Жанр: Любовные романы
Безумный экстаз
...жись сейчас же, — приказала Китти. — Вот так! Осторожнее,
не обожгись. Тяжелыми выдались для тебя последние деньки, верно? Ручаюсь, ты
думала, что путь на Запад — приятная прогулка! Хорошо еще, тебя нашли на
станции Стилуотер, а не то попала бы в заведение Энджел Мэдден. —
Круглое лицо Китти исказилось комичной гримасой полнейшего
отвращения. — И тогда тебе пришлось бы несладко.
Мишель позволила Китти укрыть ее до подбородка толстым пуховым одеялом и подоткнуть со всех сторон.
— Хочешь, я расчешу тебе волосы? — предложила Китги.
Мишель слабо покачала головой.
— Ладно, с этим успеется завтра, когда тебе полегчает. — Китти
развела огонь в железной печке, в дальнем углу комнаты. Она собрала мокрую
одежду Мишель, вытерла лужу на полуджинсами брата и неслышно удалилась из
комнаты.
Лишь несколько часов спустя, когда щедрая добыча была поделена и спрятана в
надежном месте, Этан смог вернуться к себе в комнату. Он вконец вымотался,
хотел поскорее поужинать, вымыться и лечь спать — не важно, в каком порядке.
На подносе стояли блюда с огромным бифштексом, толстыми ломтями хлеба с
маслом, внушительными кусками вишневого пирога, чайник и две кружки.
Осторожно удерживая поднос одной рукой, Этан открыл дверь. До тех пор пока
он не увидел Мишель в своей постели, он не сознавал, как жаждет остаться в
одиночестве. Подавив взрыв раздражения, он поставил поднос на стол и запер
за собой дверь.
— Просыпайся, — грубо приказал он. — Ужин готов.
Мишель не ответила, даже не пошевелилась. Этан подошел к постели и приложил
руку к ее лбу. Лоб был не горячим, и Этан испытал облегчение. Он был не в
состоянии исполнять роль сиделки для кого-нибудь, в особенности для этой
упрямой, своевольной и неизменно неблагодарной пациентки.
Скользнув ладонью под подбородок Мишель, Этан слегка повернул ее лицо,
разглядывая синяк, оставшийся от удара. Опухоль была почти незаметной, синяк
потускнел. Завтра его смогут разглядеть только те, кому известно о его
существовании, например Китти. Об этом синяке Китти спросила Этана в первую
очередь, едва успела спуститься вниз. По ее словам, синяк у Мишель расплылся
на половину лица. Этан сочинил правдоподобную историю о том, как ему
пришлось приводить гостью в чувство, и Китти удовлетворилась этим. Больше
всего Этана раздражало то, что ему придется сообщить об этом Мишель, чтобы
их рассказы совпадали. Раздражение нарастало. Схватив Мишель за плечо. Этан
грубо встряхнул ее.
— Просыпайся. Ужин остывает.
Мишель заморгала, выплывая из глубин сна. Инстинктивно она отдернулась от руки, вдавившейся в плечо.
Этан убрал руку.
— Не бойся, не укушу, — буркнул он. — Твой ужин на столе —
вместе с моим, так что оставь половину. Вставай, я не стану подавать тебе
поднос в постель. Придется научиться заботиться о себе самой.
— Я привыкла сама заботиться о себе, — холодно отозвалась Мишель,
села и откинула одеяло. Одолженная Эта ном ночная рубашка оказалась надежным
и скромным прикрытием — подол свисал до щиколоток, но у Мишель были свои
понятия о приличии, и потому она попросила халат.
— О Господи! — Этан раздраженно отвернулся от постели, не желая
дожидаться, пока остынет еда. Присев в большое кресло у стола, он взял с
подноса тарелку с бифштексом и поставил на колени. — Нет у меня халата!
— Я всего лишь спросила.
Этан ответил ей презрительным фырканьем, затем сосредоточился на тарелке и
принялся за ужин. Прошло всего несколько минут, прежде чем перед его глазами
промелькнули босые ступни и тонкие щиколотки — Мишель торопливо подошла к
столу, взяла тарелку и бегом вернулась к постели. Услышав скрип пружин, Этан
обернулся.
— Ты ждала нападения? — спросил он.
— Почему? Конечно, нет.
Этан решил, что Мишель действительно удивлена этим вопросом.
— Тогда зачем тебе понадобился халат?
— Мистер Стоун...
— Этан, — перебил он. — Зови меня только Этаном. Мы ведь
женаты, помнишь?
Мишель не забыла об этом, но не видела смысла в притворстве наедине с
Этаном. С другой стороны, по-видимому, он не собирался потворствовать ей.
Густая хрипота в голосе усилилась, раздражение стало более заметным. Вокруг
глаз собрались морщины, угловатые очертания челюсти подчеркивала густая
темная щетина.
Смутное воспоминание вернулось к Мишель. Она всмотрелась в лицо Этана и
попробовала представить его побритым. Может, все дело в бороде, задумалась
Мишель. Неужели он намеренно изменил внешность?
— Что это ты уставилась на меня? — спросил он, предчувствуя ответ.
— Что? — Мишель очнулась от размышлений. — Ничего. Просто
задумалась.
— Прежде чем впасть в задумчивость, ты начала объяснять мне про
халат. — Этан склонил голову, избегая пристального взгляда Мишель и
подхватывая на вилку картофель с морковью.
— Да, про халат, — подтвердила она и, покачав головой, чтобы
прояснить мысли, продолжала: — Я не привыкла расхаживать по комнате в ночной
рубашке.
— В моей ночной рубашке, — уточнил Этан, заметив, как на лице
Мишель вспыхнул легкий румянец. Он припомнил, как при первой встрече с
Мишель решил, что эта женщина вообще не способна краснеть, однако уже не
сколько раз наблюдал обратное.
— Вот именно, — подхватила она, стараясь сдержаться. — Я жила
с матерью и четырьмя сестрами. Надеюсь, вы понимаете, что сейчас я чувствую
себя неловко.
Этан чуть не подавился куском.
— Это еще слабо сказано, — заметил он, запивая кусок чаем и с
трудом проглатывая хлеб. — Когда сегодня днем я принес тебя сюда, ты
окоченела от страха.
— От холода, — поправила Мишель. Этан устремил на нее пристальный
взгляд:
— Нет, от страха.
Мишель рассеянно водила вилкой по тарелке.
— Да, — наконец согласилась она. — От страха. Но у меня были причины бояться, верно?
Даже если бы он смог разуверить Мишель, ответ на ее вопрос не изменился бы.
— Да, причин бояться у тебя немало.
Мишель кивнула, другого ответа она и не ожидала. Несмотря на голод, у нее не
было аппетита. Она поставила тарелку на тумбочку у постели, подтянула одеяло
повыше и прислонилась к спинке кровати.
— Как твои пальцы? — спросил Этан. — Не обморожены?
— Нет.
— А скула?
— Все в порядке.
— Китти расспрашивала меня о синяке, пришлось сказать, что в пути ты
закатила истерику и я был вынужден успокоить тебя.
— Эта басня недалека от истины. Этан кивнул:
— Нам надо поговорить еще о многом, чтобы у тебя был шанс уцелеть.
— Не понимаю, почему для вас это так важно. Этан понял, что пора
прояснить ситуацию и избавиться от лишних расспросов.
— Мне все равно, — сообщил он, — но я пообещал твоему
приятелю позаботиться о тебе. Конечно, причина не слишком важная, но тебе
она поможет. На твоем месте я не стал бы требовать подробностей. — Он
проследил, как губы Мишель сжались, подавляя вздох и дрожь. Налив в кружку
чай, Этан отнес его к постели. — Похоже, тебе не мешает согреться
изнутри.
Этан не знал, зачем делает это. Вероятно, потому, что Мишель выглядела такой
жалкой, свернувшись под одеялом и прижавшись к спинке кровати. В ее широко
расставленных темно-зеленых глазах застыл ужас, рот сжался. Тонкие брови,
изящными дугами поднимающиеся над глазами, сходились по мере того, как
Мишель погружалась в мысли. Но все чаще внимание Этана приковывали ее
волосы. Каштаново-медные пряди больше не были упрятаны в аккуратный пучок на
затылке, их не портил вид торчащих карандашей. Эти великолепные волосы были
не просто густыми и шелковистыми, но выбивались из-под шпилек длинными
локонами. Сейчас черты ее лица казались более тонкими, а кожа — более
светлой в рамке волос чудесного оттенка.
Этан наблюдал, как Мишель греет ладони, обхватив кружку, а затем осторожно
пробует ее содержимое. Вернувшись к столу, Этан принялся за толстый ломоть
вишневого пирога.
— Будем считать, что я сбежал от тебя четыре года назад.
— Почему вы сбежали?
— Ты оказалась ворчуньей, и потом, я терпеть не могу сидеть на привязи.
Еле заметная улыбка тронула ее губы.
— Вижу, мы вновь не слишком отдалимся от истины. Увидев ямочки в
уголках ее рта, Этан почувствовал, как что-то сжалось у него в груди.
Неудивительно, что Мишель привыкла так крепко сжимать губы в задумчивости —
своей улыбкой она могла свести с ума любого мужчину.
— Ты сказала Хэппи, что вы с Дрю были помолвлены. Естественно, ты была
знакома с его коллегами, хотя и не считала их близкими друзьями. —
Краткого напоминания о погибших товарищах хватило, чтобы прогнать с лица
Мишель улыбку. — По-моему, нам следует объяснить, что мы прожили вместе
всего несколько месяцев — скажем, с марта по июль 1871 года.
— Где же мы познакомились?
— В Нью-Йорке. В то время я бывал там. А ты?
Мишель кивнула:
— Я всегда там жила.
Они принялись обмениваться сведениями. Мишель обдумала, стоит ли лгать — ей
не нравилось, что Этану станут известны подробности ее жизни, пусть даже
самые незначительные, — но отказалась от этой мысли. Безопасность
заключалась в истине. Если сведения будут достоверными, впоследствии ее вряд
ли застанут врасплох. Они назвали друг другу даты своего рождения. Мишель
недавно исполнилось двадцати три года, Этану — тридцать один. У него не было
родственников, Мишель же выросла в большой семье. Она закончила университет.
Этан рассказал ей то же самое, что Хьюстону и остальным: он закончил восемь
классов и с тех пор продолжал образование самостоятельно. Этан не мог
позволить себе роскошь делиться истиной. Ему следовало повторять ту же самую
историю, которую он рассказывал всем прочим. В основном эта задача не
представляла труда. Обмен сведениями с Мишель было хорошим упражнением для
ума.
— Сколько времени мы были знакомы до свадьбы? — спросила Мишель.
— Всего неделю. Ты тогда еще училась в университете. Это случилось
скоропалительно.
— Я не совершаю необдуманных поступков.
Этан пристально взглянул на нее, прикрыв глаза густыми ресницами.
— Я тоже.
— Тогда почему же мы... — Мишель осеклась и затаила дыхание, когда Этан
отставил пустую тарелку и поднялся. Легкими, быстрыми шагами, выдающими
уверенность и целеустремленность, он подошел к ней; его намерения не
вызывали сомнений. У кровати он уперся коленом в матрас возле бедра Мишель и
склонился над ней, опираясь на спинку кровати над ее плечом. Он нагнул
голову и приник к ее рту. Его решимость была неукротимой, порыв — не
терпеливым и жадным.
Его губы оказались сладкими, они источали слабый привкус вишен и чая.
Повинуясь его движению, губы Мишель приоткрылись. Его язык дразнил нежную
внутреннюю поверхность верхней губы, пробегал по зубам. Этан прижался к ее
губам сильнее, заставляя приоткрыть рот. Его губы дразнили и властвовали.
Мишель коснулась их языком, отвечая на поцелуй, принимая вызов, и застонала
от наслаждения.
Этан отстранился, прерывая поцелуй. Выпрямившись, он сделал шаг от постели.
Черные, расширенные зрачки не отрывались от Мишель.
— Вот почему, — мрачно произнес он, — мы не могли удержаться.
Мишель побледнела.
— Поскольку мы решили не уклоняться от истины... — Его голос оборвался,
едва он заметил отражение мыслей Мишель на ее лице. Она не сводила с него
глаз, крепко обхватив ладонями кружку, и хмурилась, сжав припухшие губы.
Неужели она станет отрицать то, с каким желанием приняла поцелуй? Неужели
откажется признать, что их влечет друг к другу?
— Пожалуй, вам больше не следует прикасаться ко мне, — наконец
произнесла она. — Я не люблю вас, и незачем ждать, что когда-нибудь
полюблю. Сейчас я ненавижу даже себя. Мне кажется, я предала самое дорогое,
в том числе себя.
— Наши чувства взаимны. — Этан вернулся к креслу, но не сел. Он
допил чай, поморщившись от резкого перехода к остывшей жидкости от медового
тепла губ Мишель. — Я вернусь через несколько минут. Здесь у Ди есть
ванна.
— Ванна... — Мишель задумалась. — Я бы хотела помыться.
— Сейчас моя очередь, — возразил Этан. — Но если хочешь, можешь помыться после меня.
Мишель еще долго смотрела на дверь, затворившуюся за Этаном, понимая, что
будет благоразумнее помнить: ее защитник отнюдь не благородный рыцарь.
Мишель провела по губам кончиком пальца, ощущая припухлость, вызванную
долгим, чувственным поцелуем Этана. Губы еще подрагивали от ощущения
привкуса чужого рта.
Heт, решила Мишель, Этану Стоуну чужды благородство и любезность. Это
хищник, одержимый охотничьим азартом, действующий только в личных интересах.
Мишель задумалась о том, сколько времени ей удастся прожить теперь, когда
Этан избрал ее добычей.
Этан оказался верен своему слову и через несколько минут вернулся с большой
медной ванной. Он поставил ее поближе к печке, там, где пол не был покрыт
ковром. Китти сновала из коридора в комнату, непрестанно болтая и помогая
наполнять ванну дымящейся водой из кухни.
— Вот так, — произнес Этан, расстегивая рубашку. — Может,
заберешь мою одежду и отдашь постирать Лотти? Я заплачу ей.
Китти подмигнула Мишель:
— Лотти только в радость стирать для него.
— Как любезно с ее стороны! — слабо отозвалась Мишель. Она
боролась с безудержным желанием нырнуть под одеяло, едва Этан начал
раздеваться. Нисколько не стесняясь, не принимая в расчет ее чувства, он
снял серый фланелевый костюм и рубашку с вязаными манжетами. Когда он
принялся за нижнюю рубашку, Мишель сделала вид, что увлеклась чаем. Но ей
пришлось притворяться всего несколько минут. Случайно или намеренно внимание
Китти, которая стояла спиной к Этану, пока он раздевался, привлекло что-то
на полу. Она нагнулась, обнаружила, что это всего лишь лужица воды, а когда
поднялась, ее тело образовало надежную ширму для Этана.
От Этана не ускользнул облегченный вздох Мишель. Глядя поверх головы Китти
он иронично усмехнулся, избавляясь от одежды и откладывая ее в сторону.
Когда он улегся в ванну, Китти собрала одежду и направилась к двери.
— Похоже, ты уже пришла в себя — обратилась она к Мишель. —
Может, не стоит запирать дверь?
— Я позабочусь об этом, — заявил Этан. — Спасибо, Китти.
— Не стоит. — По пути к двери Китти заметила пристальный взгляд
Мишель и усмехнулась, быстрым жестом указав на Этана. —
Красавчик! — пробормотала она.
Мишель слабо улыбнулась.
— А ты не считаешь меня красавцем? — спросил Этан, когда они с
Мишель остались одни.
— Вы же слышали.
— Китти милое существо, — заметил Этан, — и бесхитростное.
Послушай, надо запереть дверь. Почему бы тебе не накрыться одеялами с
головой, пока я встаю?
Тонкие брови Мишель вопросительно приподнялись.
— Значит, у вас нет желания красоваться нагишом, если рядом нет Китти?
Этан пожал плечами:
— Ну, как знаешь. Я просто заботился о тебе. Мишель крепко зажмурилась,
когда Этан схватился обеими руками за борта ванны и начал подниматься.
— Нет, подождите! Ключ лежит в кармане ваших брюк, а брюки унесла
Китти!
Ее стремительно вылетевшие слова были встречены молчанием. Прошло несколько
секунд, прежде чем плеск воды о стенки ванны подсказал Мишель, что Этан
снова опустился. Мишель боязливо приоткрыла глаза и с изумлением заметила,
что лицо Этана покрыто смущенным румянцем.
— Простите. — Мишель поднесла чашку ко рту, чтобы скрыть злорадную
улыбку. — Мне казалось, вам не стоит напрасно прерывать купание. Вы и
сами поняли бы, что ключа здесь нет, а к тому времени успели закапать весь
пол.
Этан недовольно взглянул на нее:
— Про ключ ты могла бы сказать пораньше, пока Китти не ушла.
— Могла бы, — кивнула Мишель. — Честно говоря, у меня нет ни
малейшего желания сбегать отсюда в вашей ночной рубашке. Если мне неудобно
ходить в ней даже по комнате, как же я переступлю порог?
Этан был не склонен безгранично доверять Мишель, но, по-видимому, она на
время образумилась. Он нашарил рядом с ванной мыло и намылился.
— Ты должна знать, что только несколько человек считают нас мужем и
женой. Хьюстон, Джейк, Оби, Бен и Хэппи поверили в нашу басню. Твоя
безопасность зависит от того, будут ли они по-прежнему верить ей. Ди тоже
все знает. Она пробыла любовницей Хьюстона уже три года и знает все, что
происходит с нами. Так что помни об этом.
— А Китти?
— Не знаю, что сказал ей Оби. Помню только, что я наговорил ей. Как и
все остальные, кто работает на Ди, Китти считает, что ты подписала контракт
— Ди наняла тебя для работы в салуне. Ты ведь играешь на пианино?
— По настоянию отца.
— Поешь?
— По настоянию матери, — нехотя произнесла Мишель.
— И что же?
— Я брала уроки напрасно — оказалось, мне медведь на ухо наступил.
— Чудесно! Может, ты умеешь делать обычную женскую работу?
— Не понимаю, к чему такие оскорбления. По-вашему, только мужчины могут
и должны быть репортерами?
Этан не хотел спорить:
— Забудь, что я говорил. Не важно, даже если ты не умеешь играть, петь
или танцевать...
— Я не говорила, что не умею танцевать, — спокойно прервала
Мишель.
Этан бросил в ее сторону недоверчивый взгляд:
— Значит, умеешь?
— Вы же сказали, что это не важно.
— Так ты умеешь танцевать? — спросил он вновь сквозь стиснутые
зубы.
— Да. И довольно хорошо.
— Тогда все в порядке. Поэтому Ди и наняла тебя. Надеюсь, ты и вправду
умеешь танцевать.
— Об этом вам никогда не узнать. Я не стану танцевать в этом салуне.
Этан пропустил ее возражение мимо ушей. Он не знал еще, позволит ли своей
пленнице танцевать для остальных, но если бы понадобилось, он сумел бы ее
заставить — нет ничего проще.
— Ди наняла тебя, чтобы развлекать посетителей. Ты прочла объявление в
Кроникл
.
— В
Кроникл
? Думаете, это удачная мысль? Я же чувствую, что вы
насмехаетесь!
Этан прервал ее нетерпеливым движением руки. Мыло выскользнуло из ладони, и
Этан принялся нашаривать его под водой.
— Ди оплатила поездку из Нью-Йорка. Снегопад заставил тебя задержаться
на станции Стилуотер, и мы наткнулись на тебя, разыскивая Хэппи.
— Если я явилась сюда, чтобы развлекать посетителей, при чем тут вы?
Этана подмывало ответить:
При том, что придется развлекать и меня
— но
здравый смысл возобладал.
— Может, стоит снова поцеловать тебя? Воспоминания заставили Мишель
вспыхнуть.
— А, так вот в чем причина!
— Пока все будут считать тебя моей подругой, тебя не станут особенно
беспокоить.
— Особенно?
— Здесь не Нью-Йорк, — напомнил Этан. — Прежде всего это
прииск. В Мэдисоне всего семьдесят женщин, из них все незамужние либо моложе
шестнадцати лет, либо уже работают в одном из салунов. Мужчины будут
помнить, что ты моя любовница, но это ненадолго остановит их. Тебе придется
выносить поддразнивания и щипки. И время от времени — шлепки по мягкому
месту.
Мишель состроила гримаску.
— Мне было бы безопаснее стать вашей женой. Этан задумался. Он никогда
не попросил бы об атом, если бы Мишель сама не начала разговор.
— Значит, ты согласна?
— Нет! — Она отставила кружку и подтянула колени к груди. —
Конечно, нет! Пока Хьюстон и остальные считают, что мы женаты, они оставят
меня в покое. Я знаю, что их мне надо опасаться больше остальных. Я попробую
привыкнуть к шлепкам.
— Придется привыкнуть. Я не собираюсь пристреливать каждого, кто
прикоснется к тебе. — Прежде чем Мишель смогла ответить. Этан протянул
ей мыло. — Может, потрешь мне спину?
— Идите к черту!
Он пожал плечами и отвернулся, чтобы Мишель не заметила его улыбку. Еле
слышно насвистывая, Этан закончил купание, взял принесенное Китти полотенце,
обернул его вокруг талии и поднялся из ванны. Мишель старательно
отворачивалась.
— Можешь повернуться. Я выгляжу вполне прилично.
У нас совершенно
разные понятия о приличиях
, — подумала Мишель, повернувшись к Этану.
Он использовал полотенце для прикрытия, а не вытирался им. Крупные капли
воды скатывались с концов его темных волос на плечи. Вода поблескивала на
руках и груди, полотенце промокло и плотно облегало узкие бедра. Этан
повернулся, прошел к комоду, и Мишель оглядела его длинную спину. Полотенце
обрисовало форму ягодиц и верхней части сильных бедер. Мишель вспомнила
последние слова Китти: Этан Стоун действительно был красивым мужчиной.
В зеркале над комодом Этан наблюдал за реакцией Мишель. Видя, как блестят
темно-зеленые глаза, забавляясь ее непреодолимым любопытством, Этан с трудом
мог вспомнить женщину из отдела новостей
Кроникл
— женщину, которая
выглядела такой же твердой, как ее накрахмаленная блузка, строгой, как линии
юбки, серьезной, как сжатые губы. Сейчас вид Мишель вызвал у Этана ответную
реакцию.
Он рывком открыл верхний ящик комода, намереваясь отвлечься от мыслей,
вызванных Мэри-Мишель Деннехи.
— Теперь можешь выкупаться. Я оденусь и пойду вниз, выпить, —
притом несколько стаканов
, — добавил Этан мысленно. Он нашел
подштанники и торопливо натянул их, не снимая полотенца, а затем бросил
полотенце на постель. — Если разложить его возле печки, к тому времени
как ты вымоешься, оно высохнет.
По-прежнему стоя спиной к Мишель, он перерыл остальные ящики, выудил чистые
джинсы, темно-синюю фланелевую рубашку и толстые шерстяные носки. Он не
присел, пока не понадобилось натянуть сапоги, и мигом справился с ними.
Дважды проведя по мокрым волосам гребенкой, он пригладил их рукой и выбежал
из комнаты, словно за ним гналось племя индейцев-сиу.
В его отсутствие Мишель не теряла времени. Заперев дверь на жалкий крючок и
засов, она торопливо сбросила ночную рубашку Этана и погрузилась в ванну.
Вода уже успела остыть, но Мишель не сетовала — купание все равно принесло
ей облегчение.
Она вымыла голову, воспользовавшись ведром воды, которое оставила Китти,
чтобы ополаскиваться. Когда вода стала слишком холодной, Мишель вышла из
ванны и завернулась в теплое полотенце. Гребенка Этана еще лежала на комоде.
Мишель присела на край постели и принялась расчесывать спутанные волосы,
продвигаясь по дюйму от кончиков к корням. Удовлетворенная плодами своего
труда, она встала на колени возле печки, чтобы высушить волосы. Завернувшись
в полотенце, она водила гребнем по волосам, погруженная в размышления, когда
дверь комнаты распахнулась от удара ноги Этана.
— Не смей больше запираться от меня!
Глава 4
Мишель чуть не обожглась о раскаленную дверцу печки, отшатнувшись от
разъяренного Этана.
— Вы могли бы постучать, и я открыла бы вам. Этан бросил мимолетный
взгляд на окно. Мишель была готова поверить, что он ей привиделся. Она
поняла, чем вызван этот взгляд, поняла, о чем думает Этан.
— Я заперла дверь не для того, чтобы задержать вас и ускользнуть через
окно, — объяснила она и поплотнее запахнула полотенце на груди. —
Я уже говорила, что не убегу в вашей ночной рубашке — в таком виде мне
просто некуда бежать.
Она тут же пожалела, что привлекла внимание к своей одежде или, вернее, к ее
нехватке. Горящие холодной яростью глаза Этана немедленно обратились на нее.
Мишель чувствовала, как Этан разглядывает колечки ее влажных волос,
обнаженные плечи, округлое бедро под полотенцем. Его взгляд скользил, ни на
чем не задерживаясь: равное внимание было уделено и длинным ногам Мишель, и
каплям воды во впадине под горлом, и очертаниям груди.
— Не смей запираться от меня. — Его голос прозвучал холодно, резко
и отчетливо.
Мишель ощутила, как ее руки и ноги
...Закладка в соц.сетях
