Жанр: Любовные романы
Любовь и деньги
...ась на него и любила.
— Я просто устал, — резко обрывал он подобные разговоры.
Обращение к врачу он считал слабостью и мнительностью, свойственными
женщинам и старикам. Он не собирался ни в чем уступать своей молодой
возлюбленной, и Лана смирилась. Ей тоже не хотелось думать, что такой
энергичный и крепкий мужчина, как Стэн, не выдерживает взятого ими темпа.
— Кто бы мог думать, что через год, в 1976-м, все решится само собой,
неожиданно и трагично. В субботу в полночь в квартире Ланы раздался
телефонный звонок. Звонил Конни Конлон.
— Стэн в больнице. Сердечный приступ. Положение серьезное, —
сообщил он.
Кладя трубку на рычаг, Лана с ужасом поняла, что теряет не только любовника.
Сбываются ее наихудшие опасения. Она не сомкнула глаз в эту ночь, думая, как
найти выход, как защитить себя и все, что она создала за эти годы. Есть ли у
нее такая возможность, какие шаги следует предпринять, и немедленно?
— Миссис Фогел?
Это было в полдень в воскресенье. Флоренс Фогел вернулась из больницы, где в
отделении интенсивной терапии лежал Стэн. Услышав свое имя, она обернулась,
держа в руках ключ, которым собиралась открыть входную дверь своего дома.
Хотя она никогда не видела Лану Бэнтри, она сразу поняла, кто эта кричаще
одетая платиновая блондинка с высокой грудью. Как всегда, сплетни были
беспощадно точны.
— Мой муж серьезно болен, — ответила Флоренс Фогел с
достоинством. — Я думаю, нам с вами не о чем разговаривать.
С этими словами она повернулась к Лане спиной и стала открывать дверь.
— Простите, но вы ошибаетесь, миссис Фогел, — вежливо, но
настойчиво произнесла Лана и приблизилась к ней. — Если вы умны, а мне
кажется, что это так, вы пригласите меня в дом.
Выражение лица соперницы и спокойная решимость в ее голосе убедили Флоренс,
что, пожалуй, так и следует поступить в данной ситуации. С великой неохотой
она открыла перед Ланой дверь дома, в котором они со Стэном прожили столько
лет.
Переступив порог, Лана, окинув взглядом холл, мысленно представила себе, что
в этом доме она могла бы стать хозяйкой, если бы приняла предложение Стэна.
Ведь он хотел развестись с женой и жениться на ней, Лане. Все было бы теперь
куда проще. Она была бы законной женой, а не нищей просительницей. Закон и
традиции были бы на ее стороне. А теперь она вынуждена выбирать рискованный
и опасный путь защиты своих прав. Через красивый холл Лана проследовала за
Флоренс в гостиную. Сердце ее отчаянно билось.
XIV. И ХОРОШЕЕ, И ПЛОХОЕ
Флоренс Фогел, пышногрудая, крепкая на вид женщина, в темно-синем
элегантном платье и таком же жакете, не производила впечатление
полной. Короткие, умело подкрашенные волосы были красиво
причесаны, легкая косметика лишь подчеркивала естественную миловидность
лица.
Прожив с мужем тридцать два года, она хорошо его знала. И хотя ко многим его
действиям и поступкам она относилась неодобрительно, она любила его и была
безмерно ему предана. Узнав о его измене, она тяжело пережила это, тем более
что соперница была молода, близка ему по интересам и неизвестна, что
особенно тревожило. Флоренс не на шутку испугалась, что она отнимет у нее
Стэна, и в качестве самозащиты и самоуспокоения сразу же для себя определила
ее как девицу легкого поведения и вымогательницу.
— Так о чем мы должны с вами поговорить? — сказала она, когда они
с Ланой уселись друг против друга в красивой и строгой гостиной Фогелов.
— О том, как нам поделить состояние Стэна, — прямо ответила Лана.
Проведя ночь без сна, она обдумала все вплоть до того, как вести себя и что
сказать. Она будет спокойна, вежлива и говорить будет только по делу. Это ее
единственная надежда получить то, что по праву было ее. Выйди она замуж за
Стэна, она не оказалась бы в таком ужасном положении, как сейчас. На ее
месте была бы Флоренс. Но судьба распорядилась по-иному, и Флоренс, ее
соперница, была тем человеком, в чьей помощи Лана теперь нуждалась.
— Стэн не умер, а мы говорим о разделе наследства! — не веря своим
ушам, в негодовании воскликнула Флоренс. — Вы еще более наглая, чем я
предполагала. — Ее золотые браслеты, привезенные из Израиля,
позвякивали на запястьях при каждом порывистом движении. — Мисс Бэнтри,
нам не о чем с вами говорить.
Флоренс Фогел резко встала, давая гостье понять, что разговор окончен, и
направилась к двери, где, остановившись, ждала, что Лана последует за ней.
Но Лана не шелохнулась на стуле.
— Не знаю, известно ли вам, что фирма
Премьера
, став тем, чем она
есть сейчас, обязана всем этим моим идеям и моему труду, — сказала
Лана, словно не слышала слов Флоренс и не видела того, что она стоит у двери
и готова повернуть ручку и выпроводить Лану вон. — Когда мы с ним
познакомились, он, по сути, отошел от дел, а вы, насколько мне известно, за
все время ни разу не показывались в конторе. Просто я хочу, чтобы все сразу
было ясно: вам достанется дом, акции, облигации и все имущество,
приобретенное Стэном за все годы вашего с ним супружества. Но фирма
Премьера
должна принадлежать мне.
— Вам? Невероятно, чудовищно! Стэн — мой муж, и я должна унаследовать
все, до последнего цента, — возмутилась Флоренс. — Как-
никак, — язвительно заметила она, переходя на издевательски вежливый
тон, — я — его жена, а вы — его шлюха. Стэн оставит все мне и
детям! — быстро уточнила она, чтобы прекратить разговор, и открыла
дверь. — А теперь вам лучше уйти.
— Я думаю, вам известно, что Стэн, ведя свои дела, предпочитал
пользоваться наличным расчетом, — не теряя выдержки, продолжала Лана.
Говорила она тихо и спокойно, словно о погоде.
— Я знаю, как вел свои дела муж! — снова вспылила, потеряв
терпение, Флоренс. И она еще смеет судить о делах Стэна? Это было
неслыханным оскорблением для Флоренс. Подружка Стэна сидит у нее в гостиной
я пытается доказать, что имеет право на его деньги и
имущество! Это уже слишком! Почему Стэн не может поумнее улаживать свои
любовные интрижки, с горечью подумала Флоренс. И вот теперь она должна
противостоять наглому натиску этой особы, когда он лежит в больнице в
реанимации, находясь между жизнью и смертью!
— Ну тогда вам, разумеется, известно, что на все наличные он приобретал
облигации и хранил их в Багамском банке, — сказала Лана спокойно и как
бы вскользь. — В последний раз он назвал мне сумму в два с половиной
миллиона.
— Ну и что? — Флоренс от нетерпения постукивала носком туфли о
пол. Ее потрясло, что муж оказался таким беспечным. Одно дело заводить
романы на стороне и спать с какой-нибудь потаскушкой, но посвящать ее в свои
финансовые дела — это уж слишком. Что с ним? Неужели он выжил из ума?
— Вам, конечно, также известно, что Стэн никогда не сообщал Налоговой
инспекции о своих сделках наличными, не так ли? — не отступала Лана, не
меняя вежливо-спокойного тона. Глаза ее, однако, говорили о другом. Увидел
бы ее взгляд Стэн, он невольно проникся бы к ней уважением.
— Мой муж — коммерсант, в этом мире царят волчьи законы, —
попыталась защитить Стэна его жена. Она невольно покраснела, начиная
понимать, что перед нею не просто потаскушка и охотница за деньгами.
Флоренс отпустила ручку двери и нервно затеребила браслеты на руке. Скорее
бы эта особа высказала все, что хочет, и убралась бы из ее дома.
— Скажите, миссис Фогел, вы вместе с мужем заполняете налоговые
декларации? — спросила ее Лана.
— Разумеется, ведь я его жена.
— Следовательно, на них стоит и ваша подпись?
— Да.
— Таким образом, вы юридически ответственны за все его действия?
Флоренс посмотрела на Лану и сразу поняла, куда она клонит. Рука, теребившая
браслеты, замерла. Было заметно, как она побледнела.
— Вы хотите сказать, что собираетесь заявить на нас в Налоговую
инспекцию? — спросила она, словно не веря, но вернулась и снова села на
стул против Ланы.
Флоренс неоднократно слышала хвастливые заявления мужа о том, что у него
всегда готов билет на Рио-де-Жанейро, если ему придется иметь дело с
Налоговой инспекцией. Тридцать лет она слушала его идиотские высказывания и
шутки о том, как он не любит налоговую службу и мечтает убежать куда угодно
от жадных лап налоговых инспекторов. И все это время она умоляла Стэна не
играть с огнем, убеждала, что те деньги, которые ему удается утаить от
налогов, не стоят такого риска. Он никогда не слушал ее, и вот что
получилось.
— Я никуда не заявлю, если вы примите мои условия, — любезно
прервала ее горькие мысли Лана, словно догадалась, о чем она думает.
Флоренс долго молчала, очень долго. Она была умной женщиной и поняла, чем
все это грозит ее семье.
— Вы правы, Лана. У нас есть о чем поговорить, — наконец прервала
молчание Флоренс. За ее спокойным, Вежливым тоном, однако, угадывалось
огромное волнение. Она почувствовала, как бьется сердце и слабеют
ноги. — Но прежде разрешите предложить вам чашечку чаю.
Лана поблагодарила, но отказалась.
— Что касается меня, то я бы выпила что-нибудь, — призналась
Флоренс, решив до конца играть свою роль. — А вы?
— Пожалуй, и я тоже, — согласилась Лана. Занявшись у бара
приготовлением напитков, Флоренс на время оставила Лану одну в гостиной.
Если бы Стэн мог в этот момент быть в гостиной, он не поверил бы своим
глазам — Лана улыбалась. А если бы узнал, что виновником является он, это
едва ли ему понравилось бы:
Неделю спустя Стэн уже был дома, но настигший его второй сердечный приступ
был, уже фатальным. Хоронили его пышно и торжественно, как подобает хоронить
человека его положения в этом городе. На похоронах были служащие фирмы
Премьера
, его друзья и коллеги, известные люди города, представители
нескольких благотворительных фондов, которым он покровительствовал, и,
разумеется, убитая горем семья.
Не укрылось от внимания любопытных и то, как доброжелательно и благосклонно
выслушала Флоренс Фогел слова соболезнования от Ланы Бэнтри. Знавшие всё
терялись в догадках, как Стэну удалось в таком небольшом городе, как
Провиденс, сохранить в тайне от жены свою связь с Ланой.
После его смерти престиж Стэна среди его сограждан еще больше вырос.
Благодаря полюбовному соглашению между Ланой и Флоренс, достигнутому в
гостиной дома Фогелов, Лана наконец получила вознаграждение за свой труд:
акции фирмы
Премьера
на сумму в полтора миллиона долларов, то есть долю,
принадлежавшую Стэну.
Победа была сладкой, как мед, если бы не капля дегтя. К концу года Лана
поняла, что вместе с акциями
Премьеры
она получила кучу забот,
разочарований, суеты и неприятностей. Одна проблема заменила другую. Если
раньше заботы доставлял Стэн, то теперь — правление его фирмы.
И хотя Лана взвалила на себя все руководство фирмой
Премьера
, последнее
слово оставалось за правлением. Стэн сам назначал его членов. В правление
входили: два его сына, его адвокат, бухгалтер и банкир. Выполняя волю Стэна,
они не только отказались утвердить ее вице-президентом компании, назначить
ей жалованье, ее долю акций и премии, которые она бесспорно заслужила, но,
не зная ни ее возможностей, ни ее опыта, они просто связывали ее по рукам и
ногам. Лана вскоре почувствовала себя атомным двигателем, втиснутым в
малолитражный автомобиль.
— У меня на полтора миллиона акций. Вторые полтора миллиона у
правления. Всего три миллиона акций, выпущенных в обращение, —
жаловалась она Франклину Спарлингу, обсуждая с ним за ленчем свои
проблемы. — Если бы мне удалось выкупить вторую половину акций, я бы
созвала правление и всем им объявила, что они мне не нужны.
Франклин понимающе кивнул. Он столкнулся с такой же проблемой после смерти
отца, когда ему было всего двадцать один год и он только-только окончил
филологический факультет университета.
— На бирже курс — семь долларов за акцию, — сказал он. — Тебе
нужно всего три с половиной миллиона долларов.
Лана посмотрела на него, и сердце у нее упало. Потом она призналась ему в
том, о чем он сам уже догадался.
— У меня есть ровно на три миллиона меньше.
Когда час спустя она вернулась в свой кабинет, чтобы собраться с мыслями и
принять решение, там ее уже ждал Копни Конлон, чтобы сообщить неприятную
весть: некто, играя на понижение, скупал акции
Премьеры
. Имя этого
человека — Слэш Стайнер.
Пока члены правления пререкались между собой, как устранить
нависшую угрозу, Лана ночами не спала, думая о Слэше Стайнере и его
жене. Она делала, все чтобы не вспоминать о своей сводной сестре
и побороть в себе снедавшую ее зависть. За все эти годы она не отказалась от
привычки читать все заметки о ней и была уверена, что знает о ней все.
Диди Дален была женщиной, у которой есть все — богатый отец, любящий муж,
двое прекрасных детей, роскошный дом в городе, а затем еще более роскошная
новая квартира на Парк-авеню. Фотографии особняка и квартиры не раз
появлялись во всех престижных журналах от
Вог
до
Архитектурного
вестника
. Диди одевалась у самых модных и дорогих модельеров, была членом
избранных клубов, отдыхала на самых знаменитых курортах. Она принимала у
себя знаменитостей, политических лидеров и крупных воротил бизнеса. Пресса
не упускала случая, чтобы рассказать о ее нарядах, приемах, любимых духах и
цветах.
В тех вырезках, что собрала Лана, было множество фотографий — Диди на
выставке лошадей, на благотворительном балу или ярмарке, на коктейле, на
демонстрации мод, премьере или вернисаже. Диди Дален вышла замуж в 1964-м,
по странному совпадению в тот же год, что и Лана. Бракосочетание Ланы в
городской ратуше Уорчестера заняло не более десяти минут. Роскошная свадьба
Диди и последующий медовый месяц были достойной прелюдией к той сказочно
красивой жизни, что за ними последовала.
Муж Диди, как узнала Лана, носил довольно необычное имя — Слэш. Слэш
Стайнер. И совсем уже невероятным было то, что на фотографиях в газетах он
был как две капли воды похож на того паренька, встреча с которым во время
пожара в конторе Рассела Далена могла бы стоить им всем жизни. О Слэше
Стайнере в газетах писали так же много, как и о его жене Диди. Его называли
современным царем Мидасом, ибо все, к чему прикасались его руки,
превращалось в деньги. Диди и Слэш, соединив свои богатства, считались самой
золотой парой
обласканной судьбой.
Горькие раздумья в бессонные ночи привели Лану к заключению, что этой паре,
Диди и Слэшу, которые теперь вознамерились погубить фирму
Премьера
, а
вместе с ней и Лану, жизнь всегда все преподносила на серебряном подносе. Ей
же, Лане, выпало вечно трудиться, преодолевать в жестокой борьбе
неисчислимые препятствия и по-прежнему не чувствовать себя богатой и
уверенной.
Но не только деньги образовали непроходимую пропасть между ней и сестрой. Их
разделяло различие судеб и образ жизни. Лапа была разведена и не имела
детей. Она все еще оплакивала безвременную смерть своего возлюбленного и
печалилась, что, когда к ней пришла любовь, она была слишком обижена и зла,
чтобы принять ее.
У Диди Дален было все — любовь и деньги, муж, отец, дети и миллионы в
банке, — и все это только потому, что она появилась на свет, просто
родилась. А когда-нибудь она получит еще и часть того, что принадлежит ей,
Лапе. Почему же ее муж решил отнять у Ланы то, что она с таким трудом
добыла?
Она была в отчаянии и гневе, когда правление решило пойти на уступки Слэшу
Стайнеру. Она снова думала о несправедливости судьбы. Одному серебряные
ложки и серебряные рамки для портретов, а другому... Мысль о серебре вдруг
подсказала план. Он наконец позволит ей сквитаться с сестрой. Она думала о
контрнаступлении, которое должно увенчаться победой.
И Лана улыбнулась про себя. Что ж, и ей сверкнет серебряный лучик.
Стэн был в тот день разъярен, он чертыхался и даже не стыдился выругаться
покрепче. Было это в 1972-м, и на душе у него было прескверно. Подсчитывать
убытки — занятие не из приятных, это всегда выводило его из себя.
Лана вспомнила, как он разошелся на заседании правления, обозвал своего
брокера нехорошими словами за то, что тот втянул его в сделку с небольшой
местной фирмой, производившей изделия и украшения из серебра. История этой
фирмы уходила в далекое прошлое, еще к французским гугенотам, славившимся
ювелирным искусством. Пол Ревир, один из славных их сынов, был не только колонистом-
патриотом, но и серебряных дел мастером.
Впоследствии, потеряв надежду на процветание фирмы, брокер продал акции
многих своих клиентов. Однако Стэна в это время не было в городе, он был па
Бермудах и уведомление брокера не получил. Дорого ему это обошлось. Акции
резко упали в цене. Стэн не мог с этим примириться — он был злопамятен, как
слон.
— Сделка есть сделка, — сказал он Лане несколько недель спустя,
когда она удивилась, что он начал скупать акции. — Фирма-то продолжает
существовать.
Скупал он их по баснословно низкой цене. А затем, выждав, стал снова
продавать, подняв цену, и выиграл. Он превратил поражение в победу, да еще
какую! Именно этот случай и подсказал Лане выход.
Она теперь редко сидела в своем кабинете в фирме, а проводила большую часть
дня у своего брокера. Она неотрывно следила за тем, как менялась цена акций
Премьеры
. Слэш продолжал покупать, и цена медленно поднималась — с семи до
девяти пунктов, а там и до десяти. Когда акции поднялись до десяти с
половиной, Лана сделала свой ход.
— Я хочу продать акции
Премьеры
, — сказала она брокеру.
— Сколько? — Он автоматически схватил свой калькулятор.
— Все.
— Верите в верную прибыль? — криво улыбнулся он. — У вас есть
хватка, мисс Бэнтри, вы проницательны.
Проницательней, чем ты думаешь, подумала Лана. Она знала, что ее полтора
миллиона долларов сразу же приведут к резкому падению курса акции
Премьеры
. Вот тогда-то она и сделает свой следующий ход.
Вернувшись домой, она тут же позвонила матери в Палм-Бич.
— Мама, я хочу, чтобы ты купила полмиллиона акций фирмы
Премьера
, — сказала она Милдред. — Предлагай по четыре доллара
за акцию и сделай это через брокеров в Хайаннисе, Палм-Бич и Уорчестере.
Она хотела, чтобы покупка акций шла по частям. Ей надо было запутать следы.
— Сделай это немедленно, пока никто не знает.
Лана думала, что ждать придется долго, но результаты стали известны менее
чем через восемнадцать часов. Курс акций стал падать сначала с десяти с
половиной до девяти пунктов, потом до восьми и шести. На четырех падение
остановилось, как Лана и рассчитывала. За те пятнадцать миллионов долларов,
что она получила от продажи акций, она вернула себе все, что продала, и еще
дополнительно прикупила на один миллион акций, когда кто-то, узнав о
повышении, выбросил их на рынок.
В один день Лана получила пять миллионов прибыли и приобрела контрольный
пакет акций фирмы
Премьера
по самой низкой цене. Она также знала, что Диди
Дален это будет стоить всего ее состояния и, может быть, даже брака. Она
предвкушала результаты взрыва этой бомбы для семейства Даленов. Теперь они
наконец узнают о ней, обратят на нее свое внимание, с удовлетворением думала
она.
Лана ничуть не удивилась, когда через два дня ей позвонил Рассел Дален. Она
была уверена, что неудача Слэша с акциями фирмы
Премьера
тут же станет ему
известна. Имя Бэнтри — довольно редкое, и Рассел догадается, что это она,
услышав его из уст Слэша. Чего не знала Лана — это того, что Рассел Дален
все эти годы разыскивал ее. Но судьбе было угодно, чтобы Лана снова сама
пришла к нему.
— Это я, твой отец, — услышала она в трубке его смущенный
голос. — Рассел Дален.
— Я знаю, — коротко ответила Лана, обрывая его. Этот голос она
узнала бы везде и всегда. Он словно прожег дыру в ее памяти. — Что тебе
нужно?
Ему нужно было договориться с ней и как-то попытаться вернуть деньги Диди, а
Слэшу его репутацию, и наконец он хотел познакомить Лану с семьей. Он
рассказал ей, как долго и безуспешно разыскивал ее и как все его попытки
кончались неудачами. Сказал, что очень обрадовался, что наконец нашел ее, и
сожалеет, что это произошло при таких неблагоприятных обстоятельствах.
— Я хотел бы увидеться с тобой, поговорить, — закончил он. Он
сделает все, чтобы искупить свою вину, даст ей деньги, отцовское признание и
любовь. Ведь можно эту катастрофу превратить в победу, в объединение семьи,
всеобщее перемирие и дружбу.
— Позволь мне пригласить тебя на ленч. Ведь он все еще за мной,
помнишь?
— Да, за тобой, — согласилась Лана и подумала, что прошло-то не
год и не два, а целых семнадцать. Семнадцать долгих лет одиночества,
жестокой борьбы и... забвения.
Рассел был искренне рад, когда она согласилась встретиться с ним в ресторане
отеля
Пол Ревир
.
— Я что-то хочу тебе показать, — сказал он. — У меня для тебя
сюрприз.
По голосу она слышала, что он успокоился и счастлив, и мрачно улыбнулась. У
нее тоже для него будет сюрприз.
В тот же день Рассел навестил своего адвоката.
— Я хочу изменить завещание, — сказал он Вану Тайсону. — У
меня есть дочь, о которой никто не знает. Я хочу сделать ее членом своей
семьи и дать ей долю ее наследства. Я хочу, чтобы она владела половиной моих
акций в фирме
Ланком и Дален
.
Эти изменения в завещании Далена уравнивали в правах Лану и Диди. Они
узаконивали ее принадлежность к семье Даленов. Рассел был уверен, что Диди
будет рада разделить свое огромное состояние со своей сестрой, столь
талантливой в делах, что ей удалось обыграть на бирже даже Слэша. Имея
такого партнера, как Лана, Диди удвоит свои богатства.
Когда новое завещание было отпечатано, подписано и заверено свидетелями,
Рассел попросил копию его и спрятал в карман. Именно это он хотел показать
Лане при их встрече, это и был его сюрприз. Он показал, как можно поражение
сделать победой и одновременно воссоединить свою семью.
С тех пор как Лана пригласила свою мать на завтрак в ресторан
Пол Ревир
,
он за эти годы стал достопримечательностью Уилкома. Теперь, помимо
ресторана, это был туристский комплекс, представлявший собой воссозданную в
деталях деревушку первых колонистов, где были кузница, пекарня, старинная
мельница, прядильня и свечной заводик. Ресторан представлял собой три зала,
расположенных вокруг мощенного булыжником дворика, где летом в хорошую
погоду стояли столики.
Рассел, отправившийся в Уилком на своей машине, прибыл вовремя. Лана уже
заказала столик, и метрдотель тут же проводил к нему Рассела. Он заказал
коктейль и медленно попивал его в ожидании Ланы, волнуясь и предвкушая, как
оценит Лана его сюрприз, простой, но изысканный и полный смысла.
Он поможет Лане слить ее фирму с фирмой
Маркс и Маркс
. Новая объединенная
компания будет весьма прибыльной, сделает Лану еще богаче, поможет Диди
вернуть потерянные деньги, а Слэшу — репутацию. Наконец-то семья Даленов
станет единым целым. Об этом Дален мечтал всю жизнь, он верил, что старый
Лютер Дален похвалил бы его за это и гордился бы деловой смекалкой своего
сына. Все, что Расселу нужно было — это согласие и сотрудничество Ланы, а
оно будет, он уверен, когда она прочтет завещание.
Заказав вторую порцию коктейля, он взглянул на часы — Лана опаздывала на
четверть часа. Сначала он объяснил это опоздание задержкой на дорогах, но
когда прошло еще полчаса, он справился у официанта, не было ли ему какого-
нибудь сообщения. Когда тот ответил отрицательно, Рассел разволновался. Не
случилось ли с ней чего-нибудь? Может, несчастный случай, но он тут же взял
себя в руки. Может, она перепутала время их встречи? Но это было невозможно,
ибо их свидание назначала она и она же заказала столик. Наконец, не
выдержав, он позвонил ей в контору. Он был поражен, когда она сама сняла
трубку.
— Что-нибудь случилось? — спросил встре
...Закладка в соц.сетях
