Жанр: Любовные романы
Любовь и деньги
...понравиться покупателю. А здесь, Том был уверен, равного ему нет. Когда он
впервые увидел Лану, ему было двадцать шесть и он уже подумывал о женитьбе,
семье и детишках. Все, кто знал Тома, считали, что это именно то, что ему
нужно.
— Тебе пора жениться, хватит шалопайничать, — говорил кузен
Фредди.
— Да, пожалуй, — отвечал Том, шутливо соглашаясь, ибо знал, что в
одном его успехи не знают пределов: а его отношениях с женщинами. Здесь он
не знал поражений. Повезло ему и с Ланой.
— Выйти за тебя замуж! — в восторге воскликнула она, когда он
сделал ей предложение.
Лане казалось, что ей, умирающей от голода, вдруг предлагают роскошный обед.
— Ты это серьезно?
Том Морелло был первым мужчиной в ее жизни. В школе мальчишки обходили ее
стороной, считая задавакой и недотрогой. Те, кто ей нравился, были к ней
равнодушны, а тех, кому она могла бы понравиться, Лана попросту не замечала.
Том покорил ее пылкостью и настойчивостью своих ухаживаний. Она потеряла
голову.
Том был черноволосым и кареглазым красавцем. Его необычайно длинные ресницы
и что-то экзотическое, цыганское в облике пленили ее. Его красота,
элегантная одежда, ласковые слова и нежные руки делали его принцем из
сказки. Он говорил Лане, что ее глаза голубее летнего неба, а прекрасные
руки достойны кисти художника. Он напевал ей романсы на ухо, когда они
танцевали, и никогда не приходил на свидание с пустыми руками. То принесет
букет цветов, то стихотворение в ее честь, то флакон туалетной воды или какую-
нибудь красивую безделушку — брошь, колечко или булавку. Впервые в душе Ланы
расцвели романтические надежды, впервые ей не хотелось ехидничать, когда кто-
то говорил о любви.
Помимо красоты и обаяния, в Томе она чувствовала надежность. У него была
хорошая работа, и он делился с Ланой планами будущих успехов, которые не за
горами. Он был уверен, что в самое ближайшее время его ждут перемены. А пока
он был вполне доволен, работая в фирме
Премьера
, где ему неплохо платили.
Он убедил Лану, что его хозяин души в нем не чает.
— Стэн намекнул, что у меня есть шанс получить место помощника
управляющего торговым отделом, — говорил он Лане, а это означало
повышение, чин, красивый кабинет и служебную машину.
— Кто знает, — мечтательно говорил он, обнимая ее, — может,
когда-нибудь ты станешь женой вице-президента компании.
Том был полон романтических мечтаний, и на этот раз было похоже, что они
сбудутся.
Когда-нибудь, грезила Лана, и Том с ней соглашался, у них будет все:
здоровье, богатство и счастливая семья. Денежных проблем, какие были в ее
детстве, у них не будет, потому что они с Томом умеют работать и
зарабатывать хорошие деньги. Они хотели иметь детей, и не одного-двух. Отец
и мать Тома прожили вместе тридцать два года, и для Ланы такая верность и
любовь в семье Тома тоже была еще одной хорошей приметой.
— Сестры уже готовятся отметить тридцать третий юбилей свадьбы моих
родителей, — как-то сказал ей Том с довольной улыбкой и стал описывать
грандиозный праздник, который они устроят по этому поводу.
— А я уже жду тридцатилетия нашей с тобой свадьбы, — пошутила
Лана, радуясь тому, что ее будущее как никогда ясно и безоблачно. Порой она
совсем забывала о своем бедном и несчастливом детстве и той, черноволосой,
что видела на фотографии, которая отняла у нее все. Но мечты и счастливая
любовь были хорошим противоядием от постоянно терзавшей ее зависти.
Церемония бракосочетания прошла скромно. Прямо из ратуши Милдред повезла
молодых и родителей Тома в ресторан. Уилла не было ни в ратуше, ни в
ресторане, и Лана была рада этому.
— Он напился бы и все испортил, — говорила она матери. — Мы
будем счастливы, мама. И ты тоже, я обещаю тебе, — и она поцеловала
мать.
Их медовый месяц был типичным уик-эндом парикмахера. Всего два дня —
воскресенье и понедельник. Она провели его в постели Ланы, в ее квартирке в
частном пансионе на Эстер-Флинн. Им было не
до разговоров, они слишком
любили друг друга. Том оказался лучшим не только на бейсбольном поле.
В пятницу на следующей неделе пополудни, к великому удивлению Ланы, Том
пришел в парикмахерскую. Он преподнес ей коробку шоколадных конфет в золотой
фольге и наградил страстным поцелуем, а затем небрежно справился, в каком
ресторане она пожелает отметить педелю их замужества. Таких дорогих
ресторанов в Уорчестере было два.
— А потом пойдем в кино, — планировал далее вечер Том, —
посмотрим фильм
Шпион, пришедший с холода
Хочу посмотреть Ричарда
Бартона, чтобы узнать, что нашла в нем Лиз Тейлор.
— Очень мило с твоей стороны, но я не могу, — ответила Лана,
думая, что Том слишком большой романтик. Она была занята до семи, и Том
прекрасно это знал. Кроме того, ему тоже не мешает разобраться
со счетами.
Еще нет пяти, все парикмахерские в городе работают по пятницам до восьми.
Разве он не должен тоже работать? Посетить клиентов, принять заказы,
проверить счета?
— Я занята, Том, — пыталась убедить его Лана, — и не могу все
бросить и уйти. Меня ждут клиенты, а их так просто не бросишь.
— А мужа можно? — обиделся Том. Для него было ударом, что его жена
запросто отодвинула его
с первого места на второе.
Убедившись, что Лана не собирается менять своего решения, Том, не привыкший
к тому, чтобы женщина ему отказывала, повернулся и ушел. Ему всего лишь
хотелось повеселиться в обществе жены, которую он обожал, но, как видно,
Лане это ни к чему. Тогда он найдет кого-нибудь другого. Он пришел домой в
четыре утра.
Когда прошло два месяца их замужества и Лана не выразила беспокойства по
поводу своего самочувствия и не сделала ему ожидаемого сообщения, Том
испытал глубокое разочарование.
— Я наделся, что мы уже ждем нашего первого беби, — грустно заявил
он, выходя из ванны, где на полке он обнаружил початый пакет ватных тампонов
Тампакс
.
— Мы едва поженились, милый, — возразила Лана, думая про себя, что
с детишками придется подождать. Кроме того, Лана считала, что должна иметь
достаточно денег на счету в банке, прежде чем забеременеет. Она не хотела,
чтобы ее ребенок рос в семье, испытывающей финансовые затруднения. Она была
уверена, что Том придерживается такого же мнения.
— Я не могу сейчас думать о ребенке. Ты же знаешь, что мы с Эдом ведем
переговоры. Я хочу купить
Шкатулку
. Мы почти договорились. Если все пойдет
так и дальше, мы подпишем контракт. А это означает, что я буду занята еще
больше. Я не могу заводить детей в ближайшие несколько лет.
— Что! Я женился не потому, что просто люблю эту работу, черт
побери! — не выдержав, заорал Том. Ему порядком надоели постоянные
разговоры о ее делах, переговорах с Эдом и тех переменах, которые она
произведет, как только
Шкатулка
станет ее собственностью. Она только и
говорит, что об этой проклятой парикмахерской да о деньгах, которые та ей
принесет.
Тому нужна жена, а не мешок с деньгами, горячился он. Он хотел, чтобы его
жена была похожей на его мать, только более сексуальной. Он не против того,
чтобы Лана работала, но на первом месте у нее должен быть муж, а не работа.
Так Том был воспитан. Так считали и все, кого он знал.
— Я женился, чтобы иметь семью, — мрачно заявил он, отказываясь
понимать Лану и ее жажду успеха и денег. Разве ей мало, что у нее есть он?
— Я тоже хочу иметь семью, и я не говорила, что не хочу детей, —
пыталась успокоить его Лана. В этом у них разногласий не было. Все дело было
во времени.
Раздираемая стремлением обеспечить себе финансовое благополучие, любовью к
мужу и желанием иметь детей, Лана не стала принимать меры предосторожности.
Пусть судьба решит за них все их разногласия.
К тому времени, как прошло пять месяцев со дня свадьбы, их брак представлял
собою неразрешимую проблему для психосоциолога по вопросам семейных
отношений. Брак был на грани полной катастрофы. Лана и Том расходились во
мнениях но всем вопросам: деньги, секс, дети, семья, отдых. И вместе с тем
никого из них нельзя было обвинить в том, что он неправ. В сущности, они оба
по-своему были правы. У них были разные жизненные ценности, устремления и
желания.
Стэн Фогел не расширил круг обязанностей Тома, как тот ожидал, и когда
настало время новых назначений, место помощника управляющего отделом занял
другой парень, работавший ранее в Ныо-Хэмпшире и Вермонте. Том был вне себя
от негодования, что Фогел так долго водил его за нос.
— Стэн — трепач, — сказал он с горечью. — Теперь я не верю ни
единому ею слову.
Лана, однако, не выразила сочувствия. Она считала, что Стэн Фогел прав. По
ее личному убеждению, Том не утруждал себя работой. По этому поводу они
беспрестанно ссорились. Лапа упрекала Тома в лени и беспечности, он ее — в
одержимости работой и в том, что она губит их настоящее ради неизвестного
будущего.
Былое очарование Тома исчезало. Он более не пел ей на ухо романсов, когда
они танцевали, впрочем, они больше не танцевали, а любовные стихи, которые
он ей посвящал, были просто списаны откуда-то. Бижутерия, которую он когда-
то дарил ей, была аляповата, туалетная вода — дешевка. Но все это было ничто
по сравнению с более серьезными проблемами, которые теперь угрожали их
браку.
X. ЛЮБОВЬ И БРАК
— Ты готова умереть за свою проклятую парикмахерскую! —
не на шутку рассердился Том, когда Лана сказала, что не сможет поехать с ним
в его родной Данбери на встречу со школьными друзьями. Тому не
терпелось показать всем свой новый, бирюзового цвета открытый автомобиль, за
который он уже внес первый взнос.
Лана не могла позволить себе тратить время на пустые развлечения. Они с Эдом
наконец договорились о всех условиях и в пятницу в полдень у адвоката должны
подписать все документы о покупке Ланой в рассрочку
Шкатулки
. До этого
предстоит побывать в банке. Она уже подсчитала, что, взяв ссуду в банке и
добавив кое-что из сбережений плюс проценты, она в течение трех лет
расплатится с Эдом и
Шкатулка
будет се.
— А ты давно стал бы помощником управляющего, если бы по-другому
относился к своей работе, — отрезала Лана.
Том, с первых дней присматриваясь к Лане, решил, что раз природа наделила ее
аппетитной фигуркой, то наверняка обделила умом, если Лана женственна, то,
значит, холодна. Для него было ударом вскоре убедиться, как он ошибся. Он
думал, что женился на секс-богине, а вышло, что его жена не может уснуть,
если на сон грядущий не прочитает чековую книжку.
Ее непонятной страстью был сбор вырезок, которые она получала пакетами из
Нью-Йорка. Все они касались некой Диди Дален и всегда повергали Лану на
несколько дней в самое мрачное настроение. Том, ничего не понимая, не раз
язвительно замечал, что не стоит тратить столько денег на то, чтобы
испортить себе настроение. Лана резко обрывала его и просила не лезть не в
свои дела.
Том и Лана постоянно ссорились из-за денег. Том обвинял ее в скопидомстве, а
она его — в расточительстве.
— Ты готова жить в этой клетушке, лишь бы сэкономить цент или два, не
так ли? — возмущался он теснотой однокомнатной квартирки Ланы, в
которой они все еще жили, подыскивая подходящую квартиру. Но то, что
нравилось Тому, отвергала Лана, и наоборот.
Том мечтал купить новую машину, Лана считала, что и нынешняя еще хороша. Том
спорил и доказывал, что вполне может купить в рассрочку за свою долю
комиссионных от продажи шампуней с маркой Ланы, она считала, что все эти
деньги надо откладывать на черный день. Когда же Том в один прекрасный день
подкатил к дому на великолепной бирюзовой
Жар-птице
, разразилась бурная
ссора, и они неделю не разговаривали.
Тому хотелось, чтобы они взяли отпуск и прокатились куда-нибудь, например, в
Пуэрто-Рико. Лана считала это непозволительной роскошью. Том любил,
принарядившись, выйти в город и пообедать в ресторане. Лана предпочитала
сидеть дома и самой готовить обед, потому что так дешевле. Чем меньше она
будет тратить, тем быстрее отдаст свой долг Эду за
Шкатулку
и станет ее
полной владелицей.
— Эта твоя идиотская машина! — возмущалась она каждый раз, когда
Том посылал по почте свой очередной взнос, и думала, с какой пользой можно
было бы вложить эти деньги в настоящее дело.
Но их ссоры из-за денег ни в какое сравнение не шли с их баталиями по более
сложному вопросу — по поводу их интимных отношений. Том считал Лану
фригидной, она его — сексуальным маньяком.
— Ты постоянно отговариваешься, что
устала
, — как-то вечером с
презрением сказал ей Том. Прошло пять месяцев со дня их свадьбы. Лана
вернулась из
Шкатулки
в девять вечера, приготовила ужин, накормила Тома,
помыла посуду, пропылесосила квартиру, приготовила белье в прачечную,
записала в книгу дневную выручку и полумертвая свалилась в постель. Она
поставила будильник на шесть утра, чтобы успеть поработать с недельными
счетами до того, как в восемь отправиться в парикмахерскую, чтобы натереть
полы перед открытием. Том же без всяких предупреждений и ласковых слов
просто больно ущипнул ее за грудь. Она отбросила его руку.
— В чем дело? — насмешливо спросил он. — Опять слишком
устала?
— Единственный раз, когда я пожаловалась на усталость, было, как ты
помнишь, после того, как я две недели по четырнадцать часов в сутки
готовилась к праздничной распродаже перед Рождеством и к Новому году, —
спокойно ответила Лана, а сама подумала: где его нежные губы, ласковые руки.
Неужели брак превращает мужчину в варвара? Или такое случилось только с
Томом?
Я — Тарзан, ты — Джейн, давай трахнемся
. Похоже, что теперь это
девиз Тома.
— Ты теперь мне не отвечаешь, — огрызнулся он обиженно.
— Не успеваю. Ты слишком торопишься.
Чуткий, внимательный, страстный в первые дни, когда он еще ухаживал за ней,
он превратился в грубого мужлана, которому все подавай по первому
требованию, хочешь ты того или нет. А такие мужья, Лана знала, ищут то, что
им недодали, на стороне.
Она находила следы губной помады на его майке и трусах и любовные записки в
карманах, как и ресторанные счета за обеды, о которых она не знала. В
отделении для перчаток в его новой машине она обнаружила голубые трусы от
купальника бикини. Лана подала их ему на тарелке вместо второго блюда.
— Думаю, они твои, дорогой, — сказала она со сладкой улыбкой,
ставя перед ним тарелку. — Для меня они слишком велики.
Теперь Лане казалось, что будет чудом, если они отметят полугодовой юбилей
свадьбы. О тридцатилетнем юбилее не может быть и речи.
Когда исполнилось восемь месяцев их брака, Лана решила не испытывать более
судьбу и снова стала пользоваться диафрагмой. Том, как только понял это,
бесцеремонно потребовал убрать ее. На следующий день Лана попросила у врача
рецепт на противозачаточные пилюли. Том обнаружил их в аптечке в ванной.
Произошла безобразная ссора. На ее глазах он выбросил содержимое коробочки в
унитаз и спустил воду.
— Я не позволю тебе убивать моих детей! — кричал он. Он был в
ярости от охватившего его бессилия. Ему хотелось иметь жену, покорную и
любящую, а не такую, что лишает его мужского достоинства. — Я скорее
убью тебя!
И Том, наступая, стал теснить ее к кровати. Оступившись от неожиданности,
Лана больно ударилась об угол комода. Не дав ей опомниться, он заломил ей
руку за спину. Лана закричала от боли и страха, что он сломает ей руку, и,
изловчившись, сильно ударила его ногой по лодыжке. Том чуть не потерял
равновесия. Отпустив ее руку, какое-то мгновение он смотрел на нее с
удивлением, а потом, более не раздумывая, ударил кулаком по лицу. Лана от
испуга и боли едва удержалась на ногах. Том, воспользовавшись этим, грубо
повалил ее на кровать. Навалившись на нее, он стал срывать с нее одежду,
нанося удары и не уставая повторял в ярости.
— Сука! Холодная сука!
Он взял ее силой, грубо и оскорбительно, причиняя боль. Том женился ради
любви и секса, он хотел, чтобы у него была семья, в которой он был лидером.
А что получилось? Он опять на втором месте, уступив первенство ее неуемным
амбициям и планам, до которых ему дела нет.
Карьера его сложилась неудачно, и Лана не уставала напоминать ему об этом,
не забывая ни единой его ошибки, упрекая его в лени и беспечности. Вот
почему теперь он с особой жестокостью вымещал на ней свои обиды и неудачи.
Он использовал свою мужскую силу и супружеское право на ее тело, которое
безжалостно мял и истязал, пытаясь подчинить своей воле.
— Пусти, перестань! — кричала Лана, тщетно пытаясь сбросить с себя
его потное разгоряченное тело.
Боль была невыносимой, ей казалось, будто внутри кровоточащая саднящая рана.
Губы ее были искусаны в кровь, болела грудь, намятая его грубыми руками. Она
вспомнила мать после побоев пьяного Уилла и вдруг в отчаянии, резким рывком
повернулась и, не раздумывая, схватила лампу с ночного столика. Она не
помнит, как ей удалось опустить ее на голову Тома. Брызгами полетело стекло
разбитого абажура. Том затих на ней, не издав ни звука, а потом медленно
сполз с кровати. Голова его была в крови.
Какое-то время он лежал неподвижно, кровь с разбитой головы стекала на
ковер. Перепуганная Лана, испугавшись, что убила его, склонилась над ним и
легонько коснулась разбитой головы. Том открыл глаза.
— Сука! — прошипел он.
— Убирайся отсюда немедленно, — сказала Лана, продолжая стоять над
ним. Она ткнула его ногой. — Вставай и уходи.
Он медленно поднялся, держась за разбитую голову, и шатаясь пошел к двери.
Лана шла рядом, направляя его шаги. На какую-то минуту она, оставив его в
коридоре, торопливо вернулась в комнату и наспех собрала его одежду. Том уже
пересекал лужайку. Она окликнула его и бросила вдогонку одежду.
— Ты заплатишь мне за это, — злобно пригрозил он ей, — Дороже
денег для тебя ничего нет, вот и придется теперь раскошелиться.
Лана, захлопнув дверь, успела заметить, что стоявшая невдалеке машина Тома
не была пуста. В женщине, которая сидела в ней, она узнала одну из клиенток
Розы Скорвино. Поджидавшая Тома подружка несомненно все слышала.
— Адвокат мистера Морелло утверждает, что вы пытались убить
мужа, — сказал ей Марио Риззуто неделю спустя. Он был католиком и
адвокатом по делам о разводах. Он не видел причин для конфликта, и его
нисколько не убедили обвинения Ланы, что Том избил и изнасиловал ее. Если бы
судьи разводили супружеские пары на этом основании, в штате Массачусетс не
сохранилось бы ни одной семьи. Он вынул из папки несколько увеличенных черно-
белых фотографий.
— Мне передал их адвокат вашего мужа, — сказал он, протягивая их
через стол Лане. На них был Том с разбитой головой, кровь испачкала его
белую сорочку. К фотоснимкам было приложено заключение медицинской
экспертизы. — Тут сказано, что у него многочисленные порезы головы и
сотрясение мозга, — пояснил адвокат.
— Это он грозился убить меня! Он не сказал этого своему адвокату? И
чуть не сломал мне руку, — возмущалась Лана. У нее все еще ныла рука, а
под глазом, несмотря на толстый слой косметики, был виден багровый синяк.
— У вас есть медицинское заключение? — перебил ее, оживившись,
адвокат, которому, видимо, было интереснее вести дело об изнасиловании и
нанесении побоев, чем о банальном избиении мужем жены.
— Какие еще медицинские заключения? Вы понимаете, что говорите? Я
привела себя в порядок и пошла па работу. — Лана не могла прийти в себя
от негодования.
— Свидетели были? — Адвокат явно хотел дать ей понять, что он
больше сочувствует Тому, чем ей.
— Конечно, — смело заявила Лана. — Подружка мужа. Она сидела
перед домом в машине моего мужа и все слышала.
Риззуто скептически поднял брови и пожал плечами.
— Не думаю, что она захочет свидетельствовать против него.
— Захочет, — сказала Лана и недобро прищурила глаза. —
Особенно если я пригрожу, что расскажу ее мужу...
Даже бывалый Риззуто не нашелся, что ответить.
Период сватовства Тома к Лане был куда короче, чем их бракоразводный
процесс. Все из-за денег.
В конце концов, при разделе имущества Тому остались его машина,
выплачиваемая в рассрочку, и чековая книжка, а Лане — стиральная машина и
фен для волос. Но настоящие сражения велись за
Шкатулку
и комиссионные от
продажи фирменного шампуня и бальзама для волос.
Лана создала салон буквально своими руками, начав с нуля, и намеревалась
выкупить его тоже на свои кровные деньги. Это была ее собственность. Том,
зная, сколько она вложила денег в парикмахерский салон, решил не уступать.
Его мало интересовали комиссионные от продажи, тем более что Лана продолжала
представлять фирму
Премьера
в Уорчестере. Он согласен был отказаться от
них, если она уступит ему парикмахерский салон
Шкатулка красоты
. Лана
спорила, утверждая, что салон и фирменные шампунь и бальзам это все ее идея,
ее труд.
Адвокат Риззуто упрекнул ее в алчности.
— Вам никогда не получить и то, и другое, — предупредил он ее, и
был прав, ибо Том поставил вопрос так: или
Шкатулка
, или он не даст ей
развод.
— Я получу и то, и другое, — упрямо твердила Лана даже тогда,
когда ставила свою подпись под документами, передающими Тому право владения
салоном
Шкатулка красоты
, а ей — право на комиссионные.
Риззуто только пожимал плечами. Он был рад, что он всего лишь ее адвокат, а
не любовник. Женщина с платиновыми волосами и божественными формами
оказалась расчетливой и жестокой. Кому такая нужна?
Первое, что сделала Лана — она разослала всем своим клиенткам извещение, что
продала свой салон и снова возвращается в парикмахерскую Эда Хилсинджера.
Она выразила надежду на скорую встречу с теми, кто ее помнит.
Спустя месяц, подводя итоги, Том обнаружил, что прибыль
Шкатулки
снизилась
на десять процентов.
Вторым шагом Ланы была поездка в Провиденс и встреча со Стэном Фогелом. По
решению суда развод оставлял за Ланой право быть торговым агентом фирменной
продукции
Премьеры
в Уэстчестере. Теперь она хотела получить такое право
на всю территорию Новой Англии.
— Сейчас мой бывший муж занимается этим использовать мою марку шампуня,
мои задумки и мою идею дарить розу при первой покупке — все это я бы ему
простила, куда ни шло. Но делать это из рук вон плохо — этого я прощать не
хочу.
— А вы могли бы делать это лучше? — поинтересовался Стэн Фогел. У
него был хрипловатый строгий голос и проницательные карие глаза. Ему
понравилась смелость Ланы, и он подумал, что такая всегда своего добьется.
И, разумеется, он, как почти все, кто видел Лану, не устоял перед ее
женскими чарами. Сверкающие, как шелк, платиновые волосы, высокая грудь,
крутая линия бедер делали ее чертовски привлекательной. К тому же она была
умна, и многое, о чем она говорила, было бесспорно достойно внимания. Стэн,
в противоположность Тому, любил рисковать.
— Проверьте, — предложила Лана, действуя напрямик. Она, как
обычно, не думала о том, какое она производит впечатление на мужчин. —
Я поработаю первый месяц бесплатно. Если результаты вам не понравятся, мы
пожмем друг другу руки и разойдемся в разные стороны. Никаких обид. Если
понравится, подпишем контракт.
У Эда Хилсинджера Лана работала со вторника до субботы. В понедельник, когда
по традиции парикмахерские закрыты, она продавала шампунь. Не имея
возможности посетить лично всех владельцев парикмахерских, Лана многих
приглашала к себе, организовывая то, что она называла
выставками собак и
кошек
.
Она проводила семинары для парикмахеров, приглашала видных мастеров из
Бостона и Провиденса, чтобы показать новые стили причесок на живых моделях.
За скромную плату к ней съезжались парикмахеры из штатов Массачусетс,
Вермонт, Род-Айленд, Коннектикут, чтобы узнать о новинках стилей и технике
парикмахерского дела, да и просто повстречаться и поговорить.
На каждом стуле в конференц-зале лежала свежесрезанная роза с длинным
стеблем и подарочные пакетики с шампунем и бальзамом. Через неделю каж
...Закладка в соц.сетях
