Жанр: Любовные романы
Остров Афродиты
... дом в качестве приданого.
— Ты говорила, что восемьдесят процентов браков у вас — это браки по
расчету. Не слишком ли высок этот процент? — Но Кула уже, казалось, не
слушала: она улыбалась кому-то, стоящему у Элен за спиной. Та обернулась и
увидела Леона.
— Тем не менее это так, миссис Стюарт. Обычаи на Востоке меняются
медленно, — произнес он, усаживаясь на свободный стул и в то же время
глядя туда, где стояли дети. — Но браки по расчету, по большей части,
наиболее прочные. — Он как-то странно посмотрел на Элен, и в его словах
ей послышался более глубокий смысл. — Хотите чего-нибудь выпить? Кула,
ты совсем не заботишься о нашей гостье.
— Мы уже выпили по бокалу, — ответила Элен. — Я свой только
что допила.
— Выпьете еще? — Не дожидаясь ответа, Леон подозвал официанта и попросил повторить заказ.
Некоторое время они молча сидели за столиком, наблюдая за прохожими. Почти
все они были киприотами, многие из которых приехали сюда из Никосии. Обычная
воскресная прогулка, объяснила Кула. Приезжают целыми семьями и устраивают
на пляже пикники.
Элен с грустью подумала, что ее пребывание на острове подходит к концу. Она
уже и так пробыла здесь на неделю дольше, чем планировала, но каждый раз,
когда она заикалась об отъезде, Леон и Кула уговаривали ее остаться еще
ненадолго. Элен очень подружилась с сестрой Леона; свободное время девушки
часто проводили вместе на берегу. Кула показывала Элен местные
достопримечательности; иногда они брали с собой детей, но чаще Леон оставлял
племянников дома.
— Вы не можете постоянно брать их с собой, — говорил он, и, хотя
дети расстраивались, Элен уже знала, что спорить с ним бесполезно.
Стало темнеть, и огненный отблеск на воде сделался лиловым. Кула и Элен с
детьми приехали из Лапифоса на автобусе, но теперь они имели возможность
вернуться домой на машине Леона.
Сидя на переднем кресле рядом с Леоном, Элен размышляла о том, как он мог
оказаться в гавани: ведь когда они уезжали, он находился у себя на работе.
Потом из разговора Кулы и Леона она поняла, что тот приехал специально за
ними. Его мать сообщила ему, куда они все поехали. Несомненно, он очень
внимателен!
Элен часто находила его поведение довольно странным. Детей Леон держал в
строгости, а один раз он даже шлепнул Чиппи за непослушание. Элен тогда
очень возмутилась. Но в то же время именно он сделал мальчику перевязку,
когда тот упал и поранил руку. Элен долго не могла забыть этот случай и свое
при этом ощущение, когда она увидела Леона в тот момент. Как осторожно и
бережно он держал мальчика! Как ласково вытирал его слезы!
К самой Элен Леон относился достаточно учтиво, но очень холодно. Бренда, без
сомнения, была права, когда говорила, что он не слишком жалует женщин.
Вообще же киприоты отличались редкой учтивостью; с этим Элен сталкивалась
повсеместно.
Тем не менее приглашение Леона продлить ее пребывание в его доме было
искренним — фактически, он настоял на том, чтобы Элен задержалась еще на
неделю. Затрудняясь найти этому какое-либо объяснение, Элен решила, что
таким образом он выражает свою благодарность за ее заботу о детях, ведь
Арате пока еще не пришлось брать на себя дополнительные обязанности.
Дорога из Кирении в Лапифос шла некоторое время вдоль моря, а затем
сворачивала в сторону гор. Она становилась извилистой, узкой и каменистой по
мере приближения к белоснежному особняку, четкий силуэт которого виднелся на
фоне сгущающихся сумерек. Чувство умиротворенности и покоя охватило Элен,
когда она вышла из машины и остановилась, чтобы посмотреть на узкую долину,
уходящую к морю.
— Извини, я пойду, мне что-то холодно, — сказала ей Кула и
скрылась в доме.
Воздух был напоен ароматом цветов. К Элен подошла Фиона и встала рядом.
— Мне так нравится запах в нашем саду. А вам, миссис Стюарт?
— Мне тоже. Он чудесен.
— Вам грустно уезжать домой? — спросила девочка и добавила: — Мне
так не хочется, чтобы вы нас покидали. — Голос Фионы дрогнул. — Не
могли бы вы остаться еще ненадолго?
— Я и так уже задержалась на целую неделю. Мне надо возвращаться домой,
дорогая.
— Но вы там совсем одна, — произнес Чиппи, подходя к ним. —
Одному жить плохо. Мне бы это не понравилось.
— Конечно, тебе бы не понравилось, — печально улыбнувшись,
согласилась Элен. — Но я привыкла к такой жизни.
— А чем вы занимаетесь?
— Разными делами. Читаю книги, немного рисую...
— Картины?
— Да, картины. Я вполне довольна своей жизнью, Чиппи, так что ты не
должен расстраиваться из-за меня.
— Вам нравится жить одной, миссис Стюарт? — Леон стоял на дорожке,
пристально глядя на Элен, и, казалось, напряженно ждал ее ответа.
— Я привыкла так жить, — произнесла она. Но Леон настойчиво
повторил свой вопрос, и Элен была вынуждена на него ответить:
— Да, мне нравится жить одной.
— В вашем голосе нет уверенности, — неожиданно заявил Леон и после
продолжительного напряженного молчания добавил: — Я бы хотел поговорить с
вами наедине, миссис Стюарт, после ужина, когда дети лягут спать.
— Наедине? — Откуда этот трепет в груди? — Мне зайти к вам в
кабинет?
— Если вас не затруднит. Там нам никто не помешает. — Его тон, как
обычно, был сдержанным, взгляд — холодным и пристальным, выражение лица —
строгим. Элен больше не стала его ни о чем спрашивать, и, помедлив, Леон
повернулся и пошел в дом. Озадаченная его просьбой, Элен пошла следом за
ним, даже не замечая, что дети идут рядом и что-то ей говорят.
Исполненная любопытством и каким-то совершенно неведомым волнением, от
которого ее сердце забилось сильнее, Элен все же оказалась абсолютно не
готовой к тому, что сказал ей Леон, когда она вошла в его в кабинет. Любезно
предложив ей стул, он спокойным голосом без всяких предисловий произнес:
— Миссис Стюарт, я был совершенно серьезен, когда говорил вам сегодня,
что браки по расчету, по большей части, бывают самыми удачными. — Он
пододвинул себе стул и сел напротив нее. — Из разговора с вами я понял,
что вы не надеетесь вступить во второй брак по любви. Я правильно вас понял?
— Д-да, — запинаясь промолвила Элен, судорожно пытаясь вспомнить,
о каком же разговоре шла речь. Если она и произнесла что-то подобное, то
лишь случайно, потому что этот вопрос она никогда не стала бы ни с кем
обсуждать — разве только с очень близкой подругой. К тому же она вообще не
собиралась второй раз выходить замуж.
— Я так и думал. А поскольку я тоже навряд ли смогу полюбить какую-
нибудь женщину, то я делаю вам предложение... Подождите, не перебивайте
меня, миссис Стюарт, выслушайте все до конца. — Он откинулся на спинку
стула, и хотя его взгляд не отрывался от лица Элен, он, казалось, не видел
ее. Его лицо выглядело мрачным. — На прошлой неделе мне сообщили, что
мой брат не поправится — фактически ему осталось жить, самое большее,
месяц...
— И дети останутся сиротами! О, как ужасно...
— У детей есть мать, — сдержанно напомнил он Элен, с полным
основанием предполагая, что ей должна быть известна эта история. —
Однако это не имеет значения, потому что она стала им совсем чужой. Их дом
теперь будет здесь. Я внимательно наблюдал за вами, и мне стало ясно, что
они очень привязались к вам, так же как и вы к ним. Поэтому я надеюсь, что
смогу убедить вас остаться и заботиться о них...
— О... — Элен глубоко вздохнула. — В этом все дело? Я, конечно,
подумаю... — Взгляд Леона заставил ее замолчать.
— Я просил вас не перебивать меня, — с упреком произнес он, и Элен
покраснела. Леон, немного помолчав, продолжил: — Как вы знаете, через месяц
моя сестра выходит замуж. Асмена и Василиос также скоро покинут мой дом. В
Англии вполне допустимо для женщины находиться в доме мужчины в качестве
няни его детей, даже если тот живет один. Здесь, к сожалению, это
невозможно, потому что мы озабочены соблюдением приличий гораздо больше, чем
у вас в стране. А поскольку ваше присутствие необходимо для счастья детей, я
предлагаю вам выйти за меня замуж.
Элен уже чувствовала, к чему он клонит, но все равно онемела от удивления.
Как можно делать предложение таким сухим, холодным тоном? И всего после трех
недель знакомства! Леон больше ничего не сказал, давая ей возможность
собраться с мыслями. Все еще потрясенная его словами, Элен постепенно начала
осознавать, что в данном случае у Леона на самом деле нет другого выхода,
кроме брака. В этой стране женщина не может остаться в доме мужчины, не
будучи его женой. Слуги, Арате и ее муж, имели собственный дом, но даже если
бы они жили в особняке Леона, это бы ничего не меняло. Если одинокая женщина
находится в доме мужчины, они оба заслуживают осуждения.
— Я... не могу выйти за вас замуж, — произнесла наконец
Элен. — Я могла бы просто заботиться о Чиппи и Фионе, но замужество...
— Она замолчала, впервые ощутив, как глубоко успела привязаться к детям. Они
будут так несчастны, если она уедет, и особенно, когда узнают правду об
отце... — Я не знаю, что сказать, мистер Петру, — пробормотала она, в
волнении глядя на него. — Я... я не могу даже думать об этом.
— Я прекрасно понимаю, в каком вы замешательстве, — мягко сказал
ей Леон. — Я не тороплю вас с ответом. Вы должны все взвесить и оценить
те преимущества, которые получите. Что касается меня, то в этом отношении
вам бояться нечего. Все, что от вас требуется, это порядочность и
сдержанность в поведении, подобающие моей жене.
— За это можете не волноваться... — начала Элен и замолчала, осознав,
что высказала свои мысли вслух.
Ее смущение вызвало у Леона улыбку. Боже, как он красив! Грегори тоже был
довольно привлекательным мужчиной... женщины бегали за ним... Но если бы у
Леона появились поклонницы, она не стала бы ревновать, ей это было бы
безразлично. О чем она думает?! О браке с ним не может быть и речи! Нет,
даже ради детей и стабильной жизни она не согласится во второй раз выйти
замуж! К тому же Леон вообще презирает женщин, а она мужчин ненавидит и не
доверяет им. Даже сама мысль о подобном браке выглядит абсурдной.
Глава третья
Элен уже два месяца была замужем за Леоном, когда на остров пришла весна.
Зимние дожди и талая вода с гор совершенно преобразили землю. Яркая зелень
одела долину густым ковром; на склонах гор появились первые весенние цветы.
Стоя на веранде, Элен любовалась безбрежным простором Средиземного моря и
золотистым песком пляжа. Солнце рассыпало свои лучи по спокойной глади моря,
переливавшегося всевозможными оттенками бирюзы, а у самого горизонта лежала
сине-фиолетовая полоса, разделявшая его с голубым куполом неба.
— Тетя Элен! — Громкий крик заставил молодую женщину отвлечься от
созерцания этой красоты и посмотреть вниз. Там стояла Фиона с ранцем за
спиной и улыбалась. — Я пришла.
— Вижу, — засмеялась Элен. — Ты хочешь есть?
— Просто умираю с голоду. У нас еще остались кексы, которые ты вчера
испекла?
— Остались, Фиона. Я сейчас спущусь и тебя накормлю.
Проходя через спальню, Элен невольно бросила взгляд на себя в зеркало и
вздохнула. Элен вспомнила, что, когда она в последний раз была у Труди в
гостях, подруга даже назвала ее старомодной.
— К чему это монашество теперь, когда ты замужем? Предупреждаю тебя,
Элен, так ты его не удержишь. Эти киприоты — увлекающиеся натуры.
Хорошенькое личико — и они теряют голову... если только дома их не ждет кто-
нибудь получше.
— Ты судишь по собственному опыту?
— Конечно, нет. Мой Тасос совсем другой. О, не смейся, так и есть! Но в
основном... Я хочу тебя предупредить, ведь ты — моя подруга. Ты же красивая
женщина, Элен, к чему такая строгость в одежде. Посмотри, какой длины у тебя
платье! Боже, почему ты скрываешь свои красивые ноги?
— Тетя Элен... Где ты?
— Иду, иду, дорогая.
Фиона была уже в кухне. Бросив ранец на пол, она заглядывала в буфет.
— А где же кексы?
— Убери ранец с дороги... Нет, повесь его на место, пожалуйста.
Лукаво улыбнувшись, девочка вышла, чтобы повесить ранец в шкаф в холле.
Потом она вернулась и, усевшись на стул, стала ждать, пока Элен накроет ей
на стол. Несколько мгновений Элен смотрела на девочку, вспоминая реакцию
детей, когда Леон объявил им о смерти их отца. Лицо Фионы сначала как бы
застыло, но потом, когда смысл случившегося дошел до нее, она разразилась
бурными рыданиями, уткнувшись в плечо Элен. Чиппи старался быть
мужественным, но и он не выдержал. Эта душераздирающая сцена подействовала
на Элен убедительнее любых слов, и она дала Леону свое согласие. Ее решение
было принято импульсивно, под влиянием сильных эмоций. Она понимала, что
потом обязательно пожалеет о своем поступке, ведь жизнь с этим суровым
киприотом, чей характер ей неоднократно уже приходилось наблюдать, вряд ли
будет приятной. Роберт ясно дал ей понять, что ни один киприот не сможет
обходиться без женщины. И хотя это ее ни в коей степени не должно коснуться
прямо, она все равно будет чувствовать за своей спиной присутствие другой
женщины, что в конце концов не может не сказаться на ее душевном
спокойствии.
Несмотря на предостережения голоса разума, Элен позволила своему состраданию
взять верх и пока еще не жалела об этом. Ее устраивал такой брак. В нем
отсутствовали глубокие чувства, не было душевного волнения, а следовательно,
и опасности повторно разочароваться.
— Тетя Элен, пожалуйста, побыстрее!
Засмеявшись, Элен пошла к буфету и достала кексы.
Потом она налила девочке стакан молока.
— Где же Чиппи? — спросила она, когда Фиона уже принялась за
еду. — Почему он всегда приходит позднее тебя?
— Он там с мальчиками. Он уже знает их язык, а я еще нет. Греческий так
трудно учить, но у нас хорошая учительница — она подсказывает мне слова.
— Которые ты тут же забываешь.
— Некоторые помню, но буквы такие смешные. Почему они пишутся вверх
ногами?
— Вовсе не вверх, просто они отличаются от наших, вот и все. Не
волнуйся, скоро ты выучишь греческий язык.
— А ты же сама говорила дяде Леону, что никогда его не выучишь.
— Я старше тебя, а чем старше человек, тем тяжелее ему учиться. Все же
я думаю, что сумею освоить этот язык, хотя бы на необходимом уровне. Да это
и не так уж важно — здесь многие говорят по-английски. — Элен взглянула
в окно: на веранде появился Чиппи. Он прошел в кухню через застекленную
дверь и с размаху бросил свой ранец на пол.
— А что ест Фиона? Можно и мне то же самое?
— Сначала повесь в шкаф свой ранец.
— Убери его за меня, Фиона.
Элен удивленно уставилась на него.
— Что ты сказал?
— Я велел Фионе повесить мой ранец. — Чиппи уселся на стул и стал
ждать, когда Элен подаст ему кексы и молоко.
— Убери ранец, — строго сказала Элен. — Немедленно.
— Фиона... — Чиппи указал пальцем на свой ранец.
— Я не собираюсь твой дурацкий ранец никуда относить! Делай это
сам! — Фиона сунула в рот кусок кекса. — Не понимаю, что это на
тебя нашло, Чиппи, ты все время пытаешься мной командовать. — Она
посмотрела на Элен и возмущенно произнесла. — Сегодня утром он велел
мне почистить его ботинки.
— Почистить его ботинки! — повторила Элен и недоуменно уставилась
на мальчика. — Ты велел своей сестре чистить за тебя ботинки?
— Ну и что, — спокойно ответил Чиппи. — Здесь сестры всегда
все делают за своих братьев, потому что мужчины — самые главные. А женщины
должны делать разную работу... и все остальное, — уклончиво объяснил
он.
— И кто же, позволь спросить, такое тебе сказал?
— Ребята в школе, — беспечно произнес Чиппи. — У них сестры
выполняют за них всю работу. Я оказался в глупом положении, когда сказал,
что моя сестра ничего для меня не делает. Они посмеялись надо мной и
обозвали
девчонкой
.
— Не думаю, что они употребили именно это слово.
— Но по-гречески оно означает то же
самое.
— Ладно, девчонка
ты или нет, не свои ботинки ты должен чистить сам.
А сейчас пойди и убери свой ранец.
— Но, тетя Элен, ты же не понимаешь...
— Чего это не понимает тетя Элен? — в дверях стоял Леон, высокий,
стройный, в безупречном светлом костюме. И хотя он обращался к Чиппи, его
взгляд был прикован к Элен. Она впервые осознала, как неподобающе своему
положению она выглядит: мрачного коричневого цвета свитер и юбка, гладко
зачесанные волосы, толстые чулки и простые туфли на ногах. Леон перевел
взгляд на Чиппи. — Ну? — Его голос был строг, и Элен подумала, не
слышал ли он случайно весь их разговор. — Ты что, язык проглотил?
Вся самоуверенность Чиппи мгновенно испарилась. Он робко произнес:
— Так, ничего, дядя Леон.
Но тот повернулся к Элен, и ей волей-неволей пришлось отвечать. С легкой
иронией в голосе она беспечно проговорила:
— Чиппи очень быстро становится настоящим киприотом. Он считает женщин
существами низшего порядка.
— Вот как?
— Он командует мной и заставляет чистить ему ботинки, — добавила
возмущенная Фиона.
— Не выдумывай, — одернула Элен девочку. — Он только попросил
тебя это сделать.
Леон несомненно все слышал, решила Элен, потому что, не выразив ни малейшего
удивления на ее слова, спокойно обратился к Чиппи.
— Сейчас же встань и убери свои вещи. — Он подтолкнул ранец носком
ботинка.
— Хорошо, дядя Леон. — Чиппи подчинился, но, проходя мимо Фионы,
бросил на нее сердитый взгляд. В ответ девочка только торжествующе
усмехнулась. — Все мальчишки в школе говорят, что у них младшие
сестренки всегда выполняют разные поручения, — вернувшись на кухню,
заявил он, не обращаясь ни к кому конкретно, а потом почти с вызовом
произнес: — Тетя Кула тоже все делает за тебя. Ты всегда говоришь, чтобы она
что-нибудь сделала для тебя или что-то принесла.
За этой тирадой последовала напряженная тишина, а потом Леон велел Чиппи
немедленно отправляться в свою комнату.
— О нет, — запротестовала Элен, уже поставившая перед мальчиком
стакан с молоком. — Чиппи не хотел тебе грубить. Просто он разговаривал
с мальчиками в школе и от них узнал, что в этой стране девочки должны
выполнять различные поручения своих братьев...
— Чиппи, делай, как я сказал. — В голосе Леона звучала явная
угроза; даже у Элен по спине побежали мурашки.
Торжествующая улыбка сразу исчезла с лица Фионы. Девочка тайком сунула в
карман пару кексов, встала из-за стола и последовала за братом. Элен это
заметила и, посмотрев на Леона, поняла, что он тоже догадался о намерении
Фионы. Но, к удивлению Элен, Леон спокойно позволил своей племяннице
покинуть комнату.
— Почему это ты решила, что на Кипре женщин считают существами низшего
порядка? — неожиданно спросил Леон.
— Но ведь это факт, не так ли?
— Все зависит от того, как рассматривать отношение мужчины к
женщине, — сказал Леон, глядя на нее несколько странно. Казалось, он
разглядывал каждую черточку ее лица. Элен смутилась и, поспешно взяв тарелки
со стола, понесла их к мойке. — В твоей стране женщины имеют одни права
с мужчинами, но в борьбе за это равенство они потеряли кое-что более ценное.
Элен удивленно обернулась.
— И что же они потеряли?
— Они не добились ни уважения, ни внимания — более того, с ними
перестали обращаться как с женщинами. Я хочу сказать, что мужчины перестали
проявлять к ним заботу, лелеять их.
— Лелеять? — Элен широко открыла глаза от удивления.
Женоненавистник не мог говорить такие слова! — Значит, мне не дано
понять, каким образом мужчины на Востоке
лелеют
своих жен.
— У тебя просто сложилось об этом неверное представление. Мы бережем
наших женщин — я, конечно, говорю в целом, исключения есть всегда. Некоторые
мужчины действительно плохо заботятся о своих женщинах, но таких
меньшинство, уверяю тебя.
— Я не понимаю, как ты можешь так говорить, когда я сама прекрасно
вижу, что женщины у вас — не более чем служанки.
— Глупости! — Леон по-настоящему рассердился; его голос стал даже
резок. — Женщины делают всю работу по дому — это вполне естественно,
ведь мужчины зарабатывают деньги.
— Но ваши женщины еще и в поле работают, — сказала Элен, ставя
стакан под струю воды. — Я часто это вижу.
— Верно, но мужчины тоже работают вместе с ними. — Леон стоял у
двери на веранду и смотрел в сад. Свет, проникавший в кухню, падал ему на
голову и серебрил седину на его волосах. Элен отвела взгляд и опять занялась
посудой. — Женщины охотно трудятся в поле; им нравится работа на свежем
воздухе, — повернув голову, произнес Леон. Элен потянулась к верхней
полке, чтобы поставить на нее стаканы. Ее юбка слегка задралась.
Обернувшись, Элен заметила, что Леон смотрит на ее ноги, В толстых
коричневых чулках они выглядели бесформенными. Вдруг Леон переменил тему
разговора. — Элен, тебе хватает денег на расходы? — неожиданно
спросил он.
— Конечно, вполне хватает. — Легкий румянец тронул ее щеки, но в
глазах было удивление. Леон был щедр. Он должен сам знать, что она не
испытывает недостатка в деньгах. Заметив удивленный взгляд жены, он только
пожал плечами.
— Я просто хотел напомнить, что если тебе что-то нужно, только скажи
мне об этом.
Элен удивилась еще больше. Уж не намекает ли он на то, что ей надо сменить
свой гардероб? Нет, она не собирается этого делать. В последнее время было
уже несколько случаев, когда она замечала на себе странный взгляд Леона, от
которого ей становилось неловко. Леон уезжал из дома почти каждый вечер; у
Элен было свое представление о том, чем он занимался в это время. Но иногда
он по целой неделе оставался дома. До сих пор она сама не привлекала его как
женщина, но ее стал занимать ход его мыслей. Элен пришла к выводу, что
горячим восточным мужчинам безразлично, какая именно женщина будет рядом, и
может наступить момент, когда... Элен гнала от себя эти мысли. Пока она была
довольна своей жизнью: у нее были дети и красивый дом. Глупо осложнять себе
жизнь, пытаясь пробудить желание в своем муже. Нет, она для него
непривлекательна — и намерена оставаться такой впредь.
— Ты же не собираешься долго держать Чиппи взаперти? — умоляющим
голосом произнесла Элен. — Для него же здесь все внове. Он наслушался
ребят в школе. Сейчас Чиппи в таком возрасте, когда ему хочется чувствовать
себя значительнее. — Она подошла к Леону. Он отступил в сторону, молча
приглашая ее выйти на веранду. Она улыбнулась и прошла вперед. Леон вышел
следом.
— Ты слишком снисходительна к ним, — сказал он, и хотя его голос
был строг, у Элен создалось впечатление, что он не осуждает ее за это.
— Но они еще маленькие и к тому же совсем недавно пережили ужасный шок.
— Они довольно быстро от него оправились. — Его лицо осветилось
улыбкой, и он уже значительно мягче произнес: — Ты очень добра к ним, Элен.
Нет, я не буду долго держать мальчика взаперти, но он должен усвоить, что
нельзя помыкать сестрой. Он должен понять, что ему нужно заботиться о ней.
Элен бросила на мужа быстрый взгляду. Какой странный человек! Непохоже,
чтобы он на самом деле презирал всех женщин. Ясно одно: печальный опыт брата
определенно оказал на него влияние. Делая предложение Элен, Леон дал ей
понять, что не сможет никогда полюбить ни одну женщину.
Элен часто задумывалась о том, как же Леон к ней относится. Он держался
вежл
...Закладка в соц.сетях
