Жанр: Любовные романы
Живые мертвецы в Далласе
...о переключатель.
— Следуйте за мной, — сказала она и заскользила к дверям. Барри
едва успел распахнуть их. Я заметила, как он опустил глаза, пропуская ее.
Все, что вы слышали о встрече взглядом с вампиром — правда.
Как и следовало ожидать, ее машиной оказалась черная
Тойота Лексус
, битком
набитая разнообразными приспособлениями. Вампиры на малолитражках не ездят.
Изабель дождалась, пока я пристегнусь (ни она, ни Билл такой мелочью не
озаботились), и резко тронулась с обочины. Мы ехали по центральной
магистрали Далласа. Первые пять минут Изабель просто молчала, потом вдруг
встряхнулась, словно вспомнив об инструкциях.
Мы начали поворот налево. Из окна виднелся газон и неясный силуэт — должно
быть, памятник. Изабель указала на него длинным костлявым пальцем:
— Техасское Книгохранилище , — сказала она, словно была обязана
меня проинформировать. Значит, ей дано и такое поручение? Интересно. Я
присмотрелась, увидев в глубине темное кирпичное здание. Жаль, что его не
разглядеть как следует.
— Так это
тот самый травянистый холм? —
выдохнула я со смесью удивления и восхищения. У меня было такое чувство,
будто я увидела Гинденбург или еще что-то столь же значимое.
Изабель кивнула — движение, которое я смогла заметить только по качнувшейся
прическе.
— Там сейчас музей.
Вот куда надо будет сходить днем. Если мы здесь задержимся достаточно,
прогуляюсь пешком. Или даже возьму такси, пока Билл будет в гробу.
Билл улыбнулся мне через плечо. Он чувствовал мельчайшие изменения моего
настроения, что в восьмидесяти процентах случаев было просто замечательно.
Еще минут через двадцать мы миновали деловые районы и оказались в жилой
части города. Вначале мимо проносились плотными рядами небольшие коробчатые
здания, но чем дальше, тем массивнее и вычурнее они становились. Нашей целью
был огромный дом, непонятным образом втиснутый на небольшой участок. Даже в
темноте он выглядел совершенно нелепо.
Думаю, я предпочла бы ехать подольше.
Мы припарковались на улице возле особняка, Билл открыл передо мной дверь. На
мгновение я замерла, словно чего-то опасаясь. Я поняла, что в доме вампиры —
и их много. Я узнала об этом так же, как узнавала о наличии мыслящего
человека. Только вместо вспышек мысли, которыми издалека представляются
люди, я видела... Как бы это сказать? В воздухе внутри дома зияли провалы. И
каждый из них был вампиром. Лишь подойдя к самым дверям, я почуяла
человеческое сознание.
Над дверью горел фонарь, и можно было разглядеть, что дом сделан из бежевого
кирпича с белой отделкой. Свет, видимо, тоже был зажжен для меня — вампиры
видят гораздо лучше людей. Изабель подвела нас к парадной двери, проем
которой был выполнен в виде кирпичной арки, увитой виноградными гирляндами.
Венок из высушенных цветов скрывал дверной глазок. Так нынче модно. Разумно
— ничто во внешнем облике особняка не говорит о природе его обитателей. На
фоне столь же фешенебельных соседних домов он совершенно незаметен — и не
подумаешь, что внутри полно вампиров.
Но они там были. Следуя за Изабель, я насчитала четверых в передней, еще
двоих в зале и по меньшей мере шестерых в огромном помещении кухни,
рассчитанной, кажется, не менее чем на двадцать обитателей дома.
Людей . Стало ясно, что дом вампирами куплен, а не
построен, потому что сами вампиры всегда планируют очень маленькие кухни,
если вообще решают включить их в проект. Им достаточно холодильника для
крови и микроволновки для ее подогрева. Что им еще готовить?
Высокий худой человек мыл в раковине посуду, так что люди здесь, наверное,
жили. Он полуобернулся, когда мы проходили мимо, и кивнул мне. На нем были
очки, рукава рубашки закатаны. Я подумала было заговорить с ним, но Изабель
целеустремленно отконвоировала меня в помещение, похожее на большую
столовую.
Билл выглядел напряженным. Может, я и не читала мыслей его сородичей, но
знала его достаточно хорошо, чтобы не ошибиться, определяя настроение — по
положению плеч, например. Ни один вампир не в состоянии чувствовать себя
комфортно на чужой территории. Вампирское сообщество сковано жестким
этикетом, как ни одна из человеческих традиционалистских культур. Правда,
оно старается хранить свои обычаи в тайне, однако при общении многие вещи
становятся заметны.
Среди присутствующих вампиров я легко выделила главу. Он сидел за длинным
столом наравне с прочими. И с виду был совершенно чокнутым. На первый
взгляд. Потом я сообразила, что он тщательно имитирует чокнутого: сам он был
совершенно... иным. Песочного цвета волосы гладко зачесаны назад, кости
тонкие, сложение самое заурядное. Очки в черной оправе, конечно, были
неоптическими, рубашка в мелкую полоску заправлена в легкие отутюженные
брюки. У лидера было бледное веснушчатое лицо, невидимые ресницы и едва
заметные брови.
— Билл Комптон, — сказал он.
— Стэн Дэвис, — ответил Билл.
— Добро пожаловать в наш город. — В голосе Дэвиса слышался едва
заметный акцент.
Вообще-то он Станислав Давидович
, —
подумала я и тут же отряхнула эту информацию, как пыль. Если до кого-нибудь
из них дойдет, что я поймала шальную мысль в безмолвии их сознаний, я лягу
на пол обескровленной тенью.
Даже Билл не знал, что я так умею.
Я запихнула свой страх поглубже как раз вовремя — рассеянный взгляд
бесцветных глаз сосредоточился на мне, детально изучая.
— Да, она вполне подходит, — сказал Стэн, обращаясь к Биллу. Я
полагаю, это был комплимент, вроде поглаживания по шерсти.
Билл наклонил голову.
Вампиры не тратят времени на свойственные в подобных случаях людям долгие
разговоры. Человек обязательно поинтересовался бы у Билла здоровьем его
начальника Эрика, предостерег бы его на случай, если я не справлюсь,
возможно, представил бы Билла и меня кому-нибудь из присутствующих. Человек
— но не Стэн Дэвис, верховный вампир. Он поднял руку, и молодой вампир с
блестящими черными волосами, похоже, испанец или мексиканец, покинул
комнату. Вернулся он с девушкой. Человеком. Увидев меня, та рванулась,
пытаясь стряхнуть цепкую руку вампира со своего локтя.
— Помогите! — завизжала она. — Вы должны мне помочь!
Дура. В конце концов, что я могу сделать против толпы вампиров? Ее мольба
была бессмысленна. Я несколько раз повторила себе это, очень быстро и
настойчиво, стараясь сосредоточиться на том, что мне предстояло.
Я поймала ее взгляд и подняла палец. Ее глаза зафиксировались на мне, она
послушалась и замолчала. У меня нет гипнотического взгляда вампиров, но зато
я совсем не выгляжу угрожающе. Я выгляжу так же, как любая девчонка на
низкооплачиваемой работе где угодно на Юге — молодая загорелая блондинка с
неплохой фигурой. Возможно, не очень яркая. Мне кажется, что многие люди (да
и вампиры) думают, что симпатичная блондинка на такой работе обязательно
глупа. Я повернулась к Дэвису, внутренне радуясь, что Билл стоит у меня за
спиной, близко-близко.
— Мистер Дэвис, надеюсь, вы понимаете, что мне требуется более
уединенная обстановка для допроса. И я должна знать, что вам от нее нужно.
Девчонка заплакала. Редко, с надрывом всхлипывая. Это невероятно раздражало.
Дэвис посмотрел мне в глаза. Не то чтобы он пытался меня очаровать или
подчинить, нет. Он просто изучал.
— Насколько я знаю, ваш охранник в курсе деталей моего соглашения с его
начальником, — сказал Дэвис. Да, я поняла. Я была для них просто низшим
существом. Мое обращение к Стэну воспринималось как обращение курицы к
клиенту ресторана. И тем не менее мне нужно было знать, о чем идет речь.
— Я знаю, что вы согласовали условия с Пятым округом, и собираюсь
приложить все усилия, чтобы помочь вам, — сказала я как можно более
ровным голосом. — Но не зная цели, я не смогу начать.
— Нам нужно знать, где наш брат, — ответил Стэн после длинной
паузы.
Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не выдать свое ошеломление.
Как я уже говорила, некоторые вампиры, вроде Билла, живут уединенно. Другие
чувствуют себя лучше в обществе, называемом ими
гнездом
. Внутри
гнезда
они именуют друг друга братьями и сестрами, и многие такие образования
существуют на протяжении десятилетий, а история одного, в Новом Орлеане,
насчитывала более двух веков. Еще в Луизиане Билл указал мне на то, что в
Далласе вампиры образуют необычайно большое
гнездо
.
Я не психолог, но даже мне стало ясно, что для вампира столь сильного, как
Стэн, потеря одного из братьев по
гнезду
была не только необычной, но и на
редкость унизительной.
А вампирам унижение нравится примерно так же, как и людям.
— Пожалуйста, опишите обстоятельства, — сказала я самым
нейтральным голосом.
— Мой брат Фаррел не вернулся в
гнездо
в течение пяти ночей, —
ответил Дэвис.
Я понимала, что они проверили его любимые охотничьи угодья и расспросили
каждого вампира в Далласе, дабы отыскать хотя бы след. Тем не менее я уже
открыла рот, чтобы ради соблюдения формальностей задать вопрос относительно
всех этих мероприятий. Но тут Билл прикоснулся к моему плечу. Я обернулась —
он едва качнул головой. Вопрос был бы бестактен.
— А девушка? — спросила я. Она все еще дрожала и всхлипывала. Вампир-
испанец был, казалось, единственным, что держало ее на ногах.
— Она работает в клубе, где его в последний раз видели. Это наш
собственный клуб,
Крыло летучей мыши
.
Бары, естественно, были любимыми местами времяпрепровождения вампиров, ибо
часы их работы приходились в основном на ночь. Клыкастые ночные охотники-
одиночки не могли устоять против бара, битком набитого вампирами.
В минувшие два года вампирские бары стали средоточием ночной жизни. Жалкие
людишки, увлекшиеся вампирами, болтались в этих барах, зачастую в
маскарадных костюмах, в надежде привлечь внимание настоящего кровососа.
Туристы, посиживая с бокалом, глазели на тех и на других. Чем-чем, а
безопасным местом работы эти бары не были.
Я посмотрела на вампира-испанца и указала на стул рядом с собой, куда он и
опустил девочку. Готовясь скользнуть в ее ничем не защищенное сознание, я
закрыла глаза...
Ее звали Бетани. Ей исполнился двадцать один год, и она считала себя диким,
свободным ребенком, настоящей дрянной девчонкой. До сих пор она даже
представить себе не могла, в дебри какой беды это может ее забросить. Работа
в вампирском баре была жестом ее бунтарской натуры, и теперь вполне могла
оказаться смертельной ошибкой.
Повернувшись в сторону Стэна Дэвиса и очень сильно рискуя, я произнесла:
— Вы ведь понимаете, что если она выдаст вам нужную информацию, вы
отпустите ее, не тронув? — Он сказал, что принял условия соглашения, но
я должна была удостовериться.
За моей спиной Билл тяжело вздохнул. Глаза Дэвиса вспыхнули недобрым огнем и
светились больше секунды. Он был очень зол.
— Да, — выплюнул он наконец, наполовину выпустив клыки. — Я
дал согласие.
Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Мы оба знали: еще два
года назад Бетани просто погибла бы под пытками, а вампиры изъяли из нее
все, что она знала и чего не знала.
Легализованность и признание имели свои преимущества — но и свою цену. В
данном случае ценой были мои услуги.
— Как выглядит Фаррел?
— Как ковбой. — Стэн произнес это без тени юмора. — Он ходит
в сапогах, джинсах и рубашке с перламутровыми застежками.
Да, здешние вампиры высокую моду, похоже, не ценили. Может, и стоило приехать сюда в обычной одежде.
— Какого цвета волосы и глаза?
— Волосы седеющие, каштановые, глаза карие. Массивная челюсть. Рост...
пять футов одиннадцать дюймов. — Стэн явно переводил единицы измерения
из одной системы счисления в другую. — Он выглядит лет на тридцать
восемь по человеческим меркам. Тщательно выбритый, худой.
— Мне увести Бетани в другое, более уединенное место? — Я
старалась говорить максимально дипломатично.
Стэн взмахнул рукой так быстро, что я едва успела это заметить, и через
мгновение — буквально — все вампиры, кроме самого Стэна и Билла, покинули
комнату. Не глядя, я знала, что Билл стоит у стены, готовый ко всему. Я
глубоко вздохнула. Пора.
— Бетани, как ты себя чувствуешь? — мягко спросила я.
— Откуда вы узнали мое имя? — пробормотала девушка, вжимаясь в
спинку стула. Ее усадили в хрупкую, в основном пластиковую конструкцию на
колесах, и я легко развернула сооружение к себе, оставив вне поля зрения
Бетани все, что могло напугать ее и помешать мне. Стэн все еще сидел во
главе стола, позади и чуть слева меня.
— Я могу рассказать о тебе многое, — сообщила я тепло и всезнающе.
И начала перебирать ее мысли, как яблоки, падающие с дерева. — В
детстве у тебя была собака по имени Гав, а твоя мать делает лучшие кокосовые
пироги в мире. Твой папа как-то проиграл в карты слишком много денег, и тебе
пришлось заложить свой видеомагнитофон, чтобы мама этого не заметила.
Девочка разинула рот. Она уже забыла, насколько могла, о грозящей ей
опасности.
— Поразительно! Вы прямо как экстрасенс в телерекламе!
— Бетани, я, конечно, не экстрасенс, — суховато пояснила я. —
Но зато я телепат и могу читать мысли. Даже те, которых ты не замечаешь.
Тебе нужно успокоиться и расслабиться, а потом мы вместе вспомним вечер
твоей работы в баре — но не сегодняшний, а пять ночей назад. — Я
повернулась к Стэну, и он согласно кивнул.
— Но я не думала про мамин пирог!
Я подавила вздох.
— Ты вспомнила о нем, не отдавая себе в этом отчета. Глядя на самую
бледную вампиршу — Изабель, — ты подумала, что лицо у нее такое же
белое, как глазурь на пироге. И ощутила, как тосковала по собаке, думая, как
родители будут тосковать о тебе.
Это было ошибкой с моей стороны
— конечно, она тут же
снова заплакала, вспомнив свое незавидное положение.
— Так зачем же вы здесь? — спросила она сквозь слезы.
— Помочь тебе вспомнить.
— Но вы же сказали, что не экстрасенс.
— Сказала. — Или я все-таки им была? Иногда я подозревала, что еще
не исследовала все потайные ящички своего
дара
. Хотя до встречи с Биллом я
всегда называла
дар
проклятьем. — Экстрасенсы
—широкое понятие. Некоторые из них могут коснуться вещи и сказать что-то о ее
владельце. Другие видят прошлое и будущее. Какие-то, говорят, умеют общаться
с душами умерших. Телепат же читает мысли. Не исключено, что может их и
передавать, я никогда этого не пробовала.
Теперь, когда я встретила другого телепата, можно было бы провести несколько
экспериментов. Отложив идею на будущее, я сосредоточилась на деле.
Подсаживаясь поближе к Бетани, я приняла несколько решений. Направленное
использование способностей было новым для меня. Большую часть жизни я
боролась с умением
слышать . Теперь это была моя
работа, и от нее, похоже, зависела жизнь Бетани. Моя-то точно зависела.
— Бетани, слушай. Мы сделаем так. Ты будешь вспоминать тот вечер, а я
пройду через это воспоминание вместе с тобой. В твоем сознании.
— Это будет больно?
— Нет, ни капельки.
— А потом?
— А потом тебя отпустят.
— Домой?
— Конечно. — С измененной памятью, где не будет ни этого вечера, ни меня. Милость вампира.
— Меня не убьют?
— Конечно, нет.
— Обещаете?
— Обещаю. — Я даже смогла улыбнуться ей.
— Ну хорошо, — сказала она, помедлив. Я чуть передвинула ее
— так, чтобы она не видела Стэна за моим плечом. Я
понятия не имела, что он делает. Но ей совершенно не нужно было видеть его
белое лицо в то время, как я старалась ее успокоить.
— А ты красивая, — внезапно сказала она.
— Благодарю. Ты тоже. — По крайней мере, была бы, если б не
заплаканное личико. У девочки был, пожалуй, слишком маленький рот, но многие
мужчины нашли бы это, напротив, привлекательным. Волосы у нее были
каштановые, густые и пышные, тело — тонкое, с маленькой грудью. Теперь,
когда на нее смотрела другая женщина, Бетани забеспокоилась о смятой одежде
и потекшем макияже.
— Ты прекрасно выглядишь, — заговорила я тихо, взяв ее пальцы в
свои. — Теперь мы немного подержимся за руки. Поверь — я не
колдую. — Она хихикнула, ее пальцы еще чуть-чуть расслабились. И тогда
я начала говорить.
Все-таки для меня происходящее было непривычным. Вместо того, чтобы избегать
применения телепатии, я старалась ее развить — под руководством Билла. Люди
в
Клыкочущем веселье
служили мне подопытным материалом. Я обнаружила,
почти случайно, что легко могу загипнотизировать человека. Не прибегая ни к
чему сверхъестественному, я получала пугающе легкий доступ в чужое сознание.
Когда точно знаешь, что именно действует на человека успокаивающе,
достаточно легко привести его в состояние, близкое к трансу.
— Что тебе больше всего нравится, Бетани? — спросила я. —
Массаж? Или, может, когда тебе делают маникюр? — Я деликатно глянула в
ворох ее мыслей и легко нашла наиболее подходящую.
— Тебе делают прическу, — ровно и тихо сказала я. — Твой
любимый парикмахер... Джерри. Он расчесывал и расчесывал их, не оставив ни
единой спутанной прядки. Он разделил их так бережно, потому что они у тебя
очень густые. Теперь он будет долго-долго стричь их, но пока с удовольствием
предвкушает процесс, ведь у тебя такие красивые и здоровые волосы. Джерри
взмахивает расческой, подхватывает прядь... Ножницы чуть щелкают. Чуточка
твоих волос падает на пластиковую простыню и скользит на пол. Ты снова
чувствуешь его пальцы в своих волосах. Снова и снова... Его пальцы
двигаются, подхватывают расческой, подравнивают... Это так хорошо, когда ты
сидишь, а кто-то работает над твоими волосами. Вокруг никого... — Нет, стоп.
Я нечаянно вызвала легкую тревогу. — В парикмахерской немного народу,
все заняты, как и Джерри. Кому-то сушат волосы. Ты едва слышишь шепот в
соседней кабинке. А его пальцы все касаются волос, подхватывают пряди,
щелкают ножницы, снова и снова...
Не знаю, что сказал бы по поводу моей манеры опытный гипнотизер, но, по
крайней мере, на этот раз все сработало. Мозг Бетани пребывал в спокойном,
расслабленном состоянии, ожидая лишь задания снаружи. Тем же голосом я
сказала:
— Пока он занят твоими волосами, мы поговорим о том вечере в баре. Он
не прекратит стричь, хорошо? Начнем с того, как ты собиралась на работу. Не
обращай на меня внимания, я всего-навсего поток воздуха у тебя за плечом. Ты
порой слышишь мой голос, но он доносится до тебя из соседней кабинки. Ты
даже не сосредоточиваешься на нем, пока не прозвучит твое имя. — Я не
только сообщила об этом Бетани, но и поставила в известность Стэна. Затем
нырнула поглубже в память девушки.
Бетани озирала свою комнату. Та была очень маленькой, довольно опрятной, и
она делила ее с другой работницей
Крыла летучей мыши
по имени Дезире Дюма.
Дезире Дюма, по мнению Бетани, выглядела так же, как ее псевдоним:
самозваная соблазнительница, полноватая, со слишком светлыми волосами,
уверенная в своей привлекательности.
Наблюдение за сборами официантки было похоже на просмотр очень нудного
кинофильма. У Бетани была замечательная память, даже слишком. Я пропустила
скучные части вроде спора Бетани и Дезире о различиях двух видов туши.
Наконец официантка, как всегда, собралась и вышла из дому вместе с Дезире.
Дезире работала в сувенирном магазине при
Крыле летучей мыши
. Одетая в
красное бюстье и черные сапоги, она торговала вампирскими сувенирами или
позировала туристам с фотоаппаратами, нацепив накладные клыки. Застенчивая
худышка Бетани была скромной официанткой. Уже год она ждала открытия нового,
более пристойного сувенирного магазина, где, быть может, и не получала бы
больших чаевых, но имела бы гораздо более высокую зарплату и возможность
сидеть в отсутствие посетителей. Туда ее пока не взяли. Бедняжка очень
завидовала Дезире. Не слишком важная информация, но я сообщила ее Стэну как
едва ли не ключевую.
Я никогда не погружалась так глубоко в чужое сознание. Попытки замести следы
своего присутствия не дали иных результатов, кроме потраченного времени.
Тогда я решила бросить это занятие и сосредоточиться на деле. Бетани
пребывала в полностью расслабленном состоянии. У девочки оказалась
великолепная память на детали, и она была столь же поглощена процессом
причесывания, как я — восстановлением вечера, что она провела на работе.
В ту смену Бетани подала синтетическую кровь только четырем вампирам:
красноволосой женщине; низенькой, плотной даме-креолке с черными как уголь
глазами; блондину-подростку со старинными татуировками и мужчине с
каштановыми волосами и выпирающей челюстью. Он! Фаррел отпечатался в памяти
Бетани. Мне же пришлось подавить свой эмоциональный выплеск, чтобы Бетани
его не заметила.
— Это он, Бетани, — прошептала я. — Что ты о нем помнишь?
— А, этот, — громко сказала Бетани, от чего я чуть не подскочила
на стуле. Она будто вернулась внутренним взором к Фаррелу, вспоминая. Он
взял две порции крови, ноль-первой положительной, и дал ей на чай.
Когда Бетани сосредоточилась на моей просьбе, меж ее бровей пролегла
морщинка. Она очень старалась, роясь в памяти. Фрагменты вечера начали
собираться воедино, чтобы она смогла вспомнить все, что касалось искомого
вампира.
— Он вышел в туалет с тем блондином, — проговорила она, и я
увидела в ее сознании образ молоденького вампира с татуировками. Будь я
художником — смогла бы его нарисовать.
— Молодой вампир, лет шестнадцати на вид. Блондин,
татуированный, — прошептала я Стэну. Он удивился. Я едва поймала это,
так как была слишком сконцентрирована на девушке и ее сознании, но удивление
явно мелькнуло на лице Стэна. И это меня озадачило.
— Он точно был вампиром? — спросила я у Бетани.
— Он пил кровь, — тусклым голосом сказала она. — У него была
бледная кожа. Он был страшный. Да, я уверена, он был вампиром.
И он пошел в туалет с Фаррелом. Это озадачивало. Единственной причиной, по
которой вампир посещал туалет, оказывалось обычно человеческое существо,
собирающееся предоставить ему секс, или питание, или (что они особенно
любят) и то, и другое. Снова погрузившись в воспоминания Бетани, я увидела,
как она обслужила еще нескольких посетителей, ни один из которых раньше мне
не встречался. Вроде все они были безобидными туристами. Хотя... Один из
них, смуглый человек с густыми усами, показался мне чем-то знакомым, и я
постаралась запомнить его спутников — высокого худого человека со светлыми
волосами до плеч и пухлую женщину с одной из самых ужасных среди виденных
мною когда-либо причесок.
У меня появились вопросы к Стэну, но я решила сперва закончить с Бетани.
— Бетани, тот вампир, похожий на ковбоя, потом вышел?
— Нет, — сказала она после заметной паузы. — Больше я его не
видела.
Я осторожно проверила пустые места в ее сознании. Стертое оставалось
невосполнимым, но различить факт вмешательства в память было мне вполне по
силам. Ничего. А она действительно пыталась вспомнить. Я чувствовала, как
она напрягалась, припоминая каждый раз, когда Фаррел попадал в ее поле
зрения. Из-за этого напряжения я начала терять контроль над Бетани.
— А молодой блондин? Тот, что с татуировками?
Бетани немного подумала. Она наполовину вышла из транса.
— Его я тоже больше не видела, — сказала она. И тут в ее голове
мелькнуло имя.
— Что это? — все так же тихо и спокойно спросила я.
— Ничего! Ничего! — Глаза Бетани широко открылись. Парикмахерская
исчезла — я потеряла ее. Да, что и говорить, мой контроль был далек от
совершенства.
Она пыталась кого-то защитить. Ей не хотелось, чтобы он прошел через то же,
что и она. Но она не смогла не вспомнить имя, и я поймала его. Я не совсем
понимала, почему ей казалось
...Закладка в соц.сетях
