Жанр: Любовные романы
Жаркая ночь
... не слышалось угрозы. — Это тоже вино?
— Чего ты хочешь — извинения? — Катрин повернулась и посмотрела на
него, но он не отводил взгляд от дороги. Перед ее глазами был четкий мужской
профиль, и она ощутила какое-то волнение глубоко внутри. — Хорошо, я
прошу прощения за то, что ударила тебя. Если ты хочешь знать, мне было
стыдно, и я пришла к тебе на следующий день, чтобы извиниться, но тебя не
было. — Она глубоко вздохнула. Почему-то, выпалив все это, она
почувствовала, будто тяжесть упала с плеч.
— Извинение принято. — Он окинул ее быстрым взглядом, и она
заметила мелкие морщинки, собиравшиеся в уголках глаз, когда он
улыбался. — Но мне все еще предстоит узнать, почему я тебе не нравлюсь,
настоящую причину; потому что, я думаю, она существует, моя дорогая. И я
надеюсь, что в предстоящие дни мы это узнаем.
Его
место
, как он сказал, к ее большому удивлению, оказалось прелестным
старым бунгало, стоящим среди хвойных деревьев и рододендронов; от него к
дороге спускалась лужайка. Покрытый белым снегом домик выглядел сказочным.
— Какой славный дом! — не удержалась Катрин, когда они подъехали.
Рекс заглушил двигатель.
— Не хочешь войти и выпить кофе, пока я собираюсь?
— А твоя жена не удивится, если ты приведешь меня в дом в такую рань?
О Боже, и зачем она это сказала! Слова выскочили сами по себе. Она совсем не
собиралась выяснять, женат он или нет.
— У меня нет жены, — произнес он ровным голосом. — В доме
никого.
Катрин оставила надежду понять свое поведение, когда он выдал эту
информацию, и постаралась побороть совершенно неразумное и почти
непреодолимое чувство любопытства и желания понять его предложение. Лучше
всего продолжать их отношения на официальном уровне, а она сильно
сомневалась, сможет ли это сделать, если побывает в его доме. Такой визит
расскажет ей о нем гораздо больше, чем она хотела или была готова узнать.
— Спасибо, но я подожду здесь.
— Как хочешь. Я быстро.
Он вошел в дом и захлопнул за собой дверь.
Катрин закрыла глаза и поняла, что щеки ее горят; горят от смущения. Зачем
она задала вопрос о его жене? Почему не ограничилась просто холодными
словами отказа?
Расстроенная, она открыла дверцу машины и вышла. Снег почти перестал падать,
только легкие снежинки кружились в воздухе. Засунув руки в карманы своей
замшевой куртки, она медленно прогуливалась по тротуару и чувствовала, как
холодный воздух приятно освежает ее разгоревшиеся щеки. На улице было тихо,
это была мирная тишина, нарушаемая лишь шумом двигателя седана,
припаркованного у поворота дальше по улице напротив большого дома.
Она оставила позади несколько домов и почти дошла до седана, когда дверь
дома распахнулась, и на улице появились трое детей. Двое старших, девочка
лет двенадцати и мальчик года на два младше, были одеты в яркие куртки-
парки, а на маленькой девчушке трех-четырех лет были розовый с бирюзовым
комбинезон и розовые сапожки. Она была без шапочки, и ее длинные светлые
волосы развевались на ветру. Позади нее светловолосая женщина лет тридцати с
небольшим, одетая в элегантное ярко-красное пальто, закрывала дверь,
обращаясь к старшей девочке.
— Мелисса, дорогая, надень Джессике капюшон.
— Конечно, мам, — ответила та и, наклонившись над малышкой, убрала
светлые волосы под капюшон, осторожно затянув шнурок. От внимательного
взгляда Катрин не ускользнули трогательная улыбка маленькой Джессики,
обращенная к Мелиссе, и ее большие глаза нежного дымчато-голубого оттенка,
опушенные густыми ресницами.
— Мамочка, поторопись, а то мы опоздаем в школу. — Это произнес
мальчик, стоя у машины, за рулем которой его отец прогревал двигатель.
— Простите, меня задержал телефон. — Женский задыхающийся голос
далеко разносился в прохладном утреннем воздухе, она спускалась к машине.
Лишь на долю секунды ее глаза, того же оттенка, как и у малышки, задержались
на Катрин. — Он зазвонил, когда я выходила...
Остальные слова не были слышны, она подтолкнула детей к машине, затем,
усевшись на переднее сиденье, захлопнула дверцу, и машина отъехала.
Семья начала свой обычный день, все разъезжались по делам.
Катрин почувствовала, как сердце ее отозвалось болью. У нее никогда не будет
такой семьи, она никогда не будет частью ее.
Знает ли эта женщина с ее детьми, насколько она счастлива? Когда она
укладывает вечером двух старших в постель, рассказывает ли она им сказки,
читает ли им, слушает ли о том, что произошло у них в школе? Когда она
укрывает одеялом малышку, — как ее имя? Джессика, кажется, —
обнимает ли она ее, целует ли, говорит ли, как сильно ее любит?
Катрин долго смотрела, как седан исчезает вдали, затем повернулась и пошла
обратно. Когда же это ощущение пустоты покинет ее, подумала она. Или она
обречена до конца своих дней выносить эту бесконечную, болезненную пустоту?
— Кейт, поехали!
Она невидящим взглядом уставилась на заснеженный тротуар, и голос Рекса
ворвался в ее мысли внезапно, заставив поднять голову. Он стоял у машины,
открыв дверцу.
— Иду. — Она ускорила шаги.
Через секунду она уже была в машине, и Рекс выезжал на дорогу. Выехав опять
на Саут-Гренвилльскую улицу, он направил машину в сторону аэропорта и
включил радио.
Голос диктора раздался в ушах Катрин от заднего сиденья машины, где
прятались динамики.
— Мы ожидаем, что снег к середине дня перейдет в дождь. Погода в
субботу и воскресенье ожидается ветреной и дождливой, дождь не прекратится и
в понедельник. На следующей неделе надеемся на перемены к лучшему.
Он протянул руку к радио, и Катрин почувствовала, что не может оторвать глаз
от длинных пальцев, четко очерченных ногтей, темных волос, вьющихся на
запястьях. Она сглотнула комок, застрявший в горле, и постаралась отвлечься,
уставившись в окно. Что было в этом человеке, что вызывало в ней такую
реакцию? Она никогда в жизни так не ощущала физически чье-либо присутствие,
даже Дерека, а ведь они были обручены, она почти вышла за него замуж...
Почему, когда она рядом с Рексом, у нее такое чувство, что под угрозой сама
ее сущность? Почему она чувствует себя в опасности? Будто он может разрушить
ее защиту и обнаружить пустоту внутри...
Она закрыла глаза. Откуда у нее это предчувствие, что предстоящий уик-энд,
который она ждала с таким нетерпением, принесет ей одни несчастья?
2
— Ты когда-нибудь была на Карибах?
— Нет. — Катрин мельком взглянула на Рекса, сидящего рядом с ней в
частном вертолете Флейм, который забрал их после прибытия в международный
аэропорт Гваделупы. — Хотя я почти... то есть... мы планировали
поехать...
Именно здесь мы хотели провести наш медовый месяц, Дерек и я.
Она перевела дыхание и рассердилась, что не смогла остаться равнодушной.
Слава Богу, она сумела остановиться, прежде чем слова были произнесены. Она
была так захвачена красотой, открывшейся внизу, что чуть не выдала себя. Чем
меньше Рекс Пантер знает о ее личной жизни, тем спокойнее.
Но он не пропустил ее слов.
— Мы? — Он лениво подчеркнул вопросительную интонацию.
Катрин притворилась, что ее отвлекли сверкающее бирюзовое море,
раскинувшееся под вертолетом, и цепочка островов, разбросанных в нем,
напоминавших зеленые драгоценные камни, рассыпавшиеся с порванной нити
ожерелья.
— Мой друг и я. — Ее голос предостерегал от дальнейших вопросов.
— Мужчина. — Рекс слегка изменил позу, и Катрин ощутила
прикосновение его руки. Отодвинуться было невозможно, так как она сидела у
окна и, устраиваясь в вертолете, постаралась сесть как можно дальше от него.
Их полет в Гваделупу занял гораздо больше времени, чем предполагалось по
расписанию; им пришлось сменить самолет в аэропорту Доваль в Монреале, так
как возникло подозрение, что в их самолет заложена бомба. Катрин уже
чувствовала себя усталой, когда началась вторая половина пути, и скоро
уснула. Когда она проснулась, то, к своему ужасу, обнаружила, что плечо
Рекса служило ей подушкой. Ее смущенные извинения были встречены
поддразниванием.
— Ничего страшного, Кейт, мне было приятно провести с тобой ночь.
Провести ночь! Каждый мог подумать с его слов, что они занимались страстной
любовью на протяжении всего пути из Монреаля в Гваделупу. Она уставилась на
него, но, несмотря на свое возмущение, не могла не отметить, как он был
привлекателен даже с небритым лицом, покрытым темной порослью. Она
почувствовала желание дотронуться до его лица, ощутить эту жесткую щетину
кожей пальцев и ладони.
— Кто это был? — Голос Рекса вернул ее к реальности.
— Просто мой знакомый. — Она повернулась к нему, ее глаза были
подернуты дымкой. — Его уже нет в моей жизни.
— А! — Он кивнул головой, как будто она объяснила ему что-то
важное. — Ты хочешь об этом поговорить?
Катрин недоверчиво посмотрела на него.
— Поговорить? С тобой? Зачем?
Он пожал плечами.
— Да просто интересно. Сколько времени прошло с тех пор?
— Это случилось четыре года назад, но...
— А где он сейчас? Он все еще... поблизости?
— Нет, — бросила она. — Насколько я знаю, он в Калифорнии. Он
работает в кинокомпании.
— Актер?
— Нет, кинооператор. — Катрин глубоко вздохнула. — Я не хочу
говорить об этом...
— Итак, это он разорвал помолвку. — В его голосе слышалась
симпатия. — И раны еще свежие, Кэти? Извини, я не хотел...
— О! Мы спускаемся. Это, наверное, Лилль де Коквилльс. — Она
надеялась, что по тону ее голоса он поймет, что вопрос закрыт. Она
переключила свое внимание и заставила себя сконцентрироваться на маленьком
острове, куда они уже начали опускаться. Его форма напоминала полумесяц.
Западное побережье было неровным под действием волн Атлантики и западных
ветров, а внутренние защищенные берега образовывали белые пляжи, сверкавшие
под солнцем и обрамленные пальмами.
Рекс перегнулся через нее, его густые черные волосы скользнули по ее щеке.
— Это, должно быть, усадьба Кантрелл.
Она отпрянула, взволнованная его близостью, но казалось, что он ничего не
заметил. Кивая в сторону красной крыши виллы на южной оконечности острова,
он заметил:
— Это, по-видимому, самый большой дом на острове, у него прекрасное
местоположение.
Терпкий запах его волос дразнил ее ноздри, и Катрин чувствовала, что
начинает нервничать.
— Извини меня, я должна собрать свои вещи. — Она взглянула на него
и увидела его лицо всего в нескольких дюймах от своего. Его светло-карие
глаза были теплыми и влажно блестели.
— Мой Бог, Кэти, — прошептал он, в его голосе слышалось
благоговение, — как же ты красива. Можно...
Прежде чем она смогла отодвинуться, он приблизился, и их губы
соприкоснулись. Его поцелуй был легким, как дуновение ветерка, и таким же
волнующим. Катрин почувствовала трепет, рождение неведомого желания в себе,
будто она была опустошена, и голова ее кружилась, как после сдачи крови в
Красном Кресте. Но в то же время это было и осложнение, без которого она
могла прекрасно обойтись, решила Катрин, услышав предупредительный звоночек
в своем сознании и пытаясь восстановить дыхание, которое каким-то образом
перехватило.
— Вы можете выходить...
Звук веселого мужского голоса разрушил колдовство, окружавшее их,
заключавшее их в какой-то параллельный мир. Катрин кашлянула, и Рекс
отпрянул, взглянув на темнокожего пилота, рассматривавшего их веселыми
темными глазами.
— Добро пожаловать на Лилль де Коквилльс! — Он улыбнулся.
Щеки Катрин загорелись. Вертолет приземлился, пока она витала в облаках, и
все это время чернокожий летчик смотрел на нее и изучал ее мир, где чужим не
было места.
И все по вине Рекса Пантера! Злость закипала в ней, он был тому причиной.
Почему он считает себя вправе срывать поцелуй, когда она меньше всего этого
ожидает?! Отстегнув ремень, она наклонилась и стала собирать свои вещи,
пытаясь немного успокоиться, прежде чем присоединиться к нему.
Поднявшись наконец из кресла, она увидела невинное выражение его глаз, и ее
вновь охватила ярость. Замшевый жакет, который она запихала в ящик над своим
сиденьем, был у него в руках.
— Тебе это здесь не пригодится, — произнес он, улыбаясь.
Пилот находился рядом, поэтому Катрин ограничилась безразличным:
— Это будет приятное разнообразие.
Но как только пилот отошел, она прошипела:
— Никогда больше этого не делай! Не смей меня целовать! И никогда не
приближайся ко мне, мне это не нравится, я тебя ненавижу!
— Да, это прекрасно, Кэти, любовь моя. — Его голос звучал громко,
радостно, специально для пилота, как будто он не слышал ее яростного
шепота. — Я надеюсь, — улыбка придала его чертам такое
обезоруживающее выражение, что ее пульс опять зачастил, — что мы сможем
искупаться вместе во время этого уик-энда.
Он надеется, что она пойдет с ним плавать! Да если ей захочется плавать, она
это прекрасно сделает и без него, притом в удобное для нее время. Он не
только вмешивался в ее жизнь, но, по-видимому, ему это нравилось. Ну, она не
позволит собой командовать!
Пропустив его слова мимо ушей и поблагодарив пилота улыбкой, она спустилась
на землю. Лучи солнца нагрели площадку до такой степени, что ей показалось,
будто она ступила на горячую плиту. Оглядевшись, Катрин увидела рядом с
собой Рекса и невысокого человека, направлявшегося им навстречу. Его волосы
разлетались от ветерка, вызванного поднимавшимся вертолетом.
Мужчина пожал им руки.
— Я — Трой Беллоус. — Он пытался перекричать шум двигателя, ведя
их к выходу. — Я — личный секретарь мисс Кантрелл.
Катрин держалась подальше от Рекса, пока они шли по узеньким ступеням,
высеченным прямо в отвесной скале.
— Я рад приветствовать вас здесь, на острове, в доме мисс
Кантрелл, — продолжал говорить секретарь, поднимаясь вместе с ними по
лестнице. — Экономка Моника ждет вас, чтобы провести в ваши комнаты,
где вы сможете переодеться. Завтрак будет через полчаса, то есть в восемь.
Катрин замерла на месте, закончив подъем и увидев удивительное строение.
Прямо перед ними располагался узкий бассейн с зеленоватой водой, сверкавшей
на солнце. Позади него виднелись отливавшие бирюзой волны Карибского моря. А
слева... — у нее захватило дух от восхищения — раскинулась вилла Флейм
Кантрелл.
Это было длинное двухэтажное строение с белым оштукатуренным фасадом, двери
окрашены ярко-желтой краской, деревянные ставни каждой комнаты отливали на
солнце различными пастельными тонами, каждая своим. Дом был построен в
испанском стиле с металлическими балкончиками, украшавшими верхний этаж, и
белой металлической витой лестницей в дальнем конце дома. Глянцевитые листья
виноградной лозы обвивали стены, на их фоне еще заметнее было многообразие
распускавшихся цветов и кустарников на нижней террасе — Катрин узнала
бугенвиллию, фуксии, красный гибискус, бегонию, причудливые лепестки
луноцвета, а многие из них она и вовсе видела впервые.
Глубоко вдыхая необыкновенно душистый воздух, она боролась с желанием
немедленно достать камеру и начать снимать. Придется подождать, с сожалением
подумала она, пока хозяйка виллы не позволит это сделать.
— Вздыхаешь от зависти, Кэти? Хочешь, чтобы этот райский уголок был
твоим? — Чуть насмешливый голос Рекса достиг ее ушей, он взял ее за
локоть и подтолкнул к ступенькам веранды.
Резко отдернув руку, она посмотрела на него сквозь солнечные очки.
— Нет! — Ее ноздри раздувались от негодования. — Я просто
хотела начать работать.
Пол и невысокие стены веранды были выложены из обработанных морской водой
крупных камней. Восхищенный взгляд Катрин остановился на многочисленном
семействе кактусов, растущих в терракотовых горшках; на низкой деревянной
мебели с удобными подушками из ткани в белую и голубую полоску. Стол со
стеклянным покрытием находился тут же, украшенный роскошной антикварной
серебряной вазой с великолепными розами.
Во всем чувствовался отменный вкус, подумала Катрин с грустной улыбкой, эту
ненавязчивую роскошь и элегантность могли позволить себе только очень
богатые.
Трой напомнил, что завтрак будет в восемь, и распрощался:
— Я пока найду Монику, и она покажет вам комнаты. Извините.
Как только он исчез в арке, ведущей в дом, Рекс тихо обратился к Катрин. В
его голосе совсем не слышалось смеха, как это бывало обычно при их
разговорах.
— От этой твоей враждебности ко мне, Кейт, придется отказаться, пока мы
здесь. Если ты будешь постоянно огрызаться, то в результате возникнет
напряжение, а мы здесь не только гости, но и профессионалы за работой, и
должны работать вместе. Не могла бы ты спрятать эту неприязнь
подальше? — Он отбросил со лба прядь черных волос, растрепавшихся под
действием океанского ветерка. — Временно, конечно. — Его губы
слегка дрогнули.
Катрин проглотила уже готовые вырваться слова. В общем-то, Рекс был прав. В
этих обстоятельствах у них не было иного выбора. Но, даже признавая это, она
испытывала легкое опасение. Единственный способ общения с ним, чтобы держать
его на расстоянии, который она знала, было постоянное пикирование. Дерзкое
остроумие — вот незаменимое оружие! Катрин неохотно призналась себе, что без
этого она будет в крайне невыгодном положении, и это ее совсем не
устраивало.
— Согласна, — выдавила она по возможности безразлично, — но
только временно.
— Хорошо, — он шагнул к ней и протянул руку, — докажи.
Секунду помедлив, Катрин приняла руку, ощутив твердое пожатие. Рекс не
выказал желания его продолжить, но даже это короткое прикосновение его руки
вызвало жар во всем теле. Отодвинувшись, она с облегчением услышала звук
приближающихся шагов и увидела женщину средних лет. Ее седые волосы были
уложены в стиле Афро, а кожа имела цвет молочного шоколада.
— Я — Моника, — представилась вошедшая с приветливой
улыбкой, — экономка мисс Кантрелл. Идемте, я покажу ваши
комнаты. — Она указала в сторону витой лестницы в дальнем углу веранды
и спокойно пошла к ней. Катрин и Рекс следовали сзади.
Подол яркого хлопкового платья экономки энергично колыхался в такт
движениям, когда она шла впереди них по лестнице, и Катрин позавидовала ее
легкому наряду. Жара уже давила, струйки пота текли по ее спине, ее шелковая
блузка прилипала к телу, а в льняных брюках было так жарко, как будто они
были сделаны из шерсти. Ей необходимо было принять душ и переодеться во что-
нибудь более легкое и летнее.
— Мисс Кантрелл поместила вас обоих в этой части виллы, — сказала
Моника. — Это ваша комната, мистер Пантер. — Открыв дверь с левой
стороны, она пригласила его войти. — Располагайтесь здесь.
Затем она пошла дальше по коридору, а Катрин последовала за ней.
Комната Катрин была недалеко, и, перед тем как войти, она непроизвольно
оглянулась. И чуть вздрогнула, увидев, что Рекс остановился у своей двери и
смотрит ей вслед.
— Нам нужно принять душ и переодеться, — сказал Рекс. — Я
зайду за тобой через полчаса, хорошо?
— Отлично, — натянуто улыбнувшись, Катрин повернулась и скрылась в
комнате.
— Надеюсь, что вам здесь понравится, — произнесла Моника ей
вслед. — Если вам что-нибудь потребуется, дайте мне знать в любое
время. Телефон у кровати.
— Спасибо, Моника.
Как только дверь за экономкой закрылась, Катрин бросила сумку на пол,
положила камеру в кресло и подбежала к открытым стеклянным дверям, ведущим
на балкон. Выглянув наружу, она увидела, что ее комната выходит на террасу,
через которую они только что проходили. Оплетенные зеленью решетки окаймляли
маленький балкон, придавая ему уединенность. Прямо перед ней лежал океан зеленовато-
голубого цвета, сверкающий в лучах солнца, с белеющими парусами яхт и
виндсерферов. Маленький катер замер в бухте, а справа от себя она видела
зеленые крыши маленьких домиков городка, разбросанных вдоль пляжа.
Катрин потянулась, пытаясь расслабиться. Вытащила шпильки из шиньона и
распустила волосы, резко тряхнув головой, пропуская тяжелые пряди сквозь
пальцы, приподнимая шелковую блестящую массу с плеч и наслаждаясь их
свободой.
Она мечтательно залюбовалась невероятно красивым цветом морской воды.
Великолепное зрелище!
— Впечатляет, не так ли?
Услышав мягко произнесенные слова, она вздрогнула. Рекс! Ее пульс учащенно
забился; она поняла, что он наблюдает за ней; тон его голоса не оставлял
сомнений, что он любуется отнюдь не океаном. Но где же он, черт возьми?
— Я здесь, Кейт!
Услышав шум листвы слева, она повернулась туда, но, глядя на решетку, увитую
зеленью, не обнаружила ничего, кроме зеленых листьев... хотя готова была
поклясться, что слышала лёгкий смешок.
— Нельзя ли оставить меня в покое? — с раздражением произнесла
Катрин. — Кто бы мог подумать, что такой человек, как вы, может
подсматривать!
— Как я? — Звук смеха долетел до нее. — Скажи мне, Кейт, а
что ты обо мне думаешь?
— Хм... Желая поддержать дружеские отношения, я воздержусь от
ответа. — Голос Катрин был сладок, как сироп, слишком долго простоявший
на полке. — А сейчас, извини, я пойду принимать душ.
Она уже не слышала его ответных слов. Гордо подняв голову, она вернулась в
спальню и закрыла за собой дверь.
— О, Чарли! — безнадежно прошептала она, пересекая комнату. —
Почему, во имя всего святого, ты должен был заболеть? И почему именно
сейчас?
Она так надеялась поехать с ним на этот прекрасный тропический остров. А
теперь она вынуждена терпеть присутствие этого высокомерного шовиниста,
считающего мужчину божьим подарком для женщины.
С раздраженным восклицанием она наклонилась, открыла сумку в поисках шорт и
легкой блузки. Она согласилась скрывать свою неприязнь, пока они работают на
острове, и постарается это сделать... Но когда все закончится, и они
возвратятся, ее уже ничто не будет связывать. Она даст ему понять совершенно
определенно, что с этого момента ему нет места в ее жизни.
Нахмурившись, она попыталась разгладить складки на кремовых шортах и светлой
блузке. Рекс знал ее только в одежде, предназначенной для офиса, —
хорошо сшитые шелковые блузки, прекрасного покроя брюки или деловые костюмы
от известного портного. Хватит того, что он видел ее с распущенными волосами
несколько мгновений назад, но вскоре, если она не собирается расплавиться на
солнце, она выйдет из комнаты, и его ленивые золотистые глаза будут
скользить по ней, раздевая взглядом...
К черту! Катрин поднялась и пошла в ванную, упрямо сжав рот. Это невыносимо!
Она приехала сделать фотографии знаменитой Флейм Кантрелл, и вместо того,
чтобы сконцентрировать свое внимание на этой возможности, выпадающей раз в
жизни, беспокоится, какова будет реакция Рекса Пантера, если она появится в
шортах и блузке без рукавов. Она сходит с ума.
Сделав над собой усилие, она постаралась выкинуть его из головы, и ей это
почти удалось. Вернее, удавалось, до тех пор пока она не вышла из ванной и
не увидела себя в зеркале: бледное овальное лицо, обрамленное густыми
прядями белокурых волос, огромные голубые глаза, пухлые розовые губы.
Катрин плотнее завернулась в белое пушистое полотенце, вспомнив
произнесенные недавно слова:
Боже мой, Кейт, ты невероятно красива!
Ее палец дрожал, когда она провела им по своим губам... там, где его губы
коснулись ее пухлых губ в вертолете; невидяще посмотрела в зеркало. Никто
прежде не называл ее красивой. Даже Дерек!
Дерек!
Имя ее прежнего жениха произвело эффект холодного душа. Глубоко вздохнув,
Катрин потерла губы ладонью, как бы стирая память о завораживающем поцелуе
Рекса. Как она могла быть такой дурочкой, так легко попасться в эту древнюю
как мир ловушку — лесть?
Она не красавица, никогда не была ею и никогда не будет. И чего хотел
добитьс
...Закладка в соц.сетях
