Жанр: Любовные романы
Она любит скорость
...и любила
высокие скорости: самолет, потом мотоцикл, а теперь спортивная машина.
Может, она так отчаянно носится в надежде, что никто, точнее, никто из
мужчин, не сможет за ней угнаться? Кевин вздохнул. Саманта явно разозлилась
за то, что он имел дерзость ее поцеловать, и теперь вымещала на машине свое
возмущение. Она снова нажала на газ, и Кевина буквально вдавило в спинку
сиденья.
— Никогда не давайте советов, которым не можете следовать сами, —
назидательно произнес он, пока машина летела, уверенно разгоняя вечерний
поток автомобилей. — Кстати, здесь ограничение скорости — пятьдесят
километров. — Саманта выжимала из машины чуть ли не сто.
К чести девушки, она снизила скорость до положенных пятидесяти, но выражение
ее лица оставалось свирепым, а глаза метали сине-зеленые молнии. Кевина так
и подмывало сказать какую-нибудь банальность типа как вы прекрасны в гневе,
но он мудро рассудил, что лучше придержать язык, иначе можно остаться без
зубов.
Взвизгнув тормозами, машина остановилась у его дома.
— Ну так как, зайдете выпить кофе? — спросил Кевин, радуясь, что
Саманта остановила автомобиль, а то он уже начал сомневаться, не увезет ли
она его на край света.
На лице девушки отразилась внутренняя борьба. Она явно сгорала от
любопытства, и вместе с тем инстинкт самосохранения подсказывал ей, что надо
уносить ноги от этого мужчины.
Кевин ждал ее ответа, затаив дыхание. Если она примет приглашение, это будет
означать, что в их отношениях наступил перелом, причем необратимый.
— Кофе — это было бы... неплохо, — с запинкой, но очень чопорно
произнесла Саманта.
Так, все ясно: на большее не рассчитывай, усмехнулся про себя Кевин.
Впрочем, ничего смешного в этой ситуации он не видел. Как раз наоборот: ему
было впору оскорбиться. Неужели Саманта решила, что он с ходу потащит ее в
постель?
Она, конечно, красавица, и в том, что его тянет к ней, тоже сомневаться не
приходилось, однако Кевин всегда считал, что для того, чтобы вступать в
интимные отношения, необходимо нечто большее, чем несколько часов
знакомства, пусть даже очень приятного. Этого правила он свято придерживался
даже в беспечные студенческие годы.
— Пока на мой кофе никто не жаловался, — сухо сказал Кевин, выходя
из машины и делая вид, что не заметил острого взгляда, брошенного на него
Самантой.
Открыв дверь, он включил свет и решительно направился на кухню. Саманте
оставалось лишь последовать за ним.
Когда-то у Кевина была домоправительница, выполнявшая также обязанности
кухарки, однако она продержалась недолго. При его работе он никогда не мог
знать наверняка, что успеет заехать домой пообедать или вовремя придет к
ужину, и через несколько недель, обнаружив, что ее стряпня либо портится,
либо остается несъеденной, домоправительница уволилась. Новую Кевин искать
не стат. На крайний случай он мог сам себе что-нибудь приготовить, а
поденщица поддерживала порядок в доме, и это его вполне устраивало.
— Присядьте, пока я приготовлю кофе, — предложил он Саманте, уверенно хлопоча у кофеварки.
— Вы профессионально этим занимаетесь, — сухо заметила Саманта,
садясь за сосновый кухонный стол.
— Чем именно? — обернувшись, с невинным видом спросил Кевин.
— Варите кофе, — вспыхнув, ответила Саманта и выпрямилась на
стуле.
Кевин снова занялся делом и поймал себя на том, что улыбается. Колючая или
нежная — впрочем, последнее случалось с ней нечасто, но Саманта обладала
способностью неизменно вызывать у него улыбку.
— Вы живете один?
Вопрос, как не преминул заметить Кевин, был задан нарочито небрежным тоном.
По-видимому, Саманте не приходило в голову, что в таком большом доме можно
жить без постоянной прислуги. Иными словами, она явно не ожидала, что
окажется с ним наедине.
— Совсем один, — подтвердил Кевин и, обернувшись, смерил девушку
смеющимся взглядом серых глаз.
Саманта облизнула подкрашенные губки.
— Как же вы справляетесь с хозяйством?
— А, одинокий мужчина, и все такое? — усмехнулся Кевин. —
Могу вам сообщить, что я существо вполне самодостаточное, и в состоянии сам
себе постирать и что-нибудь приготовить поесть.
— Удивительно, — сказала Саманта и, поймав его вопросительный
взгляд, быстро пояснила: — Вас ведь растили мать и две старшие сестры.
— Моя мать, — широко улыбнулся Кевин, — весьма недвусмысленно
объяснила мне, как только я подрос, что женщина рождена на свет не для того,
чтобы обслуживать мужчину. — Саманта изумленно раскрыла глаза, и он
расхохотался. — Кстати, я считаю, что она права.
— Но это же...
— Весьма прогрессивный взгляд на вещи. — В голосе Кевина звучала
нескрываемая нежность. — Да, она у меня такая.
— Я хотела сказать — это замечательно, — уточнила Саманта.
— Она у меня замечательная, — с теплотой в голосе подтвердил
Кевин. — Когда мы с сестрами подросли достаточно, чтобы нас можно было
оставлять одних, мама поступила в университет, получила диплом историка и
стала преподавать. Она ушла на пенсию только в прошлом году, — с
гордостью закончил он.
Кевин действительно гордился матерью. Ведь многие женщины, оказавшись в ее
положении, выбрали бы более легкий путь. Однако Джейн Рид была скроена из
крепкого материала. И, к счастью, дети унаследовали от нее железный
стержень.
— Вот почему вы так терпимо относитесь к женщинам, имеющим
профессию, — догадалась Саманта.
— Отчасти, — согласился Кевин, разливая кофе. — Не перейти ли
нам в гостиную? — И он подхватил поднос с кофе.
— Здесь так уютно. — Вид у Саманты был разочарованный.
Пожалуй, даже слишком уютно, подумал Кевин. Кухня — душа дома — словно
окутывала их атмосферой интимности, к которой, по глубокому убеждению
Кевина, Саманта была еще не готова. Она ведь пригласила его ужинать лишь
ради того, чтобы узнать, зачем он приезжал к ним накануне.
— Если замерзнете, я разожгу в гостиной камин. — И, не дожидаясь
ответа, Кевин направился в гостиную, где, верный своему слову, поставил
поднос на столик и включил газовый камин.
Саманта с любопытством оглядела гостиную, невольно отмечая мягкие,
успокаивающие золотисто-кремовые тона и мебель из красного дерева. И тут
взгляд ее упал на рояль, стоявший у французского окна, выходившего в сад.
— Вы играете или рояль для вас просто место, куда можно поставить
фотографии? — сухо спросила девушка, кивком головы указывая на огромное
количество фотографий в рамках, украшавших крышку рояля.
— Играю, — отозвался Кевин, — но редко, так что можно
сказать, что рояль — действительно подставка для фотографий.
Саманта подошла к роялю, и Кевин невольно снова восхитился. Накидку она
оставила в машине и в своем облегающем платье цвета морской волны была
сказочно хороша — высокая, элегантная, с царственной осанкой.
— У вас так много родственников? — поинтересовалась она.
— Да нет. — Кевин подошел к роялю и встал рядом с девушкой. —
Просто мои сестры — любящие матери, и я, будучи крестным отцом их отпрысков,
получаю фотографии милых крошек каждое Рождество и на все дни рождения — и
их, и мои. И упаси меня Боже хоть одну не выставить — сразу заметят и
обидятся.
Саманта с улыбкой обернулась к нему.
— Не притворяйтесь, вам ведь самому это приятно, — поддразнила
она.
Кевин улыбнулся в ответ.
— Не стану отрицать, — приглушенно согласился он, внезапно остро
ощутив близость Саманты. Она была совсем рядом, стоило лишь протянуть руку,
и...
Глаза Саманты вдруг испуганно распахнулись, и она поспешно отвернулась к
фотографиям. Она почувствовала этот момент не менее остро, чем Кевин, и ей
это совсем не понравилось.
От ее волос исходил запах лимона — Кевин обнаружил это, придвинувшись чуть
ближе. Он с восхищением созерцал шелковистые кудри, отливавшие медью. Руки
сами собой тянулись к ним, так хотелось пропустить густые пряди сквозь
пальцы. Саманта нервно оглянулась, и Кевин понял, что ничего на свете так не
хочет, как ощутить вкус ее губ, напиться их сладости...
— Не надо, Кевин, — почти простонала Саманта.
Сам того не сознавая, он наклонился к ней и только сейчас понял, что возглас
девушки остановил его в нескольких сантиметрах от ее губ.
— Почему? — глухо спросил он. Их дыхание смешивалось, Кевин
смотрел прямо в затуманенные сине-зеленые глаза. Саманта с трудом сглотнула.
— Потому что... А как же врачебная тайна, о которой вы толковали?
— Это не аргумент, Саманта. Вы не моя пациентка, — шепнул Кевин и
прильнул губами к ее губам.
У ее губ был вкус фруктов и меда, и когда руки Кевина обвились вокруг ее
гибкого тела и прижали его к себе, у него вдруг возникло ощущение, что он
нашел свою вторую половинку.
Кевин резко оторвался от губ Саманты и изумленно вгляделся в ее лицо. Что
это на него нашло? Ведь он ее едва знает!
Ну, и что? — возразил внутренний голос. Он ее, может, и не знал, зато
его тело придерживалось на этот счет своего мнения.
Физическое влечение, и ничего больше, твердо сказал себе Кевин. А он уже
давно вышел из того возраста, когда можно строить отношения лишь на
физическом притяжении.
Впрочем, только ли это физиология?
Да, и ничего больше! — снова твердо сказал себе Кевин.
Резко отвернувшись, он отошел к столику и стал разливать в чашки кофе. Чем
скорее он будет выпит, тем раньше Саманта уйдет. А уйти она должна, это он
понимал достаточно отчетливо. Иначе Бог знает, что он еще может натворить!
Кевин искоса бросил взгляд на девушку. Она стояла вполоборота, рассматривая
фотографии на рояле, но даже отсюда было видно, как бледны ее щеки. Кевин
нахмурился.
— Послушайте, Саманта...
— Мне надо идти! — почти выкрикнула она и, избегая встречаться с
ним взглядом, поспешно направилась к двери.
— Саманта! — Кевину удалось перехватить ее на полпути.
Девушка отбросила со лба каштановую прядь и вызывающе выпятила подбородок. Глаза ее сверкали гневом.
— Я сказала — мне пора, Кевин, — сухо заявила она и
многозначительно посмотрела на его руку, сжимавшую ее локоть.
— Это был всего лишь поцелуй. — Морщинка на лбу Кевина стала
глубже. — Обычная благодарность за приятно проведенный вечер, ни
больше, ни меньше.
Он сам понимал, что его слова звучат неубедительно. Может, поцелуй и был
задуман, как выражение благодарности, однако скоро выяснилось, что это не
совсем так. Поэтому он так резко и оторвался от Саманты.
— Для благодарности вполне было бы достаточно слов, — поджала губы
Саманта.
Возможно, причем так было бы гораздо безопаснее. Но, как бы ни желал Кевин,
чтобы она ушла, теперь, когда эта минута наступила, он вдруг обнаружил, что
не может отпустить ее, не узнав, когда они снова увидятся, причем не в доме
ее отца, когда он придет туда с визитом. И он чуть крепче сжал руку девушки.
— Вы так и не ответили на мое приглашение как-нибудь вместе поужинать
на этой неделе, — негромко напомнил он.
Саманта судорожно сглотнула.
— Я... не думаю, что это будет разумно, а вы? — наконец выпалила
она.
— Всякое благоразумие, похоже, испарилось из моей головы, как только я
встретил вас.
Саманта снова сглотнула, а потом так резко выдернула руку, что Кевин
испугался, как бы она ее не сломала.
— Что ж, тем лучше, что я сохранила свое, — отрезала она. —
Для меня вы лишь врач моего отца, и мне нужна была от вас только информация,
которую вы отказались мне дать. На этом я считаю наше знакомство
оконченным. — Последние слова она произнесла ледяным тоном.
Кевин знал, что Саманта грубит намеренно, и не надо быть семи пядей во лбу,
чтобы сообразить, что причиной тому был поцелуй, которым они только что
обменялись. Он, конечно, все понимал, но ее дерзость уже начинала
действовать ему на нервы.
— Надо полагать, вы в такой форме отказываетесь от ужина? —
насмешливо спросил он.
У Саманты все же хватило совести покраснеть.
— Просто я думаю, это будет неразумно, Кевин, для нас...
— Достаточно просто сказать нет, — перебил ее Кевин.
Девушка опустила глаза.
— Хорошо, пусть будет просто нет, — дрогнувшим голосом произнесла
она. — Мне и вправду пора... Где моя накидка?
— Вы оставили ее в машине, — коротко напомнил Кевин.
— Ах, да. Что ж, прощайте, Кевин. — С этими словами Саманта
выскочила за дверь, хлопнув ею на прощание, и через несколько минут раздался
рев двигателя — она умчалась прочь.
Кевин тяжело опустился в кресло. Мысли его были мрачнее тучи. Да, нечего
сказать, этот вечер оказался далеко не самым удачным в его жизни.
Но Саманту он все равно еще увидит, причем очень скоро. Ибо она явно неверно
истолковала его визит в дом ее отца. Как только она узнает правду, то
примчится, как миленькая. И в таком настроении, что только держись!
6
— Лучше поздно, чем никогда, — жизнерадостно объявил Эдриен,
усаживаясь напротив Саманты за столик в ресторане. — И так приятно
поесть вне дома, — прибавил он, одобрительно оглядывая ресторан. —
Жаль, что Карен не получит этого удовольствия — она у меня любит
поразвлечься, как, впрочем, и я. А может, это и к лучшему. Мы с тобой уже
так давно не имели возможности пообщаться, да тут еще наш отъезд. Хотя на
этот раз мы уезжаем всего на несколько дней... Боже праведный, Сэм, —
оборвал он сам себя, заметив крайне подавленный вид сестры, — да ты
сама не своя. Что случилось? У тебя такой вид, словно ты потеряла целое
состояние!
Очень верно подмечено, хмуро подумала Саманта. Ведь она, наконец, встретила
человека, который вызвал у нее искреннее восхищение, — впрочем, чего
скрывать, она почти влюбилась в него, и после одного-единственного вечера
обнаружила, что он для нее так же недосягаем, как звезды на небе.
Два дня она провела в переживаниях и наконец поняла, что ей просто
необходимо с кем-нибудь поделиться. С Эдриеном они всегда были близки, ведь
их разделяли всего полтора года...
— Эд, я кажется, влюбилась, — сообщила Саманта, сделав героическую
попытку улыбнуться, но вместо этого на ее лице появилась жалобная гримаса.
— Так это чудесно! — обрадовался брат, но, вглядевшись в ее
потерянное лицо, посерьезнел. — Или нет? Поэтому у тебя такой
похоронный вид? Он что, оказался очередной версией Тима?
— Ничего подобного! — возразила Саманта. — Хотя в каком-то
смысле... — Она запнулась: к столику подошел официант за
заказом. — Давай возьмем бутылку вина, — взволнованно предложила
Саманта. При одном упоминании имени Тима ее затрясло.
— Бутылку шабли, пожалуйста, — попросил Эдриен и снова обернулся к
сестре. — Надеюсь, он не довел тебя до пьянства?
— Ни до чего он меня не довел, — невесело усмехнулась Саманта. В
самом деле за время их короткого знакомства если кто кого и доводил, так это
она его. У него еще редкое терпение — другой бы взорвался через пять минут
после их знакомства.
— Тогда выкладывай, что происходит! — Эдриену пришлось замолчать,
так как в эту минуту услужливый официант подлетел к ним с заказанной
бутылкой. Эдриен выждал, пока тот разлил вино по бокалам и снова
удалился. — Иногда они бывают не в меру внимательными, — заметил
он.
Саманта сделала глоток вина. В течение последних двух дней ей было так
плохо, что просто необходимо было выговориться, но теперь она не знала, что
сказать: ведь надо было как-то обойти тему их отца и его здоровья. Вводить в
курс Эдриена на этот счет она не собиралась, тем более что, в общем-то, и
рассказывать было пока не о чем.
— Ну хорошо, скажи хотя бы, кто он? — поинтересовался старший
брат. — И почему у тебя такой страдальческий вид?
Логичный вопрос. Влюбленная девушка должна, по идее, светиться счастьем, но
Саманта ничего подобного не испытывала. И дело было не в том, что она не
нравилась Кевину или он не хотел с ней встречаться. Напротив, она была
уверена, что он увлекся не меньше, чем она. Просто существовали
непреодолимые препятствия для их встреч, и дело было даже не в ее отце.
Саманта судорожно вздохнула.
— Ты помнишь, почему я порвала с Тимом?
— Конечно. Неужели история повторяется? — ахнул Эдриен.
— Нет, Кевин не женат, — тяжело вздохнула Саманта. Ее родные
всячески старались не напоминать ей об истории ее первой влюбленности, а
Эдриен, больше всех переживавший за сестру, боялся даже заговаривать о
причине ее разрыва с женихом.
Вся беда была в том, что, когда они познакомились, Саманта не знала о том,
что Тим женат. Сначала это была настоящая идиллия. Тим был специалистом по
разведению лошадей, приехавшим к Тенри Максуэллу с целой группой экспертов
посмотреть молодняк. Там, на ранчо он и познакомился с Самантой. Девушка
сразу увлеклась смуглым черноволосым красавцем с неотразимой белозубой
улыбкой и смеющимися карими глазами и была просто счастлива, когда он
пригласил ее поужинать.
Последующие несколько недель она была на седьмом небе от блаженства. Тим
умел ухаживать за женщинами, да и собеседником оказался прекрасным. Коней
наступил внезапно. Генри Максуэллу, человеку проницательному и к тому же
души не чаявшему в детях, поклонник дочери почему-то сразу показался
подозрительным, и он не постеснялся навести о нем справки. Отчет частного
детектива потряс Саманту до глубины души. Мало того что Тим был женат, но,
будучи большим любителем прекрасного пола, постоянно заводил интрижки на
стороне. При этом увлекался он исключительно состоятельными женщинами, по-
видимому, в надежде на то, что, если удастся заполучить одну из них, он
сумеет втихомолку развестись и выгодно жениться. Из-за этого у него было уже
несколько неприятных историй.
Иными словами, прекрасный принц оказался стопроцентным авантюристом, что и
подтвердилось несколько дней спустя, когда Саманта вместе с Кэсси зашла в
ресторан пообедать и увидела своего героя выходящим оттуда под руку с
хорошенькой миниатюрной женщиной. Они буквально столкнулись лицом к лицу,
сцена получилась довольно неловкой, и Тим, что-то невнятно пробормотав,
поспешно увел свою даму. Кем она была: женой Тима или одной из его
многочисленных пассий — Саманта так и не узнала, но лицо ее хорошо
запомнила.
И это лицо она увидела в воскресенье на одной из фотографий, стоявших на
рояле в квартире Кевина! Женщина, с которой она видела Тима в ресторане,
была одной из сестер Кевина Рида. И на фотографии она была снята не одна —
рядом смеялись две симпатичные детские рожицы. При одном взгляде на
фотографию Саманта похолодела. Она никак, ну, никак не могла больше
встречаться с Кевином Ридом. Ведь если их отношения будут продолжаться, то
он неминуемо захочет познакомить ее с семьей, в том числе и с сестрами. И
как она будет смотреть им в глаза? А если ее представят еще и Тиму?
Хуже всего было то, что в тот день в ресторане, столкнувшись с Тимом и
сестрой Кевина, Саманта не сумела совладать с собой. Она застыла, как
вкопанная, глядя на них во все глаза. И отчетливо запомнила, как на лице
спутницы Тима отразилось недоумение, и она спросила: В чем дело, дорогой?
Кто эта девушка? Ты ее знаешь? Тут Саманта очнулась и выскочила из зала,
таща за собой Кэсси. Она не сомневалась, что сестра Кевина наверняка ее
вспомнит, разве что у нее плохая память на лица.
Саманта понимала, что воображение заводит ее слишком далеко. Может, ничего
этого и не будет. Может, вообще ничего не будет: встретится она еще пару раз
с Кевином, и они оба поймут, что ошиблись и вовсе не созданы друг для друга.
Однако тоскливый внутренний голос нашептывал, что это не так. С Кевином у
нее не получилось бы даже мимолетной интрижки — это могло быть только раз и
навсегда. Возможно, она преувеличивала, и Тим вовсе не был женат на сестре
Кевина, а она была одной из его подружек, причем так же, как и Саманта,
могла не знать, что он женат. Да и вообще, кто в наше время придает значение
таким вещам? Однако что-то подсказывало Саманте, что при своей врожденной
порядочности Кевин вряд ли одобрит давний роман своей возлюбленной с женатым
человеком. Доказать же, что она не знала о семейном положении Тима, у нее не
было возможности. Саманта не была мазохисткой и намеренно причинять себе
сердечную боль не собиралась. Так не лучше ли просто больше никогда не
встречаться с Кевином Ридом наедине? Однако сознание того, что она больше не
сможет встретиться с ним с глазу на глаз, уже причиняло Саманте такую
сердечную боль, что ей хотелось плакать. Что же делать?
— Как его зовут? — спросил Эдриен.
— Кевин, — машинально отозвалась Саманта, по-прежнему поглощенная
собственными мыслями.
— Кевин, — одобрительно повторил ее брат. — Сильное имя.
Кевин и сам был сильным. И к тому же ответственным человеком, искренне
преданным своему делу. К сожалению, у него было еще одно качество,
заслуживавшее восхищения: он был не менее преданным сыном и братом. Однако
именно это качество и создавало непреодолимую пропасть между ним и Самантой.
— А чем он занимается? — принялся допытываться Эдриен. — И
где ты с ним познакомилась?
Час от часу не легче! Саманта уже начала жалеть, что решила поделиться с
братом своими невзгодами. Как ей теперь выкручиваться, спрашивается? Эдриен
женился всего несколько недель назад, они с Карен были на седьмом небе от
счастья. У Сэм не было ни малейшего желания нарушить эту идиллию, напугав
брата предположением, что у их отца неладно со здоровьем. В свое время они
все равно все узнают, но не теперь.
— Где я с ним познакомилась, не имеет значения, — с притворным
равнодушием отозвалась Саманта, — равно как и то, чем он занимается.
Эдриен покачал головой.
— Ну хорошо, только я не понимаю, в чем проблема. Неразделенная любовь,
что ли? — Тон его голоса ясно говорил, что Он нисколько этому не верит.
Саманта была благодарна брату за то, что тот не сомневался в ее
привлекательности. Ведь после злосчастной истории с Тимом ей одно время
казалось, что мужчин в ней может привлекать лишь состояние ее отца и их
положение в обществе.
— Да в общем, нет, — неуверенно произнесла она.
— Тогда в чем дело? — Эдриен был упрямой породы, как и все
Максуэллы, и, раз уж его пустили по следу, то он был готов идти по нему до
конца — пока не докопается до сути. Увиливать было бесполезно, тем более что
Эдриен был явно заинтригован.
— Эд, он, похоже, шурин Тима! — выпалила Саманта и взглянула на брата, ожидая его реакции.
На мгновение Эдриен опешил. Он открыл было рот, чтобы заговорить, потом
снова закрыл его.
— Ну-ну, — невесело рассмеялась Саманта. — Вот уж не
предполагала, что когда-нибудь увижу, как Эдриен Максуэлл лишится дара речи.
— Фу ты! — Эдриен, наконец, пришел в себя. — И как это тебя
угораздило? Чтобы из всех мужчин...
— Именно он покорил меня, — докончила за него Саманта. —
Отвечаю: понятия не имею. Просто так получилось, — вздохнула
она. — Мы встретились. И он был совершенно великолепен. А когда он меня
поцеловал...
— Ах, вот даже как? — нахмурился Эдриен. — И как долго ты его
от нас скрываешь?
У самой Саманты было такое ощущение, что она знает Кевина многие годы, а
вовсе не несколько дней. Но объяснять это Эдриену она не собиралась — еще,
чего доброго, войдет в роль старшего брата и устроит допрос с пристрастием.
— Неважно, — заявила она. — Важно то, что сестра Кевин
...Закладка в соц.сетях
