Жанр: Любовные романы
Приди ко мне во сне
... она застегивала розовую кофточку. Она знала,
кто это там за дверью, поэтому спешно привела в порядок волосы и коснулась
губ помадой.
Человек с нависающими веками ее, конечно, пугал, но одновременно она не
забывала, что сердита на Рэма.
Стук стал более настойчивым, было слышно, как Рэм зовет ее. Ничего, пусть
этот негодяи подождет. Она собрала сумку, положила туда фотоаппарат и
побольше пленок. В последнюю минуту достала еще заколки, которые подарил ей
Рэм, и кулон с соколом и положила их в карман, застегнув его на молнию. Так
будет сохраннее.
Когда она в конце концов открыла дверь, то увидела улыбающегося Рэма. Газета
все еще была у него под мышкой.
— Где ты была, любовь моя? Я уже начал беспокоиться.
Когда он попытался поцеловать ее в щеку, она отвернула лицо:
— Это мне следует спросить, где был ты. Десять минут назад тебя в твоей
каюте не было.
— Я выходил купить газету, — сказал он, прижимая ее к себе. —
Кстати, ты можешь ее почитать, если хочешь. Правда, она на арабском, но это,
надеюсь, тебя не смущает. Значит, ты скучала по мне, дорогая.
Она выскользнула из его рук снова:
— Кто этот человек, с которым ты разговаривал?
Рэм нахмурился:
— Разговаривал с кем? Со мной был Марк, я с ним разговаривал.
— Нет, я имею в виду другого. Я была на прогулочной палубе и видела в
бинокль, как ты и Марк разговаривали с каким-то человеком. — У нее
опять похолодело в желудке. — Кто он? Тот, с нависающими веками.
Он рассмеялся и привлек ее к себе. Газета упала на пол.
— Принцесса, почему тебя заботят такие пустяки? Это просто человек,
который стоял у киоска. Случайный прохожий, понимаешь? Я немного поговорил с
ним. Но лучше бы я поговорил с тобой. Ты много приятнее. — Лаская ее
ухо, он улыбнулся. — Значит, ты наблюдала за мной в бинокль? Молодец.
Мери одеревенела в его руках, затем высвободилась:
— Черт побери, Рэмсон Габри. Послушай меня. У меня серьезные проблемы,
я обеспокоена.
— Что случилось, любимая? — Он повернул ее к себе и стал
всматриваться в лицо. За ее плечом он увидел коробку с купальниками на
кровати и улыбнулся:
— Ах вот в чем дело. Ты расстроена из-за этих купальных
принадлежностей. Выброси их все в иллюминатор, и дело с концом.
— Да, это все меня действительно расстроило, но не только это. Есть кое-
что и похуже. Черт побери, я просто боюсь.
Его улыбка растаяла. В глазах появился стальной блеск, мускулы напряглись.
— Кого ты боишься? Кто тебя обидел?
— Да. Вернее, нет. Я не знаю. Но я думаю, что меня собираются похитить.
Он нахмурился:
— Похитить? Тебя?
— Именно это я и пытаюсь тебе втолковать. Этот человек, с которым ты
там разговаривал, ну, тот, с нависающими веками, он преследует меня. Я
видела его уже несколько раз. Он тогда напугал меня до смерти в Абу-Симбеле.
На какое-то мгновение мне показалось, что он пришел меня убить в темноте. А
может быть, он собирается перерезать мне горло, пока я сплю?
Складки на его лице разгладились, плечи начали подрагивать. Он громко
рассмеялся:
— Любимая, у тебя богатое воображение.
— Рэмсон Габри, это не смешно! — Горячие слезы брызнули из ее глаз
и потекли по щекам. Она вытирала их тыльной стороной ладони. — Я боюсь.
Он крепко обнял ее:
— Жизнь моя, не плачь. У меня сердце разрывается на части, когда я
вижу, что ты плачешь. — Он поднял ее подбородок и нежно поцеловал ее
глаза. — Я никому не позволю причинить тебе боль. Ведь моя единственная
цель — это чтобы тебе было хорошо. Извини, что смеюсь, но дело в том, что я
знаю этого человека. И его жену тоже. И его пятерых детей. Поверь мне, он
для тебя не опасен.
Глаза Мери, все еще в слезах, встретились с его сияющими теплыми голубыми
алмазами.
— Ты действительно думаешь, что он не преследует меня?
Он улыбнулся:
— Тебя преследую я. Разве нам нужны еще попутчики?
Она вглядывалась в его лицо, которое уже начинало становиться для нее
дорогим, и чувствовала, что в его натуре есть что-то безжалостное,
таинственное, что-то...
— Ты знаешь, у меня тут мелькнула мысль, что это ты организовал за мной
слежку.
— Зачем это, спрашивается, мне?
— Не знаю. А почему бы не попытаться? Это вполне в твоем духе. —
Она глубоко вздохнула. — Так, а теперь что с этими купальниками...
Он оглушительно рассмеялся:
— Пойди умой свое прекрасное личико, а мне надо переговорить с Марком.
Потом мы отправимся на прогулочную палубу. А эти купальники обсудим позднее.
Злой, как черт, Рэм даже не остановился переговорить с Марком, а прямым
ходом направился к Джи-Джи, руководителю детективного агентства. Они были
давними друзьями, еще со студенческих лет в университете, в Техасе, и Рэм
ему безоговорочно доверял, но если Джи-Джи провалит это дело, то спуску он
ему не даст.
— Этот одноглазый идиот Мустафа, — с порога взорвался Рэм. —
Какого дьявола он здесь делает? Я же сказал, чтобы ты его уволил.
— Я его уволил, босс. Три недели назад. Я дал ему под зад сразу же, как
получил от тебя указание.
— Тогда почему же он ошивается около Мери?
— Я его не видел.
— Так теперь хоть посмотри. Мери говорит, что видела его три или четыре
раза. И сегодня тоже. Даже я видел его. Он прятался за газетным киоском. Это
же такой идиот, ему даже лампочку ввернуть нельзя поручить.
— Ты поговорил с ним?
— Естественно, я поговорил с ним. И он попытался навесить мне лапшу на
уши. Что-то наплел про свою сестру.
— У него нет сестры.
— Я знаю. И я знаю также, что от этого грязного сукиного сына ничего
хорошего ждать не следует. Он родную мать продаст за десять фунтов. Я тебя
предупреждаю, Джи-Джи, если хоть один волос упадет с головы Мери, я прикажу
подать на завтрак твои яйца.
— Господи, парень, да ты совсем потерял из-за нее голову.
— Да, я потерял из-за нее голову. И, ради Бога, прошу тебя, сделай так,
чтобы она была в полной безопасности, но ничего не замечала. Понял?
— Иначе мою задницу будут кушать крокодилы?
Рэм рассмеялся:
— Если в Египте, то, конечно, крокодилы. Я думаю, ты им придешься по
вкусу. Есть еще один вопрос, он связан с Мабахетом. Вчера я имел встречу с
Тефиком Фаядом, и он поделился со мной параноидальной идеей, что Мери и
Вэлком шпионки.
— Шпионки? Эти две красавицы? Ты смеешься.
— Я понимаю, что это сплошная чушь. — Рэм передал ему содержание
разговора с Фаядом. — Поэтому имей в виду, здесь, вероятно, крутится
пара людей Фаяда.
Джи-Джи рассмеялся:
— Я думаю, их мы не пропустим.
— Будь очень внимательным, Джи-Джи.
— Да у меня муха здесь не пролетит.
— Посмотрим, посмотрим, — произнес Рэм и вышел.
На палубе он перевел дух.
Что бы сказала Мери, если бы узнала, что он организовал слежку за ней? Хотя
и для ее же безопасности. Однако он знал, что убедить ее в необходимости
таких мер было бы очень трудно.
Он вдруг разозлился на Нору Элвуд. Это она заставила его обманывать Мери.
Затем успокоился. Даже если бы мать Мери не попросила обеспечить
безопасность дочери, он все равно бы это сделал. В наши неспокойные времена
чего не случается. А Мери слишком большая драгоценность, чтобы не обращать
на это внимания. И слава Богу, его люди оказались более бдительными, чем он.
Один все время следовал за ней от самой Гизы и оставался рядом, пока другие
садились в самолет на Луксор.
При одной только мысли, что с ней может что-то случиться, у него в жилах
стыла кровь. Она его радость, его жизнь, его душа. Если надо, он передушит
всех шакалов в пустыне, но не позволит причинить боль даже ее мизинцу. Но
простит ли она его, если узнает правду?
Остается только молиться. И еще этот чертов Мустафа.
Рэм вздохнул и пошел разыскивать Мери.
Им так и не удалось обсудить проблему с купальниками. Потому что они попали
на прогулочную палубу как раз в тот момент, когда
Жемчужина Нила
отчалила
и начала медленное плавание на север. Мери было не до купальников, она
залюбовалась видом древнего Нила. Грациозные фелюги, подняв белые паруса,
наполненные ветром, проплывали мимо, вниз и вверх по течению. Они были
разные: пассажирские, грузовые, рыбацкие. На берегах покачивали верхушками
высокие пальмы, за ними вдали то там, то здесь проглядывали зеленые пятна
полей.
— Как-то непривычно плыть вниз по течению, но при этом на север, —
произнесла Мери, облокотившись на поручень.
Рэм кивнул:
— Еще одна загадка Египта. Хотя Нил не единственная река в мире,
которая течет с юга на север. Географически мы сейчас на юге, но находимся в
Верхнем Египте, а все, что лежит севернее Гизы, относится к Нижнему Египту.
Мери, смеясь, покачала головой:
— Это как-то не укладывается у меня в голове. Есть такая шутка у Эббота
и Костелло
Кто первый...
. Очень подходит к данной ситуации.
— Ты слишком молода, чтобы помнить Эббота и Костелло.
— Это правда. Но я люблю старые фильмы. Мое любимое занятие в дождливый
уик-энд — взять большой пакет воздушной кукурузы, пристроиться на кровати и
смотреть черно-белые классические фильмы по кабельному телевидению. А откуда
ты знаешь об Эбботе и Костелло? Ты ведь тоже не такой уж старый, да и фильмы
с их участием, наверное, в Египте не показывали. Я имею в виду, повторно.
— К твоему сведению, по египетскому телевидению показывают много
американских фильмов, но в основном сравнительно новых. Но у меня большая
видеоколлекция старых фильмов: Эббот и Костелло, Лаурел и Харди, Даблю Си
Филдс, Эррол Флинн, Хэмфри Богарт.
—
Касабланка
? У тебя есть
Касабланка
? Это же мой любимый фильм.
— Да, есть и
Касабланка
. Когда мы будем у меня дома в Луксоре, то
посмотрим все твои любимые фильмы. Правда, я не смогу организовать здесь
дождливый день, но снабдить попкорном и обеспечить широкую кровать — это
вполне в моих силах.
— Рэ-эм!
Он улыбнулся:
— Я только пытаюсь обеспечить тебе наибольший комфорт. Ведь ты сказала,
что тебе это очень нравится.
Она улыбнулась и покачала головой:
— Ну что мне с тобой делать?
Он взял ее руку и, не отрывая от нее взгляда, поднес к своим губам.
— Делай, что хочешь.
Не помня ничего, не зная, не думая ни о чем, повинуясь лишь одному
инстинкту, она прильнула к нему, и мгновение спустя их дыхания смешались в
одно.
— Ах вот вы где воркуете, — раздался за их спинами голос Нонны
Крафт. — А мы боялись, что вы пропустите момент отплытия. Наши все на
носу, мы собираемся отметить это событие. Хотите присоединиться к нам?
Не дожидаясь ответа, она продолжала щебетать, тряся своими как будто
сделанными из хлопка кудряшками:
— Нам бы очень хотелось иметь вас в своей компании, мистер Габри. Ну,
во-первых, вы египтянин. Хотя это смешно, ведь вы совсем не похожи на
египтянина. Большинство тех, кого я видела, низкорослые и с черными глазами,
но Вэлком говорит, что вы действительно египтянин. Мы хотим, чтобы вы
рассказали о тех местах, мимо которых мы проплываем.
Рэм посмотрел на Мери, еле заметно пожал плечами и галантно предложил обеим
дамам руку.
— Я буду в восторге, миссис Крафт. Но, прежде всего, что бы вы хотели
знать?
— О, да буквально все. И пожалуйста, зовите меня Нонной. А я буду звать
вас Рэмом. Рэм, такое необычное имя. Такое прочное. Ваша мама назвала вас
так, потому что у вас была крепкая голова ? — Ее глазки заблестели, на
пухлых щеках образовались ямочки, и она, не выдержав, расхохоталась
собственной шутке. Мери ее охотно поддержала.
Рэм улыбнулся:
— Вовсе нет, Нонна. Мое полное имя Рэмсон. Это девичья фамилия моей
бабушки.
Рэму не составило труда очаровать всю группу. Они расселись в креслах вокруг
бассейна, и он начал рассказ о методах земледелия и орошения, которые
применяли крестьяне, живущие на берегах Нила.
Они не изменили этих методов, наверное, со времен фараонов. Единственное
отличие заключалось в том, что теперь они не зависят от ежегодных паводков.
Водный поток регулирует плотина. Ну и, конечно, они применяют удобрения.
Через несколько минут к Мери наклонился Жан-Жак и прошептал на ухо:
— Шери, мне нравится, как рассказывает ваш приятель — кстати, он очень
красивый, — но, если я сейчас не уйду в тень, то стану красным, как
омар.
Он извинился перед остальными и удалился.
Рэм продолжал свой рассказ, но при этом если и отводил свой взгляд от Мери,
то ненадолго. Время от времени он вскидывал свои черные брови и улыбался,
как бы спрашивая:
С тобой все в порядке?
Она отвечала легкой улыбкой,
тогда он кивал и продолжал повествование.
— Строительство плотины, надо понимать, было для этой страны
благом? — спросил доктор Стоктон, обмахиваясь своей золотистой панамой.
— И да, и нет, — ответил Рэм. — Конечно, это дало много
очевидных преимуществ. Ведь больше половины населения Египта составляют
бедные крестьяне, и теперь они не зависят от капризов природы, связанных с
паводками. Сейчас здесь снимают не меньше пяти урожаев в год, и появилось
много новых полей. Разумеется, электроэнергия. Но, как всегда бывает, когда
человек вмешивается в дела природы, возникло много серьезных проблем. На
дельту Нила — а это наш самый плодородный регион — начало наступать море и
засаливать ее. Экологический баланс оказался нарушен. Применение химических
удобрений привело к появлению доселе неизвестных явлений. Дело в том, что,
хотя наша страна занимает довольно обширную территорию, собственно Египет —
это узкие полоски земли, тянущиеся по берегам Нила. Самый большой доход в
казну дает туризм, но если мы хотим процветать как нация, мы должны
стремиться всячески развивать промышленность, а не только зависеть от
туризма. — Он замолк и рассмеялся. — Извините меня. Я, видимо,
перепутал, забыл, что не на трибуне.
Вэлком встала:
— Не знаю, как остальные, но мне определенно необходимо перебраться в
какое-нибудь место попрохладнее, желательно с кондиционером. Мне кажется,
что я уже сама вспахала несколько этих полей.
— По-моему, там в холле накрывают чай, — сказала Нонна.
— Вот это мне подходит, — отозвалась Вэлком и вместе с несколькими
другими отправилась на поиски прохлады.
Рэм повернулся к Мери:
— А ты, шакар, хочешь чаю? Будем соблюдать британские обычаи?
— Я не такой изнеженный цветок, как Вэлком, но чашечка чая мне сейчас
не повредит.
Остаток времени до обеда они провели, весело беседуя за чаем, а после
обследовали магазинчик сувениров. Мери была очень осторожна и старалась
ничем не восхищаться, в противном случае Рэм немедленно это покупал. Он уже
купил ей бусы, пару босоножек, маленькую золотистую сумочку на шею с ее
именем, написанным иероглифами специально по его заказу. Она решила как-
нибудь зайти сюда одна и купить несколько кулонов для подруг и цветные
джеллабы, которых было много на полках. Если бы она сказала, что они ей
нравятся, он бы тут же купил ей дюжину.
— Понимаешь, мне хочется делать тебе подарки, я получаю от этого
удовольствие, — сказал он в ответ на ее протесты.
У Мери до обеда была еще куча дел. Во-первых, она еще не распаковала свои
вещи, во-вторых, хотела принять душ и вымыть голову. Так что Рэм оставил ее
у дверей, разумеется, с поцелуем на щеке и обещанием позвонить.
— Ты просто постучи в стенку, когда будешь готова, — сказал он,
легонько прослеживая пальцем линию ее губ, — и я сразу приду.
Она вошла в каюту и в ужасе застыла на пороге.
Там все было перевернуто вверх дном. Все ее вещи вытряхнуты из чемоданов и
раскиданы по полу и кровати. Даже пакетики с
M&M's
все были разодраны,
а карамель разбросана по каюте, как новогоднее конфетти.
Глава 17
Буря, тучи, гром небесный, Крокодилы, как дьяволы, злы. Это бог Луны обратил свой гнев на него. Несколько секунд Мери не могла прийти в себя. Шок вначале сменился ужасом,
затем дрожью. Первым ее импульсом было выскочить за дверь и позвать Рэма.
Она уже собиралась это сделать, но внезапно остановилась.
Нет, если я позову его, он всех поднимет на ноги. А может быть, возьмет и
ссадит меня с парохода. С него станется. Он всегда на все реагирует слишком
эмоционально.
А первой ее мыслью было, что, слава Богу, мама ничего этого не видит. Она
представляла себе Нору, как та, самодовольно ухмыляясь, говорит:
Я же тебя
предупреждала
.
Чувствовала она себя так, как будто камень величиной с пушечное ядро засел у
нее в желудке. Зубы ее стучали, хотя она делала отчаянные попытки
успокоиться.
Успокойся. Подумай, хорошенько подумай. Это же обычное ограбление. Кроме
того, тебя же не было в каюте. О каком же убийстве или похищении можно вести
речь?
Однако все эти самоувещевания помогали мало. Пульс не унимался.
Она быстро переворошила вещи и с облегчением обнаружила, что дорогая
норковая шуба на месте. Однако облегчение ее было преждевременным.
Мери проверила глубокие карманы шубы, куда она спрятала драгоценности. Они
пропали.
Она обшарила все уголки и щели. Их не было.
Мери начала стучать в дверь смежной каюты, зовя Вэлком.
— Чего ты расшумелась? Иду, иду. — Вэлком открыла дверь. —
Что случилось, золотко? Ты бледная, как мел.
— Ты только посмотри. Меня ограбили. — Мери резко взмахнула рукой,
показывая за спину.
Рыжеволосая подруга задумчиво прошлась по каюте. Мери дрожащим голосом
сообщила, что пропало. Теперь, когда Вэлком была рядом, ее страх сменился
яростью. Как посмел этот кто-то врываться в ее каюту, рыться в ее вещах,
касаться их, забрать их у нее! Она места себе не находила, представляя, как
чьи-то руки перебирают ее вещи. Вэлком позвонила капитану и помогла Мери
окончательно установить, что пропало. Благодарение Богу, заколки и кулон с
соколом были у нее в сумочке. По крайней мере, хоть они целы. Знать бы
заранее, она бы так поступила и со всеми остальными драгоценностями. А ведь
при посадке на пароход, когда Марк Маклеод следил за доставкой их багажа,
Рэм сказал, что беспокоиться особенно нечего, в Египте воруют мало. Конечно,
мало, когда такие законы. Кто же будет воровать, зная, что тебе отрубят
правую руку.
Мери покачала головой:
— Значит, украли только твои драгоценности?
— Мне кажется, больше ничего не пропало. О черт! Мои пленки! Где они?
Те, что я отсняла для себя. Я их положила в твой чемодан, ты не помнишь? Я
не видела их и когда собирала чемодан.
— Я не помню, чтобы они были у меня, но надо проверить.
Они достали из кладовки сумку Вэлком и тщательно все пересмотрели.
— Нет, — сказала Вэлком, — здесь их нет.
— Куда же я могла их положить?
— Ты думаешь, их мог взять вор?
— Нет. Я хватилась их еще раньше. Только думала, что они где-то среди
твоих вещей. Зачем грабителю брать экспонированную пленку? Он не взял
аппаратуру, чистые пленки тоже на месте. Какой же смысл?
Прежде чем Вэлком смогла что-то ответить, в дверь каюты постучали. Они поспешили впустить капитана.
Увиденное привело капитана в уныние.
Поскольку Мери не знала, застрахованы ли эти драгоценности, ему пришлось
позвать Рэма. Таким рассерженным Мери его еще никогда не видела. Он молча
оглядел весь этот кавардак, а затем отвел капитана в сторонку и разразился
длинной тирадой на арабском так, что бедняга побледнел и что-то лепетал, по-
видимому, извинения.
— Я тут же сообщу о случившемся полиции, — сказал капитан и с
поклоном вышел.
— А об этих побрякушках не печалься. — Рэм увлек ее в каюту
Вэлком, пока стая горничных, присланных капитаном, наводила порядок. —
У тебя будут другие.
Мери только покачала головой и устало опустилась в одно из голубых кресел.
Откуда-то чудесным образом возникла бутылка бренди. Рэм наполнил три бокала
и предложил один Вэлком. Сам присел на корточки у ног Мери.
— Глотни это. — Он всунул ей в одну руку бокал, а свободную руку
схватил и начал судорожно гладить. — Твои руки как лед. С тобой все в
порядке?
Она сделала большой глоток и закашлялась. На глазах выступили слезы.
— Надо было мелкими глоточками, — улыбнулась она.
— А ты остальное допей мелкими глоточками, — сказал он серьезно,
как если бы инструктировал ребенка. — Я оставляю тебя с Вэлком,
надеюсь, что все будет в порядке. Я должен идти, заняться этим делом. Ты
поднимешься на обед или мне приказать подать его тебе в каюту?
— Конечно, пойду, — произнесла она с вызовом. — Я не ребенок,
чтобы меня опекать. Вполне могу позаботиться о себе сама.
— Я это знаю, мисс Независимость, но все же... — ответил Рэм вежливо,
но твердо. — Дай мне знать, когда будешь готова к обеду, хорошо?
Он, конечно, твердолобый нахал, но сейчас она была не в настроении спорить.
— Хорошо. Я постучу в стенку.
Рэм улыбнулся и сжал ее руку. Затем повернулся к Вэлком:
— Я отправляюсь проверить, что делается по этому поводу. Вас же прошу
присмотреть за Мери, пока меня нет.
Рыжеволосая красавица отдала честь по-военному:
— Слушаюсь, сэр.
Рэм рассмеялся:
— Извините, но я просто схожу из-за нее с ума. Она мне очень дорога,
понимаете.
— Она дорога и мне тоже, — тихо сказала Вэлком. — Не
беспокойтесь.
Ограбление взволновало Мери гораздо больше, чем она это показала Рэму и
Вэлком. Обдумывая ситуацию и так и сяк, она успела уговорить еще один бокал
бренди. Благо, что бутылку Рэм оставил.
Снова появился капитан. С тысячей извинений. Она уже думала, что он начнет
целовать ей ноги в любую минуту. Капитан сообщил, что приказал охранять
каюту Мери день и ночь. Отныне здесь будет постоянно дежурить кто-нибудь из
команды.
Пропажа драгоценностей ее, конечно, огорчала, но где пленки? Это очень
странно. А может быть, в ее вещах кто-то рылся еще раньше?
— Кому, скажи на милость, могли понадобиться мои пленки? —
обратилась она к Вэлком. — У любого туриста этого добра полным-полно.
— Золотко, я сама не могу этого понять.
— И самое главное, когда они пропали?
Вэлком нахмурилась:
— Помнишь, я спрашивала тебя насчет двери на веранду? Вчера вечером я
пришла и обнаружила, что она не заперта. Это могло случиться тогда.
— Кто это мог сделать? И почему? Я не могу понять. Ну, драгоценности...
Черт! Этот человек с нависающими веками. Ведь наверняка он крутился где-то
рядом. Вот подлец! Уверена, это его работа. И здесь тоже. Надо позвонить
капитану и сообщить ему.
Сделав дело, Мери немного успокоилась и попыталась занять себя чем-нибудь
другим. Попробовала еще бокал бренди. Помогло.
Мери стояла у гардероба, раздумывая, что бы надеть к ужину. В каюте уже был
восстановлен первоначальный порядок. На столе красовался большой букет от
капитана. Она выбрала платье из легкой, почти воздушной ткани цвета морской
волны с кружевными гофрированными оборками внизу и ярко-красной розой на
груди. Вообще-то оно было совсем не в ее стиле — это платье ей подарила на
день рождения сестра бабушки, — но ей показалось, что для сегодняшнего
вечера оно подходит.
Прическу она решила сделать тоже соответствующую — завитки и локоны. Мери
повеселела и, закрепляя локоны заколками, даже вальсировала по комнате.
А что делать с соколом? Вначале она решила его надеть. Но к этому платью он
не подходил. Оставить в каюте? Ведь она охраняется. Нет, ей не хотелось с
ним расставаться.
Рэм. Конечно, она попросит его положить кулон к себе в карман. А пока Мери
засунула сокола в маленькую сумочку.
Затем она постучала в стенку. Рэм тут же ей ответил, а через секунду
появился в дверях ее каюты.
— Выглядишь превосходно. Как раз для ужина. — Рэм поцеловал ее в
щеку, но не остановился на этом, а прошелся поцелуями до самой шеи.
От его жадных и нежных прикосновений ее шея изогнулась. Положив руки ему на
грудь, Мери откинула голову и закрыла глаза. Раздался стук в дверь. Он
рывком отстранил ее от себя. Пришли Нонна и Эстер. Мери взяла сумочку,
закрыла каюту на ключ, а кулон незаметно сунула Рэму в карман:
— Пусть пока будет у тебя.
Все четверо направились в ресторан, захвати
...Закладка в соц.сетях
