Жанр: Любовные романы
Жаркая ночь
... она встретила такой обожающий и восхищенный взгляд, что
готова была разрыдаться.
— Когда твои волосы распущены, — он ухватил несколько длинных
прядей, подхваченных ветром, и, не обращая внимания на прохожих, поднес их к
губам, — ты напоминаешь морскую нимфу. Сверкающую, полную тайны,
соблазнительную...
Каждым своим словом он делал ее предстоящую исповедь все более тяжелой, она
хотела закричать: остановись! — но не могла. Вместо этого она
улыбнулась — слабое подобие улыбки — и попыталась приноровиться к его
походке, когда он вел ее к пристани.
Они молча дошли до нее и уселись на деревянную скамейку, спиной к ветру.
Рекс хотел обнять ее за плечи, но, когда она непроизвольно отодвинулась, он
просто положил руку на спинку скамейки, не дотрагиваясь до нее.
— Я хотела бы рассказать тебе о себе и о... Дереке, о наших отношениях
и причине, по которой мы расстались.
Но прежде чем она смогла продолжить, Рекс спокойно ответил ей:
— Это вовсе не нужно, Катрин. Что бы ни было между тобой и Дереком —
это прошло. Ты не должна мне ничего объяснять из того, что случилось в
прошлом, — это ваше дело. Все, что мне нужно знать о тебе, я знаю...
— Я хочу тебе рассказать, что произошло между нами. — Голос Катрин
был тоже спокоен, но очень настойчив. Рекс, видимо, заметил эту нотку
настойчивости, поэтому внимательно взглянул на нее и замолчал.
— Дерек и я встретились, когда я училась на последнем курсе
университета. Он был одним из наших преподавателей. Хотя он был несколькими
годами старше меня и удивительно талантливым фотографом, ему понравились мои
работы, и он стал меня учить. Сначала это были просто дружеские отношения,
но через несколько месяцев началось что-то другое, более серьезное — он
сделал мне предложение. — Катрин закусила губу. — Я любила его или
думала, что люблю. Но когда мы обручились, мои родители настояли, чтобы мы
отложили свадьбу на год. У них были какие-то сомнения по его поводу. И я без
особого желания согласилась.
Она остановилась на несколько мгновений, и Рекс тревожно сказал:
— Не надо продолжать, Кейт, если это так тяжело.
Катрин посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.
— Через год мы с мамой начали готовиться к свадьбе. Но однажды ночью я
заболела... У меня началось кровотечение... сильное. Меня отвезли в
госпиталь. — Катрин глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Гинеколог
обнаружил большую опухоль в матке... были и другие проблемы. Он сказал, что
вынужден оперировать меня. Хотя опухоль была доброкачественной, матку
пришлось удалить.
— Боже мой, Кейт! — Он не дотронулся до нее, но его восклицание
было полно такого сострадания, в нем было так много любви к ней, что у нее
потекли слезы.
— Операция состоялась и прошла без осложнений... Они удалили матку...
Поднялся ветер, он играл ее волосами, она чувствовала, как они щекочут ее
лицо. Руки ее были холодны, как лед, когда она поправляла их.
— Поэтому я не могу иметь детей. — Она говорила спокойным тоном,
но ее слова звучали безжизненно. — И Дерек больше не хотел жениться на
мне. Он сказал, что хочет иметь нормальную семью. И что я уже не та, в кого
он влюбился... что меня прежней больше нет. Поэтому... — Господи,
неужели это ее голос? Она настолько оцепенела, что не понимала, как может
говорить. — Поэтому я решила всю свою энергию направить на работу. В
действительности я вовсе не... Снежная королева, Рекс. Это... просто... не
следует... гоняться за невозможным.
Звук летящего самолета пронесся над водой, слившись с полицейской сиреной
где-то вдалеке. Рекс молчал.
Катрин удивилась, насколько спокойнее она себя чувствовала теперь, когда
сказала то, что должна была сказать.
— Только несколько человек знают об этом, — продолжала она,
уставившись в воду, — мои родители, моя сестра Николь... Дерек,
конечно. Но я понимаю, что обязана сказать тебе. Это было очень
трудно. — Катрин чувствовала, что каждая клеточка ее тела протестует,
но должна была сделать это... Она стиснула кулаки и почти кричала от
боли. — Я знаю, что между нами не может быть ничего серьезного, нам
было хорошо вместе, но если мы еще будем встречаться... Конечно, с моей
стороны слишком самонадеянно думать, что ты чувствуешь ко мне что-то
большее... Я не могу позволить себе серьезных отношений, Рекс. Я не хочу
причинить боль никому... как я причинила боль Дереку. Я думала, что расскажу
тебе все с самого начала, когда мы были еще... друзьями.
Его молчание длилось очень долго. Ни слова. Он даже не дал ей понять, слышал
ли он ее слова. Но хотя он не прикасался к ней, она чувствовала его жуткое
напряжение.
Пытался ли он найти слова сочувствия, слова, которые смогут выразить его
заботу о ней, но в то же время дать ей понять, что он, как и Дерек, смотрит
теперь на нее другими глазами?
Но ведь она старалась так подбирать слова, чтобы оставить ему путь для
отступления, которым бы он смог воспользоваться.
Она почти слышала его слова:
Я рад, что ты мне рассказала, Катрин. Даже
если мы, как ты говоришь, просто друзья
.
И несмотря на то, что она тонула в омуте своего горя, Катрин не могла
остановиться и не задать ему вопрос, на который он должен будет ответить. И
она не хотела слышать его ответ... ответ, который, как ранние заморозки,
убьет едва зародившееся чувство, и ему так и не суждено будет
распуститься...
— А ты, — она наконец повернулась и окинула его ясным и спокойным
взглядом, — ты сказал, что хочешь попросить меня о чем-то. О чем, Рекс?
Боже мой! Она готова была отдать свою душу, чтобы только не видеть выражения
его глаз, не видеть жалости в них, блеска появившихся слез. Она не хотела
этого... не хотела ничьей жалости. Ни за что!
— Да... да. — Он потряс головой, как бы отгоняя ненужные мысли.
Поднявшись со скамейки, он глубоко засунул руки в карманы куртки и подошел к
железным поручням пристани в нескольких шагах от того места, где она сидела,
крепко обхватив себя руками.
Как странно, подумала она. Она давилась рыданиями, но слез не было.
Дрожа от холода, она продолжала сидеть, как приговоренная, казалось, уже
целую вечность, но это продолжалось всего несколько минут.
Когда он обернулся, его лицо было бледным и черные волосы небрежно
перепутались... Эти прекрасные вьющиеся волосы, падавшие на воротник его
куртки... как она могла раньше считать, что они слишком длинные? Его глаза
блестели, но она знала, что причиной этого был ветер.
Он подошел к ней и встал рядом, глядя на нее.
— Кейт, ты права. Я сказал, что хочу задать тебе вопрос... — Он
помолчал, она чувствовала, как замерло в ожидании все в ней. Ожидании...
чего? Чуда? — Я хотел спросить: не хотела бы ты прийти завтра на
вечеринку в доме моей сестры?
Чуда не случилось. Она должна была это знать.
Она дала ему возможность отступить... и он ею воспользовался. Она твердо
знала, что не об этом он говорил вчера вечером, знала теперь, что он никогда
не задаст ей тот вопрос.
Но хотя она дала ему возможность выйти с достоинством из этой сложной
ситуации, она не желала, чтобы он узнал, чего ей это стоило. Он никогда не
узнает, что она догадалась о его несделанном предложении.
И если она примет его приглашение... то он решит, что она ему поверила.
— Я с удовольствием. — Она сумела подняться на ноги. —
Спасибо за приглашение. А сейчас... — она выдавила подобие
улыбки, — мне бы хотелось поехать домой. В субботу я обычно занимаюсь
домашними делами — стирка, уборка, покупка продуктов... И мне бы хотелось
поскорее от этого отделаться сегодня.
Они вместе подошли к стоянке. Рекс, казалось, напряженно о чем-то думал. Но
когда они подошли к машине, он повернулся к ней.
— Ты когда-нибудь думала взять приемного ребенка? — спокойно
спросил он. — Многие одинокие женщины так сегодня делают.
Она покачала головой.
— Это, конечно, правильно, но не для меня...
Он помолчал, как бы подбирая правильные слова.
— Ты не хочешь воспитывать ребенка?
Неужели он не понимает, какую боль причиняют ей его слова?
— Это не то. — Она откашлялась. — Я... я думаю, что это
эгоистично... взять ребенка... когда каждый ребенок должен иметь мать и
отца.
— Ага. — Он глубоко вздохнул. — Я понимаю.
Затем через мгновение, показавшееся ей бесконечным, когда он, как
загипнотизированный, не мог отвести от нее взгляда, он что-то пробормотал и
открыл дверцу машины. Но как только Катрин хотела проскользнуть мимо него,
он вдруг схватил ее в свои объятия и сжал так крепко, что у нее перехватило
дыхание.
— Спасибо, что ты была честна со мной, Кейт, — прошептал он и
поцеловал ее в лоб. — Ты была права, я многого не знал о тебе. Поэтому
никогда прежде не мог тебя понять.
Но теперь он ее понял. И он понял, что она не может быть с ним, с человеком,
который безумно любит детей. Конечно, он не сказал этих слов, но она все
равно чувствовала, как они звучат.
Он отпустил ее, и они сели в машину. Внутри было гораздо теплее, но она
никак не могла унять дрожь. Завтра она будет с ним на вечеринке. И с этого
момента она будет такой, какой он хочет ее видеть, а их отношения такими,
какими он их представляет, — дружескими и обыденными, просто два
человека, работающих в одной газете.
А с понедельника они будут встречаться только на работе.
12
Господи, как же Катрин ненавидела вечеринки!
Зачем, всегда удивлялась она, взрослые люди собираются, стоят часами, едят,
пьют, пытаются разговаривать ни о чем? Существует же так много других
возможностей наслаждаться общением! Но так как она дала обещание, то
постарается как можно лучше выполнить его.
В конце концов, уговаривала она себя, паркуя машину возле дома, в котором
жила сестра Рекса с мужем, на улице так холодно и сыро! На рассвете пошел
дождь и не прекращался с тех пор; улицы были мокрые и мрачные, небо налилось
свинцом. Спеша по тропинке к дому, она ощутила стоящий в воздухе запах сырой
земли, поднимавшийся с клумб возле дверей.
Она громко постучала, уверенная, что именно Рекс откроет ей дверь.
Но она ошиблась. Лаура, одетая в бледно-голубую блузку и подходящую по цвету
твидовую юбку, открыла дверь и с приветственным восклицанием пригласила
Катрин в ярко освещенный холл, беря у нее из рук мокрый зонтик.
— Что за день, — улыбнулась она. — Так темно и мрачно!
Представляешь, в это время года не выключать свет целый день! Ах да, —
она хмыкнула, — я должна представиться, меня зовут Лаура. — Она
поставила зонтик в старинную бронзовую подставку. — А ты Кейт. Рекс
говорит о тебе не переставая.
Катрин хотела поправить ее, сказать, что она не Кейт, а Катрин, но глаза
женщины были так дружелюбны и теплы, что она проглотила готовые вырваться
слова. Может быть, они подумают, что в ней говорит снобизм; а, в общем, не
имело значения — Кейт, Кэти или Катрин... Это не важно. Почему она раньше
этого не замечала?
— Не может быть, — сказала она, протягивая свой блестящий черный
плащ Лауре. — Надеюсь, что только хорошее.
— Ну, знаешь ли, — Лаура встряхнула плащ, прежде чем повесить его
в шкаф, — не совсем так.
— Не совсем?
Лаура повернулась к ней:
— Если верить его словам, ты самая невозможная женщина, которую он когда-
либо встречал!
Катрин не смогла сдержать улыбку.
— Я не думаю, что я такая уж невозможная. Просто в его присутствии я
всегда делаю что-то ужасное...
Вдвоем они пересекли холл и вошли в гостиную. Катрин заметила, что комната
пуста. Не только, но и не совсем убрана. Экземпляры
Кларион
и воскресное
приложение к нему валялись на креслах, чашка дымящегося кофе стояла на
столе. Огонь в камине почти погас.
Она сказала с очевидным недоумением:
— Извини, я, наверное, пришла слишком рано? Но Рекс, кажется, сказал —
к четырем.
— Нет. — Лаура подошла к камину и, взяв несколько поленьев из
большой корзинки, бросила их в камин. Сразу же вспыхнули огоньки пламени, и
комната повеселела. — Ты пришла вовремя.
— Но... — Голос Катрин замер. Что можно сказать, чтобы это не
прозвучало грубо?
Лаура выпрямилась и удивленно посмотрела на нее:
— Что-нибудь не так?
— Если я вовремя... то остальные опаздывают?
— Остальные? — Лаура нахмурилась. — Я не понимаю. Рекс позвал
кого-то еще? Когда он позвонил вчера, он сказал только, что пригласил тебя.
Я поняла, что это будешь только ты.
— Но разве у вас не коктейль?
— Коктейль? Господи, нет! Мы с Бобом ненавидим коктейли. Нет, это день
рождения Мелиссы — мы сядем за стол, как только они вернутся. Боб и Рекс
отправились с детьми на дневное представление в Одеон. Они взяли
машину. — Она посмотрела на часы. — Наверное, сильное движение
задержало их, они должны были быть здесь уже минут десять назад. Разве Рекс
сказал, что это будет коктейль?
— Нет, — вздохнула Катрин, — не говорил. Он просто сказал —
вечеринка, а я подумала — коктейль.
— Ты расстроена?
— Нет, что ты. Я сама ненавижу коктейли.
— Прекрасно. — Лаура подобрала газету с кресла и взглянула на
яркий портрет Флейм Кантрелл на первой полосе. — Чуть не забыла, я
хотела тебя поздравить! — Она указала на фото, сделанное Катрин возле
бассейна в то утро. — Эти фотографии бесподобны. Трудно даже
представить, что Флейм Кантрелл позволила тебе сделать снимки, когда она в
бикини и с мокрыми висящими волосами, совсем без косметики и сидит в такой
позе! — Лаура хихикнула. — Конечно, интервью Рекса тоже
превосходно. Любой другой постарался бы сделать сенсацию, а он написал о
Флейм с таким сочувствием и уважением. Кто бы мог догадаться, что бедная
женщина страдает из-за своего несчастного детства? В общем, вас обоих надо
поздравить!
— Спасибо, Лаура, я действительно счастлива, что все так произошло,
хотя вначале было очень трудно.
— Мягко сказано, если верить словам Рекса. — Лаура закрыла журнал
и бросила его в кресло. — Ты, наверное, хочешь кофе. Садись у огня,
погрейся. Я скоро вернусь, и мы сможем поболтать, пока нет детей... потому
что, поверь мне, когда они вернутся, здесь будет слишком шумно для
разговора. Мелисса и ее друзья сейчас в таком возрасте! Чувствуй себя как
дома.
Детская вечеринка! Катрин пришлось скрывать свое недоумение, пока Лаура
болтала о Флейм Кантрелл, но сейчас, оставшись одна, она устало опустила
плечи. Почему, принимая во внимание то, что она рассказала Рексу вчера, он
пригласил ее на детскую вечеринку? Она думала, что знает его лучше; она
думала, что он более тактичен. Неужели он не понимает, что раз она не может
иметь своих детей, ей трудно приходить на детские праздники. Это все равно
что посыпать раны солью. Она любит детей, очень любит, но иногда ей так
трудно выносить все это...
Катрин прошлась по комнате, занятая своими мыслями, и остановилась у окна,
заметив фотографию.
Это был снимок двух человек. Один из них был Рекс — высокий, темноволосый,
атлетически сложенный, а другая — женщина. Сердце Катрин сжалось. Их поза
была так интимна. Они стояли под цветущей яблоней и смеялись. Женщина была
хрупкая, с тонкими чертами лица и короткими черными вьющимися волосами.
Катрин охватило незнакомое ей прежде чувство ревности.
Она взяла фотографию в серебряной рамке и стала разглядывать красивую
незнакомку. У той были высокие скулы, превосходные белые зубы... но глаза
были скрыты за темными стеклами очков.
— Вот и я. — Бодрый голос Лауры вторгся в ее мысли. — Тебе со
сливками и сахаром?
Катрин покраснела и поставила снимок на место, будто сделала что-то
недозволенное.
— Я пью черный, спасибо. — Она подошла к ближайшему креслу.
— Это прекрасный снимок, правда? — Лаура подождала, пока Катрин
усядется, и протянула ей чашку кофе. — Самый лучший снимок Бронуин и
Рекса. Поэтому я увеличила его и вставила в рамку. — Она
улыбнулась. — Даже в школе Бронуин была очень фотогенична. Она всегда
получалась самой красивой на школьных снимках.
— Бронуин? — Лаура говорила так, как будто Катрин знала, кто эта
женщина.
— О! — Лаура удивленно посмотрела на Катрин. — Жена Рекса. Он
разве не говорил тебе о ней? — Она тут же поняла, что так и есть, видя
недоуменное выражение Катрин. — Господи!
— Рекс женат? — Голос Катрин внезапно охрип. — Но он сказал
мне... что у него нет жены.
Лаура помедлила секунду и, поставив чашку кофе на стол, сказала:
— У него нет жены, Катрин, Бронуин умерла.
Рука Катрин вздрогнула, она чуть не разлила кофе. Но не успела ответить,
услышав детский плач.
— Это Джессика. — Лаура вскочила на ноги. — Она поздно легла
прошлой ночью, поэтому я уложила ее днем. Катрин, извини... я думала, что ты
знаешь.
В глазах женщины светилась такая забота, что Катрин поняла — надо что-то
сказать и успокоить ее. Но что она могла сказать? Ее горло так сжалось, что
она не могла бы ничего произнести и под страхом смерти.
Лаура опять помедлила, но, услышав очередной крик проснувшейся девочки,
торопливо сказала:
— Я должна пойти к Джессике. Извини, Катрин.
Когда Лаура вышла из комнаты, Катрин упала в кресло. Какую ошибку она
совершила, когда пришла сюда! Лаура, очевидно, считала, что между ней и
Рексом гораздо более близкие отношения, чем на самом деле. И только сейчас
Катрин поняла, что она о нем ничего не знает. Она провела с ним ночь, отдала
ему себя, раскрыла перед ним душу, рассказав свою тайну. Но не
поинтересовалась его тайнами...
Он всегда поддразнивал ее за то, что она так сдержанна и скрытна... Но ведь
и он не сказал ей ничего! Да, может быть, ему тяжело вспоминать об умершей
жене, рана еще не затянулась, но он должен был ей сказать, что был женат.
Она поставила чашку на стол и встала. Она сейчас уйдет. Когда Лаура
вернется, она подыщет какой-нибудь предлог, скажет, что плохо себя
чувствует... ну, придумает что-нибудь. Но она должна уйти отсюда, пока Рекс
не вернулся.
Она не слышала шагов, так как их заглушил толстый ковер, поэтому определила,
что кто-то вошел в комнату, лишь по скрипнувшей двери. Это, должно быть,
Лаура.
Катрин глубоко вздохнула и повернулась. Она медленно повторяла слова,
которые скажет Лауре. Она скажет: Лаура, у меня ужасно болит голова. Извини
меня, но я, пожалуй, пойду.
В дверях стоял Рекс.
— Привет, — спокойно сказал он. — Извини, что я опоздал. Мы
застряли в пробке по пути домой. Я собирался встретить тебя сам.
— Все в порядке.
Никогда еще она не видела его более привлекательным! На нем были серебристо-
серый кашемировый свитер с высоким воротником и черные джинсы,
подчеркивающие длину его ног и мускулы бедер. Может быть, он все еще любит
свою жену, вдруг пришло ей в голову. Думал ли он о Бронуин, когда они
занимались любовью? Она никогда не представляла, что мысль об этом может
причинить такую боль. Она должна, должна уйти, пока не выдала себя. Снежная
королева! Так он о ней думал, до того как поцеловал ее, и такой ока хочет
остаться в его памяти.
— Я только хотела сказать Лауре, что я ухожу, — произнесла она как
можно спокойнее. — Я не очень хорошо себя чувствую. Я не должна была
приходить...
— Лаура только что говорила со мной. Извини меня, — сказал он, и
она увидела сожаление в его глазах. Конечно, он понял, что она ищет причину
для ухода. — Извини, что она сказала тебе о Бронуин...
— Я ухожу вовсе не по этой причине...
— Я сам собирался рассказать тебе сегодня, — продолжал он, не
обращая внимания на ее слова. — Я хотел поговорить с тобой перед
праздником...
— Почему ты не сказал мне, что это день рождения твоей
племянницы? — Снежная королева? Она почти рассмеялась вслух. Невозможно
было скрыть чувства, обуревавшие ее, они пронизывали каждое ее слово. —
Как ты мог так поступить?
— Катрин, Рекс вернулся, — голос Лауры из-за двери ворвался в ее
мысли. — Но я не знаю, где он... О, ты здесь! — Озабоченное
выражение исчезло с ее лица. Она улыбнулась и подошла к брату. — Боб
забрал детей к себе. Он собирается поиграть с ними, пока я готовлю
гамбургеры. — Она извиняюще улыбнулась. — У вас минут пятнадцать,
пока все не начнется, хорошо?
— Спасибо, Лаура. — Рекс стиснул ее плечи. — Я ценю это.
Лаура потрепала его по подбородку и, выходя, плотно прикрыла за собой дверь.
— Рекс, — Катрин направилась к двери. — Я хочу домой.
Он схватил ее за руку.
— Вчера, когда ты хотела рассказать мне о Дереке, я слушал, Катрин!
Она замерла, попав в собственную ловушку. Он больше ничего не сказал, да это
и не было необходимым. Он был прав; он не хотел слышать об ее отношениях с
Дереком, но он слушал, потому что так хотела она. Будет только справедливо,
если она сделает то же самое.
Она кивнула, отводя глаза.
— Хорошо...
— Присядь, прошу тебя.
Катрин подошла к кушетке и села, откинувшись на подушки.
Он начал ходить по комнате, держа руки в карманах. Катрин чувствовала его
напряженность. В кармане позвякивали ключи, раздражая и усиливая нервозность
обстановки.
— Бронуин Селларс и я были друзьями в высшей школе. Мы не были
любовниками, просто друзья... очень близкие друзья. Она рассказывала мне обо
всех своих романах, а я делился с ней своими горестями... Мы учились вместе,
играли в теннис, когда наши друзья были заняты. У нас были абсолютно чистые
отношения. — Он замер у окна и стоял там, повернувшись к ней
спиной. — Но после окончания школы наши пути разошлись. Бронуин начала
заниматься моделированием белья и производством его здесь, в Ванкувере, а я
получил работу в газете в Нью-Йорке. Мы переписывались, разговаривали по
телефону... но были слишком заняты, чтобы часто встречаться.
Затем Бронуин приехала в Нью-Йорк на Рождество. Это было так здорово — снова
увидеться... Казалось, что мы и не расставались. И поэтому мы решили, и как
оказалось, напрасно, быть вместе. Мы были ближе, чем любая женатая пара, и
мы решили сблизиться еще больше.
Он медленно повернулся и пристально посмотрел на Катрин.
— Мы решили заняться любовью.
— Рекс, я не хочу об этом слышать... — Катрин приподнялась. —
Это не мое дело...
— Сядь, Кейт. — Голос Рекса был мрачен, настолько мрачен, что
Катрин сразу же послушалась. — Я еще не закончил.
Она опять упала на подушки.
— Хорошо, продолжай.
— Мы спали вместе. Это должно было быть прекрасно, мы хотели, чтобы так
было, но из этого ничего не вышло. — Он немного нахмурился, как бы
пытаясь понять себя. — Просто из этого ничего не получилось. Бог знает
почему — просто не было какой-то искры. Может, мы слишком старались? Ожидали
слишком многого? — Он покачал головой. — Или, возможно, нам было
так хорошо друг с другом, пока мы были друзьями, что нам оказалось просто
трудно быть близкими... физически.
— Но ты же женился на ней? — Слова вырвались почти против ее воли;
она была так захвачена его рассказом, что забыла обо всем.
— Да, мы поженились. Через пару...
Дверь распахнулась, и Рекс оборвал себя, увидев, как маленькая девочка с
длинными светлыми волосами вошла в комнату. Катрин сразу же узнала ее. Это
была младшая дочка Лауры. Когда она видела ее раньше, малышка была одета в
розовато-бирюзовый комбинезончик и розовые сапожки. Сегодня на ней было
платье в цветочек, белые узорчатые колготки, которые облегали стройные
крепкие ножки. На ее пухлых щечках играл румянец, как будто она только что
открыла глаза, в глазах еще стояло сонное
...Закладка в соц.сетях
