Жанр: Любовные романы
Грехи Книга 2
...понимаешь? — Найджел обнял ее и радостно
рассмеялся. — Дорогая, я делаю тебе предложение! Когда я стану
герцогом, ты будешь герцогиней!
Элен ушам своим не верила. Неужели это правда?
— Я люблю тебя, — сказал Найджел. — Люблю с того самого
вечера в Монте-Карло. Скажи
да
, дорогая! — Он уже умолял. —
Пожалуйста, скажи
да
! Видит Бог, я недостоин тебя, особенно после того,
как так легко расстался с тобой. Я знаю, что причинил тебе боль, но я
искуплю вину всей своей жизнью.
На этот раз она приложила палец к его губам.
— Да, — прошептала она. — О, Найджел, да!
Они заключили друг друга в объятия. Они будут вместе! Вместе на всю
оставшуюся жизнь.
Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Глава 6
Самолет компании
Сомерсет холдингз
доставил их из Парижа в Англию. В
самолете было как дома: гостиная, две спальни, кухня и ванная.
— Никогда не видела ничего подобного! — ахнула Элен.
Толстый ковер на полу, полированные столы, легкие стулья с бордовой обивкой
и письменный стол — гостиная была просто роскошной!
В полете, они пили шампанское, а когда пролетали над Ла-Маншем, им подали
великолепный ленч.
Едва самолет пошел на посадку, как они подсели к одному из иллюминаторов.
— Вон там до самого горизонта простираются владения
Фаркуарширов, — пояснил Найджел.
Элен посмотрела на темные пятна лесов, полей и игрушечные деревеньки.
— Ты хочешь сказать, что все это владения твоей семьи? — уточнила
она.
— Не все, но очень многое: нам принадлежат угольные шахты, цинковые
рудники, ткацкие фабрики, фермы, сыроварни, поместья, машиностроительные
заводы, электростанции, шесть газет...
— Шесть! — Найджел кивнул:
— Три в Англии, две в Австралии и одна в Нью-Йорке.
— Значит, ты тоже занимаешься издательским делом, — улыбнулась
Элен и тотчас задумалась.
Как мало еще она о нем знает! Возможно, она поспешила, приняв его
предложение, и ей следовало бы немного подождать, чтобы получше во всем
разобраться. Ведь, в конце концов, ей известно о нем только то, что он
богат, у него титул, и она любит его. А ведь он наверняка натура сложная.
По крайней мере, таких, как Найджел, она еще в жизни не встречала. Когда он
был рядом, все вокруг оживало. И он так много всего знал: бизнес,
международную политику, языки, искусство. Казалось, ничто не может поставить
его в тупик. И, однако, она не могла отделаться от мысли, что совсем ему не
пара. Ему нужна жена, которой нравится устраивать приемы, которая умеет
развлекать гостей и может со знанием дела управлять его многочисленными
резиденциями: Фоллсворт осенью; дом в Мейфере во время поездок в Лондон;
аббатство Винтроу; замок в Ирландии, Крейгмор, весной; охотничий домик в
Шотландии и на Мастике... А что она — сможет ли управляться с таким
хозяйством?
Все эти опасения вдруг тяжкой ношей легли на плечи Элен. Они ведь даже не
поговорили еще о совместном ведении бизнеса. Впрочем, время пока терпит.
Элен посмотрела на камень
Солнце Сомерсетов
. Теперь он показался ей
источником бесконечных обязательств. Впервые за долгие годы Элен вдруг по-
настоящему ужаснулась. Неужели все женщины, которым предстоит встреча с
родителями будущего мужа и благословения которых они ждут, испытывают такую
же панику? Или это оттого, что родители Найджела титулованы, а она простая
смертная? Неизвестно опять же, как они отнесутся к тому, что она иностранка.
Жаль, что она так мало знает об английской аристократии! И потом, так ли она
одета: скромный классический костюм от Одиль Жоли, строгая шелковая блузка с
высоким воротником и бантом, фетровая шляпа с большими полями, туфли на
низких каблуках — как все это понравится дамам благородного общества? Не
доверяя своему собственному чутью в связи с такой важной встречей, она в
панике позвонила Любе.
— Не переусердствуй с модной одеждой, — посоветовала
Царица. — И держись очень, очень скромно. Надеюсь, тебе известно, что
все эти люди ведут наискучнейший образ жизни?
Элен до мельчайших подробностей выполнила указания Любы. Единственными
украшениями были золотые серьги, изящные золотые часики и
Солнце
Сомерсетов
.
— Мы уже почти дома, — прервал ее тревожные мысли Найджел.
Элен попыталась улыбнуться.
— Волнуешься?
Она кивнула.
— Не стоит. Тебя никто не съест.
Но Элен даже не отреагировала. Дурные предчувствия черными тучами роились в
ее голове. А вдруг по той или иной причине Сомерсеты отвергнут ее? Она
просто не переживет этого!
Нечто подобное она испытывала много лет назад в Отек-локе, после того как
Юбер сделал ей предложение. Тогда она впервые почувствовала огромную
социальную пропасть между ними, и вот это чувство пришло снова.
Самолет произвел мягкую посадку на частной посадочной полосе, и к нему
тотчас подрулил старомодный, похожий на катафалк
роллс-ройс
.
— Добрый день, мистер Найджел, — приложил руку к козырьку столь же
древний шофер.
Он погрузил их багаж в машину, и они двинулись по извилистому загородному
шоссе в Фоллсворт, родовое поместье Сомерсетов. За окном все слилось в одно
расплывчатое пятно: очаровательные деревушки, аккуратные поля, небольшие
островки леса.
— Как красиво! — выдавила из себя улыбку Элен, но, судя по всему, она заметно волновалась.
— Расслабься. — Найджел взял ее руку. Она только молча кивнула.
Через полчаса они подъехали к воротам Фоллсворта. Здесь машина остановилась,
и им пришлось долго ждать, пока привратник откроет ворота.
Оказалось, что он проработал в семье Сомерсетов свыше шестидесяти лет и им
приходится мириться с его медлительностью.
Узнав об этом, Элен немного успокоилась: по крайней мере герцогу и герцогине
не чуждо нечто человеческое.
Но вот
ролле
въехал в имение и по узкой, обсаженной деревьями дороге
помчался к особняку.
За поворотом с вершины холма ей открылся Фоллсворт. Мужество вмиг покинуло
Элен. Особняк смотрелся так величественно, что по сравнению с ним ее
собственный замок казался лишь домиком фермера. Впрочем, он не подавлял
своей роскошью, как Отеклок. Вычурное солидное здание из светлого песчаника
с позеленевшей от времени медной крышей и высокими узкими окнами, оно,
подобно колоссу, вздымалось над английским парком с его подстриженными
тисовыми кустами. На фронтоне красовался герб герцогов Сомерсет.
— Ну, как, нравится? — поинтересовался Найджел.
— Впечатляет, — ответила Элен дрогнувшим голосом.
— Дом как дом, — хмыкнул Найджел и, словно прочитав ее мысли,
добавил: — Мне больше нравится твой замок.
— Еще чашку чая, дорогая?
Элен взглянула на изящную женщину. Герцогиня Фаркуарширская подавляла своей
величественной статью и королевской осанкой. Она была женщиной того самого
типа, который британская аристократия пестовала веками, и тип этот, как ни
странно, не менялся со временем.
Фоллсворт — вполне подходящая резиденция для герцогини. Огромные комнаты и
высокие позолоченные потолки особняка явно контрастировали с мягкой мебелью,
небольшими столиками и старинными коврами, которые придавали всей здешней
роскоши какой-то домашний уют.
— Спасибо, — вежливо ответила Элен. — Чай просто
великолепен! — Она протянула герцогине свою чашку.
Герцогиня взяла в свои маленькие белые ручки заварочный чайник эпохи короля
Георга V и налила чай.
— Я выписываю
Ле Мод
, — с улыбкой сообщила она Элен. — Он
гораздо интереснее, чем
Вог
.
— Вы очень добры ко мне, — ответила Элен и посмотрела на Найджела.
Тот ободряюще улыбнулся.
Элен едва удержалась от смеха: рядом с Найджелом в большом глубоком кресле
сидел хрупкий на вид старый герцог и тихо похрапывал.
— Думаю, тебе пора выпускать английский вариант журнала, —
перехватил ее взгляд Найджел. — Здесь для тебя уже готовый рынок.
— Хорошая идея, — одобрительно кивнула герцогиня. Через четверть
часа Найджел поднялся.
— Я покажу Элен поместье, пока еще светло.
— Не забудь про птичник, — предупредила герцогиня.
— Я ему напомню. — Элен встала. — Спасибо за чай. Все было
чудесно.
Они вышли из Зеленого зала и по тихим с мраморными полами коридорам
направились к парадному входу. Найджел с улыбкой посмотрел на Элен. —
Ну? Ты жива?
— Твои родители очень добры.
— Но слишком официальны. — Он добродушно усмехнулся. — Это у британцев в крови. Идем.
Влюбленные отправились в парк. Широкая, посыпанная гравием дорожка привела
их к большому овальному фонтану, где под арками струящейся воды блестели
позолоченные скульптуры. Найджел показал ей сад с подстриженными на разный
манер деревьями и кустарником, затем они направились к птичнику. Длинное, со
стеклянной крышей здание объединяло ряд павильонов. Здесь их встретил щебет
экзотических птиц с радужным оперением.
— Фоллсворт — это целая страна! — с восхищением заключила Элен по
окончании прогулки.
Найджел рассмеялся:
— Ну, может, не страна, а город. Ты не увидела и малой толики нашего
хозяйства. У нас тридцать девять слуг только в одном доме, а за его
пределами — пятнадцать садовников и двадцать рабочих. Сейчас напрягу свою
память... — Найджел озабоченно нахмурился. — В доме почти восемь тысяч
окон, двадцать две ванные комнаты, три акра медной кровли, семьдесят девять
часов, которые надо заводить...
— Шутишь!
— Я серьезен как никогда, — ответил он и рассказал Элен длинную
историю Фоллсворта.
История эта включала в себя целую цепь постоянных и упорных
усовершенствований. Начало ее лежало на заре шестнадцатого века, когда сэр
Артур Сомерсет вступил во владение поместьем. Он построил небольшой дом в
стиле эпохи королевы Елизаветы, и этот дом был впоследствии-встроен в
дальнее крыло. В тысяча пятьсот семьдесят третьем году его первенец-сын
получил титул графа Фаркуарширского, в тысяча шестьсот девяносто третьем
пятый по счету граф затеял грандиозную перестройку, изменив при этом и
внешний вид здания. Сын графа стал первым герцогом. Каждый последующий
герцог что-нибудь да прибавлял к первоначальной постройке. Вместо прежних
садов посадили новые: из дальних стран привозились целые леса. Изменилось
даже русло реки: вода теперь бежала по каналам, проходящим рядом с домом.
Девятый герцог объединил все постройки в единое солидное строение. Впрочем,
все следующие владельцы, тем не менее, привносили свои изменения,
пристраивая к дому новые крылья.
Но, уделяя столько внимания его внешнему виду, они не забывали и об
интерьерах, причем делали это с большой любовью. Постоянно пополнялась
величайшая коллекция произведений искусства: Гейнсборо, Буше, Фрагонар,
Рейнолдс — их картины здесь были представлены довольно широко; абиссинские
ковры, мейсенский и севрский фарфор; лиможские эмали, бовейские гобелены,
французские горки. За всей этой роскошью тщательно следили. Жалюзи закрывали
окна от попадания прямых солнечных лучей, чехлы и обивка мебели регулярно
чистились и реставрировались; с фарфора ежедневно смахивалась пыль. До
настоящего времени не было разбито ни единого предмета!
Шарлотта Сомерсет, четырнадцатая герцогиня, отличалась слабым здоровьем и
потому каждую зиму проводила на юге Франции. На это время каждое
произведение искусства укладывали в специальный замшевый мешочек,
упаковывали в специальные ящики или корзины и помещали в запасники. Весной,
когда герцогиня возвращалась, все распаковывали и ставили на свои места. Во
время Второй мировой войны в Фоллсворте нашли приют триста детей: надо было
спасти их на время бомбежки Лондона. Здравствующие герцог и герцогиня вновь
пустили в ход мешочки и ящики Шарлотты. В первый раз за прошедшие шестьдесят
лет сокровища были снова упакованы и размещены в обширных запасниках
Фоллсворта. И опять ни одна вещь не пострадала.
Элен выслушала эту историю с большим интересом, но теперь ей стало ясно, что
Фоллсворт отнюдь не жилой дом, а скорее национальная сокровищница, которая
требует от своих владельцев безраздельного внимания, любви и
самоотверженности.
— Я еще никогда не видел Найджела таким счастливым, — изрек
герцог. — Очаровательная молодая леди! — Он снова уткнулся в
газету. Это специальное издание
Тайме
для королевской семьи в Букингемском
дворце было отпечатано на тряпичной бумаге и доставлялось сюда со
спецпосыльным.
Раздвинув тяжелые шторы, герцогиня пристально посмотрела на парочку, идущую
к дому. Вернувшись на место, она прикрыла глаза и лениво проговорила:
— Да. Она чрезвычайно... удивительная женщина.
Обед был сервирован в фамильной столовой. Ее стены были отделаны белыми
панелями с золотистой лепниной, на окнах висели красные бархатные шторы.
Поражал воображение мраморный камин высотой в семь футов. Повсюду стояли
старинные китайские ширмы, радовали глаз огромные полотна Рубенса. Стол
сверкал уотерфордским хрусталем, столовым серебром эпохи короля Георга V,
золотыми канделябрами. А еще здесь стояли старинные золотые кубки, которыми
были жалованы Сомерсеты за своих лошадей, выигравших на скачках на ипподроме
Аскот
еще в девятнадцатом веке.
И все же когда обед наконец закончился, Элен с облегчением вздохнула.
Сомерсеты перешли в гостиную, чтобы выпить кофе, и спустя приличествующее
время они с Найджелом снова отправились на прогулку. На улице уже стемнело,
воздух был прозрачен и свеж. Слышался стрекот кузнечиков. Они дошли до
павильона и сели на садовую скамью.
— Мне кажется, тебе здесь не по себе, — произнес, наконец,
Найджел.
Элен задумчиво посмотрела на светящиеся желтые окна.
— В том нет твоей вины, Найджел, — отозвалась она. — Просто
Фоллсворт подобен... — она вздохнула, — ...музею.
— Согласен. Но мы и не будем здесь жить. — Он с чувством сжал ее
руку. — Думаю, нам следует обзавестись своим собственным домом в
Лондоне. И пусть там будет не как в музее.
— Ты даже не представляешь, как ты меня порадовал! — воскликнула
Элен.
Он привлек ее к себе и улыбнулся:
— Я и не собирался жениться на хранительнице музея! — Элен
рассмеялась.
— Большой дом мне не нужен, — предупредила она. — Пусть будет
что-нибудь поддающееся управлению...
— И чтобы слуги не вертелись под ногами...
— Но он должен быть просторным и современным. На дворе все-таки тысяча
девятьсот шестидесятый год.
— Да, главное, чтобы дом был уютным...
— И с красивым садом...
— Где мы будем прогуливать наших детей...
Элен замерла, словно громом пораженная и посмотрела на огромный дом — дом,
который требовал продолжения династии. А ведь ее тело никогда не сможет...
— Нет, Найджел, — решительно выдернула она свою руку.
— В чем дело? — удивился он. — Я тебя обидел? — От
мучительной боли Элен закрыла глаза.
— Не знаю, почему я раньше тебе не сказала... Думала, это не имеет
значения. Идиотка! Я думала только о нас.
— Конечно, прежде всего, мы с тобой, дорогая, но я никак не могу
понять, о чем ты?
— О детях.
— То есть?
— У меня никогда не будет детей.
— Прости, дорогая, я не знал. — Найджел крепко обнял
любимую. — Это и правда не имеет значения. В конце концов, мы всегда
можем усыновить кого-нибудь. Хоть целый выводок, если захочешь!
— Это несправедливо! — горячо возразила Элен, вырываясь из его
объятий. — Твой род корнями уходит в века. Если у тебя не будет детей,
то он на тебе и закончится.
— Думаешь, для меня это так важно? Я гораздо больше ценю нашу любовь.
Ведь она чего-нибудь да стоит?
— Да, — согласилась Элен. — Просто я поступлю несправедливо и
по отношению к твоим родителям, и по отношению к твоим предкам.
— Почему тебя волнуют мои предки и моя семья?
— Видимо, сказывается война, — прошептала Элен. — Я знаю, как
это важно — иметь семью. Зачем тогда так много работать, стремиться к
успеху, создавать собственное дело, если не для того, чтобы потом передать
все детям?
— А ты? Почему же ты столько работаешь, если тебе некому передать свою
империю?
— Есть кому, — с гордостью произнесла Элен. — Моей
племяннице. Она мне как дочь.
— А что плохого, если она унаследует и Фоллсворт?
— Ты не шутишь, Найджел? — Голос Элен дрогнул.
— Конечно, нет, дорогая. Без тебя... — Он мучительно подбирал
слова. — Без тебя моя жизнь не имеет смысла.
И только его поцелуй заставил Элен поверить, что все слова любимого —
правда. Она была на седьмом небе от счастья.
Элен погасила свет, собираясь лечь спать. Как же все хорошо! С самого
приезда в Фоллсворт ее не покидала тревога, она все время ждала какого-то
подвоха. Сейчас ей стало ясно: ничего плохого уже не случится.
В дверь вдруг тихо постучали. Найджел пришел разделить с ней постель!
Стараясь сдержать волнение, она крикнула:
— Одну минуту!
Быстро включив ночник, она накинула на плечи пеньюар, пригладила волосы и
поспешила к двери.
На пороге стояла герцогиня Фаркуарширская. Улыбка застыла на губах Элен.
— Простите, что побеспокоила вас, дорогая. — Герцогиня выглядела
смущенной. — Можно мне войти? Мне хочется немного поболтать с вами.
— Пожалуйста... входите, — справилась с замешательством Элен.
Герцогиня вошла, и Элен закрыла дверь.
Отбросив одеяло, Найджел вскочил с постели и поднял голландские жалюзи.
Яркий солнечный свет заливал парк.
Молодой человек порывисто распахнул окна, впуская в спальню солнце и
прохладный утренний воздух. Он — снова нарушил правила Фоллсворта, согласно
которым все окна в доме держались закрытыми, чтобы солнечный свет не
испортил хранящиеся в нем ценности. Ему хотелось купаться в солнечном свете,
хотелось, чтобы он наполнил каждую клеточку его тела. Жизнь прекрасна! С
того самого дня, когда Элен, просияв, воскликнула:
Да! О, Найджел, да!
—
теплое чувство бесконечного счастья переполняло его. Их взаимная с Элен
любовь была дороже всех богатств Фоллсворта.
В это же самое время Элен смотрела в другое окно. На высоте двадцати тысяч
футов над Англией. Далеко внизу под серебряным крылом самолета простиралось
побережье. Тянущиеся вдоль пляжей волнорезы сливались в одну сплошную линию.
Но вот побережье исчезло из виду, и перед ней открылась серая гладь воды.
Она снова летела над Ла-Маншем.
— Вам что-нибудь налить, мисс?
Элен недоуменно посмотрела на склонившуюся к ней стюардессу, молча покачала
головой и отвернулась. Солнце слепило ей глаза, мимо проплывала гряда
облаков, но, глядя на них, Элен видела лишь спальню Фоллсворта и стоявшую
перед ней герцогиню. А вот и она сама, охваченная внезапным ужасом.
— Пожалуйста... входите.
Герцогиня кивнула и вошла, окинув ее тяжелым взглядом своих
аристократических глаз. Элен закрыла дверь.
— Присядете?
Герцогиня с царственным видом села на элегантный стульчик. Элен с тревожно
бьющимся сердцем опустилась на другой. Интуиция уже подсказала ей, с какой
целью пришла незваная гостья.
Та, вздохнув, посмотрела на Элен.
— Мой сын, — издалека начала она, — выразил желание жениться
на вас.
— Да, — звенящим голосом ответила Элен, — мы любим друг
друга.
— Это прекрасное чувство, — натянуто улыбнулась герцогиня. —
Допускаю, что вы очень любите Найджела. — Она взволнованно взмахнула
руками. — Мы, Сомерсеты, — древний род. Хочу надеяться, вы
понимаете это.
Элен молча кивнула.
Виктория Холлингсворт Сомерсет была рождена от графа и названа в честь
королевы. С детства ей внушали, что она должна сделать хорошую партию.
Виктория вышла замуж за герцога не столько по любви, сколько из-за его
титула. Это была весомая причина для брака. В их обществе любви не ищут.
Любовь — удел черни. И герцогиня стала отличной хозяйкой Фоллсворта. Сейчас,
впрочем, она питала искреннюю привязанность к старому герцогу. Так же
искренне ей нравилась и Элен Жано. Она уважала всякого, кто постоянно
трудился и своим трудом многого достиг, и ей вовсе не хотелось расстраивать
Элен. Но она была хранительницей Фоллсворта и прекрасно знала свои
обязанности. Имя Сомерсетов должно храниться как драгоценность, как все те
богатства, что собраны в этом огромном доме. Еще ни разу королевская кровь,
которая течет в жилах Сомерсетов, не была разбавлена выходцами из народа, и
герцогиня призвана проследить, чтобы такого не случилось и на сей раз.
Задумчиво склонив голову, герцогиня вновь посмотрела на Элен:
— Скажите, дорогая, мой сын обсуждал с вами свое будущее?
Элен изо всех сил старалась казаться невозмутимой.
Его будущее. Об их общем
будущем и речи нет. Все понятно
.
— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите.
Герцогиня вздохнула: похоже, без серьезного разговора не обойтись.
— Тогда я сформулирую иначе. У моего сына есть определенные
политические амбиции.
— Да, — согласилась Элен.
— И думаю, вы понимаете, что для будущего герцога подходящая партия —
один из главных аспектов его жизни.
Элен почувствовала подвох и постаралась искусно обойти его:
— Каждому мужчине нужна та, кого он любит. Стабильный брак является
важным моментом при любых обстоятельствах.
— А вы уверены, что, выйдя за него замуж, станете гарантом такой
стабильности?
— Я не совсем вас понимаю, — нахмурилась Элен.
— Попытаюсь объяснить. Социальное положение Найджела очень прочно, по
крайней мере, так было до сих пор. Но, дорогая... такая жена, как вы?..
— Вам не нравится то, что я деловая женщина? — спросила Элен.
— Я бы не сказала, что мне это не нравится, — как ни в чем не
бывало, ответила герцогиня. — Но существует общественное мнение. У
среднего англичанина свой взгляд на вещи. Мужчина, участвующий в
предвыборной кампании, жена которого занята своим собственным бизнесом...
вряд ли народ поймет это. Это так... вульгарно! — Герцогиня с явным
отвращением произнесла это слово. — Лично я ничего не имею против, как
вы понимаете, но народ. Народ хочет, чтобы мы оставались... благородными.
Элен поняла, в чем дело.
— Вы не хотите, чтобы я выходила замуж за Найджела, — проговорила
она.
— Я забочусь о том, чтобы ему было лучше, — ответила герцогиня с
печальной улыбкой.
— И вы знаете, как это сделать?
— Я знаю, как будет лучше для семьи.
Элен вмиг побледнела и сникла. Сбылись ее худшие опасения! Сомерсеты не
принимают ее. Для них она человек посторонний, иностранка. Ее взгляд упал на
кольцо.
Солнце Сомерсетов
, казалось, насмешливо подмигивало ей.
Немного помолчав, герцогиня заговорила снова:
— Неужели вас не заботит судьба моего сына? Если вы его любите...
— Да, я люблю его, — повторила Элен.
В наступившей тишине взгляды женщин встретились.
— Неужели вам не хочется, чтобы Найджел использовал в будущем свое
право по рождению? — спросила, наконец, тихим голосом герцогиня.
Элен промолчала.
— А так все впустую, — продолжила женщина. — Все кончилось,
даже не успев начаться.
— У Найджела есть будущее! — горячо воскликнула Элен.
— К сожалению, не с вами.
— Я буду ему хорошей парой! — Герцогиня встала и посмотрела на
Элен.
— Если вы его так сильно любите, то ради всего святого отпустите его!
— Не могу! — Элен в упор взглянула на герцогиню. Глаза
аристократки п
...Закладка в соц.сетях
