Жанр: Любовные романы
Остров Афродиты
...м
племянникам. Удивительно, но на его губах даже появилась легкая улыбка!
— Вам поездка понравилась? А дорога не слишком утомила? — Его
вопросы не были обращены к кому-то конкретно из детей, и как старший ответил
Чиппи:
— Было просто здорово! Ночью мы спали в каюте. А моя койка была
наверху. Фиона хотела там спать, но испугалась взбираться по лесенке.
— Неправда! Просто я хотела спать рядом с миссис Стюарт, поэтому и не
полезла наверх.
— А днем? Вам не было скучно?
— Немножко, но миссис Стюарт рассказывала нам всякие истории. И мы еще
играли.
— Играли?
— Миссис Стюарт учила нас разным карточным играм.
— А кроме того она взяла с собой книгу, и мы читали сказки. —
Фиона робко улыбнулась Леону, но он, кажется, этого не заметил. На его лице
появилось удивленное выражение, когда он перевел свой взгляд на Элен.
— Вы заранее подумали об этом?
— Я знала, что им станет скучно, поэтому и придумала им эти маленькие
развлечения. —
Сам бы он не стал себя утруждать, — подумала
Элен. — Вероятнее всего, у него еще будут проблемы с детьми
.
— У вас, видимо, большой опыт, миссис Стюарт. — Он
помедлил. — Вы сейчас замужем? — В его голосе чувствовалось
любопытство. Возможно, своими вопросами он просто пытается выяснить, есть ли
у нее муж. Здесь ни один мужчина не позволил бы своей жене путешествовать
одной.
— Я вдова, — тихо произнесла Элен.
— Простите, миссис Стюарт. Вы так молоды, а уже вдова?
Опять вопрос.
— Мне двадцать шесть лет. Мой муж погиб в автомобильной катастрофе два
года назад. — Леон снова выразил ей соболезнование и поинтересовался,
есть ли у нее дети. — Наш ребенок умер в шестимесячном возрасте, —
дрогнувшим голосом произнесла Элен. Она постоянно задавала себе вопрос, стал
бы Грегори изменять ей, если бы их ребенок остался жив.
— Простите меня еще раз, миссис Стюарт. — Элен показалось, что
голос Леона стал мягче, когда он произнес: — Для такой молодой женщины у вас
была очень нелегкая жизнь.
Дети внимательно прислушивались к их разговору, и Фиона спросила:
— Значит, ваш муж умер, миссис Стюарт?
— Да, Фиона.
— И ваш ребеночек? — Чиппи еще крепче сжал ее руку.
— Да, и он тоже...
— Нельзя задавать такие бестактные вопросы. — Леон строго
посмотрел на детей. — Вы не обязаны отвечать на них, миссис Стюарт.
— Ничего страшного, — улыбнулась Элен, — я не против.
Леон, кажется, хотел добавить что-то еще, но передумал. Он послал секретаршу
за прохладительными напитками, а час спустя они уже были в ресторане отеля
Хилтон
на ленче. Когда они вышли из ресторана, Леон спросил у Элен адрес
ее друзей. — Я отвезу вас туда, — сказал он, разглядывая листок
бумаги, который ему протянули. — Да... это недалеко отсюда.
— Очень любезно с вашей стороны, — поблагодарила его Элен,
усаживаясь в машину рядом с ним. — Когда приезжаешь в незнакомую
страну, такая помощь оказывается весьма кстати.
— В этом городе легко заблудиться, — ответил он, — но такси
всегда доставит вас куда нужно.
Дети продолжали разговаривать с Элен, но в каждом их слове слышалась грусть.
Элен передалось их настроение, и даже предстоящий отдых, которого она так
ждала, уже ее не столь радовал.
— Вот эта улица... — Леон повернул за угол и поехал очень медленно,
разглядывая номера домов. — Это где-то здесь... вот он.
Элен удивленно рассматривала современный шестиэтажный дом с балконами, на
которых росло много цветов. У парадного подъезда росли апельсиновые деревья,
густо усыпанные плодами, а ряд высоких кипарисов служил естественным
ограждением этого дома от соседнего.
— Я возьму свои вещи. — Элен стала ждать, когда Леон откроет ей
багажник, но тот посоветовал сначала убедиться, что ее друзья дома.
— Да, конечно, я так и сделаю.
— Можно мы пойдем с вами? — спросил Чиппи, стремясь остаться с
Элен до последней минуты.
— Конечно... — Элен взглянула на Леона, но он, как ни странно, ничего
не возразил, и дети последовали за ней.
— Вам нужна мадам Павлос? — спросила женщина, выходя из соседней
квартиры, когда Элен уже в третий раз нажимала кнопку звонка на двери Труди.
— Да. Вы не знаете, где она?
Женщина внимательно посмотрела на Элен, потом на детей. Элен вспомнила
строчки из письма Труди, когда та только-только приехала жить на Кипр:
Они
очень милые люди, но, Боже, как они любят совать нос в чужие дела!
— Труди с мужем в прошлый понедельник уехали в Египет. Он там по долгу
службы.
У Элен замерло сердце.
— А вы не знаете, когда они вернутся? Женщина грустно покачала головой.
— Они уехали на два месяца. А вы к ним издалека?
— Да... да, я приехала из Англии. — Элен расстроилась. Проделать
такой путь и не встретиться с Труди! Элен поблагодарила соседку и стала
спускаться по лестнице. Женщина что-то говорила вдогонку, но Элен ее уже не
слушала. Вместе с детьми она вышла на улицу.
— Друзья миссис Стюарт уехали, — сообщил Чиппи своему дяде.
— И они вернутся только через два месяца, — вставила Фиона. Элен
взглянула на детей. Те были в восторге!
— Можно ей остаться с нами, пока не вернутся ее друзья? — спросил
Чиппи.
— Нет, Чиппи, я не могу остаться здесь на два месяца, — начала
Элен, грустно взглянув на Леона. — Я была бы очень признательна, мистер
Петру, если бы вы отвезли меня в какую-нибудь гостиницу...
— Я не сделаю этого, — твердо заявил Леон. — Вы остановитесь
в моем доме...
— О нет, нет! Я не могу доставлять вам такие неудобства.
Легкая улыбка тронула его губы, когда он произнес:
— Разве вы не слышали о гостеприимстве киприотов, миссис Стюарт? Вы
оказали моему брату большую услугу, и с моей стороны было бы невежливо
оставлять вас одну в гостинице. — Он открыл дверцу машины. — К
сожалению, нам придется сначала заехать в мой офис, но я закончу все свои
дела через час. А потом отвезу вас в мой дом.
Глава вторая
В три часа дня они все уже были на пути в Лапифос. Обрадованные неожиданным
поворотом событий, дети болтали без умолку, пока наконец Леон строга не
велел им замолчать. Они сразу же послушались, но, обернувшись, Элен увидела,
что Фиона исподтишка показывает дяде язык. Элен нахмурилась, но девочка
только презрительно усмехнулась.
— Боюсь, что мы пропустили конвой, — сказал Леон, когда они
выехали на северную окраину Никосии, — поэтому нам придется ехать
длинной дорогой.
Турки контролировали короткую дорогу через горы, и только иностранцам
разрешалось проезжать там без сопровождения. Все греки должны были следовать
под охраной конвоя солдат ООН или выбирать более длинный маршрут. Это,
очевидно, причиняло грекам большие неудобства, но Леон относился к таким
порядкам очень спокойно. Позднее Элен с удивлением узнала, что Леон Петру
был одним из немногих греков на острове, настроенных про-турецки.
Некоторое время в машине царила тишина. Элен откинулась на спинку сиденья,
чувствуя себя удивительно умиротворенной, наблюдая за мелькавшим за окном
пейзажем. Местность была очень живописной: и огромные белые виллы, и дома
более скромные все сплошь утопали в зелени садов, апельсиновые и лимонные
деревья гнулись под тяжестью своих плодов. Высокие пальмы устремлялись к
голубому небу. Цветущие гибискусы, жакаранды и розы радовали глаз буйством
красок.
Когда Элен узнала, что Труди и Тасос уехали, ее первым побуждением было
немедленно сесть в самолет и вернуться в Англию, но Леон сказал, что она
может остановиться в его доме на любой срок. Элен решила принять приглашение
и пробыть на Кипре две недели, как и планировала раньше. Она смогла бы тогда
осмотреть достопримечательности острова, а если Леон позволит ей брать с
собой детей, то они втроем чудесно проведут время.
Скоро городские кварталы остались позади; пышная зелень кипарисов,
эвкалиптов и финиковых пальм сменилась пустынной местностью. Каменистая
равнина простиралась по обе стороны дороги; ослепительно яркое солнце палило
немилосердно. Только вдали над горами виднелись облака. Время от времени
навстречу попадались местные крестьяне, ведущие тяжелогруженых мулов. Трудно
было понять, куда они направлялись, ведь поблизости не было видно никаких
селений. По мере приближения к горам появились деревушки, в которых
глинобитные домики соседствовали с современными виллами. В некоторых местах
бесплодная земля была распахана и засеяна.
— Здесь начинается горный перевал, — сказал Леон, когда дорога
начала петлять. — Местность очень своеобразная.
Пейзаж за окнами просто поражал воображение: за каждым поворотом перед Элен
открывался новый вид на горы. Внезапно впереди показалось море, и скоро
дорога пошла уже вдоль побережья. На многие мили на берегу не видно было
никаких построек. С другой стороны дорогу окаймляли горы, у подножия которых
то тут, то там встречались маленькие деревушки.
— Это Кирения, — объяснил Леон. — Мой дом в восьми милях
отсюда.
Особняк Леона Петру оказался именно таким, каким его описал Роберт, и у Элен
даже дух захватило, когда она увидела его своими глазами. Позади горы,
впереди — голубая гладь моря. Есть ли на земле хотя бы еще один дом, из
которого открывается такой же красивый вид? Дети тоже были в восторге, а
Фиона неуверенно спросила:
— Эти апельсины можно рвать?
— Конечно, можно. — Протянув руку, Леон сломал меленькую ветку и
подал ее девочке. На ней висело три апельсина.
Этот поступок удивил Элен, да и детей, вероятно, тоже. Может быть, подумала
Элен, Леон вовсе не такой уж суровый, каким его все привыкли считать.
Переодеваясь к ужину, Элен задумалась о тех людях, с которыми она только что
познакомилась. Прежде всего это была сестра Леона Кула, образованная
двадцатидвухлетняя девушка. Она работала в Никосии. Кула была обручена, и в
январе должна была состояться ее свадьба. Ее жених Теодор, которого все
называли просто Тедди, был на четыре года старше своей невесты и тоже
работал в Никосии. Элен с ним еще не познакомилась, но Кула с гордостью
показала ей его фотографию. Судя по снимку, это был смуглый и весьма
привлекательный молодой человек; было видно, что девушка серьезно влюблена в
него.
— Я всегда считала, что большинство браков на Кипре заключается по
расчету, — не удержалась от замечания Элен, увидев счастливые глаза
Кулы, — но вы, очевидно, женитесь по любви.
— Да. — Девушка вспыхнула от удовольствия, а потом серьезно
произнесла: — Почти восемьдесят процентов наших браков происходят по
расчету. Очень немногие женятся по любви. — Она помолчала. — Если
мой брат когда-нибудь женится, то наверняка только по расчету. Он не из тех
мужчин, которые могут по-настоящему влюбиться. — В ее низком
выразительном голосе звучало сожаление. Нетрудно было заметить, что они с
братом любят друг друга, хотя его чувства к сестре и не проявлялись столь
очевидно. Когда Леон знакомил Кулу с Элен, он держался со своей сестрой
весьма холодно и сдержанно.
Другими членами семьи, которых представили Элен, оказались тетушка Леона
Асмена и ее муж Василиос. Асмену очень заинтересовала гостья, и она стала
расспрашивать Элен о ее жизни в Англии. Василиос же молча смотрел на девушку
и только перебирал четки. Единственное воспоминание, которое Элен вынесла из
общения с ним, было пощелкивание этих четок. Если бы я была его женой,
подумала она, я бы просто сошла с ума от этого звука. Ей почему-то
подумалось, имеет ли Леон привычку перебирать четки, и по какой-то
необъяснимой причине решила, что все-таки нет.
Мать Леона, высокая худощавая женщина, выглядевшая гораздо старше своих
шестидесяти лет, как раз в это время приехала повидать сына. Она постоянно
жила в Пафосе у замужней дочери, но дважды в год приезжала в гости к сыну и
младшей дочери.
— Я вынуждена была переехать от мамы к Леону, — объяснила
Кула, — потому что работаю в Никосии. Я не могла ездить туда из Пафоса
каждый день.
Позднее Элен узнала, что Асмена и Василиос останутся у Леона только до
января. Они строят новый дом, и хотя он будет готов только через несколько
месяцев, они все же продали свой старый, так как за него давали очень
высокую цену, а сами временно поселились у Леона.
Значит к концу января Леон останется в доме с детьми один — кроме, конечно,
слуг.
Звук гонга, долетевший снизу, заставил Элен вновь вернуться к своему
туалету. Леон предупредил, что этот сигнал звучит за десять минут до того,
как все сядут за стол. Элен уже приняла душ и была готова одеться. Но в чем
ей выйти? Какое это имело значение, если у нее не было ни одного по-
настоящему красивого платья. Приняв решение никогда не иметь дело с
мужчинами, она намеренно не носила платья, которые могли бы подчеркнуть ее
привлекательность. Сейчас она выбрала строгое серое платье, бледнившее ее и
совсем не шедшее к ее голубым глазам. Свои длинные белокурые волосы Элен
зачесала назад и перехватила черной лентой. Никакой косметики, которая могла
бы подчеркнуть выразительность ее глаз и красивую линию губ.
Совсем иначе выглядела Кула. Девушка была в ярком цветном платье; одну ее
руку украшал браслет, усыпанный драгоценными камнями, на другой были дорогие
часы — подарок жениха ко дню помолвки. Кула выглядела восхитительно. Любовь
делает женщину прекрасной, подумала Элен, с грустью вспомнив счастливые дни
своего медового месяца.
Ее место за столом было справа от Леона. Дети сидели напротив. Они сначала
немного робели, но когда Элен к ним присоединилась, почувствовали себя
увереннее. Леон вежливо пододвинул Элен стул. Подали первое. Когда на стол
поставили массивную супницу, Элен засомневалась, придется ли ей это блюдо по
душе, и налила себе очень немного.
— Вам понравится, — заверил Леон, как бы прочитав ее мысли, и
долил ей еще. Элен со страхом смотрела на полную тарелку — она никогда не
сможет столько одолеть. Но суп действительно оказался вкусным, и Элен съела
всю порцию. Но дети от первого отказались наотрез. Приготовленный из козьего
молока, суп имел кисловатый вкус, и Элен было понятно нежелание детей его
есть. Леон продолжал настаивать и, только когда Чиппи заявил, что его сейчас
стошнит, разрешил мальчику оставить это блюдо. Несмотря на неприятную
ситуацию, Элен не могла сдержать улыбки. Брат Леона как-то сказал, что тот
совсем не понимает детей, и был абсолютно прав. Ведь самое первое, что
необходимо знать о воспитании детей, это то, что их ни в коем случае нельзя
заставлять есть.
Стол просто ломился от разных блюд, и Элен еще никогда не приходилось видеть
такого изобилия на столе — хотя она заметила, что сам Леон ел очень
умеренно. Наконец подали фрукты — апельсины, мандарины, финики, инжир и даже
бананы — все из собственного сада Леона.
— Это не инжир, — заявила Фиона, когда Леон предложил ей
попробовать его. — Инжир коричневый.
— Мой инжир — зеленый, — сказал Леон и положил одну ягоду ей на
тарелку. — Чиппи, а ты что будешь есть?
— Н-ничего...
— Возьми апельсин.
— Пожалуйста, дядя Леон... — У Чиппи даже веснушки с лица исчезли, и
мальчик сидел почти зеленый.
— Возьми хотя бы один!
— Я бы не стала настаивать, мистер Петру, — не выдержала
Элен. — Чиппи уже достаточно сыт...
— Хорошо, — отрывисто бросил Леон. Элен сразу ощутила, что ему
очень не понравилось ее вмешательство. Она виновато посмотрела на Леона,
вспомнив, что она здесь всего лишь гостья.
— Простите меня, но Чиппи в самом деле съел достаточно, мистер Петру.
Маленькие дети не сразу привыкают к новой для них пище.
— Разве они дома не едят апельсины? — удивленно спросила Кула.
— Конечно едят, но во многом у нас другая пища. У нас, например, мало
используется растительное масло.
— И нет таких маленьких кусочков мяса на палочках, — добавила
Фиона. — У них вкус дыма.
— А ты разве ела дым? — Нормальный цвет лица стал постепенно к
Чиппи возвращаться.
— Не ела, но все равно у них вкус дыма.
— Их готовят на углях, — улыбнувшись Фионе, объяснила
Асмена. — Мы любим, когда мясо пахнет дымом.
— А мне не нравится такая еда. — Девочка посмотрела на своего
дядю. — Можно я завтра буду есть яйцо и чипсы?
— Ты будешь есть то, что едят все, — последовал строгий
ответ. — Ты скоро привыкнешь. — Взяв нож, Леон принялся чистить
яблоко. Глаза девочки сердито сверкнули. В какой-то момент Элен испуганно
подумала, что та может опять показать дяде язык, но, видимо, Фиона поняла,
что ее увидят другие.
После ужина все перешли на веранду пить кофе. Он был приготовлен по-турецки
и подан в маленьких чашечках.
— Фу! — с отвращением воскликнула Фиона, сделав только один
глоток. Она так резко отставила чашку, что густая черная жидкость
выплеснулась на вышитую скатерть. Леон сердито посмотрел на племянницу.
— Вам обоим уже пора спать, — строго сказал он и взглянул на
Элен. — Не могли бы вы, миссис Стюарт, уложить их? В дальнейшем
присматривать за ними будет Арате, но пока вы здесь, может быть, ей
поможете? — Арате была служанкой, подававшей им кофе. Она показалась
Элен чересчур мрачной. Элен стало грустно при мысли, что о детях будет
заботиться такая женщина, но она понимала, что не сможет ничего изменить.
— Да, конечно, — ответила она, быстро допив свой кофе.
Балкон в комнате Фионы выходил на море, а у Чиппи — на горы, но обе комнаты
были светлыми и просторными, с современной мебелью и толстыми коврами на
полу. К каждой примыкала собственная ванная. Сначала это все очень
понравилось детям, но сейчас они с мрачными лицами сидели на кровати в
комнате Фионы и смотрели, как Элен задергивает шторы.
— Теперь, когда вы с ним познакомились, вы поняли, какой он ужасный
человек? — спросил Чиппи, опустив голову и покачивая ногой.
— Вы привыкните к нему, — только и могла ответить Элен. — А
теперь, Чиппи, иди к себе. Фиона будет раздеваться.
— Хорошо. — Мальчик встал и послушно вышел из комнаты;
— А сколько времени вы еще пробудете здесь? — уже лежа в постели,
спросила Фиона.
— Недели две... если ваш дядя не будет против. — Элен укрыла
девочку простыней. — Тебе нужно одеяло?
— Мне нужно много одеял.
— Нет, одного будет достаточно. — Элен достала одеяло из шкафа и
положила поверх простыни. — Здесь очень тепло; тебе больше ничего не
понадобится?
— Мне бы хотелось, чтобы вы оставались с нами как можно дольше.
— Это невозможно. — Элен наклонилась и поцеловала девочку в
щеку. — Спокойной ночи, Фиона, приятных сновидений.
Элен и Кула сидели под пестрым тентом в кафе в порту Кирении. Дети уже
выпили свой сок и пошли к причалу, чтобы как следует рассмотреть
пришвартованные там яхты.
— Осторожнее, — крикнула Элен, когда они совсем близко подошли к
воде. — Чиппи, отойди немного назад.
— Они очень послушные, — заметила Кула, когда Чиппи без лишних
разговоров сделал шаг назад. В голосе Кулы сквозило явное удивление.
— У меня создалось впечатление, что ты ожидала увидеть совершенно
невоспитанных детей. — Элен поднесла к губам стакан и с любопытством
смотрела на свою спутницу. Кула медлила с ответом. Наконец она произнесла:
— Леон встречался с ними в Англии раз или два и... ему показалось, что
они вели себя не очень хорошо.
— Они, конечно, иногда проказничают, — призналась Элен, вспомнив
несколько случаев, когда ей пришлось даже применить силу, чтобы утихомирить
расшалившихся детей, — но ведь известно, что слишком послушный ребенок
обычно бывает вялым и скучным.
— Я вижу, ты любишь детей, — заметила Кула и добавила: — Я их тоже
люблю. Мы с Тедди решили, что у нас их будет, по крайней мере, четверо.
Элен опять взглянула на стоявшего у причала Чиппи. Он смотрел на скользящую
вдоль берега белоснежную яхту. Элен загрустила. Если бы ее собственный малыш
не умер, Грегори остался бы с ней, и тогда у нее мог бы родиться еще один
ребенок... или даже два. Элен посмотрела на Кулу: вообще-то, она не
завидовала девушке, и все же... Элен нахмурилась и отвернулась. Нет, она
определенно не завидует Куле: ведь та выходит замуж за человека, о котором
знает очень немного. Конечно, сейчас Кула считает, что хорошо знает своего
Тедди — но женщина не может узнать мужчину до тех пор, пока не выйдет за
него замуж. Только тогда станут очевидны все его недостатки, проявятся
эгоизм и бессердечность, но изменить что-либо будет уже поздно.
Но, глядя на бесконечно счастливую Кулу, Элен лишь тихо ее спросила:
— Где вы собираетесь провести медовый месяц? Вы куда-нибудь поедете
после венчания?
Лицо девушки осветилось счастьем, когда она кивнула в ответ. Элен была рада,
что спросила Кулу об этом и проявила интерес к ее предстоящей свадьбе.
— Я хотела побывать в Париже, но Тедди уже был там. Он предложил
поехать в Лондон.
Лондон... что за место для медового месяца!
— И куда же вы решили поехать?
— В Англию, но зато дизайном нашего нового дома буду заниматься я
сама, — добавила Кула. — У меня будет самое современное
оборудование на кухне и к тому же сделанное по моему вкусу.
— И Тедди тебе это позволил?
— Позволил? — Кула гордо вскинула голову. — В доме я сама себе хозяйка. Он ведь мой.
— Твой? — Элен удивленно посмотрела на Кулу. — Твой
собственный... ты хочешь сказать, ты оплачиваешь строительство?
— Конечно.
— Но... — Куле всего двадцать два года, а строительство дома обходится
очень дорого. Элен знала, что Труди и ее муж не могли позволить себе иметь
собственный дом. — Ты, должно быть, богата, — добавила Элен,
заметив, что девушка хочет продолжить этот разговор.
— Отец оставил мне деньги в качестве приданого, а Леон добавил
недостающую сумму.
— Приданое? У тебя все равно должно быть приданое?
— Конечно. — Кула в недоумении нахмурилась. — Каждая девушка
в Греции должна иметь дом в качестве приданого. Таков обычай. У вас в Англии
это необязательно, потому что вы всегда женитесь по любви, верно?
Не ответив на вопрос Кулы, Элен удивленно произнесла:
— Но ты утверждала, что вы с Тедди тоже женитесь по любви.
— Это так, но все равно строю свой дом, потому что отец оставил мне на
него деньги. Леону пришлось немного добавить — ведь за эти годы цены
выросли. Понимаешь, отец обеспечил мне приданое на случай, если я выйду
замуж за человека, который будет на этом настаивать.
— А что произойдет, если... ну, я знаю, что у вас браки редко
распадаются, но все-таки предположим, что это случится. Дом достанется мужу?
— Конечно, нет. — Кула была явно удивлена. — Если моя семья
распадется — этого, надеюсь, не случится, — то дом останется мне, а
Тедди должен будет уйти.
— Понимаю. — Элен решила, что, возможно, она и ошибается, но
именно в этом заключалась причина немногочисленности разводов в стране.
Мужчина находился в невыгодном положении. Стоило ему пойти на разрыв с
женой, как он мог оказаться без крыши над головой. Это, видимо, являлось
своеобразной компенсацией за устаревший обычай, когда девушка должна была
иметь
...Закладка в соц.сетях
