Жанр: Любовные романы
До конца времен
...ь! Она просто не могла ошибиться
насчет Сэма!
На миг она остановилась.
Он не способен на преступление, — уверяла
себя Леони. — Я полностью доверяю ему. Всегда и во всем!
И она вновь принялась мерить шагами комнату, вспоминая вчерашний разговор.
Они долго обсуждали смерть Минит, но не пришли ни к каким выводам:
убедительных объяснений не находилось.
— В пятницу, расставшись с тобой, я принял одно решение, —
признался Сэм. — Я вознамерился сразу же сообщить Минит, что подаю на
развод. — Он перевел на Леони взгляд затуманенных грустью бирюзовых
глаз. — Я поклялся, что выполню свое намерение.
— Господи, Сэм! — воскликнула Леони, внезапно прозрев. —
Неужели теперь тебя мучают угрызения совести?
Он мрачно кивнул.
— Наша любовь слишком сильна, чтобы отрицать ее, — продолжал
он. — Я считал, и по-прежнему считаю, что мы заслужили этот шанс. Что
бы ни случилось, мы будем вместе.
Леони прижалась к нему, понимая, как страдает Сэм, и всей душой желая
облегчить его муки.
— Уезжая отсюда, я знал, как должен поступить, — объяснил
Сэм. — Остальное тебе известно. Дома я нашел... труп Минит, плавающий в
бассейне. — Он взглянул в глаза Леони. — У меня такое чувство,
словно это я убил ее, — признался он. — Понимаю, это бессмысленно,
безумно! Я не успел даже сообщить ей о своем решении... — Его глаза
наполнились слезами. — Теперь мне остается лишь гадать: кто сделал это?
И почему?
Вчера ночью Леони поверила его словам. Она и сейчас верила ему... если бы не
легкая тень сомнения.
Повернувшись, она зашагала по столовой и гостиной, ломая руки.
Надо немедленно остановиться, — приказывала она себе. — Что за
чертовщина? Как я могла предать Сэма, пусть даже мысленно?
А если он все-таки...
Нет. Этого не может быть. Он не такой.
Леони метнулась наверх, в спальню, желая оказаться как можно дальше от
внимательных глаз рабочих. Там, глядя на неубранную постель, на которой они
с Сэмом еще недавно предавались любви, она вдруг расплакалась.
Господи, не дай мне обмануться еще раз!
— молила она.
Увидев Сэма на пороге, Эрминда нервно улыбнулась ему. Ее глаза бегали,
выдавая страх и презрение к двум полицейским, которые привезли ее в
поместье.
— Эрминда! — воскликнул Сэм. — Слава Богу, с тобой ничего не
случилось! Я так беспокоился...
Она пожала плечами.
— Со мной все в порядке, мистер Сэм, — подтвердила она. —
Полицейские привезли меня сюда, только чтобы задать несколько вопросов.
— Где же ты была? — спросил Сэм.
— В Куинсе, у брата. После того как миссис Николсон уволила меня...
— Уволила?! — изумился Сэм.
— Давайте пройдем в дом и поговорим, — вмешался Бигнер, кивнув в
сторону библиотеки. Полицейским, которые привезли Эрминду, он велел
подождать в вестибюле.
В библиотеке Сэм заметил, что Бигнер с любопытством разглядывает Эрминду.
Видимо, детектив не знал, как отнестись к красавице латиноамериканке,
служившей в доме Николсона, и на его лице отражалась смесь подозрения и
интереса.
Ничего удивительного, с иронией отметил про себя Сэм. Сегодня Эрминда была
неузнаваема, особенно благодаря отсутствию привычной мешковатой униформы.
Она оделась во все черное — трикотажный облегающий топ, тесные джинсы,
босоножки на высокой платформе; тонкие золотистые цепочки поблескивали на ее
шее и запястьях, в ушах покачивались большие золотые серьги-обручи.
Блестящие смоляные волосы рассыпались по плечам. Только обильный, но
искусный макияж казался неуместным здесь, вдали от столицы.
— Так вы говорите, миссис Николсон уволила вас? — начал Бигнер,
дождавшись, когда Сэм и Эрминда сядут.
— Да, — кивнула Эрминда, — уволила. — И она взглянула на
Сэма: — А разве вы не знали?
— Нет, — покачал головой Сэм.
— В пятницу утром, — уточнила Эрминда, — после того как вы
уехали на работу.
— Почему же это произошло, мисс Гомес? — осведомился Бигнер.
— За завтраком миссис Николсон и мистер Сэм поссорились, —
сообщила Эрминда.
Сэм метнул в Бигнера быстрый взгляд, но лицо детектива осталось
непроницаемым.
О Господи! — ужаснулся Сэм. — Вот они, новые улики
против меня!
— Когда ушел мистер Сэм, — продолжала Эрминда, — я сказала
миссис Николсон, что он не заслуживает подобного обращения, объяснила, что
он хороший человек и искренне старается угодить ей. Она взбесилась и уволила
меня.
— Из-за чего они поссорились? — спросил детектив.
— Она сказала, что закрыла общий банковский счет, — без запинки
пояснила Эрминда. — И предупредила, что больше не даст ему ни гроша.
Бигнер пронзил Сэма острым взглядом глаз-буравчиков, словно сделал какие-то
важные выводы.
Сэм смело встретил его взгляд, не скрывая сожаления.
Похоже, пора
отказаться отвечать на вопросы и позвонить адвокату
, — подумал он.
— Что же было дальше, мисс Гомес? — продолжал расспросы детектив,
сосредоточив все внимание на экономке.
— Я просто собрала вещи, — ответила Эрминда, — и вызвала
такси, чтобы добраться до вокзала в Гудзоне. Следующего поезда мне пришлось
ждать больше часа. — Она пренебрежительно посмотрела на детектива,
словно он один был виновен в том, что ей довелось вытерпеть такое
неудобство.
— Каким поездом вы уехали?
— В два двадцать девять.
— Когда вы покинули дом, миссис Николсон была в порядке?
— Да, в полном.
— Вам не показалось, что она ведет себя как-то странно?
Эрминда решительно покачала головой:
— Нет.
— Значит, вы не заметили ничего необычного? — допытывался Бигнер.
Эрминда затеребила золотую цепочку на запястье, обдумывая вопрос. Ее ярко
накрашенные губы задумчиво выпятились.
— Не-ет, — наконец протянула она. — Абсолютно ничего. Как я
уже сказала, я уложила вещи и вызвала такси. Перед самым уходом я заново
запустила видеокамеры и установила сигнализацию.
Сэм вдруг ударил кулаком по подлокотнику кресла.
— Черт! — выпалил он. — Как я мог забыть?!
Бигнер удивленно посмотрел на него.
— Скрытые видеокамеры! — Сэм вскочил на ноги. — Они реагируют
на движение. — Он обернулся к детективу. — Камеры расставлены по
всему саду и дому, в том числе и вокруг бассейна. Теперь мы точно узнаем,
кто убил Минит!
Глава 25
— Вы готовы? — спросил Сэм.
Бигнер кивнул. Поначалу он хотел было конфисковать пленку как вещественное
доказательство и просмотреть ее в участке, но, поскольку Сэм выражал желание
увидеть ее, смягчился и решил устроить просмотр немедленно. Чтобы разом
покончить со всеми неясностями.
В затемненной библиотеке Сэм вставил кассету в видеомагнитофон и с пультом в
руках сел в кресло рядом с Бигнером. Несколько минут назад они с детективом
побывали в подвале, где располагались пульты систем охраны, и извлекли
кассету, на которую записывались показания шестнадцатой камеры,
установленной возле бассейна.
Бигнер велел Эрминде подождать в вестибюле, однако она с вызовом удалилась
на кухню, где, судя по звону посуды, занялась приготовлением ужина.
Сэм глубоко вздохнул. Дурное предчувствие и страх перед неизвестностью
неумолимо терзали его. Помедлив еще минуту, он нажал на пульте кнопку
воспроизведения.
Большой экран осветился, стал сероватым в крупную черную точку. На экране
вдруг появилась Минит, камера автоматически увеличила план, следя за каждым
ее действием. Она рывком остановила инвалидное кресло возле бассейна, у
водяной горки. Движения Минит выглядели механическими, как у марионетки —
умная
камера вырезала те минуты, когда объект замирал. В итоге они увидели
связный сюжет.
По спине Сэма внезапно пробежал холодок, он распространился по шее и достиг
макушки. Второй раз в жизни его бросило в холодный пот. Первый раз это
случилось, когда он узнал о параличе Минит.
Он вцепился в подлокотники кресла, чтобы сдержать дрожь в руках, и уставился
на экран, загипнотизированный изображением жены, живой и...
Что за черт?
Минит была одна.
Разглядеть это было нелегко, но Сэм мог бы поклясться, что на лице Минит
сохраняется безучастное выражение. Это прекрасное лицо не отражало никаких
мыслей или чувств.
Слегка наклонившись вперед, она схватилась обеими руками за край водяной
горки и приподнялась с кресла. Руки и плечи, окрепшие за годы пользования
креслом и компенсирующие бездействие ног, сработали на удивление легко. Но
Сэм знал, что, несмотря на всю силу, Минит пришлось потрудиться. В ее глазах
промелькнула непоколебимая решимость и вновь сменилась бесстрастным
выражением.
Она подтянулась на руках, перевалилась через борт водяной горки и съехала в воду, подняв веер брызг.
Точно сломанная кукла, подумалось Сэму.
Камера зафиксировала тело, ушедшее под воду, а затем изображение мигнуло и
погасло. Движения, которые фиксировала камера, прекратились. Но спустя
секунду камера снова пробудилась к жизни.
Теперь безжизненное тело Минит покачивалось на воде лицом вниз. Камера
снимала его всего несколько секунд, а потом снова отключилась.
Потрясенный Сэм закрыл лицо ладонями.
Понаблюдав за ним, Бигнер медленно покачал головой.
— Ни за что бы не поверил... — он тяжело вздохнул, — ни в
коем случае...
Сэм сидел молча.
Детектив поднялся, подошел к нему и, взяв пульт, нажал кнопку перемотки,
подождал минуту, а затем вынул кассету и зачем-то оглядел ее со всех сторон.
— Придется забрать ее с собой, — объяснил он. — Иначе
напарники мне не поверят. Суицид...
Сэм вскинул голову.
— Ничего не понимаю... — с трудом выговорил он.
— Я уже сталкивался с чем-то подобным, Николсон, — объяснил
детектив. — Человек, твердо решивший покончить жизнь самоубийством,
обретает силу пятерых. Пытаться остановить его — все равно что арестовывать
психа. Однажды я видел, как женщина весом в сто фунтов в одиночку справилась
с пятью или шестью полицейскими. Она отбивалась, точно борец сумо. — Он
помолчал, глядя на кассету. — Ваша жена приняла окончательное
решение...
— Я о другом, — перебил Сэм. — Зачем ей это понадобилось?
Ведь она ни в чем не нуждалась.
— Возможно, ей надоело быть калекой, — без обиняков откликнулся
детектив. — А впрочем, кто знает?.. Не понимаю только, почему она
пыталась свалить вину на вас.
— Вы имеете в виду записку?
— Вот именно, — кивнул Бигнер. — Эта записка могла стать серьезной уликой против вас.
— Не знаю. — Сэм пожал плечами и погрузился в задумчивость. —
Полагаю, она считала, что охранные системы отключены, — наконец
высказался он. — И думала, что о самоубийстве никто не узнает. Но
Эрминда нарушила ее планы, включив камеры перед уходом. Как я сразу об этом
не подумал? Я считал, что, поскольку Эрминда дома, камеры отключены!
Господи, если бы не она...
Внезапно силы оставили Сэма. Ему не хотелось продолжать разговор, обсуждать,
что произошло и почему, вспоминать историю семейной жизни с Минит, особенно
в присутствии незнакомого человека. Их взаимоотношения Бигнера не касались.
Детектив похлопал по кассете ладонью.
— Мне пора, — сообщил он. — Вы сами отправите мисс Гомес
домой, или попросить полицейских отвезти ее?
— О ней не беспокойтесь, — проговорил Сэм. — Я сам отвезу ее.
Он проводил полицейских до двери, а затем поспешил в кабинет рядом с кухней.
Ему не терпелось позвонить Леони.
Пальцы Сэма так дрожали, что он трижды ошибся, набирая номер. В ожидании
ответа он перебирал почту, лежащую на столе. Уже много дней подряд он
складывал ее в стопку, не просматривая. Счета, рекламные листовки, каталоги,
журналы, опять каталоги, несколько писем.
— Да? — Леони наконец взяла трубку.
— Это я.
— О Господи! — выдохнула она. — Я чуть не сошла с ума от
беспокойства. С тобой все в порядке?
— И да, и нет, — откликнулся Сэм. — Здесь только что побывали
полицейские. Наконец-то.
— И что же? — настороженно спросила Леони.
— Ты не поверишь, — начал Сэм. — Минит покончила жизнь
самоубийством.
— Что?! — воскликнула Леони. — Откуда ты знаешь, Сэм?
Он рассказал ей про видеокассету.
— И как я раньше не догадался проверить камеры? — сокрушался
он. — Если бы ты знала, как я ненавидел здешнюю никчемную систему
сигнализации! До сих пор я старался ее не замечать.
— По-моему, ты подавлен, — заметила Леони. — Еще бы, узнать,
что Минит была так несчастна, что решилась на самоубийство!
— Да, — признался Сэм. — Это не укладывается у меня в
голове...
— Но я надеюсь, что теперь ты испытал облегчение, — продолжала
Леони. — Теперь с тебя сняты все подозрения.
— Это верно, — подтвердил Сэм. — И слава Богу! И все-таки я
не понимаю, почему Минит утопилась. Ничего не понимаю. Я ни за что бы не
поверил, что Минит способна совершить самоубийство. Она не из таких людей.
— Ты прав, она не из таких.
— Да, она всегда отличалась силой духа, — убежденно заявил
Сэм. — Она не сдавалась без борьбы. — Он помедлил, роясь в
почте. — Я не знаю, что и думать, Леони, — наконец признался
он. — Своим спасением я обязан Эрминде, да благословит ее Бог. Несмотря
на досаду и ненависть к Минит, она догадалась включить систему сигнализации
перед уходом.
— Она возвращается в Нью-Йорк или остается с тобой? — спросила
Леони.
— Пока не знаю. Надо поговорить с ней. Пожалуй, так я и сделаю, а затем
приеду к тебе.
— Отлично!
— Как продвигается работа? — осведомился Сэм. — Рабочие не
бездельничают?
— Напротив — трудятся не покладая рук, — сообщила Леони. — По
моим подсчетам, нам потребуется всего одна неделя или чуть больше. Покраска
стен почти закончена, кое-где уже наклеены обои. Сейчас здесь мисс Миллер —
примеряет занавески и покрывала, а я помогаю ей. А еще я стараюсь убирать за
всеми остальными как можно быстрее и держу все окна и двери открытыми, чтобы
выветрилась вонь полиуретана. Она омерзительна!
Сэм рассмеялся:
— Подожди, скоро краска высохнет и перестанет пахнуть. Надо лишь
проветривать дом, чтобы никому не стало плохо.
— Непременно, — пообещала Леони. — Значит, мы скоро увидимся?
— Да, только потерпи немного. И еще одно. Леони... я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Сэм.
Сэм повесил трубку и начал запихивать каталоги и листовки в мусорную
корзину, стоящую возле стола. Сложив счета в стопку, он бессмысленно
уставился на них. Неожиданно его внимание привлекло письмо, адресованное
ему, с пометкой
в собственные руки
. Конверт был надписан от руки.
А это еще что такое? Разорвав конверт, Сэм обнаружил, что письмо написано на
личном бланке манхэттенского доктора Натансона, лечащего врача Минит. Но с
какой стати Натансон написал ему? Сэм недоуменно пожал плечами. Счета
Натансон всегда присылал Минит.
Внезапно он понял, что перед ним вовсе не счет.
Уважаемый мистер Николсон,
только небеспричинное беспокойство и, пожалуй, медицинская этика заставили
меня сообщить вам о состоянии здоровья вашей жены, Минит Ван Вехтен-
Николсон, несмотря на ее просьбу ни при каких обстоятельствах не извещать
вас о последнем диагнозе.
После долгих и тягостных размышлений я решил все-таки сообщить вам горестное
известие о том, что у Минит обнаружена злокачественная опухоль позвоночника.
Ей осталось жить не более шести месяцев плюс-минус несколько недель.
С точки зрения медицины...
Сэм продолжал читать, листок бумаги дрожал в его руках. Дочитав письмо, он
застыл неподвижно, ошеломленный известием. Тысячи вопросов роились у него в
голове, и в то же время тайна смерти Минит — ее самоубийства, напомнил себе
Сэм — наконец разрешилась.
Его сердце переполняла горечь. Какими бы сложными ни были их
взаимоотношения, Сэм не мог избавиться от мысли, что судьба слишком жестоко
обошлась с прекрасной богатой наследницей Минит Ван Вехтен. Автомобильная
катастрофа, увечье, неудачный брак и в довершение всего рак позвоночника.
Хуже и быть не могло.
Это несправедливо, думал Сэм. Какая вопиющая несправедливость!
Вдруг он вздрогнул. Неужто после всего, что случилось, он сможет жить? Или
воспоминания последних лет будут преследовать его до самой смерти?
Глаза Сэма увлажнились. Неужели и Леони он принесет только горе?
Красный, золотистый, розовый, оранжевый, лиловый, лимонный...
Словно павлин, распустивший роскошный хвост, долина блистала фейерверком
красок. С каждым днем к нему добавлялись новые оттенки, радуя глаз своим
великолепием. К моменту кульминации этого изумительного зрелища воздух
значительно похолодал. Зима была не за горами.
Свет — тот самый свет, который притягивал в эту долину уже не первое
поколение художников, — стал особенно ясным и чистым, благодаря ему
ландшафт выглядел безупречно отреставрированным полотном, уцелевшим,
несмотря на летнюю духоту и влажность.
Наступило время сбора яблок, ветви деревьев поникли, отягощенные сочными
плодами, воздух пропитал сладкий, кружащий голову аромат. Налитые тыквы
безмолвно ждали, где завершится их существование — на праздничном столе или
на передней веранде дома.
Леони закончила накрывать стол в увитом листвой бельведере — этот пикник для
себя и Сэма она задумала еще несколько недель назад. Остановившись и
подбоченившись, она оглядела свои владения. Дом величественно возвышался
перед ней во всей обновленной красе, словно редкостный драгоценный камень в
идеально подобранной оправе.
Рай, думала Леони, настоящий рай в своем осеннем великолепии. Уже в который
раз восхитившись красотой дома и сада, Леони задумалась, не стоит ли ей
осесть здесь. Открыть мастерскую во флигеле и остаться тут навсегда.
Она направилась к дому, слыша под ногами шорох опавших сухих листьев.
Поднявшись на террасу, она засмотрелась на искрящуюся под солнцем реку
Гудзон и гордые вершины гор Катскилл за ней.
Вот уж не думала, что я способна так привязаться к месту, — размышляла
она. — Породниться с ним в эмоциональном и духовном смысле слова
.
Последний эпитет возник у нее в голове неизвестно откуда. Это слово было для
Леони настолько чужим и непривычным, что язык отказывался выговорить его.
Она глубоко вдохнула бодрящий осенний воздух. Еще недавно она и предположить
не могла, как много событий произойдет здесь, на этой земле обетованной, как
она привыкла называть ее. За немыслимо короткое время в ее жизни случилось
множество важных перемен. Вспомнив об этом, Леони улыбнулась.
Впервые увидев этот рассыпающийся на глазах ветхий дом, Леони мгновенно
отождествила себя с ним. Дом взывал о помощи. Его следовало спасать, и как
можно скорее. Оглядываясь назад, Леони понимала, что отчасти причиной
духовного родства с этим домом было то, что она сама нуждалась в спасении,
своего рода исцелении. Она стремилась залечить раны, оставленные неудачным
браком, распавшейся дружбой и предательством. Ей требовалось духовное
очищение после того, как она много лет пренебрегала собой.
Работа в доме и в саду стала лекарством для ее духа и тела. Возвратив дому
былую красу, она обрела душевный покой, вновь вернулась к почти забытым
ценностям и убеждениям, возродила совсем заброшенную внутреннюю жизнь.
Интересно, возникли бы у нее подобные мысли, если бы здесь она не
познакомилась с Сэмом Николсоном? Может быть, мысленно ответила Леони, но
строить догадки не стала, потому что знакомство с Сэмом затмило для нее весь
мир.
Даже дав волю своей фантазии, Леони не могла предугадать, что в этом мире,
над которым не властно время, она встретится с мужчиной, в котором найдет
родственную душу, свою судьбу. Казалось, провидение намеренно свело их
вместе в час испытаний. Леони твердо знала, что Сэм придерживается такого же
мнения.
Ее вновь охватил благоговейный трепет.
Как бы там ни было, — думала
она, — наша встреча отнюдь не случайна
.
Леони прошла в кухню и остановилась, восхищаясь идеально отполированными
сосновыми полами, мощными старыми балками и старинными, заново окрашенными
шкафами. Даже ультрасовременная техника была тут к месту. С приятным
чувством удовлетворения Леони огляделась, понимая, что именно она превратила
безобразную, ветхую берлогу в элегантный и уютный уголок. Ради этого стоило
жить.
Из кухни она прошла в столовую, оклеенную обоями в китайском стиле, в
красных, зеленых и желтых тонах. Здесь уже стояли на своих местах простой,
но изящный стол времен Георга II, такие же стулья, буфет и китайский шкаф.
Над столом в осеннем свете искрилась русская люстра-
каскад
в
неоклассическом стиле.
Побывав в столовой, Леони забрела в светло-желтую гостиную, где ее взгляд,
как всегда, остановился на отреставрированном паркете и заново
отполированной мраморной каминной полке, над которой висело гигантское
зеркало в позолоченной оправе. Окна были открыты, бледно-золотистые шелковые
шторы слегка раздувались на ветру. В гостиной расположились английские
кресла и диваны — большие, удобные, в чехлах из бледно-желтого прочного
полотна. Повсюду были расставлены антикварные столики, лампы и стулья
различных эпох и стран — английские, французские, итальянские и австрийские,
но эта пестрая смесь образовывала приятное глазу манящее целое. Деревянная
отделка цвета слоновой кости присутствовала тут, как и в коридоре, столовой
и почти во всех спальнях, но не бросалась в глаза. Несмотря на реставрацию,
на ней сохранилась патина времени, соответствующая общему убранству дома.
Леони вошла в библиотеку, обставленную темными, окрашенными под красное
дерево книжными шкафами и другой мебелью. Великолепные лампы времен
Директории и обтянутые зеленым сукном стены довершали впечатление. На полу
лежал пестрый тавризский ковер, на нем были расставлены уютные старые
кожаные кресла, диван и огромные антикварные столы красного дерева.
Да, — думала Леони, — я добилась своего: дом получился элегантным
и уютным, чинным, но не чопорным
.
Поднявшись наверх, она обошла спальни. Красная комната — недорогой красный
дамаст на стенах, такие же шторы и полог у кровати — выглядела роскошно и
величественно. Леони улыбнулась, вспомнив, что Сэм прозвал эту комнату
спальней папы римского
. Голубая комната, бледная, эфирная, женственная,
блистала отделкой нежно-розового цвета, оттенка слоновой кости и позолотой.
Золотистая комната с ее обитыми парчой стенами, шторами, балдахином и сливочно-
белой отделкой также создавала впечатление царственного, но бесконечно
уютного убежища.
Вдруг Леони услышала шум подъезжающего
рейнджровера
и бросилась вниз, в
кухню. Схватив уставленный блюдами поднос, она вышла на террасу.
Сэм выбрался из
рейнджровера
. Его глаза и зубы сверкали на загорелом лице.
— Привет! — крикнул он Леони. — Подожди, не двигайся с места.
Леони засмеялась, как всегда радуясь его приезду.
— Что случилось?
Он взлетел на террасу, запечатлел поцелуй на ее губах и отнял у нее поднос одним быстрым движением.
Сминая осенние листья, они прошли в бельведер, где Леони начала расставлять
блюда на столе. Сэм наблюдал за ней, а затем взял ее за руки и крепко
поцеловал, глядя в глубокие темные глаза. Леони наслаждалась теплом его
прикосновений, не спеша разжать объятия, но в конце концов взъерошила обеими
руками его светлые волосы и отстранилась.
— Расскажи, как прошло утро, — попросила она, садясь за
...Закладка в соц.сетях
