Жанр: Любовные романы
Влюбленный холостяк
...я. Я был самоуверенным. Я слишком серьезно относился к
своей клятве и к своему долгу. Что
касается братьев, то здесь можно было праздновать победу, но сестренка... тут
меня постигла неудача. Вместо счастья я
принес ей горе. Вместо любви я принес ей боль. Я... разбил ей сердце.
Эва обнимала его.
- Мне бы очень хотелось прогнать твою боль, Блэкхит. Мне бы очень хотелось,
чтобы тот маленький мальчик, каким ты
был, мог радоваться детству.
- Я уже не так сильно страдаю, Эва. Это случилось так давно... хотя, по
прошествии стольких лет, мне все еще трудно
проходить то место на ступенях, где я обнаружил тело отца. Думаю, память о
прошлом остается навсегда.
- Да, - сказала она, вспоминая о своем, - она остается навсегда.
Они долго сидели рядом, сблизившиеся в страдании и сочувствии, ее руки лежали
у него на плечах, огонь едва слышно
потрескивал в камине.
- Я помогу тебе выяснить правду о лорде Брукхэмптоне, - наконец проговорила
Эва. - Но, пожалуйста, не езди во
Францию. Теперь это очень опасно для англичанина.
- Я должен.
- Твоей жизни может угрожать опасность.
- Какое это может иметь значение, когда мои дни и так сочтены? Нет, Эва,
лучшее, что я могу сделать в то время,
которое мне осталось, - это поправить то, что натворил. Я не могу жить с тем,
что сделал с сестрой и с человеком, которого
она любит.
- О, Блэкхит, не стоит так храбриться, это верная смерть!
- Горе сестры для меня смерть. Я должен сделать это, Эва. Она покачала
головой.
- Подумать только, мы сидим здесь и разговариваем, как... как друзья, а вовсе
не как противники. И я искренне сожалею
о судьбе мальчика, каким ты когда-то был.
- Моя дорогая Эва, вовсе не плохо иметь сердце.
- Сердца бесполезны, их лишь разбивают. И все же... Ты, похоже, без колебаний
раскрываешь мне свое, прекрасно зная,
что я могла бы с удовольствием раздавить его каблуком. Почему ты рассказываешь
мне все это, Блэкхит? Мне кажется, я
неподходящая персона для подобных исповедей. Я не считаю, что заслуживаю твоего
доверия. Я... я смущена и чувствую за
собой вину.
Он чуть раздвинул ее руки у себя на плечах, чтобы повернуться и взглянуть на
нее. Его глаза казались очень глубокими, и
она подумала, что никогда не сможет выбраться из этой глубины.
- Почему? Что бы ты ни думала о поле, к которому я принадлежу, у меня нет
иллюзий о природе твоего.
- Не понимаю, отчего ты мне так доверяешь?
- Я не нуждаюсь в твоем доверии для того, чтобы доверять тебе. Я доверился
тебе, поверил. В ответ я получил твое
сочувствие, может, даже посеял семена дружбы. Я ничего не прошу у тебя, за
исключением того, чтобы ты не судила обо мне
на основе своих болезненных представлений о мужском племени. Я ничего не прошу,
кроме того, чтобы ты смотрела на меня
как на личность, а не просто как на очередного мужчину, который заслуживает лишь
твоего недоверия, ненависти и
презрения. - Он улыбнулся и дотронулся до ее подбородка. - Несмотря ни на что, я
не такой изверг, каким порой кажусь
другим.
"О, Блэкхит... я так страстно хочу верить тебе, - подумала Эва. - Хочу,
чтобы у нас были такие же отношения, как у
твоих невесток с их мужьями... чтобы ты меня любил, восхищался мной, был
привязан ко мне, и, конечно, быть уверенной в
том, что ты никогда не изменишь мне с другой женщиной, не отмахнешься от меня,
когда тебе на глаза попадется кто-нибудь
еще, не прогонишь, если я перестану тебе нравиться. Но, пожалуйста, не жди того,
чего я пока не в силах дать. И,
пожалуйста... докажи, что я ошибаюсь в мужчинах".
У нее запершило в горле, и она крепче обняла его.
"Умоляю, Блэкхит, докажи, что я ошибаюсь".
У нее щипало в глазах. И только почувствовав, как он нежно смахнул слезинку с
ее щеки, она поняла, что делает то, что
считала немыслимым для себя.
Плачет.
Перед мужчиной.
Глава 20
За много миль от них леди Нерисса де Монфор, погруженная в горькие мысли,
сидела у окна у себя в комнате.
Снизу доносились голоса обедающей семьи, детский смех, далекие музыкальные
аккорды. Какая счастливая у них жизнь.
Она не хотела спускаться к ним. За дверью ее ждал поднос с остывавшей едой. Но у
нее не было никакого аппетита.
"Перри..." Горькое рыдание перехватило ей горло.
Никогда раньше она не думала о том, чтобы покончить счеты с жизнью, но после
отъезда Люсьена и Эвы Нерисса
пребывала в таком удрученном состоянии, что мысль об этом посещала ее не раз.
Если бы брат был здесь, чтобы его можно
было ненавидеть, то переносить все было бы легче... Ярость предпочтительнее
скорби. Она все же лучше, чем тоска, это
заточение во времени, в пространстве и в настроении, нескончаемый сон ума,
дающий силы лишь для того, чтобы копаться в
воспоминаниях, думать о том, что могло бы быть, и плакать.
Ее братья думают, что одержали победу, вынудив Люсьена жениться на прекрасной
американке, но Нерисса не
сомневалась, что они забрались в уютную кровать и занимаются тем, чем все
любовники. Она обратила внимание на
сладострастную напряженность, горящие взгляды, которыми они обменивались. Она
заметила, что Люсьен не скрывал своей
очарованности женщиной, которой не может обладать. Они с Эвой не станут искать
ее милого Перри и думать о нем. Они
будут заняты только друг другом.
Вот и все обещания. Вот и все клятвы Люсьена найти Перри, и это после того,
как он сам стал причиной его
исчезновения... а может, и смерти.
А что толку от других братьев? Чарлз занят своей военной карьерой,
управлением имением, любимой женой и дочерью. У
него нет времени гоняться за призраками. Гаррет поглощен обязанностями члена
парламента, своими владениями и семьей.
А Эндрю, тот просто не подходит для дипломатии и никогда не оставит обожаемую
Челси, особенно теперь, когда она ждет
ребенка. Кроме того, он увлечен новой взрывчаткой, которую пытается
усовершенствовать.
А это означает, что выход только один.
Ей придется самой ехать искать Перри.
Нерисса выпрямилась на скамейке, эта мысль наполнила ее решимостью, какой она
не испытывала в последние недели. А
почему нет? Она молода, умна, страстно хочет найти его. К тому же она из семьи
де Монфор.
Нерисса встала, открыла гардероб и начала выбирать одежду в дорогу. Она
надела шерстяной костюм для верховой езды
и плотный плащ с горностаевой опушкой, который был на ней в тот день, когда они
в последний раз виделись с Перри,
перчатки, высокие сапоги, самые теплые нижние юбки...
К тому времени когда она закончила сборы, на улице почти совсем стемнело.
Небо затянуло тучами, и в окошко
барабанил дождь. Она ненавидела сырость, но сочла погоду подходящей, ее отъезд
из Розбриара останется незамеченным и
обнаружится только утром.
Братья.
Милые Чарлз, Гаррет, Эндрю...
Спустя несколько минут ее слова легли на лист бумаги:
"Дорогие братья!
Я уехала искать Перри. Да благословит вас всех Господь.
С любовью, Нерисса".
Она сложила записку, подоткнула ее под подсвечник и задула свечу. Подняла
свою небольшую сумку. Никто не видел,
как она прокралась вниз по лестнице, выскользнула за дверь и поспешила к
конюшне.
Когда она выводила своего жеребца, дождь разошелся не на шутку.
Нерисса вскочила в седло и даже не оглянулась.
На следующий день, когда все трое братьев бросились вдогонку, надеясь
перехватить ее, пока она не покинула Англию,
пятый герцог Блэкхит сочетался браком с Эвой Норинг де ла Мурье.
Эта свадьба была достойна присутствия среди почетных гостей членов
королевской фамилии, государственных деятелей
и представителей самых благородных семейств Англии... но были лишь приходский
священник, ведший церемонию, служки,
слуги, деревенские жители; несколько воробьев, которым удалось залететь под
своды старинной церкви, кружили, чирикая,
среди балок и стропил.
Темнело. Вечер быстро переходил в ночь. Ветер свистел возле старых каменных
стен, извещая о приближающемся с моря
шторме. В церкви было так холодно, что даже у мертвецов, спавших под каменными
плитами, наверно, стучали зубы.
Люсьен терпеливо стоял рядом с Эвой, слушая вечные слова, повторяя вековые
клятвы с ощущением потусторонней
отчужденности. Это день его свадьбы. Он должен бы быть самым счастливым днем в
его жизни, триумфом его рода,
праздником продолжения его линии. Вместо этого полное отсутствие всяких ощущений
и эмоций. Это не брак, а деловое
предприятие. Это не пожизненное обязательство, а кратковременная связь,
продолжительность которой зависит от того, как
долго ему осталось жить на свете. Это не союз по любви, а своего рода
предоставление еще не родившемуся наследнику
официальных гарантий, что ребенок будет носить его имя, расти в почете и
привилегиях, принадлежащих ему по рождению.
Его взгляд скользнул по гостям: деревенские жители, арендаторы, прислуга из
Джинджермера, несколько слуг из
Блэкхита. Большинство улыбались. Как они, должно быть, горды тем, что
удостоились быть свидетелями бракосочетания
герцога Блэкхита. А Люсьен чувствовал лишь мучительное одиночество. Пустоту. Как
не хватает братьев, сестренки... Без
них все не так. Но они не знают о том, что он наконец женится. Они отсутствуют
потому, что он, Люсьен, отказал им в
удовольствии видеть его поддавшимся их замыслу заставить его жениться.
Церемония завершилась, кольцо надето на ее палец, произнесены последние
клятвы.
Теперь у него есть герцогиня.
Жена.
Спутница, пока смерть не разлучит их. А это наверняка случится скорее раньше,
чем позже.
Он подавил внезапно кольнувший его ужас и предложил руку стоявшей рядом с ним
женщине, которая побледнела от
холода. В мягком свете свечей, одетая в длинное платье из зеленого и золотого
итальянского шелка, она выглядела
прекрасной как никогда. Он оторвался от печальных мыслей о родных и стал
представлять, как они вернутся в
Джинджермер. Он снимет с нее это переливающееся платье, заставит ее стонать и
дрожать от страсти...
- Что ж, ничего трудного, не так ли? - насмешливо сказал он, обращаясь и к
себе, и к ней, когда они шли во главе
процессии к дверям. Во дворе их начал хлестать ветер, налетавший со стороны
темнеющего моря.
Эва посмотрела на ряды пенистых валов, ветер облепил многочисленными юбками
ее прекрасные длинные ноги. У
Люсьена пересохло в горле. О да. Намного приятнее думать о том, что их ожидает в
Джинджермере...
- Как говаривала моя мать, выйти замуж просто. Трудно переносить семейную
жизнь.
- Ах, если повезет, то вам, моя дорогая, не придется долго переносить мое
присутствие.
- Ну же, Блэкхит. Вы говорите так, словно я жду не дождусь стать вашей
вдовой.
- Осмелюсь сказать, что такая мысль, похоже, вам приятнее, чем мысль о том,
чтобы быть моей герцогиней. Не надо ли
мне быть сегодня ночью настороже, чтобы у вас не возникло желания получить
статус вдовы раньше, чем ожидается?
- О, думаю, что вы в полной безопасности, герцог. - Она бросила на него
игривый: взгляд, блеснувший из-под
опущенных ресниц. - Пока.
Подали карету, и слуги с селянами сгрудились вокруг нее, смеясь, выкрикивая
поздравления, у некоторых в руках горели
факелы, разгонявшие сгущающуюся тьму. Бьющееся пламя бросало оранжевые отблески
на возбужденные лица. Люсьен
взглянул на молодую жену, которая молча стояла рядом с ним. Хотя она улыбалась,
он чувствовал, что она испугана.
- Ваш плащ, миледи.
Люсьен принял тяжелую накидку из рук служанки, накинул ее на плечи жены и,
сняв с нее шляпку, покрыл ее яркорыжие,
уже разметавшиеся на порывистом морском ветру волосы капюшоном. Она вся
дрожала.
- Прекратите, Блэкхит, я не маленькая...
- Ш-ш.
Она издала возглас беспомощного нетерпения, но позволила ему помочь ей
одеться. Ее щеки горели, глаза блестели на
фарфоровом личике, но сожаление или желание зажгло в них огонь, Люсьен понять не
мог. Когда он завязывал ей капюшон,
его пальцы нежно касались ее подбородка. Она быстро взглянула на него, и в ее
глазах Люсьен прочел отчаянную
потребность знать, что они поступили правильно. Он улыбнулся, стараясь своим
примером воодушевить ее.
- Правда, моя дорогая... все будет не так уж плохо. Помните, у вас будет
столько независимости, сколько вам нужно, и
пока я жив, и после того, как я умру. Ребенок ни в чем не будет нуждаться. Нет
поводов беспокоиться. Она в ответ слабо
улыбнулась.
- Тогда, думаю, я буду счастлива в Джинджермере. - Она подняла голову и
посмотрела на него со своим обычным
высокомерным удивлением. - Пока вы будете выполнять свою часть сделки и не
станете покушаться на мою свободу, мы
могли бы и в самом деле сохранять этот... брак.
Люсьен подсадил ее в карету.
- А вы, Блэкхит? Вы ни разу не высказали своего мнения об этом союзе. Не
обернется ли он пыткой для вас, когда вы
поймете, что наконец оказались связанным семейными узами?
- Я намерен сделать все, чтобы этого не случилось, моя дорогая.
Она приподняла бровь и сунула руки в муфту.
- Уверена, что так и будет. Ведь мужчины всегда стремятся к семейному
счастью, когда союз молод, однако эти
стремления так и остаются нереализованными из-за действия времени и их погони за
разнообразием. Браки со временем
портятся и гниют, как старое мясо, как плохой сыр.
Он влез в карету вслед за ней.
- Моя дорогая Эва, я очень хочу сделать хоть что-то, чтобы изменить это
печальное мнение.
- Фи, Блэкхит. Разве вы сможете? Кроме того, что вам известно о браке? - Она
указала пальцем себе на сердце и
вскинула голову. - Поверьте, я знаю, что говорю. Ведь мне уже доводилось
спускаться с этой горки. А вам нет.
- Я полон решимости сделать так, чтобы наш брак превзошел ваши мрачные
ожидания.
Эва бросила на него сожалеющий взгляд и покачала головой. Вынув руку из
муфты, она непрерывно крутила обручальное
кольцо на пальце, словно никак не могла привыкнуть к новому ощущению.
- О, Блэкхит. Для столь опытного человека вы иногда так... наивны. Но не
стану развеивать ваши иллюзии. Вы
достаточно скоро сами все поймете.
- Нет, мадам. Это вы поймете.
Она лишь повела бровью, убежденная в верности своего мрачного предсказания.
- Я не шучу, моя дорогая. Я намерен доказать, что для вас брак не станет
карой, как вы того ожидаете.
- Да? И как вы намерены сделать это, Блэкхит?
- Начну с того, чтобы вы были полностью удовлетворены в постели.
Даже сгустившийся мрак не смог скрыть ни краски, которая залила ее лицо, ни
того, как она беспокойно заерзала на
сиденье.
- И я полагаю, что вы намерены начать... удовлетворять меня уже сегодня?
Он посмотрел на нее из-под прикрытых век.
- Могу начать прямо сейчас, если вы пожелаете.
- Думаю, после ужина.
- Нет, до ужина. Небольшая разминка в постели улучшит аппетит.
Она отвернулась, но он успел заметить ответное желание в ее глазах.
- Вот вам и весь мужчина, - сказала она, оглядевшись с видом знатока. -
Всегда думает об одном и только об одном.
По крайней мере вы честно говорите об этом, Блэкхит.
- Это не то, о чем я могу лгать, даже если бы захотел.
- Значит, выл впрямь думаете об этом. Он улыбнулся.
- Вы хотите убедить меня, что сами не думаете об этом? Эва снова принялась
играть кольцом.
- Конечно, думаю. Но это от меня не зависит. Беременность странным образом
влияет на женщину. Я уверена, что мой
возросший... аппетит к тому, что в нормальных условиях я сочла бы отвратительным
- то есть делить с вами, Блэкхит,
брачное ложе, - связан с тем, что мое тело более не принадлежит мне.
- Гм-м... да. Но оно точно принадлежало вам, когда я заронил в него семя, не
так ли?
Она бросила на него наигранно-гневный взгляд.
- Вы опять о том же?
- Прошу прощения, - пробормотал он, но у него на лице играла ухмылка. - Будем
трогаться?
- Чем быстрее, тем лучше.
Карета тронулась, колеса захрустели по покрытым ледяной коркой лужам. Люсьен
откинулся на подушки сиденья,
стараясь согреться под тяжелым шерстяным плащом, и стал глядеть в окно. Ему были
видны холмы, поднимающиеся на
фоне темнеющего неба словно огромные задумчивые стражи. На юге были скалы, а за
ними - море.
Он посмотрел на свою молодую жену.
- Вам не холодно, моя дорогая?
- Вполне терпимо.
Она не взглянула на него, ее задумчивый взор был обращен в сторону моря, где
в сумеречном свете белые барашки волн
катились к берегу, словно убегая от надвигающегося шторма.
- Похоже, будет дождь, - сказала она.
- Полагаю, снег.
- Снег и холод в нашу брачную ночь. Гм-м. Как это подходит.
- Прекратите, Эва, - тихо проговорил он. Она вскинула голову.
- Что прекратить?
- Вы изо всех сил пытаетесь расстроить этот брак. Я этого не допущу.
- Что вы сказали?
- Вы прекрасно слышали. Вы собираетесь исполнить ваше мрачное пророчество,
которому верите. Намерены доказать,
что брак - это непереносимое мучение. Как вам угодно, но я говорю, что если брак
разрушится, то только из-за вас - не изза
меня.
Ее глаза превратились в злые щелочки.
- Вы обвиняете меня в том, что я разрушаю этот союз еще до того, как он
сложился?
- Получается, что да, обвиняю. Скажите, мадам, что у вас на уме?
Он снова загнал ее в угол, и они оба это понимали. Если Эва продолжит
держаться в язвительной манере, его мысли будут
более чем оправданы. Если она сдастся и попытается честно взяться за
строительство этого брака, то утратит бдительность,
сделает свое сердце уязвимым для обид и измен.
- Вы чудовище, Блэкхит, - процедила она и спрятала руки в муфту.
- Да, я знаю. - Он улыбался. - Но даже чудовища не хотят проводить всю жизнь,
не снимая боевых доспехов. Может,
установим перемирие и попытаемся им воспользоваться?
Эва вздохнула и одарила его осторожной улыбкой.
- Да, давайте попытаемся. - Она опустила глаза. - Простите, Блэкхит. Видимо,
вы правы.
- Конечно, моя дорогая. - У него на лице заиграла обольстительная,
самоуверенная ухмылка. - Ведь я всегда прав.
Она схватила муфту и с хохотом бросила ее прямо в его самодовольно
улыбающееся лицо.
Они вернулись домой, и начался пир. Лобстер в нежном соусе из сливок и
хереса. Барашек, еще шипящий в собственном
жиру, купался в мятном соусе и был украшен пучками петрушки. Запеченная рыба,
залитая лимонным соком; в булочки,
выставленные на стол прямо из печи, вкладывали кусочки сливочного масла, которые
тут же таяли. Морковь в винной
глазури, пастернак и груда других сезонных овощей. Все это было красиво
приготовлено и выложено на большие блестящие
блюда из серебра лучшей пробы, которые вместе с хрустальными рюмками и
фарфоровыми тарелками сверкали в свете
десятков свечей.
Работники и слуги предложили тост за новую герцогиню Блэкхит, и это растопило
лед, который Эва изо всех сил
пыталась сохранить вокруг своего сердца. А Блэкхит, отказавшись злиться,
несмотря на все ее укусы, и бросавший на нее
долгие страстные взгляды, был, казалось, полон решимости пробить брешь в ее
обороне, как полководец при осаде города.
Она мысленно повторяла его слова: "Вы намерены доказать, что брак - это
непереносимое мучение. Если брак
разрушится, то только из-за вас - не из-за меня".
Ее вдруг охватило чувство вины, окончательно прогнавшее злость, которую Эва
уже не могла удерживать в себе. Может,
Блэкхит прав? Она разрушитель собственного счастья?
"Но я не смею верить ему. Я не смею верить ни одному мужчине! Как это
возможно после того, как Жак поступил со
мной? После того, как папа поступил с мамой?"
На десерт подали блюдо с превосходным сыром: стилтон, чеддер и чешир,
украшенные ветками сельдерея и орехами.
Слуги внесли еще две сияющие серебряные чаши. В одной были испанские апельсины,
а в другой - блестящие красные
вишни. Блэкхит отпустил слуг, взял маленький нож и принялся чистить апельсин.
Эва не могла не смотреть на его руки, оттененные изящными белыми кружевами.
Она наблюдала, как они ловко чистили
апельсин, снимая плотную кожуру. Это были красивые, ловкие руки. Опасные,
властные, чувственные. Ее желание отдаться
Блэкхиту, видимо, читалось в глазах, так как он поднял голову, поймал ее взгляд
и с ленивой улыбкой положил нежную
дольку апельсина ей на тарелку.
Она положила руку на живот.
- О, пожалуйста, Блэкхит, я не могу больше есть.
- Моя дорогая жена, вы едва проглотили крошку за весь вечер. Вам неможется?
- Нет. Просто...
Она не смогла закончить фразу, но краска, залившая ее щеки, и попытка
избежать его взгляда, видимо, рассказали все, что
ему нужно было знать.
Его губы приоткрылись, и он положил себе в рот дольку апельсина.
-...это не я, - закончила она грустно.
- Понимаю. - Он выбрал из чаши вишню и, держа ее в пальцах, посмотрел на Эву.
- Видимо, вам пора в кровать.
- Видимо, вы правы. Ведь, - она игриво улыбнулась, - вы всегда правы.
- Гм-м. Рад, что вы в конце концов признали это.
Она нервно рассмеялась. Герцог положил вишню на место. Потом он встал,
высокий, мощный, элегантный в бархатном
камзоле цвета индиго. Эве стало жарко. По спине побежали мурашки. "Что ты
делаешь?" - закричал ее внутренний голос.
Но она прекрасно знала, что делает, и в этот момент у нее не было никакого
желания вновь вызывать в себе злость, которую
безупречная учтивость Блэкхита изгнала из ее сердца.
Может, она и вправду зря противится? Что ж, тогда она будет смелой. Она
отбросит свою злость, и будь что будет. Она не
станет обращать внимания на зыбкое ощущение уязвимости, на опыт, зажмет в кулак
собственную гордость, которая гневно
протестует против этой слабости не только ее тела, но и разума. Да, она не
станет обращать внимания на все это и просто...
отдастся во власть чувств.
И она на самом деле начала прислушиваться к тому, что чувствовала.
Нарастающая истома между ног... пощипывание в
сосках... напрягшийся живот...
Он стоял прямо над ней. Эва ощущала жар его тела, он жег ее сквозь одежду.
Он положил руку ей на плечо.
Опасно красивую руку, наблюдение за которой так увлекало ее еще минуту назад.
Эва застыла, не смея даже пошевелиться, ее дыхание замедлилось и стало едва
уловимым.
Она почувствовала тепло, которое разливалось по телу от лежащей у нее на
плече властной руки. Пышные белые кружева
нежно щекотали ей шею.
"Я хочу этого. Я хочу его. Зачем бороться с тем, что не несет вреда никому
из нас, не сделает ничего плохого мне до тех
пор, пока я не отдам ему своего сердца?"
"Не отдавай ему своего сердца - это было страшной ошибкой, которую ты
допустила в прошлом. Отдай ему свое тело...
он не сможет с ним ничего сделать. Но никогда не отдавай ему своего сердца".
Эва прижалась щекой к мягкому бархату и кружевам у него на запястье, а рука
накрыла его руку, прижимая к своему
горячему телу.
И тут же эти ловкие пальцы спустились ниже и принялись лениво теребить
краешек лифа на ее платье.
Оставаясь совершенно неподвижной, она скосила глаза вниз и наблюдала за его
рукой... за большим пальцем, который
описывал небольшие круги по ее молочно-белой коже. Кончики его пальцев проводили
по краешку лифа. Он еще немного
опустил руку, его указательный и средний пальцы скользнули в теплую впадину
между грудей, большой палец теперь ласкал
выпуклость ее левой груди.
Эва со вздохом закрыла глаза. Она буквально таяла, охваченная томной
расслабленностью, растущим желанием отдаться
мужчине, который стал ее мужем. Рука поднялась к ее подбородку, приподняла ее
голову, пока ее глаза не встретились с его
черными-черными глазами, в которых горело желание.
Она вздохнула и потянулась к нему губами.
Он тут же припал к ним, его язык скользнул между ее губ, рука по-прежнему
придерживала подбородок. Она
почувствовала, что его большой палец гладит ее щеку. Чувствовала тепло его
дыхания на своей коже. Ощущала на кончике
его языка кисловатый привкус апельсина.
Люсьен медленно отстранился от нее, его рука все еще придерживала ее
подбородок. Открыв глаза, она посмотрела на
него.
- Думаю, время ложиться в постельку, - тихо сказал он. Ей не хватило воздуха,
чтобы ответить. Он убрал руку и
отошел от стула, чтобы позволить ей встать.
Ошеломленная от охвативших ее ощущений, Эва взяла предложенную им руку и
привстала, но ноги стали тяжелыми,
словно налились свинцом. Спустя мгновение она была уже на руках Блэкхита. Его
сердце стучало прямо у нее под ухом.
Она обвила руками его шею.
Он помедлил лишь для того, чтобы захватить со стола серебряную чашу с
вишнями.
Эва ощущала себя совершенно беспомощной, бессильной в его объятиях. Она
закрыла глаза, наслаждаясь, страшась
водоворота ощущений.
Он нес ее по лестнице, сильный, молчаливый победитель в ожидании награды за
победу в сражении. Он ни разу не
пошатнулся. Его руки были словно железные прутья решетки, из-за которой ей
совсем не хотелось бежать.
"Я хочу быть с ним. О Боже, как я хочу быть с ним!" Он распахнул дверь
спальни, захлопнул ее за собой и понес Эву
мимо пылающего камина, мимо мебели из красного дерева, блестящей в свете
канделябра, установленного на высоком
комоде, к огромной кровати под балдахином из синей и золотой парчи.
Он уложил ее на кровать. Поставил чашу с вишнями на прикроватный столик и
рядом установил канделябр. Эва, не в
силах произнести ни слова, посмотрела в его смуглое лицо, она не могла найти
сил, чтобы даже пошевелить рукой,
чувствовала, словно вот-вот просто растает на матрасе.
Она с вожделением следила, как он медленно развязывал галстук и расстегивал
пуговицы на бархатном камзоле. Его
непроницаемые черные глаза страстно скользили по ее телу, вызывая жар везде,
куда падал их взгляд. Эва поежилась. С
улицы доносился шум ветра, далекий рев моря, а порой какой-то шорох - снежные
хлопья или капли ледяного дождя
царапались в окно, прикрытое шторами. Но она чувствовала себя в безопасности.
Она наедине с Блэкхитом, своим врагом,
своим любовником - своим мужем.
Он по-прежнему наблюдал за ней, как волк, оценивающий свою жертву. Огонь
свечей вызывал на его лице переменчивую
игру света и тени, что делало его глаза еще более глубокими, блестел на
собранных в хвост черных волосах. Эва провела
языком по внезапно пересохшим губам. Он был великолепен.
Их взгляды встретились. Она подняла руки к волосам и вынула заколку, потом
другие, одну за другой, пока ее густые
рыжие волосы, искрящиеся в свете свечей, не рассыпались по плечам и не упали на
грудь.
...Закладка в соц.сетях
