Жанр: Любовные романы
Лучи любви
...о-пепельные фижмы и перья. Лицо юной
Мэри пленяло своей серьезностью и чистотой. Недаром горячо любивший ее муж,
когда молодая миссис Феннел умерла, не в силах был смотреть на портрет и
спрятал его. Бедная, подумала Мэг, быть любимой и умереть такой молодой!
Видимо, все женщины их рода несчастны. Мэг начала перебирать в памяти всех
представительниц семьи Феннел. Маргарет. Казнили горячо любимого мужа. Мэри
умерла в родах. Кэролайн. Не позволила себе быть счастливой. Аннабел...
Можно не считать. Гвендолен... Мэг задумалась. Мама была счастлива, но для
этого ей пришлось порвать с семьей. Нет, ситуация просто безнадежна.
Мэг еще раз посмотрела на портрет.
Неужели я действительно похожа на нее?
— снова задала она себе этот вопрос. Нет, сходство только в рыжих волосах.
Мэг прислонила портрет к стене, решив, что завтра попросит повесить его в
сиреневой комнате, напротив портрета Кэролайн.
18
Утром Мэг заставила себя выйти к завтраку, чтобы не возбуждать лишних
разговоров среди прислуги. Хотя во время тяжелого объяснения двери в
библиотеку были плотно закрыты, а на молчание Ричарда и тем более Генри
можно было положиться, внезапный отъезд обоих из Окридж-холла мог вызвать
нежелательные толки. Да и Том, который отвозил Генри, очевидно, уже
поделился своими впечатлениями о жалком виде мистера Рида, всегда такого
спокойного и респектабельного.
Надо придумать, как объяснить все это, размышляла Мэг, сидя за столом. За
чашкой кофе ей уже захотелось есть, и она с удовольствием откусила кусочек
рогалика. Вдобавок она кое-что решила для себя — по крайней мере, в
отношении Ричарда. Для начала она постарается забыть о нем... Но непослушное
воображение тут же вызвало в памяти синие глаза в насмешливой улыбке.
Я
забуду его! — решительно сказала она себе. — Научусь находить
радость в мелочах, вроде нового платья или книги
. Кстати, о книгах. Мэг со
стыдом вспомнила, что совершенно забросила свою работу.
Я закончу книгу и
стану известной писательницей. И никогда, никогда не выйду замуж!
Появление
Мэри Энн прервало эти размышления.
— Вас к телефону, мисс Маргарет, — тихо проговорила она.
Мэг резко вскочила, опрокинув чашку, и стрелой понеслась к аппарату. Вот так
всегда, думала она, ощущая горечь, примешивающуюся к радостному волнению.
Что бы он ни сделал, остался с ней или ушел, она всегда будет лететь по
первому зову.
Увы, волнение было напрасным. Звонила Бренда.
— Мэг, если ты не возражаешь, я приеду к тебе через неделю.
— Конечно, не возражаю.
Чуткое ухо Бренды не почувствовало в ее голосе радости.
— Мэг, в чем дело? Что случилось? Может, ты не хочешь меня видеть? Я не
настаиваю. Я же понимаю, у тебя новые друзья...
— Бренда, милая моя!.. Честно говоря, я с удовольствием обошлась бы
старыми.
Такой поворот Бренде тоже не понравился.
— Ладно, разберемся на месте. Чао.
Мэг положила трубку и спросила Мэри Энн, вошедшую с букетом свежесрезанных
роз:
— Ты уже видела портрет в библиотеке?
— Да. Кто это вас так нарисовал?
— Меня?
— А кого же? В костюме для бала.
Мэг задумалась. Очевидно, она действительно так похожа на свою несчастную
прапрабабку.
— Послушай, Мэри Энн, скажи, я хорошенькая?
— Хорошенькая? — хмыкнула Мэри Энн. — Да вы настоящая
красавица, если, конечно, нормально одеты. — Она выразительно
покосилась на джинсы Мэг. — Чего бы иначе за вами так увивались
джентльмены?
— Увивались?
— Ну а как это еще назвать? Мистер Стоун хоть и приезжал сюда раньше,
но не так часто. А мистер Рид на вас вот так смотрел! — Мэри Энн
изобразила томный взгляд.
— А тебе кто больше нравится? — в лоб спросила Мэг.
— Я бы поставила на мистера Стоуна. Во всяком случае, вам будет
завидовать все женское население Рединга, да и в Лондоне немало найдется.
— :Ты думаешь, это так хорошо?
— Мне бы очень понравилось, — мечтательно проговорила Мэри Энн.
Прошло три дня. Мэг не покидала пределов Окридж-холла. Она потеряла аппетит,
чем вызвала переполох среди слуг. Они соревновались друг с другом в
придумывании меню, лишь бы Мэг хоть что-нибудь съела. Но она оставалась
равнодушной к самым изысканным блюдам, осунулась и побледнела.
В субботу ее неожиданно навестила Бланш Лигонье. Она была как всегда
элегантна в безукоризненно сшитом светло-сером костюме.
— Извините, что нагрянула без предупреждения. Случайно оказалась
поблизости и не удержалась. Меня просто замучило любопытство. Ричард столько
рассказывал о портрете вашей прапрабабки. Ну покажите мне его, Мэг!
Мэг скользнула взглядом по блестящим, тщательно уложенным волосам и ярко
накрашенным губам, высокой, но очень женственной фигуре.
— Пожалуйста, — сохраняя внешнее спокойствие, несмотря на бурю
чувств, поднявшуюся в ее душе, ответила Мэг.
— Какая прелестная комната! — искренне воскликнула Бланш, входя в
сиреневую комнату. — А портрет просто великолепен! — Она долго
разглядывала Мэри Феннел и постепенно мрачнела. — Ну, не знаю, почему
все кричат о вашем удивительном сходстве. Она выглядит так аристократично и
утонченно...
— Я не претендую на сходство, — ответила Мэг.
— А как вам удалось его обнаружить?
— Совершенно случайно, — уклонилась Мэг от прямого ответа.
— Да, вы везучая.
Да не очень, подумала Мэг. Она готова была отдать Бланш весь Окридж-холл
вместе с найденной картиной и портретами благородных предков за любовь
Ричарда Стоуна. Не зная, как продолжить разговор, Мэг обратила внимание на
изящную брошь — серебряную пантеру с изумрудными глазами, приколотую к
лацкану костюма Бланш.
— Какая прелестная брошь!
— Правда? Ее подарил мне Ричард. Мы вчера зашли с ним в ювелирный
магазин в Лондоне, и он просто настоял, чтобы купить ее мне.
— У него отличный вкус, — коротко сказала Мэг.
— Кстати, о Ричарде. Он ведь опекал вас, и, может, хотя бы из
благодарности к нему вы продадите нам портреты Лигонье?
— Вам? — Интересно, что она понимает под опекой?
— Нам с Ричардом. Весь скоро мы станем с ним единым целым, —
высокопарно провозгласила Бланш.
Мэг почувствовала внезапное удушье.
— Поздравляю, — выдавила она и сама удивилась, что сумела
произнести хоть слово.
— Вы удивлены? Не так ли? Но, по правде говоря, все шло к этому. Мы с
Ричардом одного круга и очень подходим друг другу.
Вот это уж точно, два сапога пара — холодные, эгоистичные и самовлюбленные!
— Так что насчет картин, Мэг?
— Мне не хочется огорчать вас, но я сама выхожу замуж, а мой избранник
желает все оставить без изменений, — на ходу придумала Мэг.
— Это не Генри?
— С Генри мы просто друзья.
— Кто же он? — В холодных глазах Бланш сверкнуло чисто женское
любопытство.
— О, весьма достойная личность. Думаю, это будет сюрпризом.
— Сгораю от нетерпения познакомиться с вашим избранником и надеюсь, мы
подружимся семьями.
Непременно! Только об этом и мечтаю, подумала Мэг и стала судорожно
прикидывать, где ей отыскать хотя бы на время эту достойную личность.
— Я обязательно порадую Ричарда новостью о вашем предстоящем
замужестве, а то он все время чувствовал себя ответственным за вас перед
Кэролайн. Боюсь только, он очень огорчится из-за портретов.
— Я думаю, вы сумеете его утешить.
— Да, конечно, у женщин есть множество способов утешить мужчину, —
фальшиво рассмеялась Бланш.
Жгучая ревность пронзила Мэг, точно раскаленная игла. Чтобы скрыть волнение,
она поправила волосы.
— Ах, мне надо спешить. — Бланш жеманно повела плечами. —
Ричард пригласил меня сегодня в театр на новую постановку
Макбета
.
Надеюсь, при нашей следующей встрече вы представите своего жениха, — с
этими словами она выпорхнула из комнаты.
Еще одна бессонная ночь. Под утро Мэг все-таки приснился сон. Веселые и
счастливые Ричард и Бланш едут в свадебное путешествие. На Бланш воздушное
платье из белого шифона, а Ричард в белом смокинге. Мэг в клетчатой
фланелевой ночной рубашке, в нелепом чепце на голове и в туфлях на высоких
каблуках сопровождает их, таская за ними тяжелые чемоданы. Ноги путаются в
подоле, каблуки подламываются, а чемоданы все время падают. Бланш раздражает
неловкость Мэг, и она грозится оставить ее без сладкого.
Не огорчайся,
любимая, ну что ожидать от этой неумехи
, — успокаивает супругу Ричард
и при этом с презрением смотрит на Мэг.
Так и с ума сойти недолго, подумала Мэг, очнувшись от тяжелого сна. Она
взглянула в зеркало и пришла в ужас от собственного вида: бледное лицо, под
глазами тени. Я ненавижу тебя, Ричард Стоун, сказала она, глядя в зеркало.
Это по твоей милости под глазами у меня круги, а у губ — жесткие складки. Я
ненавижу тебя, повторила она, и выброшу из своего сердца!
Я должна найти себе какое-нибудь занятие, думала девушка. Браться за книгу
отца — отпадает. Не то состояние. Библиотека — ну конечно, там я чувствую
себя лучше всего. Огромной библиотекой Окридж-холла уже давно никто не
занимался. Книги по охоте стояли рядом со стихами, и, чтобы найти нужный
том, приходилось скорее руководствоваться интуицией. Почему я раньше об этом
не подумала? Мэг попросила принести ей лесенку и приступила к работе.
Любовь к книгам привил ей отец. Они вместе ходили по букинистическим
магазинам, роясь в развалах старинных пожелтевших изданий. Мэг был приятен
запах обложек, бумаги. Став на лесенку, она снимала с полок толстенные
фолианты, аккуратно раскладывая их по пачкам. Работа продвигалась медленно,
потому что Мэг то и дело углублялась в чтение, увлеченная то описанием
дворцовых интриг, то историей паркового искусства. Неожиданно ей в руки
попал томик стихов Лавлейса. Мэг дрожащими руками отыскала стихотворение,
строки которого ей когда-то прочитал Ричард.
...Так слезами счастье тщится От кручины откупиться, Или радость так горька, От того, что коротка. К сожалению, Мэг должна была согласиться с поэтом — ее счастье длилось всего
одну ночь, а кручина... Хватит, одернула она себя и заставила вернуться к
работе.
Окончательно зарывшись в книги, Мэг потеряла ощущение времени. За окнами уже
стемнело, когда, постучав, показалась как всегда возбужденная Мэри Энн и
скороговоркой произнесла:
— К вам гостья!
Неужели снова Бланш? — подумала Мэг. В библиотеку вихрем ворвалась
Бренда.
— Еле пробилась к тебе! Там какой-то старикашка лежит в обмороке.
— Я думаю! — посмотрела на Бренду Мэг.
Вид у той был как обычно экзотический и неподготовленного человека вполне
мог свалить с ног, а респектабельный Сэндби таковым и являлся.
На Бренде было развевающееся черно-красное пончо с большими кистями и
огромная соломенная шляпа, по-видимому, заменяющая сомбреро. Более чем
округлые ее формы обтягивали узкие черные джинсы, на ногах — маленькие
лакированные сапожки.
Мэг впервые за несколько дней засмеялась.
— Мэг! Неужели это все настоящее! Потрясный дом!
Мэг спустилась с лестницы и подошла к подруге.
— Ты в порядке? Что-то ты с лица спала!
Мэг бросилась к Бренде на грудь и захлюпала носом.
— Бренда, милая, мне так не хватало тебя.
Бренда чуть отстранилась, внимательно оглядела Мэг и тоном умудренного
жизнью человека вынесла свой вердикт:
— Понятно! Сделал ноги.
Мэг кивнула.
— Ну и черт с ним! Сейчас мы с тобой так развернемся. У нас на
фестивале мексиканской культуры я познакомилась с таким потрясающим
мексиканцем, и не каким-то там учителем, а настоящим дипломатом. У меня-то
сейчас роман с парнем, который брал у него интервью, а для тебя это как раз
то, что надо, — как из пулемета тарахтела Бренда. — Пойдем,
душечка, сейчас мы приведем тебя в чувство. — Она заговорщически
подмигнула Мэри Энн и широко улыбнулась подошедшей на шум миссис Флеминг.
— Покажите, куда здесь идти. Еще заблужусь ненароком. И приготовьте нам
что-нибудь вкусненькое, а то девушка вон совсем отощала. Да и я в дороге
проголодалась.
Мэг испугалась, что фамильярность Бренды шокирует миссис Флеминг, но та с
неожиданной для ее комплекции быстротой засеменила в сторону кухни.
— Я приготовлю для мисс комнату рядом с вашей, — услужливо
прощебетала Мэри Энн и тоже исчезла.
Бренда, разинув рот, остановилась было на пороге сиреневой комнаты, но тут
же бросилась к портрету Мэри Феннел.
— Когда это тебя успели нарисовать? После того бала?
Мэг вкратце рассказала историю портрета и Розового мальчика.
— Вот это страсти! — с завистью проговорила Бренда. — А ведь
он тебя любит!
— Кто?
Бренда не успела уточнить — в дверь постучали и вошедший Сэндби сообщил, что
ужин подан.
За столом Бренда трещала как сорока, с завидным аппетитом уплетая баранью
ногу. Мэг с трудом проглотила несколько кусочков, но Бренда ела с таким
вкусом, что Мэг последовала ее примеру.
Когда убирали со стола, миссис Флеминг, вошедшая за распоряжениями на
завтрашний день, одарила Бренду материнской улыбкой.
— Никогда так вкусно не ела! — с присущей ей широтой похвалила ее
Бренда.
— Мэг, мы едем на праздник в мексиканское посольство, и попробуй только
возразить мне! У тебя найдется что-нибудь подходящее на выход? — Бренда
хитро поглядела на Мэри Энн.
Та сперва остолбенела от возмущения, но потом понимающе закивала в ответ:
— Я специально купила украшения.
Мэг в ужасе закрыла глаза. Она уже представляла, что это могут быть за
украшения. А почему бы и не поехать? Что же, всю жизнь оплакивать свою
несчастную судьбу?
— Разумеется, поедем. Твой шикарный дипломат там будет?
— А откуда бы я взяла приглашения? Полночи Мэг рассказывала Бренде о
Ричарде, о своей любви к нему, о красавице Бланш. (
Стерва
, — коротко
охарактеризовала ее Бренда.) Завершила она сообщением об их предполагаемой
женитьбе.
— Обещать — еще не значит жениться! — оптимистично комментировала
Бренда. — Вперед и не оглядываться назад — вот лучший девиз, Мэг!
С приездом Бренды Окридж-холл ожил. Она интересовалась абсолютно всем,
подолгу расспрашивала Сэндби об истории дома, миссис Флеминг — о хозяйстве,
а Мэри Энн с упоением выкладывала ей все местные сплетни. Постепенно Мэг
поняла, что это не банальное любопытство, а тонкая политика. Бренда хотела
завоевать расположение обитателей Окридж-холла и с их поддержкой поднять Мэг
на ноги.
Каждое утро, облаченная в немыслимый наряд
маленькой хозяйки ранчо
, она
отправлялась на кухню, чтобы вместе с миссис Флеминг придумать особые
питательные блюда для истощенной от несчастной любви Мэг. Причем если миссис
Флеминг стояла за традиционную английскую кухню, то Бренда возлагала надежды
на экзотические блюда. В результате Мэг получала завтрак, состоящий как
минимум из пятнадцати блюд, в который входили и традиционные овсянка и
яичница с беконом, и самые невероятные кушанья. Однажды, проходя мимо окна,
из которого доносились непривычные для Окридж-холла запахи, Мэг услышала
звонкий голос Бренды:
— Фотяцан — Будда, прыгающий через стену.
— Кто-кто? — Миссис Флеминг что-то слышала о Будде, но какое он
имеет отношение к кухне, понять не могла.
— Сейчас прочту подробно. Пожалуйста, — продолжала Бренда. —
Блюдо названо в честь основателя буддизма, со всех ног бросившегося на
чарующий аромат и по пути перепрыгнувшего ограду. Видимо, действительно
очень вкусно. Может, попробуем?
— А нет ли чего-нибудь попроще?
— Юйсянь жоусы — свинина с рыбным ароматом!
— Боже мой, какой ужас!
— Дальше еще интереснее. — Бренда с упоением продолжала
читать. — Тушеный горб верблюда, жареные медвежьи ладошки... Нет, это
безнадежно! А вот утку по-пекински мы, пожалуй, освоим. А вам, Сэндби, я
могу предложить к пиву жареных скорпиончиков. Тут написано, что они приятно
похрустывают и жало обламывать не обязательно. А ты, Мэри Энн, можешь
полакомиться червями или обезьяньим мозгом из черепа живой мартышки.
Дружный женский вопль прекратил этот кулинарный садизм. Но, видимо, Бренда
проявила упорство — на завтрак Мэг получила свинину с орешками и зеленым
перцем, которую мужественно съела под торжествующим взглядом подруги.
Кухонный альянс начал приносить свои плоды — за несколько дней Мэг прибавила
в весе, а длительные прогулки по парку вернули ее щекам румянец.
— Ну теперь ты стала хоть отдаленно похожа на человека, — с
удовлетворением разглядывала ее Бренда. — А то еще немного, и ты могла
бы за деньги пугать богатых американцев, желающих купить замок с
привидениями.
— Что ты имеешь в виду?
— А кто сегодня рыдал всю ночь напролет? У меня просто сердце рвалось
на части! Впрочем, главное — найти слабое место! Давай поищем его у Ричарда.
— У него нет слабого места, — с тоской проговорила Мэг. — Он
непробиваем. Ты сможешь увидеть его на благотворительном концерте в Рединге,
если я решусь поехать туда.
— Эй, ты мне это брось, подруга. — Бренда сильно тряхнула ее за
плечо. — Я тут столько времени билась с тобой, чтобы привести в
чувство, а ты раскисаешь от одного только имени. Нам же нужно быть во
всеоружии. Лучше вспомни, что он любит, этот твой идеальный банкир.
— Море, — мечтательно проговорила Мэг.
— Это прекрасно, но оставим на потом. Дальше.
— Путешествия, лошадей.
— Слушай, а не можем мы приехать на концерт на лошадях?
— Куда? В Рединг? Ты с ума сошла, мы же не в восемнадцатом веке!
— Тогда что еще?
— Шекспира.
— А нельзя нам на скорую руку сыграть любительский спектакль? Ты была
бы Офелией, я — Гертрудой.
— Сэндби — Гамлетом, — в тон ей продолжила Мэг.
— Ну, Гамлета мы бы пригласили из Лондона. Прелестный бы спектакль
получился!
— Бренда, до концерта осталось только два дня.
— Да, и ты годишься только на роль призрака. Ну а что-нибудь более
интимное ты можешь назвать: цвет волос, духи, прическу, белье, наконец.
— О! — Мэг была шокирована.
— А что тут такого? Я, например, всегда знаю, что нравится моему
приятелю.
Мэг вспомнила, сколько раз за последнее время подруга меняла цвет волос, и
поняла, что та говорит правду. Теперешний ее друг предпочитал, по-видимому,
жгучих брюнеток.
— Судя по его выбору, ему нравятся долговязые девицы с пышной грудью,
нежные цвета, а из духов... — Мэг вспомнила сладкий запах
Дольче вита
,
облаком окружающий Бланш, и содрогнулась. — Нет, я не собираюсь
краситься и даже менять духи не хочу.
— Хорошо, хорошо. — Бренда примирительно погладила ее по
руке. — Будем работать на контрастах. Значит, так, наденем что-нибудь
яркое. А духи какие тебе нравятся?
Два дня перед концертом в Рединге Бренда не давала Мэг ни минуты покоя. Всю
свою бешеную энергию она обрушила теперь на подругу. Они съездили в Лондон
на концерт классической музыки, совершили набег на магазины, сходили на
выставку собак. Бренда мотивировала эти выезды тем, что присутствие хозяйки
стесняет развитие отношений между Сэндби и миссис Флеминг. Последнее время
глаза экономки сияли, а Сэндби был непривычно рассеян.
— Увидишь, Мэг, через месяц они поженятся. У меня проколов не
бывает, — с жаром уверяла Бренда.
Мэг радовалась за миссис Флеминг, но внимательно следить за развитием чужого
романа у нее просто не было сил. Все мысли занимала ожидаемая встреча с
Ричардом, которой она жаждала и боялась.
Из-за платья, которое Мэг должна была надеть на концерт, между Мэри Энн и
Брендой разгорелись яростные споры. Бренда настаивала на чем-нибудь
сверхэффектном, привлекающем всеобщее внимание. Мэри Энн предлагала костюм
а-ля Елизавета Вторая — простой и элегантный, с брошью на вороте, чтобы дать
понять
этой Лигонье, кто здесь настоящая леди
. Мэг не замедлила отметить,
что, видимо, все в доме знают, кому отдал предпочтение Ричард. Она разрешила
все споры, выбрав короткое, облегающее платье из оранжевого атласа в стиле
Жаклин Кеннеди. На грудь Мэг приколола старинную брошь с бриллиантами в виде
стрекозы, которую выбрала среди украшений Кэролайн. Волосы были собраны в
высокую прическу, и только два локона свободно спускались по вискам. Мэри
Энн одобрительно кивнула, а Бренда только пожала плечами, дав понять, что
ожидала чего-то сногсшибательного, но спорить не стала.
— А ты что наденешь? — запоздало обратилась Мэг к подруге.
— Не волнуйся, — ответила Бренда. — Моим костюмом вы
останетесь довольны.
Мэг вспомнила, что на одну из вечеринок Бренда явилась в костюме подруги
Тарзана, и настороженно посмотрела на Мэри Энн. Ту, кажется, тоже терзали
мрачные предчувствия.
— Минуту, и я буду готова. — Бренда скрылась у себя в комнате.
Вскоре она появилась в черных, отделанных золотым галуном брюках,
обтягивающих ее пышные бедра, белой шелковой блузке с огромными манжетами и
крошечном болеро. На ногах были сапоги на высоких каблуках.
— Ну как? Кого я тебе напоминаю?
— Коридорного в третьесортном отеле, — безжалостно отреагировала
Мэг.
— Это костюм тореадора. Продавщица сказала, что он просто создан для
меня.
— Потому что кроме тебя его никто не наденет.
Бренда надулась.
— Твоему типу красоты, — попыталась исправить положение
Мэг, — подойдет что-нибудь более изысканное.
Мэг чувствовала себя виноватой перед подругой, которая старалась изо всех
сил. К счастью, Бренда не могла долго обижаться.
— Ладно, у меня есть то, что вам понравится, — сказала она.
Через несколько минут на ней было платье из огненно-красного крепсатена с
воланами на рукавах и оборками, обрамляющими грандиозное декольте.
Красное
и оранжевое, теперь нас точно заметят
, — подумала Мэг.
Когда Том подвел машину к зданию театра, Мэг увидела, что черный
ягуар
Ричарда уже стоит у подъезда. Сердце ее учащенно забилось, на скулах
выступил яркий румянец. Бренда ободряюще сжала ее руку.
— Ты потрясающе выглядишь. Сейчас мы ему покажем!
В зале собрался весь цвет Рединга. Многих Мэг уже знала и приветливо
раскланивалась. Вечер наверняка принесет хорошую выручку, подумала она,
глядя на сногсшибательные туалеты и драгоценности дам, свидетельствующие об
их богатстве и общественном положении.
Когда девушки заняли свои места, Бренда достала из расшитой бисером сумочки
внушительный, далеко не театральный бинокль.
— Что ты собираешься делать? — испуганно зашипела Мэг.
— Получше разглядеть твоего красавца, — ответила Бренда,
бесцеремонно направляя бинокль в сторону двери. — По-моему, это он.
— Ты с ума сошла, прекрати сейчас же. — Мэг выхватила бинокль из
рук подруги.
У двери, беседуя с изящной дамой, стоял Ричард и смотрел прямо на девушек.
— Да, теперь я тебя понимаю, — словно сквозь вату донесся до Мэг
голос Бренды.
Ричард был еще красивее, чем помнила его Мэг. Со дня последней встречи он
сильно загорел, и, видимо, поэтому его лицо казалось слегка осунувшимся.
Взгляд был холоден и безразличен. Мэг захотелось заплакать. Она так
соскучилась по нему, по его улыбке, легкому подтруниванию. Она была согласна
на самые жестокие насмешки, даже на осуждение, но только не безразличие! К
счастью, Ричард не мог прочесть на ее лице всколыхнувшиеся чувства — верная
подруга находчиво заслонила ее, замахав рукой какому-то мифическому
знакомому.
— Ты что, забыла, как мы договаривались? — Бренда с силой щипнула
ее за ногу. — Гордое безразличие и царственная вежливость!
Мэг покорно кивнула и бессильно откинулась
...Закладка в соц.сетях
