксов.
Сэм даже не поинтересовался, зачем мне это знать. Я от этого почувствовала
себя немножко заброшенной, потому что привыкла, что Сэм считает меня важной
для себя. Но он был очень занят все это время, на работе и дома. Арлена
сказала, что он с кем-то встречается. Кем бы ни была эта кто-то, никто ее не
видел, то есть вообще, что само по себе было странно. Я начала было
рассказывать ему про оборотней в Далласе, но он только улыбнулся и при
первой же возможности ушел от разговора.
А однажды мой брат Джейсон зашел домой пообедать. Раньше, когда моя бабушка
была еще жива, было так. Бабушка готовила к обеду много-много всего, и голод
в нас просыпался только к позднему вечеру.
Тогда Джейсон приходил постоянно: бабушка прекрасно готовила. А сейчас я
состряпала для него только бутерброды с ветчиной, картофельный салат
(который был куплен в магазине, но я ему в этом не призналась) и немного
персикового чая из пакетиков.
— Что там у тебя с Биллом? — спросил он прямо в лоб. Мой видок по
пути из аэропорта, слава богу, его не заинтересовал.
— Я ужасно зла на него, — ответила я.
— А что такое?
— Он нарушил данное мне обещание, — сказала я. Джейсон вечно
строил из себя старшего брата, и лучше мне было на него не обижаться. Не
впервые мне было доходить в разговоре до белого каления... при некоторых
обстоятельствах. Я прикрыла свое шестое чувство, чтобы слышать только то,
что Джейсон хочет сказать.
— А его видели в Монро!
— С кем-то еще? — резко втянула в себя воздух я.
— Ага.
— И с кем же?
— Ты не поверишь. С Порцией Бельфлер.
Даже если бы Джейсон сказал мне, что Билл встречался с Хилари Клинтон, я бы
не так удивилась. Я уставилась на своего брата так, как если бы он на полном
серьезе заявил, что он — Антихрист. Место рождения, женский пол и длинные
волосы — вот все, что было у меня с Порцией общего.
— Ну, — сухо сказала я, — даже не знаю, смеяться мне или
плакать. А ты сам что об этом думаешь?
Хороший вопрос. Ведь если кто-то и разбирался как следует в отношениях
мужчин с женщинами, так это Джейсон. Особенно с мужской точки зрения.
— Она во всем твоя противоположность, — сказал он, чуть
задумавшись. — Во всем, что только может прийти мне в голову. Она
образованна, она происходит из, не побоюсь этого слова, аристократической
семьи, и она юрист. И еще у нее брат полицейский. И она ходит на симфонии и
все такое прочее.
На глаза навернулись слезы. Да разве бы я отказалась сходить на симфонию с
Биллом, если бы он хоть раз меня пригласил?
— Однако ты умнее, красивее и не возражаешь против его образа
жизни! — Я не поняла, что Джейсон имеет в виду под последним, но решила
не переспрашивать. — Но аристократами нас назвать нельзя, ну никак. Ты
работаешь в баре, а я простой дорожный рабочий. — Джейсон криво
улыбнулся.
— Однако наша семья живет тут не меньше, чем Бельфлеры! —
возразила я.
— Да я знаю. А Билл тем более знает, ведь он был живым как раз тогда.
— А что там с делом против Энди? — спросила я.
— Никаких мер наказания ему пока не присудили, но ходят упорные слухи,
что ему устроят хорошую нахлобучку за то дельце в секс-клубе. Лафайета так
тронуло то, что его пригласили туда. Очевидно, он не столь уж и многим об
этом говорил. Я слыхал, что Лафайет огреб за свой энтузиазм, ведь первым
правилом клуба было:
Держи язык за зубами
.
— А сам-то ты что думаешь?
— Я думаю, что если бы здесь, в Бон Темпс, кто-то решил устроить такой
секс-клуб, меня бы туда пригласили в первую очередь, — сказал Джейсон с
убийственной серьезностью.
— А ведь ты прав, — сказала я, пораженная неожиданной
рациональностью Джейсона. — Ты был бы номером один в списке донжуанов.
И как я об этом раньше не думала? Мало того, что Джейсон стяжал себе
репутацию парня, который многим согрел постель, так он и сам по себе был
чертовски привлекателен и вдобавок холост.
— Вот единственное, что мне приходит на ум... — сказала я. —
Лафайет же был голубым, ты и сам знаешь.
— И что?
— Возможно, в этот клуб, если он существует, не принимают натуралов. В
смысле — абсолютно стандартных в этом самом смысле людей.
— О, я понял. Может быть, ты и права! — сказал Джейсон.
— Еще бы, мистер Гомофоб!
Джейсон улыбнулся и пожал плечами.
— Я всего лишь человек, и потому не идеален. Да ты, наверное, в курсе,
у нас с Лиз все пока стабильно. А всякий, кто знает Лиз, подтвердит: она и
салфеткой-то не поделится, не то что дружком.
Он был прав. Семья Лиз была известна тем, что жила по принципу
Ни должником
не будь, ни кредитором
и придерживалась этого правила исключительно строго.
— Ну ты и фрукт, братец! — сказала я, переводя разговор с родичей
Лиз на него. — Бывают ведь на земле люди и похуже голубых!
— Например?
— Воры, предатели, убийцы, насильники...
— Ну ладно, ладно. Я понял твою мысль.
— Надеюсь... — Наши разногласия огорчали меня; но все же Джейсон
оставался моим братом, и я его любила.
Тем же вечером я увидела Билла. С Порцией. Я заметила краем глаза, что они
ехали вместе в машине Билла по Клейборн-стрит. Порция что-то говорила Биллу,
а он смотрел прямо на дорогу без малейших признаков эмоций на лице; по
крайней мере, так мне показалось. Меня они не заметили — я спускалась с
эскалатора в банке по пути на работу.
Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. У меня случился жуткий приступ
гнева, и теперь я примерно поняла, как чувствовал себя Билл, когда видел
своих гибнущих собратьев. Мне хотелось кого-то убить. Слава богу, что я
толком не поняла, кого.
А потом я встретила Энди. Он сидел в баре, в той его части, где работала
Арлена. Это порадовало, потому что выглядел он скверно. Он был небрит, в
мятой одежде. Перед уходом он подошел ко мне, и я почуяла перегар.
— Забери его обратно! — выговорил он. — Забери обратно
гребаного вампира, пускай оставит в покое мою сестру!
Я даже не знала, что ему ответить. Я просто смотрела на него, пока он не
вывалился из заведения.
Следующую ночь я отдыхала, и эмоции вроде бы как улеглись. Неделя уже
кончалась, была пятница, и быть одной мне неожиданно наскучило. И тогда я
решила сходить на футбольный матч между школьными командами. Здесь, в Бон
Темпс, это общегородское мероприятие, и результаты игр подробно обсуждаются
в понедельник утром у каждого магазина. Съемку игры даже показывали дважды
на местном телеканале.
Я убрала волосы со лба эластичной резинкой и завила все остальные, так что у
меня появились густые кудряшки. Все синяки давно прошли. Я навела полный
макияж, надела черные брюки и черно-красный свитер, черные ботинки, золотые
серьги в виде колец, а на волосы поверх резинки — черно-красную заколку. А
теперь отгадайте, какие цвета у футбольной команды моей старой школы?
— Хорошо! — сказала я, глянув на себя в зеркало. — Чертовски
хорошо! — С этими словами я накинула свою черную куртку, взяла сумочку
и поехала в город.
На стадионе было полно знакомых лиц. Я услышала где-то с дюжину голосов,
окликавших меня по имени, где-то дюжина встреченных знакомых сообщила мне,
что я прекрасно выгляжу... но никому я не была действительно нужна. Я
огляделась в поисках кого-нибудь, с кем можно было бы сесть рядом.
— Сьюки! Сьюки! — Это была Тара Торнтон, одна из немногих моих
школьных подруг. Она звала меня из верхнего ряда, лихорадочно размахивая
руками. Я улыбнулась в ответ и начала подниматься. А рядом сидело еще больше
старых знакомых. Майк Спенсер, директор похоронного бюро, в ковбойской шляпе
и сапогах, старая подружка моей бабушки Максина Фортенберри, и с ней Хойт,
ее внук и приятель Джейсона. А поодаль — Сид Матт Ланкастер, пожилой
адвокат, рядом со своей женой.
А Тара сидела возле жениха, Бенедиктам Талли, которого давно никто не
называл иначе чем
Яйцо
. А с ними — его лучший друг, Джи Би дю Роне. Увидев
его, я обрадовалась. Джи Би запросто мог бы попасть на обложку дамского
любовного романа, до того был привлекателен. А вот умом он совершенно не
отличался, в чем я убедилась, когда еще давно пыталась с ним встречаться.
При разговоре с ним мне совершенно не требовалось закрываться, дабы не
слышать его мысли, потому что слышать-то у него было нечего.
— Эй, как ты?
— У нас весело! — ответила Тара, состряпав свою дежурную
физиономию компанейской девчонки. Ее черные волосы были коротко подстрижены,
а помада была такой ярко-красной, что, казалось, вот-вот загорится. Одета
она была, как и я, в черно-красное: тоже болела за нашу команду. Они с Яйцом
пили что-то из одного большого разового стакана, купленного здесь же. Это
что-то было явно с градусами: запах чувствовался уже с моего места.
— Подвинься, Джи Би, дай я сяду рядом! — попросила я, ответив ему
улыбкой.
— Не воп
...Закладка в соц.сетях
