Жанр: Любовные романы
До конца времен
..., Мосси.
— Пустяки. — Мосси занялась своим кофе.
Леони сняла трубку:
— Слушаю.
— Леони, это Сэм.
При первых же звуках знакомого голоса Леони пронзил трепет. Она повернулась
спиной к Мосси, боясь, что та заметит ее нервозность и румянец.
— Доброе утро, — невозмутимо ответила Леони. — А я тебя уже
потеряла.
— Послушай, Леони, — заговорил он серьезным, мрачноватым тоном,
который сразу насторожил ее.
— Я вся внимание, — нарочито беспечно откликнулась она и
улыбнулась, хотя дурное предчувствие уже закралось ей в душу.
— Нам надо поговорить, — продолжал Сэм. — Если можно, прямо
сейчас.
— Разумеется. — Леони зачем-то взяла из раковины губку и принялась
вытирать идеально чистый кухонный стол.
— Что, если я заеду за тобой? Скажем, через полчаса?
— Прекрасно.
— Тогда до скорой встречи, — заключил Сэм и повесил трубку.
— Пока, — произнесла Леони в замолчавший телефон.
Господи, нет! — завертелось у нее в голове. — Неужели вчера ночью
я все испортила? Так я и знала! Он хочет сказать, что больше мы никогда не
увидимся. Все кончилось, не успев начаться. Но разве я могу винить его? Ведь
он женат... Женат!
Внезапно ее охватило раскаяние, сердце сжалось от боли и
ушло в пятки, а лицо побагровело от стыда.
О чем я только думала? —
упрекала себя Леони. — Как я могла? Что натворила? — Глубоко
вздохнув, она попыталась успокоить дрожащие руки. — Зачем совершила
такой... постыдный поступок?
Опасаясь самого худшего, она повесила трубку, перевела дыхание и повернулась
к Мосси, надеясь ничем не выдать свое смятение.
— Звонил Сэм, — коротко объяснила она, садясь за стол.
— Вижу, — двусмысленно откликнулась Мосси, подозрительно
вглядываясь в лицо подруги. — И куда же сегодня запропастился
распрекрасный мистер Николсон?
— Он задерживается, — с притворной беспечностью ответила Леони.
— Черта с два, Леони, меня не проведешь! — выпалила Мосси. —
Надеюсь, ты еще не успела сделать то, о чем наверняка пожалеешь. —
Замолчав, она затянулась. — Но мой нос, который меня никогда не
подводит, уже учуял запах плотских радостей.
— Мосс, перестань! — взмолилась Леони. — Прошу тебя!
— Прости, — поспешно произнесла Мосси. — Я не хотела тебя
обидеть, дорогая. — Она потушила сигарету и схватила сумочку. —
Мне пора, надо показать клиентам очередной дом.
— Послушай, тебя никто не гонит... — начала Леони.
— Мне и вправду некогда, — заверила ее Мосси. — А насчет
поездки в город позвони попозже. — Она вскочила и повесила сумку на
плечо. — С удовольствием составлю тебе компанию.
— Я буду рада. — Леони проводила подругу до двери и на прощание
поцеловала ее в щеку. — Пока. Я позвоню вечером, ладно?
— Идет, — кивнула Мосси. — И кстати, не забудь положить губку
обратно в раковину. Такие аксессуары теперь не в моде!
С этими словами Мосси тряхнула полыхающей апельсиновым пламенем шевелюрой и
зашагала к машине.
Леони удивленно уставилась на губку, которую она по-прежнему сжимала в руке.
Немного погодя она вернулась в кухню, присела к столу и задумалась. Ну
почему судьба так жестока к ней?
Глава 16
Рейнджровер
трясся по колдобинам проселочной дороги, Сэма и Леони
подбрасывало на сиденьях. Сэм уже давно пожалел, что выбрал именно эту
тропу, извивающуюся по лесу. Вдалеке, за Гудзоном, воды которого были
мутными от вчерашней грозы, виднелась железная дорога.
Сэм был непривычно молчаливым, на его загорелом лице застыло мрачное и
решительное выражение. Он казался таким сосредоточенным, настолько
поглощенным своими мыслями, что Леони не осмеливалась тревожить его. Она
терпеливо ждала, гадая, когда же он заявит о том, что больше они никогда не
увидятся.
Умытая дождем, освещенная солнцем полуденная красота леса не трогала Леони:
ее мысли были омрачены, в душе бушевал сонм чувств — боязливый трепет,
тревога и, как ни странно, влечение. Мощное, неукротимое влечение к этому
человеку.
Наконец Сэм остановился, выключил зажигание и повернулся к Леони. Внезапно
он мягко привлек ее к себе и закрыл ей рот страстным, жадным поцелуем. Леони
отвечала ему — сначала робко, озадаченная этим поступком, но затем все
смелее, подчиняясь приливной волне желания.
Столь же неожиданно Сэм прервал поцелуй, не сводя с нее глаз и не разжимая
объятий. Его дыхание участилось.
— Прости за такую таинственность, — произнес он. — Просто...
видишь ли, я вдруг понял, что предстоящий разговор будет для меня нелегким.
Леони молча ждала продолжения.
Сэм отпустил ее, и теперь они сидели, чуть повернувшись на своих сиденьях
лицом друг к другу.
— Вероятно, ты уже наслышана обо мне, — с тяжелым вздохом начал
Сэм, — и о моем браке, — тихо добавил он.
Леони молча кивнула.
— Многие говорят, будто я женился по расчету. Что я увлек богатую
наследницу, завладел семейной фирмой и так далее. Но все гораздо сложнее,
Леони. Я хочу, чтобы ты знала правду.
— От тебя я не ожидала ничего другого, Сэм, — уверенно заметила
Леони.
— Господи, я даже не знаю, с чего начать, — пробормотал он с болью
в голосе. Его лицо исказила мука.
— Попробуй с самого начала, Сэм, — подсказала Леони, которую и на
сей раз не покинула привычная практичность.
Этот бесхитростный совет вызвал у него легкую улыбку.
— Пожалуй, ты права, — откликнулся он, откашлялся и повел свой
рассказ, тщательно взвешивая каждое слово.
— Я вырос в бедной семье фермеров из Беркшира, Западный Массачусетс.
Мои родители не могли дать мне даже приличного образования, однако не
скупились на заботу и внимание. Свои религиозные чувства они предпочитали не
выставлять напоказ, но были добрыми христианами. Недостаток материальных
благ они восполняли любовью. Благодаря родителям у меня сложилась своя,
твердая система ценностей и принципов.
Он взглянул на Леони, словно подчеркивая сходство их происхождения.
Леони кивнула:
— Продолжай, Сэм. Я хочу знать все.
— Они настоятельно советовали мне учиться, и я старался изо всех сил,
чтобы выбиться в люди. Временами я стыдился своей семьи.
Он тяжело вздохнул и замолчал, припоминая борьбу с самим собой и жгучее
чувство неловкости.
— Так или иначе, я добился стипендии для учебы в Йеле. Изучал
архитектуру. Однажды летом мне предложили стажировку в архитектурной
компании Ван Вехтенов. Это была редкостная удача, и я сразу принял
предложение.
Он уставился в ветровое стекло — видимо, ему было трудно говорить, глядя в
глаза Леони. Ее присутствие отвлекало Сэма.
— В первый же день стажировки я познакомился с Минит, дочерью Ричарда
Ван Вехтена, и, как следовало ожидать... мир этой семьи навсегда затянул
меня. Ван Вехтены были богаты и влиятельны, располагали превосходными
связями, гордились тем, что принадлежат к респектабельному, старинному роду.
Их жизнь представлялась мне идеальной. И прекрасной, — добавил Сэм с
грустным благоговением. — У них было все, о чем я не мог даже мечтать;
они символизировали собой среду, до которой мне было так же далеко, как до
неба, но к которой я всеми силами стремился.
Сэм ненадолго задумался.
— Минит была прекрасна, — наконец произнес он. — Она казалась
самим совершенством. Не прошло и недели, как мы переспали с ней, а через
месяц состоялась наша помолвка. Поначалу происходящее чудилось мне
волшебным, почти нереальным, не похожим на правду. Но к концу лета... —
Сэм глубоко вздохнул, — ...я успел присмотреться к ним и понял, в чем
суть их жизни. Только теперь я заметил, насколько избалованны и надменны эти
люди, — несвойственным ему резким тоном продолжал Сэм. — Они так
привыкли во всем поступать по-своему, что им и в голову не приходило, что
кто-то может иметь свое мнение. Мир лежал перед ними, как устрица на
тарелочке. В этом мире Ван Вехтены играли роль кукловодов, а все люди
вокруг, в том числе и я, были марионетками, которых они дергали за
веревочки. — Сэм повернулся к Леони. — Ты понимаешь, о чем я
говорю?
Леони снова кивнула.
— Да, да, понимаю, — подтвердила она и внимательно посмотрела на
Сэма. — Знаешь, у меня сразу возникла догадка, что ты чужой в этой
среде. Что ты к ней не принадлежишь и остро чувствуешь свою
инородность
.
— Вот именно, — живо подхватил Сэм. — Меня не покидало
ощущение, что я неизмеримо ниже этих людей. Что я менее талантлив, богат,
образован и так далее. Я был чужаком из другого мира. Возможно, даже
представлял для них угрозу. И они не постеснялись заявить мне об этом —
конечно, не напрямик. Нет, они предпочитали омерзительные, тонкие намеки.
Они ясно дали понять, что я у них под каблуком.
Он снова перевел дыхание.
— Тем же летом я наконец принял решение расстаться с Минит. Я осознал,
что не люблю ее — меня просто ослепили ее деньги и положение в обществе.
Пора было разрубить этот узел. Мы собирались на вечеринку к одной из
двоюродных сестер Минит, в Олд-Чатем. Минит давно предвкушала это событие,
поэтому я не стал портить ей развлечение. Мы уехали из гостей...
Он вдруг осекся, словно боль, причиняемая воспоминаниями, стала нестерпимой.
— Продолжай, Сэм, — попросила Леони, поглаживая его по плечу. — Я рядом. Все хорошо.
Он вздохнул, повернулся, и Леони увидела, что его глаза потемнели от боли.
— Мы оба были навеселе. Я вел машину, а Минит... пыталась расстегнуть
мои брюки. Я сопротивлялся, выпустил руль, и мы скатились с дороги в кювет и
врезались в дерево.
— О Господи! — ахнула Леони.
— В результате Минит осталась парализованной ниже пояса. Травма
позвоночника. — Сэм смотрел на Леони в упор. — Я не смог сказать
ей, что свадьбы не будет. У меня просто не повернулся язык.
— Конечно, — тихо подтвердила Леони. — Я понимаю.
— Вот так и состоялся наш брак — из-за моих угрызений совести. Я считал
себя виновным в случившемся, был уверен, что погубил жизнь Минит. Если
рассуждать здраво, мы оба были пьяны, и если бы Минит не приставала ко мне,
ничего бы не произошло. Но теперь, как говорится, слезами горю не поможешь.
— Тебя до сих пор мучают угрызения совести и стыд, правда? —
догадалась Леони.
— Да, — кивнул Сэм и взял ее за руку. — До сих пор. С годами
боль притупилась, отчасти потому, что Минит беззастенчиво спекулировала на
своем несчастье. Она... временами Минит бывает чересчур эгоистичной и
поддается жалости к самой себе. — Он повернулся к Леони. — Но
разве можно ее винить?
— Разумеется, Сэм, — откликнулась Леони, — но жизнь
продолжается. Надо забыть о прошлом и думать лишь о будущем, невзирая на
обстоятельства.
— Ты права. Беда в том, что между нами с самого начала не было любви.
— Значит, и Минит тебя не любила?
— Да, — подтвердил Сэм. — Она призналась, что согласилась
выйти за меня замуж по одной-единственной причине: я был самым
привлекательным мужчиной среди ее знакомых, доставлял ей удовольствие в
постели и считался многообещающим архитектором. Еще бы, выпускник Йеля! Я
смог бы продолжать фамильные традиции в бизнесе, обслуживать Минит в постели
и одновременно быть элегантным дополнением к ее туалетам. Теперь ты
понимаешь? — спросил он. — Я вовсе не альфонс, не жиголо и не
охотник за деньгами, каким считают меня многие.
— Господи, как, должно быть, вам трудно живется!
— Само собой, — кивнул Сэм. — Мы не любим друг друга, у нас
нет детей. Плачевное прошлое, горестное настоящее и никакого будущего.
— Ты хотел иметь детей? — оживилась Леони.
— Больше всего на свете, — признался Сэм. — Я был
единственным ребенком в семье, поэтому всегда мечтал о братьях, сестрах и
собственных детях. К сожалению, Минит не в состоянии выносить ребенка.
Леони опустила голову, глядя на свои пальцы, переплетенные с пальцами Сэма.
Почувствовав ее взгляд, Сэм пожал ей руку.
— А ты? — тихо спросил он. — Ты хотела детей?
— Да, — пробормотала Леони, медленно поднимая голову. —
Всегда, еще с юности. Но сначала Хэнк утверждал, что мы не можем позволить
себе иметь ребенка. А потом стал оправдываться тем, что пока мы оба слишком
молоды и заняты работой, чтобы уделять внимание детям. Так почему бы не
подождать более удобного случая?
Леони передернулась и смущенно потупилась.
— А я подыгрывала ему, уверяя себя, что он прав. — И она
саркастически рассмеялась. — И вот теперь мои биологические часы тикают
все настойчивее, отсчитывая последние годы. Я стала чем-то вроде бомбы с
часовым механизмом внутри.
— Но ведь еще не все потеряно... — начал Сэм.
— Конечно, не все, — согласилась Леони. — Просто роковой час
неумолимо приближается. И разумеется, есть и другие обстоятельства. —
Она снова усмехнулась. — Например, отсутствие мужа.
Сэм обнял ее за плечи и стал целовать. Леони пылко отвечала ему.
Ей хотелось исцелить поцелуями его чувство вины и боль, но это было
невозможно. Внезапно она поняла, что они с Сэмом нашли друг в друге
утешение, пусть даже временное. Близость оказалась для них целебным
бальзамом.
Сэм вдруг отстранился и заглянул ей в глаза.
— Надеюсь, теперь ты лучше понимаешь меня, Леони, — произнес
он. — Теперь ты знаешь, кто я такой.
— Пожалуй, да, Сэм.
— И понимаешь, что я... о Господи... — он запнулся, — ...что
я люблю тебя и хочу, чтобы ты знала обо мне все.
Леони охватило радостное возбуждение. Ее сердце забилось быстрее, но в то же
время она размышляла, не был ли одной из причин этого возбуждения страх.
Страх связать свою судьбу с мужчиной, вынужденным вести такую трудную жизнь.
Страх, что чувства к нему не принесут ей ничего хорошего.
Она заглянула в затуманенные бирюзовые глаза Сэма и решила, что не может
противиться своему естеству, которое неудержимо влекло ее к этому мужчине. И
будь что будет.
— И я люблю тебя, Сэм, — прошептала она. — И хочу тебя. Очень
хочу.
Они вновь сплелись в объятиях, утоляя невыносимую жажду, как вчера ночью в
освещенной свечами гостиной. После томительных и бесконечных минут поцелуев
и ласк Леони отстранилась и перевела дыхание.
— Это невыносимо, — простонала она. — Здесь негде заняться
любовью...
Сэм бережно отвел прядь волос с ее щеки и поцеловал в губы.
— Выйдем из машины, — предложил он.
Оба поспешно вышли из
рейнджровера
. Сэм распахнул заднюю дверцу машины.
— Забирайся, — скомандовал он.
Леони скользнула на обитое кожей сиденье, Сэм последовал за ней, и вот уже
их руки вновь сплелись, а губы слились в страстном поцелуе.
— А если нас увидят? — задыхаясь, пробормотала Леони.
— Вряд ли, — отозвался Сэм, просовывая ладонь под ремень ее брюк и
осторожно поглаживая кончиками пальцев набухшие складки плоти. — А если
и увидят, то мы им покажем такое, чего они не забудут до конца своих дней!
Леони вздрогнула от прикосновения рук Сэма, от пьянящего запаха мужской кожи
и опасения, что их застанут тут, среди нагретых солнцем деревьев возле реки.
Вскоре кожаная обивка заскрипела под тяжестью их тел, а в машине
распространился пряный аромат неистового совокупления.
Немного погодя, отдышавшись, оба вдруг рассмеялись — над нелепостью любви на
заднем сиденье машины, собственной поспешностью и наслаждением, доставленным
друг другу.
— Как же мне будет не хватать этого во время поездки! —
воскликнула Леони, взлохматив волосы Сэма.
— Во время поездки? — насторожился Сэм, натягивая
ливайсы
.
— Да, а разве я тебе не говорила? Я собираюсь на несколько дней в Нью-
Йорк — выбрать обои и ткани для дома. — Наклонившись, она подняла брюки
с пола и неуклюже принялась влезать в них в тесноте машины. — По-моему,
выход идеальный: я никому не буду мешать и хоть ненадолго отдохну от пыли,
грязи и шума.
— Разумное решение, — согласился Сэм. — Но я без тебя сойду с
ума. — Он обнял Леони за плечи и привлек к себе, заглядывая в темные
глаза, в которых еще вспыхивали искры недавнего блаженства. — Раз уж
так вышло, — продолжал он, покусывая мочку ее уха, — может быть,
постараемся насытиться друг другом впрок?
— Конечно, — согласилась Леони, отвечая на поцелуи и касаясь
твердой выпуклости под джинсами Сэма. — Я не против.
Солнце вспыхнуло на металле и хроме
рейнджровера
, машина вновь закачалась
в ритме их движений, пока наконец они не замерли в изнеможении, уже
предвкушая очередную встречу.
Минит повесила телефонную трубку и устремила непреклонный взгляд сквозь
увитую зеленью стеклянную стену зимнего сада на плавательный бассейн. Вода в
нем маняще искрилась под палящим летним солнцем, но это средство спасения от
гнетущей жары и духоты лишний раз напомнило Минит о том, что искалеченное
тело не даст ей насладиться прохладой.
Только что закончившийся телефонный разговор вызвал у нее минутное
оцепенение, словно ей сделали обезболивающий укол перед серьезной
хирургической операцией. Поначалу, всего на миг, она сжалась, услышав
страшную новость. Но вскоре леденящий ужас стремительно и милосердно сменило
стоическое, непоколебимое самообладание — извечная защита Минит от
столкновений с тревожной, зачастую трагической реальностью.
Пока она любовалась бирюзовым бассейном, ее мозг постепенно свыкался со
зловещим известием, переваривал его, а затем, после нескольких минут
глубокой задумчивости, погрузился в водоворот планов и стратегий, взвешивая
все
за
и
против
. Все они представляли собой не только способ справиться
с пугающим известием, но и, что гораздо важнее, извлечь при этом как можно
больше выгоды для себя.
Вот именно, подытожила Минит. Это ее конек — обращать зловещую
действительность в возможность нанести удар, победить, успешно отомстить
тому, кто причинил ей столько боли и страданий.
Да! Страшная, мстительная улыбка тронула ее губы.
Теперь я знаю, что
делать. Знаю, как покончить с этим ничтожеством, которое погубило мою жизнь.
С жалким ничтожеством, из-за которого я живу словно в аду
.
Минит ни на минуту не сомневалась в том, что лишь один человек виноват во
всех ее бедах. Тот самый, с которого началась так печально закончившаяся
цепь событий. Из-за него Минит оказалась прикована к омерзительному
инвалидному креслу, а ее тело стало беспомощным, почти безжизненным. Более
того, тот же человек стал причиной рокового известия, которое она только что
получила.
Из любого положения есть выход, — думала Минит. — Если то, что я
узнала, правда, я сумею жестоко отомстить виновнику. Он поплатится за все!
Она вновь засмотрелась на бассейн, окаймленный пышной растительностью. В ее
голове выстраивались планы, возникали решения, строились предположения. Она
тоже способна причинять горе и боль. Слаще мести нет ничего на свете. Ее
вкус приятнее, чем вкус самой лучшей, самой дорогой зернистой икры!
Но прежде предстоит много работы, а действовать следует незамедлительно.
Главное — не упустить время. Надо сделать уйму звонков, написать письмо,
составить и подписать документы. Хорошо еще, что все эти задачи можно
выполнить прямо здесь, в зимнем саду, не вставая с удобного кресла.
В первую очередь позвонить доктору Натансону. Нужно немедленно переговорить
с неизменно внимательным, раболепным врачом.
Затем — разговор с адвокатами. Несколько изменений в известных документах.
При одной мысли об этом Минит испытала воодушевление и рассмеялась вслух.
Далее — позвонить Андреа Уокер, подруге, занимающейся недвижимостью. Теперь
у Минит было что предложить ее агентству. Наконец-то!
И не забыть бы позвонить в банк. Чем раньше, тем лучше.
Минит нажала кнопку селектора, безмолвно стоящего рядом с ней на столике.
— Эрминда! — позвала она.
— Да, миссис Николсон? — ответила экономка.
— Принесите открытую бутылку белого вина из холодильника и бокал.
— Слушаюсь, миссис Николсон.
Как только Эрминда принесла вино и бокал, Минит выпроводила ее небрежным
взмахом руки, щедро плеснула себе вина и сделала глоток. Вино было сухим и
прохладным — идеальное сопровождение для предстоящей задачи.
Протянув руку, Минит взяла со столика небольшую телефонную книжку в кожаном
переплете, постучала ею по подлокотнику кресла и погрузилась в размышления.
Вскоре план оформился окончательно.
Я готова, — подумала Минит. —
Да, готова заняться делом
.
Она вновь устремила взгляд на бассейн, улыбаясь так, словно он хранил ее
тайны, знал ответ на любой вопрос и был ее сообщником в черном деле мести
одному-единственному виновнику ее страданий.
Разумеется, этот виновник — Сэм Николсон. За новость, которую несколько
минут назад услышала Минит, ему предстояло заплатить в двукратном — нет, в
тысячекратном размере.
Сэм чувствовал себя потерянным.
Он заплутал в чужом, унылом мире, о существовании которого забыл с тех пор,
как познакомился с Леони. Признавшись ей в том, что будет скучать по ней —
это случилось целую вечность назад, на заднем сиденье
рейнджровера
, —
Сэм сказал чистую правду. В его душе разверзлась непроглядная, зияющая
бездна, не давая покоя.
Если бы не работа в Октагон-хаусе — в доме Леони! — не множество дел и
не необходимость постоянно подгонять рабочих, он не находил бы себе места.
Сэм недоумевал: как он мог мириться с одиночеством и враждебностью
окружающего мира прежде, до знакомства с Леони? Но вскоре его осенило: он
просто-напросто замкнулся в себе. Уполз в свою раковину. Не давал воли
чувствам. Брел по жизни, произносил те слова и совершал те поступки, которых
от него ждали, точно бездушная машина.
В то же время Сэм сознавал, что, открывшись Леони, он многим рисковал. Он
стал более уязвимым для печали и страданий, отказ мог бы стать для него
сокрушительным ударом. Кроме того, не следовало забывать о Минит. Мысли о
жене пугали Сэма, однако расстаться с Леони было еще страшнее. Ему не
хотелось возвращаться в пустую, никчемную жизнь без любви, которой он
довольствовался так долго.
В ожидании Леони он настойчиво стремился к одной-единственной цели: привести
в порядок большую часть дома и при этом не выйти из бюджета.
Сегодня, пока Сэм вел машину по шоссе к Октагон-хаусу, летняя жара
превратилась в настоящее пекло. К счастью, этим летом таких дней выдалось
совсем немного. Очертания долины впереди словно расплывались в раскаленном
воздухе, над землей висело душное марево.
Сэм знал, что вскоре жара и влажность сменятся осенней бодрящей прохладой —
еще одна причина лишний раз поторопить себя и рабочих. Ремонт дома
предстояло закончить к Рождеству, и Сэм был уверен, что бригада уложится в
намеченные сроки. Но конца работе пока не предвиделось, а мелкая отделка,
завершающие штрихи, которые, если не постараться, могли погубить весь труд,
наверняка потребуют массу времени и средств.
Проехав по аллее к дому Леони, Сэм обогнул каретник. Выйдя из
рейнджровера
, он решил в первую очередь осмотреть бассейн и внешние
строения, затем пройтись по дому.
Вчера он наблюдал за тем, как рабочие обкладывали камнем почти готовый
бассейн, и радовался тому, что бассейн выглядел именно так, как хотелось
Леони.
Сегодня Сэм попыт
...Закладка в соц.сетях
