Жанр: Любовные романы
Лучи любви
...миная эпизоды бала. Генри
смешил ее, удачно копируя участников. Окридж-холл сиял огнями. В доме никто
не спал. Все ожидали приезда хозяйки.
— Я привез вашу королеву, — торжественно произнес Генри.
— Я же говорила вам, что мисс будет королевой. — Мэри Энн
заверещала от восторга и захлопала в ладоши.
Перед сном, помогая Мэг раздеться, Мэри Энн не переставая трещала.
— А как пережила вашу победу Бланш Лигонье? Ведь уже три года подряд
она была королевой, а вы перебежали ей дорогу. Терпеть не могу эту надутую
курицу. Должна вас предупредить, мисс Маргарет, что она уж постарается вам
отомстить.
Лежа в кровати, Мэг долго ворочалась с боку на бок. Возбуждение от вечера не
проходило. Радость омрачал подслушанный разговор. Какое дело этому
надменному хлыщу до наших отношений с Генри? У него же есть Бланш. Или он
считает, что все женщины должны влюбляться только в него? Он даже не подошел
поздравить ее. Ну, подожди! Вот выйдет роман... Мэг представила себя
знаменитой писательницей. Она сидит в строгом, сверхэлегантном костюме, в
огромной шляпе (шляпа у Мэг всегда ассоциировалась с успехом) перед стопкой
написанных книг. У стола — огромная очередь почитателей ее таланта. Подходит
Ричард, смотрит на блистательную Мэг и что-то жалобно бормочет о давнем
знакомстве. Она поднимает брови:
Знакомы? С вами? Ах, да-да, припоминаю...
— небрежно подписывает книгу, не глядя протягивает ее и голосом медсестры в
зубном кабинете произносит:
Следующий!
Или еще лучше. Ричард звонит ей по телефону и приглашает пойти поужинать в
модный ресторан, а Мэг бросает:
Сегодня не могу. У меня встреча с
продюсером. По моему роману снимают фильм в Голливуде!
Продюсера она
наделила чертами Генри.
Но почему-то даже эти сцены не радовали. И вдруг Мэг поняла, что по уши
влюбилась, и не в милого, обаятельного Генри, а в надменного, бессердечного
и блестящего Ричарда Стоуна. Несмотря ни на что, она влюбилась в него,
влюбилась со всей пылкостью юного сердца. Внезапное открытие ошеломило Мэг.
Почему только сегодня ночью она поняла это? Мэг беспомощно ворочалась в
постели, не в силах заснуть, и пыталась понять: что же произошло? как могло
такое случиться с ней?
Тревожным и одиноким голосом где-то в темноте закричала ночная птица. Мэг
повернулась на живот и зарылась лицом в подушку.
12
Утром за завтраком Генри сообщил, что уезжает на неделю в Париж на аукцион.
— Мэг, прошу тебя переселиться в правое крыло. Обещай.
— И не подумаю, — отозвалась Мэг, с аппетитом откусывая рогалик с
абрикосовым джемом. — У меня даже есть рубашка под цвет обоев.
— Нет, ты просто упрямое дитя. — Генри нежно погладил ее по щеке.
Мэг поперхнулась.
— Не называй меня так! Я уже наслышалась от Стоуна.
При упоминании о Ричарде обычно мягкое лицо Генри исказила гримаса
ненависти.
— Мэг, не встречайся с ним. Он опасный человек. Я не хочу, чтобы ты
стала его очередной жертвой.
Слишком поздно, обреченно подумала Мэг, а вслух сказала:
— Мне это не грозит. Ведь он женится на Бланш.
— Нам нужно серьезно поговорить, Мэг.
— Опять о Розовом мальчике?
— О нас с тобой.
Мэг поняла, о чем он хочет говорить, и испугалась.
— Нет, Генри, никаких серьезных разговоров сегодня.
— Когда, Мэг? — Генри горел нетерпением.
— О, только не сейчас... я...
— Хорошо, Мэг, поговорим, когда я вернусь. До свидания, дорогая. —
Генри медленно пошел к выходу.
У двери он обернулся. Сердце Мэг замерло. Генри смотрел на нее тем странным,
застывшим взглядом, как когда-то смотрел на картину, доставшуюся на аукционе
другому, и в этом взгляде была неистовая решимость. Генри уехал.
Среди дня к Окридж-холлу подъехал красный
мерседес
. Из него вышла Бланш
Лигонье.
Наверняка она здесь не для того, чтобы меня поздравить, подумала Мэг и
внутренне порадовалась, что не надела свои любимые джинсы и яркую футболку.
На ней было очень элегантное, неброское прямое платье цвета лаванды из
шелкового трикотажа. Впрочем, с Бланш было трудно соперничать. Прекрасно
сшитый розовый костюм, розовые перчатки и розовые туфли, каштановые волосы
заплетены в косу. От нее веяло непомерной гордостью и холодным спокойствием.
Мэг не хотелось принимать гостью в желтой комнате с портретами предков
Бланш, и они прошли в библиотеку, где Мэг чувствовала себя увереннее. Она
успела полюбить эту большую уютную комнату с огромным камином и высокими
стрельчатыми окнами, выходящими на лужайку. Две стены и половина третьей,
где располагались окна, были полностью заставлены книжными полками. У
четвертой, занятой камином, стояли шкафы, за стеклом которых мягко
поблескивали нефритовые фигурки, привезенные из Китая. Еще в библиотеке был
огромный письменный стол, за которым Мэг все надеялась продолжить работу над
книгой. На этот раз даже любимая комната не придала ей уверенности, хотя
Бланш была сама любезность.
— Вы совершенно покорили наш захолустный Рединг, — почти пропела
она. — Я приехала передать вам поздравления от нашей семьи и Стоунов.
Они что, уже одна семья?
— мелькнуло у Мэг. Как бы в подтверждение ее
мысли Бланш добавила:
— Ричард хотел заехать вместе со мной, но я сказала, что поздравлю от
нас обоих. Он хочет, чтобы мы подружились.
Мэг растянула губы в благодарной улыбке. Нужны мне ваши поздравления!
— Как вы устроились? — продолжала светскую беседу Бланш.
— Прекрасно, благодарю вас.
— У меня к вам выгодное предложение, Маргарет. Мы неоднократно
обращались с ним к Кэролайн, но, видимо, из-за старческого упрямства и
вздорного характера она отвергала его.
Мэг почувствовала необходимость вступиться за Кэролайн:
— Тетушка была своенравной, но никак не вздорной.
— Не будем спорить, — промурлыкала Бланш. — Так вот, перейду
к сути. Наша семья хотела бы приобрести портреты виконта и виконтессы
Лигонье, все-таки это наши предки. — Сделав ударение на слове
наши
,
Бланш, очевидно, желала подчеркнуть не столь благородное происхождение Мэг
со стороны отца. — Вам, наверное, трудно понять это.
— Почему же? — парировала Мэг. — Так как я прекрасно понимаю
вас, то могу понять и чувства нашей семьи. Она никогда не расставалась с
семейными реликвиями, а портреты Лигонье являются таковыми.
— Вы еще не знаете, какую сумму я хочу вам предложить!
— Это не имеет никакого значения, — Мэг мило улыбнулась. —
Интересы Окридж-холла для меня прежде всего.
— Да-а, — протянула Бланш. — К сожалению, он уже не тот, что
был прежде! Какие приемы устраивала Кэролайн!
— А я как раз собираюсь возобновить эту традицию по окончании
траура, — неожиданно вырвалось у Мэг. — Надеюсь, вы не откажетесь
посетить меня.
— Мы с Ричардом с удовольствием придем. И родители тоже. — Бланш
поднялась и начала прощаться. — Думаю, ваше решение о картинах не
окончательное. Поймите, иметь дома портреты этих благородных людей очень
важно для меня и моих будущих детей.
— Как жаль, что их поведение не всегда соответствовало происхождению и
вряд ли может служить хорошим примером для юношества, — не удержалась
Мэг.
Не подозревавшая, что Мэг так хорошо знает скандальную историю ее прабабки,
Бланш не нашлась что ответить и только зло сверкнула серыми глазами. Мэг
легко кивнула ей.
После ухода Бланш Мэг начала лихорадочно рыться в старых фолиантах, чтобы
побыстрее стереть из памяти неприятный визит. С трудом вытащив толстенный
том в кожаном переплете, она на секунду зажмурилась, представив, с каким
наслаждением опустила бы его на красивую головку этой захолустной
виконтессы. Ну и черт с ней, пусть поцелуется со своим Ричардом! Мне до них
нет никакого дела, и чем реже они будут здесь появляться, тем лучше. А то я
когда-нибудь не выдержу, и редкое издание пострадает!
Бережно перелистывая истонченные пожелтевшие страницы, Мэг погрузилась в
чтение. Книга оказалась историей дома Феннелов, написанной Чарльзом Кросби,
библиотекарем. Слог не отличался изяществом, но в обстоятельности мистеру
Кросби отказать было нельзя. Мэг совершенно запуталась в браках первых
Феннелов, в их должностях, взлетах и падениях на королевской службе. При
описании сэра Филиппа Феннела тон повествования изменился. Видимо,
злосчастный Филипп был любимцем библиотекаря. Собственно, восхищаться было
нечем. Легкомысленный Филипп участвовал в заговоре, был обезглавлен и едва
не погубил свой род. Только своевременный переход его вдовы леди Маргарет в
протестантство спас семью от опалы и конфискации имущества. Во время казни
Филипп держался с веселым мужеством и достоинством и даже шутил с палачом.
Кросби подробно остановился на внешности Филиппа — высокого черноволосого
красавца. Перед Мэг предстал образ Ричарда Стоуна. Вид Ричарда в белой
рубахе с расстегнутым воротом перед плахой так потряс ее, что глаза
мгновенно наполнились слезами. Ей стало жалко и его, и себя, влюбленную так
безнадежно. Почему-то пришли на ум строчки:
Не каждый, кто на свете жил, Любимых убивал, Один — жестокостью, другой - Отравою похвал, Трус — поцелуем, тот, кто смел, - Кинжалом наповал. По-моему, я окончательно свихнулась из-за этого Стоуна, подумала Мэг,
вытирая слезы. Осторожно вошедший с подносом в комнату Сэндби увидел ее,
хлюпающую носом над описанием казни сэра Филиппа Феннела. Мэг и сама не
могла бы объяснить, оплакивает она сэра Филиппа или свою безответную любовью
к Ричарду Стоуну. Сэндби тихо поставил поднос на столик и деликатно
вздохнул.
— Ах, Сэндби, за что их так жестоко? Ведь можно было просто-напросто
послать осваивать новые земли, или в пираты, или воевать с Испанией. Все эти
Тюдоры просто тираны и самодуры!
При последних словах Сэндби вздрогнул и прижал палец к губам, будто
опасаясь, что клевреты жестоких Тюдоров могут ворваться в зал.
— Вы настоящая Феннел, мисс Маргарет! — сказал он и прослезился.
— Нет, Сэндби, не настоящая. Я не верю в Розового мальчика и, как Дон
Жуан, готова пригласить его поужинать со мною! Э-э-эй! — Мэг сложила
руки рупором и закричала куда-то в деревянный потолок. — Ты меня
слышишь? У меня сегодня на ужин... Что у нас на ужин? — обратилась она
к Сэндби.
— Ростбиф с йоркширским пудингом, кекс и клубника со сливками, —
машинально ответил дворецкий.
— Ростбиф с йоркширским пудингом, кекс и клубника со сливками, —
звонко повторила Мэг. — Не опаздывай, ростбиф надо есть горячим.
Сэндби выглядел воплощением отчаяния, и Мэг испугалась, что ее, как в детстве, оставят без сладкого.
— Не сердитесь, милый Сэндби, я пошутила. В конце концов, вы будете
здесь во время ужина, а с вами я ничего не боюсь. Да, и покажите мне,
пожалуйста, портрет Филиппа Феннела.
— Казненного? Или вашего дяди?
— Казненного.
Слегка оттаявший Сэндби проводил Мэг на длинную галерею. Красивый мужчина с
продолговатым лицом ничем не напоминал Ричарда Стоуна. Мэг это обрадовало и
успокоило.
После ужина Мэг включила телевизор и с удовольствием посмотрела
Мою
прекрасную леди
. Она видела этот мюзикл несколько раз, но сейчас он
доставил ей особое удовольствие. Мэг очень живо представила себя на месте
Элизы, роль Хиггинса в ее мечтах исполнял, конечно же, Ричард Стоун. Хоть бы
поинтересовался, как я здесь! Я, можно сказать, подвергаюсь жестокой
опасности (Мэг забыла, что сама вызвала эту опасность на себя), а ему хоть
бы что! Воркует с Бланш под каким-нибудь фамильным портретом, — чтоб он
на них свалился! — а та рассказывает ему о своей голубой крови, которую
так хорошо передать детям.
Тут воображение Мэг совсем разыгралось, и она представила сцену,
предшествующую появлению детей. Это было настолько невыносимо и неожиданно,
тем более что ранее она не была подвержена эротическим фантазиям, что Мэг
вскочила и, выключив телевизор, побежала по лестнице в спальню. Приняв душ,
она из чувства протеста надела соблазнительную сиреневую рубашку, критически
оглядела себя в зеркале и удовлетворенная легла спать. Переживания дня
сделали свое дело, и Мэг мгновенно уснула.
Ночью она проснулась от странного поведения Пирата, который по обыкновению,
уютно свернувшись, спал у нее в ногах. Кот выгнул спину дугой, встопорщил
шерсть и низко, утробно ворчал. Прямо на дорожке лунного света, льющегося из
окна, напротив туалетного столика кто-то стоял. Мэг замерла от страха. Ужас
сковал ей руки и ноги, а спина мгновенно покрылась липким холодным потом.
Розовая фигура качнулась, как бы в нерешительности, к кровати. Находясь в
полном оцепенении, Мэг все же разглядела, как переливается в лунном свете
шелк камзола и блестят длинные рыжеватые волосы. Это был он, мальчик с
картины!
Мэг хотела закричать, но не смогла. Теперь мальчик сделал несколько шагов,
отошел в тень и, как показалось Мэг, стал внимательно смотреть на нее. Затем
он стал медленно пятиться. В этой замедленности было что-то гнетущее. Забили
часы в соседней комнате. Каждый шаг незнакомца совпадал с боем часов, и на
четвертом ударе он исчез за окном.
Прошло несколько минут. Дрожащей рукой Мэг нажала выключатель. В мягком
ровном свете ночника комната выглядела на удивление спокойно и обыденно.
Только вздыбленная шерсть Пирата и его распушенный, в руку толщиной хвост
напоминали о мистическом визите. Мэг прижала Пирата к груди. Минут десять
они сидели не шевелясь, но кот пришел в себя первым. Он вырвался,
несколькими прыжками достиг конца кровати, свернулся клубком и, к удивлению
и даже разочарованию хозяйки, через несколько секунд заснул. Мэг с завистью
посмотрела на кота и позавидовала устойчивости его кошачьей психики. Сама
она не смогла даже лечь и до утра просидела в кровати, сжавшись в комок и не
погасив света. В десятом часу в комнату вошла Мэри Энн и с удивлением
посмотрела на горящую лампочку.
— Я заснула, читая, — объяснила ей Мэг.
— Со мной такое бывает. Только возьму книгу в руки, сразу и
засыпаю, — с пониманием отозвалась Мэри Энн.
Мэг не хотела никому рассказывать о ночном явлении. Слуги решат, что она
сама накликала беду, а трезвомыслящие люди посоветуют обратиться к
психиатру. Мэг приняла душ, вяло натянула на себя джинсы и футболку, стянула
волосы резинкой и, передвигаясь как в замедленной съемке, спустилась вниз.
Услышав звук тормозов подъехавшей машины, с криком
Генри!
она выбежала на
крыльцо.
— Вынужден вас огорчить, это только я, — раздался низкий ленивый
голос, и его обладатель уверенно зашагал навстречу. В отличие от Мэг Ричард
выглядел свежим, хорошо выспавшимся и невероятно уверенным в себе. Глянув на
расстроенное лицо девушки, он отбросил привычную насмешливость и озабоченно
спросил: — Что случилось?
— Ничего, — коротко ответила Мэг.
— Я же вижу, что-то произошло.
— Да ничего серьезного, все в порядке, — попыталась бодриться Мэг,
но неожиданно для себя уткнулась носом ему в грудь и отчаянно разрыдалась.
Мэг плакала навзрыд. Через минуту рубашка Ричарда стала мокрой от ее
обильных слез. Ричард, прижав девушку к себе, нежно гладил по голове.
— Ну-ну, моя девочка, — ласково шептал он ей прямо в ухо. —
Успокойся, думаю, мы сможем решить твои маленькие проблемы.
Он достал из кармана платок и осторожно вытер ее мокрое лицо, деликатно
задержавшись в области носа. Мэг отстранилась и снова зашлась слезами.
Сочувствие и простое человеческое тепло были так нужны ей сейчас, она не
давала отчета своим действиям и, не противясь объятиям Ричарда, доверчиво
прильнула к нему. Она чувствовала и мягкую шерсть его костюма, и свежесть
рубашки, и терпкий запах его кожи. Мэг было приятно ощущать его большую,
крепкую, надежную ладонь в своей. Ричард взял ее за плечи и слегка
отстранился.
— Видел бы тебя сейчас Генри. Интересно, кто это сказал, что женщина
хорошеет от слез? Это явно не про тебя!
Мэг жалко улыбнулась. Ричард слегка подтолкнул девушку вперед, и они вошли в
дом.
— Не хотите кофе? — спросила Мэг, пытаясь войти в роль хозяйки.
— Это будет очень кстати, я рано уехал из дому и сейчас голоден как
волк, — бодро ответил Ричард.
За кофе Ричард вел непрерывную беседу — скорее сам с собой. Мэг способна
была только на краткие ответы или возгласы типа
О!
или
Ах!
. Но
постепенно к девушке вернулось самообладание. Она уже внимательно слушала
собеседника, ночные страхи отступили, и все происшедшее при дневном свете не
казалось таким зловещим.
— А ты знаешь это стихотворение Лавлейса
К Амаранте, чтобы она
распустила волосы
? — неожиданно спросил Ричард. — Мне кажется,
это о тебе.
— Нет, не знаю. Прочтите, пожалуйста, — попросила девушка.
Амаранта, Бога ради, Полно мучить эти пряди! Пусть они, как жадный взгляд, По плечам твоим скользят... Ричард неожиданно смолк, нагнулся к Мэг и распустил ее волосы, позволив
огненным прядям водопадом рассыпаться по плечам.
— Мне все время хотелось это сделать, — ответил он на немой вопрос
Мэг. — Так что же все-таки произошло? — спросил он неожиданно.
Мэг прямо посмотрела на Ричарда. Его лицо выражало такое беспокойство, такое
внимание и такое сочувствие!..
— Вы, как всегда, будете надо мной смеяться, — выдохнула она.
— Я никогда не смеюсь над тобой, девочка.
— Розовый мальчик.
— Что Розовый мальчик? — Левая бровь Ричарда привычно изогнулась.
— Сегодня ночью ко мне приходил Розовый мальчик.
— Может, ты слишком плотно поужинала?
— Я же говорила, что вы мне не поверите.
— Расскажи подробнее, — сказал Ричард, посерьезнев.
Мэг не очень складно попыталась изложить историю ночного визита. Ричард
слушал ее, не перебивая. По его лицу трудно было понять, верит он Мэг или
нет.
— Ах, если бы Генри был здесь!
— И что тогда?
— Я бы попросила его остаться!
— Не сомневаюсь, он бы сделал это с большим удовольствием.
— Тут совсем не то, что вы думаете! — рассердилась Мэг. — Он
серьезно предупреждал меня по поводу сиреневой комнаты и даже уговаривал
переселиться в правое крыло.
— Вот как? — Ричард наморщил лоб. — А не обладает кто-нибудь
из ваших слуг таким своеобразным чувством юмора?
— Нет, что вы, они все были до смерти запуганы. Только Том хорохорился
— обещал надрать мальчику уши.
— Пожалуй, если ваша милость очень меня попросит, я проведу с вами
ночь, напуганная дева.
— Правда? — с надеждой спросила Мэг и залилась краской.
— Ну что ты так смущаешься? Я не собираюсь посягать на твою
добродетель. Разве что ты сама проявишь активность и соблазнишь меня. Да и
то при условии, что ты не станешь собирать волосы в этот жуткий пучок.
Мэг уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но вовремя вспомнила
о грядущей ночи и только бросила:
— И не надейтесь! Я заплету косички, чтобы вас не смущать, и вообще, вы
не герой моего романа! — От этой чудовищной лжи она опять покраснела.
— Конечно, тебе больше нравятся такие, как Генри. Обходительные молодые
люди с мягкими манерами и вкрадчивыми улыбками.
— Пожалуй, — согласилась Мэг и, чтобы не углублять столь опасную
тему, добавила: — Хотите еще кофе?
— Давай поговорим о мужчинах, которые тебе нравятся.
— Да не нравятся они мне! — выкрикнула девушка.
— Боже, тебе нравятся женщины? — продолжал насмешничать Ричард.
— Мне вообще никто не нравится.
— Жаль! — промолвил Ричард. — Надеялся, мое обаяние не
оставит тебя равнодушной. Пойдем осмотрим эту твою сиреневую спальню.
В комнате царила полная идиллия. На кровати среди мягких подушек блаженно
развалился Пират.
— Это единственный мужчина, которому дозволено разделить с тобой
ложе, — не преминул съязвить Ричард.
— Прекратите! — досадливо отозвалась Мэг и чуть не наступила на
Аттельстана, спавшего на коврике у камина.
— Про Пирата я все понял, а где в это время был Аттельстан?
Мэг задумалась.
— Обычно он спит здесь на коврике. А прошлой ночью... Да-а, он спал
здесь.
— А что он делал, когда вы увидели Розового мальчика?
— Не знаю... Во всяком случае, я ничего не заметила.
— Очень странно.
— Может, он тоже оцепенел от ужаса?
— Скорее всего, ему не отчего было приходить в ужас.
— Вы думаете, это была галлюцинация?
— Нет, я думаю совсем о другом. Ладно, Мэг, постараюсь разобраться.
Интересно, как это розовое создание могло проникнуть к тебе в комнату.
— Я не запираю двери.
— Теперь, думаю, будешь. — Ричард внимательно оглядел стены и
приоткрыл дверь ванной комнаты. — Здесь он не мог спрятаться?
— Для этого надо хорошо знать дом.
— Ты куда-нибудь выходила после того, как приняла ванну?
— Да, в желтую гостиную.
— Зачем?
Мэг не стала говорить, что спускалась туда, чтобы еще раз посмотреть на
виконтессу Лигонье. Для нее это было уже своеобразной манией, граничащей с
мазохизмом. Каждый вечер она стояла перед портретом, который ассоциировался
у нее с Бланш, и с привычной горечью убеждалась, как хороша та и как
невзрачна она.
— Окно, говоришь, было закрыто?
— Да.
Ричард выглянул наружу.
— Ну-ка, Мэг, спустимся вниз!
Под самым окном на клумбе был ясно виден отпечаток ботинка.
— Пожалуй, великоват для мальчика, — заметил Ричард.
Мэг кивнула и указала рукой на куст белых роз. На шипах весело трепыхался по
ветру розовый шелковый лоскуток.
— Теперь вы мне верите?
— Я с самого начала поверил в эту нелепую историю, — ответил
Ричард, осторожно снимая лоскуток и внимательно его рассматривая.
— Надеюсь, ты никому об этом не говорила?
— Нет, конечно.
— Пусть пока об этом будем знать только мы двое. — Он аккуратно
сложил лоскуток и засунул его в кожаный бумажник. — Я думаю, Мэг, на
сегодня достаточно расследований. Предлагаю вместе пообедать в ресторане
Гордость Маклейна
. Мне нужно кое-что еще сделать, но это не займет много
времени. В восемь часов я заеду за тобой. Только, пожалуйста, не стягивай
свои... каштановые, — он слегка хмыкнул, — волосы аптечной
резинкой. Изысканные дамы так не делают.
Как только машина отъехала, Мэг бросилась наверх, чуть не сшибив с ног Мэри
Энн.
— Я сегодня обедаю не дома. Что за ресторан —
Гордость Маклейна
? — спросила она на ходу.
— О, мисс Маргарет, там собирается самая изысканная публика! —
Мэри Энн засеменила за хозяйкой и, сразу направившись к шкафу, начала
деловито перебирать платья. Ее выбор остановился на темно-вишневом. —
Вот это подойдет.
— Да, и думаю, волосы лучше оставить распущенными.
— Я все время вам об этом твержу.
Время до восьми тянулось мучительно долго, и Мэг пошла в библиотеку. Она
решила поработать над книгой.
Вот уже несколько недель у нее на столе лежит рукопись. Мэг так и не
написала ни одного слова, не отредактировала ни одного абзаца. Да,
Чириблы
оказались правы. В голове у нее не было никаких мыслей о романе и она никак
не могла сосредоточиться. Любой звук — шелест листвы за окном, приглушенные
голоса прислуги, звук шагов — все заставляло ее оборачиваться. Мысли Мэг
были заняты исключительно предстоящим вечером. Она бесцельно смотрела в окно
на проплывающие облака и, как всегда, мечтала о Ричарде Стоуне.
В семь часов взволнованная Мэри Энн сказала, что пора одеваться. Мэг
полностью отдала себя в ее руки. Без пяти восемь она стояла в холле, нервно
поправляя распущенные волосы. Мэг и представить не могла, как она хороша
собой. Блестящие, отливающие медью
...Закладка в соц.сетях
