Жанр: Любовные романы
Безумный экстаз
...алливана,
скромно стоящего у дверей. — Лучше бы Мэри-Фрэнсис пообещала переломать
ноги вон ему.
Мишель рассмеялась:
— А как же Джей Мак?
Изумрудные глаза Ренни метнулись с лица Мишель в ту сторону, где стоял отец,
оживленно беседовавший с Этаном и судьей Халси. Слегка покачав головой, она
вздохнула, на лице отразились восхищение и гнев.
— Я не из тех, кто отказывается от вызова, — заявила Ренни. —
Пожалуй, найду способ отплатить ему.
Мишель искренне пожалела отца.
— Молодец, Ренни. — Она сжала руки сестры, утешая ее. —
Только не выходи замуж за Холлиса Банкса назло папе. Этим ты насолишь только
себе. — Ускользнув прежде, чем Ренни смогла ответить, Мишель
присоединилась к Этану, судье и отцу.
Держа Мишель обеими ладонями за спину, Этан оглянулся на старинные часы,
стоявшие в углу комнаты с темными панелями на стенах. Приближалась полночь.
Мишель перехватила его взгляд.
— Устал? — спросила она, вглядываясь в лицо Этана. Следы утомления
исчезли в тот момент, когда Мишель согласилась выйти за него замуж, но
уговорить Этана подождать оказалось невозможно. Никогда еще такие важные
события не совершались за столь короткое время. Разослав посыльных с
записками для всех, кого пожелала пригласить Мишель, Этан в горячей ванне
старательно отскребал въевшуюся в кожу дорожную пыль. Пока он брился, Мишель
выбирала платье, советуясь с Этаном. Он благосклонно отнесся к зеленому
атласному с отделкой на воротнике и рукавах, точно в тон ее глаз, но Мишель
знала: Этан был бы доволен, даже если бы она осталась в халате. Вещи Этана
перенесли в ее комнату с четвертого этажа — Мишель без зазрения совести
гоняла по своим поручениям прислугу отеля. Одежду Этана успели вычистить,
отгладить и разложить к тому времени, как он закончил бриться. По
молчаливому взаимному согласию они переодевались по разные стороны кровати,
сходясь, только когда ему требовалась помощь с манжетами, а ей — с
пуговицами на спине. Ни разу не взглянув на постель, они постоянно помнили о
ней. Сейчас, глядя на Этана, Мишель заметила легкую тень усталости на его
лице и подумала, сколько времени он провел без сна. Мишель обернулась к
отцу, и тот ответил ей теплым взглядом. Мишель подала ему руку.
— Видимо, время моего пребывания здесь уже истекло, — заметил Джей
Мак.
Мишель улыбнулась, покачивая головой:
— Все-таки это твоих рук дело, Джей Мак. Он слегка приподнял густую
бровь:
— Какое дело?
— Побег Хьюстона и Ди — именно он привел ко всему остальному.
Джей Мак рассмеялся:
— Дочка, ты всегда преувеличиваешь мое влияние. Я здесь ни при чем.
Мишель поцеловала отца в щеку.
— Двадцать четыре года назад ты выбрал судью Халси моим крестным отцом.
Похоже, ты уже тогда спланировал всю мою жизнь. — Она обняла судью и,
встав на цыпочки, поцеловала его в худую щеку. — Спасибо вам за все,
что вы сделали для нас.
Судья кивнул седеющей головой в сторону Джей Мака:
— Ты права, этот человек строит планы на много лет вперед. И спорить с
ним невозможно.
— Мне ли не знать! — вздохнула Мишель, бросившись в объятия Этана
и оглянувшись на отца. — Ренни хочет тебе отомстить, папа.
Джон Маккензи Уорт расплылся в широкой улыбке;
— Значит, нам предстоит нечто любопытное, правда?
Этан вынимал шпильки из волос Мишель, расправляя спутанные локоны, пока она
не положила голову ему на плечо. Наемный экипаж покачивался, везя пассажиров
по Бродвею, к отелю
Святой Марк
.
— Джей Мака едва не хватил удар, когда Ренни бросила ему под ноги мой
букет, — сонно пробормотала Мишель. — Ты заметил?
— Пожалуй, его ошеломил не столько букет, сколько заявление твоей
сестры о том, что она выйдет замуж за Холлиса Бэнкса во что бы то ни стало.
— Твой приятель Джеррет и глазом не моргнул.
— Конечно.
— Правда, он улыбался.
— Как обычно. Джеррета все забавляет.
— Но Ренни было не до смеха. Она еще никогда не действовала так...
всерьез.
В темноте закрытого экипажа Этан улыбнулся, целуя душистые волосы жены.
— Я не знал, что судья Халси твой крестный отец.
— Думаешь, я сумела бы добиться, чтобы нас сегодня сочетал кто-нибудь
другой? У меня нет такого влияния, как у Джей Мака.
Этан думал о том, что Джей Мак готов употребить все свое влияние, лишь бы
его дочери были окружены заботой и защитой. Дочери не носили его имя, но им
достались связи Джей Мака.
— Надеюсь, я смогу дать своей дочери хотя бы толику тон заботы, которую
Джей Мак дал тебе.
— Дочери? — Мишель завозилась, устраиваясь поудобнее, — Ты и
в самом деле думаешь, что будет дочь?
— Я рассчитываю на это.
— Я уже говорила, что люблю тебя?
— Ни разу — с тех пор как мы поженились.
— Я люблю тебя, Этан.
— И это чертовски здорово, миссис Стоун.
Она стеснялась раздеваться перед ним, и после того как он расстегнул
пуговицы у нее на спине, Мишель направилась в гардеробную. Этан остановил
ее, взяв за запястье.
— Ты не хочешь, чтобы я тебя увидел? — спросил он.
— Я выгляжу, как яблоко с ногами. Этан склонился и поцеловал ее в губы.
— Вот и хорошо, — произнес он. — Я люблю яблоки. Мишель по-
прежнему колебалась.
Этан повернул ее и слегка подтолкнул в сторону гардеробной.
— Иди. Я пока согрею постель.
Он сдержал слово. Несколько минут спустя, когда Мишель скользнула в постель,
простыни уже были теплыми.
— Спасибо, — прошептала она, придвигаясь ближе и повторяя изгибы
его тела. Она сама положила его руку на свою округлившуюся талию и просунула
ногу между его ногами. Этан не шевельнулся. — Этан!
Мишель приподнялась и провела пальцами по его лицу, линии губ, щеке. Его
веки были опущены, губы слегка приоткрылись. Дыхание стало ровным и
глубоким. Мишель с улыбкой наклонилась и прикоснулась губами к его рту.
Через несколько минут Мишель тоже уснула.
Губы прижимались к ее груди, язык ласкал набухший сосок. Там, где
прикасались его руки, кожа становилась теплой и влажной, испуская пряный
аромат, и на вкус казалась сладкой.
Пальцы Этана скользнули по ее шее, большой палец попал во впадинку горла. На
затылке волосы Мишель были короткими, мягкими, словно детские, и
прикосновение Этана исторгло у Мишель глухой стон. Он покрыл мучительно-
сладкими поцелуями ее шею.
Мишель понравилось просыпаться от вкуса губ Этана на своих губах и ощущения
его кожи под ладонями. Она зашевелилась сонно и вяло. Ночная рубашка
расстегнулась до пояса и сползла с плеч; руки Этана спустились вниз, к
груди. Ее соски затвердели еще сильнее. Опустив голову, он осторожно
прикусил один из розовых бутонов, осторожно дразня его зубами.
Мишель глубоко вздохнула, едва дрожь наслаждения пробежала по ее телу.
— Тебе больно? — спросил он.
Его голос звучал хрипловато, омывая Мишель волнами жара и желания. Она
содрогнулась.
— Нет, не больно. Я хочу, чтобы ты ласкал меня. — Мишель выгнулась
всем телом и снова вздрогнула от наслаждения, а не от боли. У нее вырвался
приглушенный вскрик.
Ладонь Этана ласкала ее живот, палец скользил вокруг растянувшейся лунки
пупка. Ребенок толкнул ножкой, и Этан отдернул руку как от огня.
Смеясь, Мишель положила его руку обратно.
— Чувствуешь? Вот опять.
— Она рвется на волю.
Мишель покачала головой.
— Она просто потягивается. — Мишель обвила руками шею Этана и
вытянулась вдоль его тела. — Как ее мать.
Поцелуи заглушил ее слова. Этан провел языком по ее нижней губе, и Мишель
приоткрыла рот, впитывая его дыхание и хрипловатые стоны.
— Это не повредит ребенку?
Потянувшись, Мишель обхватила ладонью и сжала его затвердевшее оружие, тихо
усмехнувшись.
— Не волнуйся, — произнесла она. — С ребенком все будет в
порядке. — За эту дерзость она была наказана долгими поцелуями.
Руки Этана передвинулись вниз по бедрам Мишель. Его ласки становились все
настойчивее, ее бедра раздвигались под его прикосновением так же покорно,
как губы. Язык довершал искусную работу пальцев.
— Мы слишком долго ждем, Этан, — прошептала она. — Я хочу
тебя.
— Тогда возьми меня.
Она поднесла руку Этана к губам и поцеловала по очереди каждый палец, а
затем перевернулась, чтобы оседлать его. Он подхватил ладонями ее
отяжелевшую грудь, поглаживая пальцами потемневшие соски. Она опустилась на
него. Спутанные кудри разметались по ее плечам, по телу скользнули
голубоватые тени от окна. Она двигалась среди них, как сильфида, лаская его
всем телом.
Этан не отрывал глаз от ее лица, пока наслаждение не достигло высшей точки.
Выгнув спину, он проник в ее глубину, и его глаза, того же оттенка, что и
тени в комнате, прикрылись в экстазе и блаженстве.
Отстранившись, Мишель легла на спину. Его рот скользил по ее разгоряченной
коже, ладонь легла между бедер, пальцы едва касались чувственного
распустившегося бутона. Одержимая желанием, она изогнулась и с мольбой
простонала его имя.
Прикосновение его опытных рук доставляло ей море удовольствия. Ее тело
словно разгорелось под его руками, и теперь таяло как воск. Напряжение
рассеялось, и Мишель разжала пальцы, выпустив его волосы и скомканные
простыни.
Этан наблюдал за ней, наслаждаясь ее свободой и безумным экстазом. Мишель
казалась ему такой прекрасной, что Этан не понимал, как мог не замечать
этого раньше. Осторожно сняв с нее рубашку, Этан укрыл Мишель простыней. Ее
дыхание стало ровнее. Этан прислушивался, поглаживая ее волосы и лицо. Он
повернулся на бок и лежал, подперев голову рукой.
— Напрасно я отпустил тебя из Денвера, — сказал он. — Я
думал, мне всю жизнь придется жалеть об этом.
Мишель подняла руку к его лицу и обвела указательным пальцем линию скулы.
— Слишком многого тебе не надо было делать — как и мне. Но больше мне
не о чем жалеть. Теперь ты со мной. Именно этого я и хотела.
— Ты добиваешься всего, чего захочешь.
Блестящие зеленые глаза Мишель вдруг посерьезнели.
— Конечно.
Этан поцеловал ее в губы.
— Я не подозревал, что засну так быстро, — виновато произнес
он. — Вероятно, ты представляла себе нашу брачную ночь совсем другой.
— Я никогда не представляла никакой брачной ночи. Даже не думала о
свадьбе. Я считала, что ты для меня потерян, Этан. Невероятно, но мне
приходится благодарить Хьюстона и Детру за то, что ты здесь.
Этану не хотелось думать об этом.
— Мне не надо было робеть, — заметила Мишель. — Тогда я
попросила бы тебя жениться на мне еще в Стилуотере.
Этан улыбнулся, заинтригованный этой мыслью:
— Ты и вправду думала об этом?
Мишель кивнула.
— Но я боялась, что этот поступок будет чересчур смелым — даже для
меня. — Она повернулась на бок, вытягивая ноги, чувствуя, как шевелится
в животе ребенок. — Нет, неправда: я боялась, что ты откажешься.
— Не знаю, что бы я сказал, но уже тогда я любил тебя. — Он
подхватил густую прядь ее волос и принялся навивать на палец. — А
теперь... теперь я по-прежнему люблю тебя.
Тщательно скрываемый зевок изменил форму ее прелестных губ.
Этан усмехнулся:
— Давай спать, Мишель.
Она нашла его руку под простынями, переплела свои пальцы с его и закрыла
глаза. Спустя минуту Этан последовал ее примеру. Они заснули одновременно.
— Я нашла ее адрес, — объявила Ди. Осторожно, чтобы не задеть
раненую ногу Хьюстона, она присела на край постели, вынула из сумочки лист
бумаги и протянула ему. — Это оказалось совсем не трудно. Я сказала
одному из секретарей, что она назначила мне встречу у себя дома, а я
потеряла адрес. Дальше все было очень просто.
— Отель
Святой Марк
, номер 305. — Хьюстон свернул листок и
вернул его Ди. — Ее не было в редакции?
— Сегодня — нет. — Синие глаза Детры лихорадочно блестели, пока
она пыталась спокойно передать новости. — И, вероятно, завтра тоже не
будет. Сегодня утром в
Кроникл
творится настоящая суматоха. Даже не
расспрашивая, я могла бы узнать, в чем дело, об атом сплетничали все.
Хьюстон отозвался сухим тоном, слегка скривив от боли губы:
— Так что же стряслось? О чем знает весь Нью-Йорк, кроме меня?
Ди встала, отложила сумочку и сняла пальто. Глядя в треснувшее зеркало над
умывальником, она поправила волосы, заложив несколько выбившихся прядей за
ухо. Ей хотелось оттянуть момент признания, хотелось, чтобы Хьюстон извелся
от ожидания, чувствуя свою зависимость от нее, Детры.
— Похоже, вчера вечером Мишель Деннехи вышла замуж.
— Вышла замуж?
Ди кивнула, метнув в сторону Хьюстона лукавый взгляд.
— И за кого бы ты думал? За Этана Стоуна!
Гримасничая от боли, Хьюстон сел на постели. Пот выступил над верхней губой.
Минуту он молчал, пересиливая боль.
— Значит, он здесь.
— Да. Объявление появится в дневных газетах.
— Он был здесь все время или...
— Только что прибыл, — прервала Детра. — У меня создалось
впечатление, что все, с кем работала Мишель, изумлены. Они с Этаном даже не
были помолвлены.
— Значит, он приехал сюда из-за нас.
— К тому же выводу пришла и Детра:
— Похоже, ты прав.
— Думаешь, на этот раз они и в самом деле поженились?
— Не знаю. Впрочем, какая разница? Ты же хотел заставить Этана
страдать. Теперь он увидит, как она умрет.
Хьюстон нерешительно кивнул, невидящим взглядом уставившись в желтоватые
обои на противоположной стене.
— Есть еще одно обстоятельство, Хьюстон. Он повернулся.
— Очевидно, молодая миссис Стоун давно беременна.
Мишель и Этан сидели в ресторане на втором этаже отеля
Святой Марк
. Они
занимали столик у большого, закругленного вверху окна в конце зала. Внизу
плыл бесконечный поток шляпок и котелков. Пешеходы пересекали Бродвей, из
экипажей выходили пассажиры. Сгущались сумерки. В ресторане становилось все
многолюднее. Вскоре вспыхнули газовые фонари, заливая улицу желтым светом.
Молодоженов никто не тревожил. Всем своим видом они давали понять, что хотят
побыть вдвоем. Только официант несколько раз подходил поменять тарелки на
белоснежной льняной скатерти. Этан заказал ростбиф с картофелем и морковью,
Мишель выбрала цыпленка с салатом. Этан запивал еду красным вином, Мишель
потягивала из бокала белое.
— С тобой все в порядке? — спросил он. — Ты почти ничего не
съела.
Мишель отодвинула тарелку.
— Я не голодна. — Мишель нерешительно взяла бокал.
— Что-нибудь с ребенком?
— Нет, ребенок в порядке. — Она помедлила, набираясь смелости, и
наконец спросила: — Этан, ты в самом деле хочешь завтра сидеть со мной в
редакции?
— Не знаю, как насчет сидения в редакции, мне бы не хотелось мешать, но
придется пойти с тобой. Если, конечно, ты не решишь бросить работу в
Кроникл
. Другого выхода нет.
— Я должна работать.
— Работать тебе ни к чему, — заявил Этан. — Я владелец
серебряного рудника.
Мишель рассмеялась:
— Я вышла за тебя не ради денег.
— И я женился на тебе не ради твоих денег.
— Какое счастье! Я получаю всего сорок пять долларов в неделю.
— Больше, чем полагается федеральному маршалу.
— Тебе вообще незачем работать, — напомнила Мишель.
И все-таки он работал. По той же причине, что и Мишель, хотя Этану оказалось
труднее смириться с ее доводами.
— Я исправлюсь, — пообещал он. Мишель взяла его за руку.
— Знаю. Когда-нибудь мы с тобой пойдем послушать, как Сюзан Б. Энтони и
миссис Стэнтон говорят о правах женщин. Мир меняется, мистер Стоун.
Скривив губы в сухой усмешке, он заметил:
— А потом вам, чего доброго, захочется голосовать. Пристальный взгляд и
молчание Мишель были более чем красноречивы.
— О Господи... — вздохнул Этан.
Изображая сочувствие, Мишель потрепала его по руке.
— Возьми, — сказала она, пододвигая мужу свою тарелку, —
доешь. Тебе надо набираться сил.
Глава 15
Мишель поднялась с постели и осторожно побрела в ванную. Держась рукой за
поясницу, она налила в стакан воды, но не стала пить ее сама, а отнесла в
спальню. Обойдя кровать, она подошла к креслу, где сидел Этан, и протянула
ему стакан. Этан молча взял его, Мишель приложила ладонь к его лбу.
— У тебя жар, — заметила она, зажигая лампу. — Тебя давно
тошнит?
— Почти час, а может, чуть дольше. — Он глотнул воды, ощутил, как
судорожно сжался желудок, и прикрыл глаза. — Мне не хотелось будить
тебя.
— Напрасно. Я же поклялась не оставлять тебя
в болезни и в здравии
.
Этан слабо улыбнулся.
— Я не думал, что пройдет всего три дня после нашей свадьбы, и нам
придется проверять это. — Он отпил еще воды и прополоскал рот, прежде
чем глотнуть. Едва вода достигла желудка, вновь последовала болезненная
судорога.
Мишель снова вышла в ванную и вернулась с мокрым полотенцем. Она вытерла
Этану лицо, затем свернула полотенце и положила на лоб.
— Может быть, послать за врачом? Скажем, за Скоттом Тернером — он уже
осматривал меня по поводу ребенка.
Этан вернул ей стакан.
— Мне не нужен врач. Это всего лишь несварение — я съел свой ужин и
большую часть твоего. И потом, не стоило смешивать вина. Утром все будет
в... — Внезапно его глаза широко раскрылись, а лицо стало пепельно-серым.
Схватив со лба влажное полотенце, он вскочил и бросился в ванную.
Даже через закрытую дверь до Мишель доносились звуки опустошающей желудок
рвоты. Она погладила себя по животу и обратилась к ребенку:
— Вот и хорошо, что мы не стали есть этого цыпленка. Подождав еще
несколько минут, Мишель вошла в ванную. Этан стоял, привалившись к
умывальнику. Она принесла ему чистую ночную рубашку и вытерла шею, лицо и
плечи.
— Наверное, еда была несвежей, — предположила Мишель. —
Скорее всего — цыпленок.
Этан кивнул, радуясь, что не стал заставлять Мишель есть за ужином и жалея о
собственном аппетите. Он пошатнулся, удивленный собственной слабостью, и
позволил Мишель увести себя в спальню. Он направился к креслу, но Мишель
настояла, чтобы он лег в постель.
— Если кто-нибудь и должен провести ночь в кресле, — заявила
она, — так это я.
Этан вновь удивился, обнаружив, что не желает спорить. Он лег на бок и
свернулся калачиком. Мишель укрыла его двумя одеялами.
— Может, заказать тебе чай с тостом? — предложила она. —
Когда меня тошнит по утрам, это хорошо помогает.
— Я же не жду ребенка.
Мишель села рядом и пригладила волосы на виске Этана.
— Ты уверен? Мир меняется, мистер Стоун. Он закрыл Глаза.
— Как смешно!
Утром Этану стало лишь немногим лучше. Мишель собиралась на работу тихо,
чтобы не потревожить его. Но когда она вышла из гардеробной, одетая в
простое серое платье с белым воротничком, заколотым брошью, Этан уже
натягивал брюки.
— Ну нет! — возмутилась Мишель. — Немедленно ложись!
— Если ты уходишь, я с тобой.
— Не глупи, Этан. Ты слишком плохо себя чувствуешь, чтобы тащиться за
мной в редакцию.
В ее словах была немалая доля истины.
— Тогда оставайся здесь, ухаживай за мной.
— Ты не так серьезно болен. — Мишель собрала на затылке волосы и
аккуратно уложила их. Ее очки лежали на столе. Надев их, Мишель стала
наблюдать поверх проволочной оправы, как Этан сражается с пуговицами на
рубашке. — Этан, прошу тебя, ложись! Я уже договорилась с портье, кто-
нибудь придет проведать тебя днем. В гостиной есть горячий чай и тосты, и
если захочешь — джем и апельсиновый сок. Если ты ляжешь, я принесу поднос
сюда.
— Я не пущу тебя в
Кроникл
одну.
— Чего ты боишься? Что Хьюстон застрелит меня на улице? Мы в Нью-Йорке,
Этан. Такого здесь не бывает.
Этан сел. Его пустой желудок по-прежнему стискивала судорога, все мускулы
ныли, как после длительного приступа болезни.
— И потом, ты подумал, сколько времени тебе придется быть моей тенью?
Несколько недель, месяц, полгода, год? Если через два года Хьюстон так и не
решится напасть на меня, хватит ли тебе такого срока, чтобы убедиться в моей
безопасности? Да, я помню, о чем мы говорили, Этан но я надеялась, что наш
брак продлится вето жизнь. Если же ты будешь повсюду следовать за мной по
пятам, мы не протянем вдвоем и месяца!
Этан вскинул голову, сердито прищурившись.
— А если я не буду повсюду следовать за тобой по пятам, ты не проживешь
и недели! Ну что такое неделя, полгода или год по сравнению с сорока или
пятьюдесятью годами? Я хочу быть с тобой до конца жизни, Мишель. Тебе от
меня не отделаться!
Мишель молчала. Ее глаза наполнялись слезами. Она подняла очки повыше на лоб
и вытерла глаза.
— Я опять становлюсь эгоисткой? — пробормотала она. — Мэри-
Фрэнсис была права. О, Этан, что будет, если я окажусь плохой женой?
Он слабо улыбнулся и похлопал ладонью по кровати рядом с собой. Когда Мишель
села, он обнял ее за плечи.
— Ты будешь замечательной женой. Мишель недоверчиво взглянула на него.
— Подожди лет пятьдесят, Мишель, и я докажу тебе это.
Из редакции
Кроникл
ей прислали работу домой. Уже несколько месяцев Мишель
была избавлена от необходимости носиться по городу в поисках удачной темы
для статьи. Теперь она чаще копалась в газетах и книгах в поисках сведений
или проводила интервью, а не спешила к местам происшествий. Ей помогали
несколько репортеров, собирая подробности событий. Мишель казалось, что
компромисс найден удачно.
Устроившись в кресле и рассеянно поглаживая живот, Мишель обдумывала
последнюю фразу. Очки спустились на кончик носа, за ухом торчал карандаш.
Губы плотно сжались, между бровей залегла морщинка.
Этан прислонился к дверному косяку, наблюдая за ней прищуренными глазами; на
лице играла лукавая улыбка.
Внезапно Мишель вскинула голову;
— Ты давно здесь стоишь?
— Недавно. Всего несколько минут.
— Почему ты улыбаешься?
— Просто так. Мне нравится смотреть на тебя. Мишель ощутила, как ее
щеки заливает жар. Чтобы скрыть смущение, она сняла очки, сложила тонкие
дужки и положила очки на стопку бумаг.
— Тебе получше? — Мишель смерила его долгим взглядом. Этан стоял в
небрежной позе, скрестив руки на груди и согнув одну ногу в колене. Он
задумчиво склонил голову набок, и прядь черных волос упала ему на лоб.
Сейчас глаза Этана казались скорее серыми, чем голубыми, но это был теплый
цвет освещенного солнцем камня. — Выглядишь ты лучше.
Этан потер челюсть:
— Просто я побрился. И принял ванну.
— Я думала, ты спал. Напрасно ты не позвал меня.
— В другой раз, когда я наберусь сил.
Мишель покачала головой, удивляясь его логике:
— Думаешь, тогда тебе понадобится моя помощь?
Этан фыркнул — он уже не раз задумывался о купании вместе с Мишель.
— А сейчас я не отказался бы от чая и тоста. Ты завтракала?
— У меня здесь фрукты, и недавно я позавтракала. Но я могу посидеть с
тобой, пока ты ешь. — Она отодвинула кресло от стола. Этан выпрямился,
пропуская ее в комнату и одновременно ухитряясь украсть поцелуй и карандаш
из-за уха.
Чай остыл, но с медом оказался вполне сносным. Тост засох, потерял всякий
вкус и вид, но Этан настоял на своем желании сгрызть его.
— Может, заказать тебе что-нибудь еще? — спросила Мишель, указывая
на звонок на малиновой панели, по которому вызывали прислугу. — Кстати,
я говорила с мистером Ковингтоном по поводу цыпленка.
— Это повар?
— Управляющий. Он сказал, что больше никто в отеле не жаловался на
недомогание.
— Это ты решила, что во всем виноват цыпленок. А по-моему, мне повредил
и ростбиф, и цыпленок, и картофель, и вишневый пирог.&nbs
...Закладка в соц.сетях
