Жанр: Любовные романы
Бархатная ночь
...ольским замыслом, чересчур
изощренным для реальной жизни, но ведь совсем недавно правление Наполеона и
его колоссальные завоевания были реальностью. Рис слушал еще минут десять, в
течение которых, как он предполагал, произошла передача денег из рук в руки.
И когда Рис решил, что все самое важное и существенное он уже узнал,
англичанин спросил, когда следует ждать сообщений об успешном завершении
дела. Француз ответил:
Sept se-maines
. Семь недель! Рис быстро прикинул,
что Наполеон должен быть освобожден в первую неделю марта.
Эти слова были самыми важными для Риса. Семь недель — достаточно долгий
срок, чтобы министерству иностранных дел принять надлежащие меры и
остановить побег, а ему, Рису Каннингу, — узнать имена участников той
международной драмы, в которой он оказался замешан.
Решив удостовериться, что разговор действительно закончен, Рис подождал еще
несколько минут, пока не стихли голоса сообщников, и тем же подземным ходом
вернулся в дом. Он немного постоял на верхней ступеньке лестницы, чтобы
восстановить дыхание, и снял сапоги. До сих пор он был достаточно осторожен,
а сейчас тем более не должен оставлять следов грязной обуви, чтобы не
навлечь на себя подозрения.
Вернувшись в спальню, Рис тут же подбежал к окну, надеясь рассмотреть
возвращающегося к конюшне незнакомца. Но, как он и подозревал, этот человек
уже успел скрыться. Рис подумал, что если бы он серьезнее отнесся к своему
заданию, то никогда бы не спустился в подземный ход без оружия. Встреча с
врагом бесполезна, если у тебя нет пистолета. Кроме того, если он будет убит
— а Рис не мог отвергнуть эту возможность, — то, вероятно, никто не
узнает о предстоящем побеге Наполеона.
Пауэлл разбудил его рано утром.
— Закрой эти проклятые шторы! — пробормотал Рис, зарываясь лицом в
подушку.
Пауэлл почувствовал себя отмщенным за вчерашнее грубое поведение хозяина, но
тем не менее не двинулся с места.
— Я думал, вы хотели покататься с леди Кенной, — заметил он.
Рис рывком сел и отбросил подушку в сторону.
— Она уже выехала?
— Только что. Я видел ее, когда заканчивал завтрак.
Рису отчаянно захотелось поехать с Кенной, но события прошлой ночи означали,
что ему необходимо предпринять некоторые меры предосторожности. Прежде всего
он должен поговорить с Николасом, и лучше бы Кенне не знать об этом
разговоре. Рис посмотрел на Пауэлла, который в этот момент с удивлением
рассматривал ведра с водой. Выражение замешательства на его лице дорогого
стоило. Завернувшись в простыню, Рис поднялся с кровати и положил руку на
плечо слуги, который за годы сражений стал ему больше чем брат.
— Ты не поверишь, какая у меня была ночь... — начал он свой рассказ.
К тому времени, когда Рис сел завтракать с Николасом, Пауэлл уже скакал с
донесением в Лондон. Его отсутствие вряд ли будет замечено, думал Рис.
Действительно, это было намного безопаснее, чем если бы он сам покинул
Даннелли. Рис полностью доверял Пауэллу, который не раз доказывал, что он
прежде всего солдат и только потом слуга.
Пытаясь привлечь внимание друга, Рис дотронулся до газеты, которую держал
Николас:
— Ты уже прочитал все сплетни?
Ник добродушно рассмеялся и неторопливо свернул газету. Отложив ее в
сторону, он взялся за чашку кофе.
— Ты надоеда, Рис. Еще большая, чем жена. По крайней мере ее я смог бы
научить не беспокоить меня за завтраком.
— Теперь мне понятно, почему ты никак не женишься, — сухо заметил
Рис. — Я знаю очень мало женщин, которые согласились бы на подобную
дрессировку.
— Ты просто не знаком с теми, с кем надо, — ответил, смеясь,
Николас. — Я обязательно представлю тебя нескольким, которые встретят
тебя с распростертыми объятиями, и всего за несколько безделушек.
— Нет, спасибо. Если ты помнишь, я всего лишь младший сын и лишен
возможности разбрасываться деньгами.
Это было не совсем верно, так как Рис получал приличное содержание от отца и
прабабки и владел роскошным особняком в Лондоне, но ему нравилось делать
вид, что у него пустые карманы, так как это раздражало герцогиню, но прежде
всего отца. Герцогиня Пелемская, которой было за девяносто, стала глазами и
ушами Роланда Каннинга, после того как Рис окончил Оксфорд. Раз в месяц она
посылала письма в Бостон, подробно описывая недостойное поведение Риса и
жалуясь на отсутствие у него воспитания.
Правда, по просьбе Риса она воспользовалась своим положением, чтобы найти
ему место в войсках Веллингтона. То, что он отличился на поле боя, не
смягчило старуху. Рис имел представление о содержании ее писем к отцу, так
как однажды она сама пригласила его к себе и прочитала последнее. Рис с
благодарностью поцеловал морщинистую щеку заботливой родственницы и ушел,
оставив недоумевающую герцогиню в ярости. Он не стал разубеждать ее в том,
что тратит почти все свое содержание на игорные дома, хотя на самом деле
если он туда и заходил, то чаще всего выигрывал. Рис решил, что его отцу
будет приятно получить подтверждение мотовства младшего сына. Роланд Каннинг
всегда и во всем любил ощущать свою правоту, и Рис испытывал мстительное
удовольствие в том, чтобы не разочаровывать отца.
— Ха! — фыркнул Николас. — Мне тут рассказали о тебе и этой
актрисе, что ли... как там ее?
— Не имею ни малейшего понятия. Ник прищелкнул пальцами:
— Мисс Полли Дон Роуз! Ничего себе имя. Ты хочешь сказать, что не
посещаешь ее?
— Меня всегда удивляло, как ты в своей глуши узнаешь о подобных
вещах, — заметил Рис, не подтверждая, но и не отрицая этот слух. —
Отношения с Полли Дон Роуз — мое личное дело, и я хочу, чтобы они таковыми и
оставались. Довольно болтовни о моих любовных похождениях или, вернее, их
отсутствии. В данный момент меня беспокоит твоя сестра.
Ник выпрямился и внимательно посмотрел на друга:
— Что такое?
— Странное происшествие вчера. Во-первых, ее отношение ко мне, а во-
вторых... — Рис намазал тост маслом. — Ты разговаривал с ней о Томе
Аллене?
Ник кивнул:
— Мне удалось поймать Кенну, когда она выходила из спальни. Разговор
получился смазанным, но, думаю, она поняла, что я недоволен. Она слишком
близко к сердцу приняла смерть старика и винит себя. С этим ничего не
поделаешь, и боюсь, что она только усложнит расследование, которое ведут Мак-
Налти и этот второй... как его там?
— Уилвер.
— Точно. Сестра дважды повторила, что в капкане могла оказаться она
сама. Не стану спорить, но по ее тону я понял — она действительно верит, что
и капкан, и пуля предназначались ей. Мне это не нравится. Более того, я не
могу представить, чту об этом подумают эти двое. Упаси Боже, если Кенна
услышит правду о том давнишнем происшествии с подпругой. Она тогда не сможет
спать!
— Происшествие с подпругой? — осторожно переспросил Рис.
— Что? Ты не знал? Полгода назад она упала с лошади. Ничего особенного,
такое случается со всеми. Но грум принес ко мне подпругу, которая была
перерезана. В тот же день я уволил конюха, который седлал ей лошадь, хотя он
клялся, что невиновен. Я запретил Адамсу говорить об этом Кенне, чтобы не
расстраивать ее. — Ник взмахнул рукой, не давая Рису возможности
возразить. — И я уверен, что поступил правильно. Тот несчастный случай
произошел почти сразу после одного из самых сильных ее ночных кошмаров, и я
не хотел беспокоить ее. Так получилось, что почти две ночи назад был еще
один кошмар, и теперь я даже не знаю, как остановить ее разыгравшееся
воображение.
— Ты должен согласиться, что все происшедшее не походит на вымысел,
Ник. У Кенны есть все основания для беспокойства. Я уверен, что кто-то хочет
убить твою сестру, и ты не сможешь ее защитить, если не признаешь этого.
Ник потер рукой лоб и на мгновение закрыл глаза.
— Не могу поверить, что кто-то желает вреда Кенне, — произнес он
через несколько секунд. — Почему? Она никогда никому не мешала, разве
что раздражала своими дурацкими проделками. Но смерть отца положила им
конец.
Рис подумал о Кенне, скорчившейся в его ванне, и чуть было не засмеялся.
Если он заставил ее вернуться к
проделкам
, тогда его визит в Даннелли в
некотором роде оправдан. Она стала какой-то потерянной после смерти лорда
Данна.
— У меня есть этому объяснение, — тихо сказал Рис.
— Тогда поделись им!
— Я думаю, кто-то боится, что Кенна может вспомнить убийцу отца после одного из своих кошмаров.
Ник рассмеялся, но это был невеселый смех.
— Тогда ты первый подозреваемый. Кенна все время твердит, что ты был с
отцом в ту ночь.
— Я не убивал Роберта Данна, Ник.
— Я этого и не говорю!
— Ты веришь мне, — устало сказал Рис, — а Кенна нет. Она уже
обвинила меня что это я поставил капкан и убил старика Тома. Если она узнает
о перерезанной подпруге, то найдет способ и это приписать мне.
— Но тебя даже не было здесь тогда.
— Я мог нанять кого-нибудь, — ответил Рис за Кенну.
— Ты связываешь покушения на ее жизнь с ночными кошмарами. Предположим,
ты виноват. Как же в таком случае ты узнал о кошмарном сне шестимесячной
давности или о последнем? — возразил Ник.
— У меня может быть шпион среди слуг. Беспокойный сон Кенны не тайна
для челяди.
— Это глупо, — твердо сказал Ник.
— Согласен, но это правда. — Ник нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
— У меня есть все основания считать, что кто-то из прислуги получает
жалованье у убийцы твоего отца. — Рис вспомнил человека с фонарем, но
придержал язык. Он не имел права рассказывать Нику о том, чему был
свидетелем вчера. Существовала связь между покушениями на Кенну и встречей в
пещере, но доказательства будет найти сложно, а то и невозможно. — Если
Кенна подойдет слишком близко к тому, чтобы вспомнить ночь маскарада, я
уверен: этот кто-то получит приказ убить ее, — продолжал обосновывать
свои доводы Рис.
— Но Кенна обсуждает свои сны только со мной, — запротестовал
Ник. — А я рассказываю о них лишь Викторине.
Рис почувствовал в голосе друга нотку сомнения и спросил:
— Ты уверен, что Викторина никогда не упоминает о них при слугах? Или
сама Кенна?
— Викторина? Нет, она никогда не станет говорить о таких личных вещах с
прислугой. Ты ведь знаешь ее достаточно хорошо, чтобы согласиться со мной.
Но Кенна... — Ник умолк, задумавшись. — Кенна никогда не была особенно
сдержанной со своей горничной или теми слугами, которых считает друзьями. Я
раньше и не задумывался о том, что она может делиться с ними своими
секретами.
— Значит, по-твоему, может?
— Как ты сказал, все возможно. Бедная Кенна. Она так расстроится, когда
узнает, что кто-то из тех. ком она доверяла, предал ее.
— Я не хочу, чтобы она знала об этом, — быстро сказал Рис. —
Пока. Крайне важно не насторожить этого человека, кем бы он ни был. Кенна не
умеет скрывать свои чувства. Обещаешь ничего не говорить ей о моих
подозрениях?
— Ты уверен в правильности своих действий? — задумчиво спросил
Ник. — Она по-прежнему будет винить тебя во всех смертных грехах. Тебе
придется не сладко.
— Это то, чего я хочу... на данный момент. Я справлюсь с Кенной. —
Грустно улыбнувшись, Рис откусил кусочек остывшего тоста. — По крайней
мере я так думаю. От тебя мне нужны терпение и твоя помощь, Ник.
— Последнее я обещаю, а вот с первым придется помучиться.
Рис кивнул, ожидая чего-то в этом роде.
— Мне нужен список всех гостей того маскарада. Сделаешь?
— Попробую, — медленно произнес Ник, — хотя на мою память
мало надежды. Это было почти десять лет назад. Может, стоит спросить у
Викторины. В конце концов, именно она помогала отцу составлять список
гостей.
— Вне всякого сомнения, поговори с ней, — с легкостью согласился
Рис. — Но больше ни с кем. Викторина обязательно поможет, и очень
важно, чтобы она тоже знала, что происходит с Кенной. Пока я не найду способ
защитить твою сестру, нам троим придется охранять ее.
В этот момент открылась дверь, и в комнату вошла Викторина. Она выглядела
ослепительно прекрасной в бледно-розовом утреннем платье и подходящих по
цвету туфельках. Бросив вопросительный взгляд на Ника и Риса, она
повернулась к столу с закусками.
— Ужасающий грех — замолкать, когда в комнату входит женщина. Она волей-
неволей думает, что говорили о ней, — весело прощебетала она.
Рис встал и предложил Викторине кресло, осторожно поцеловав ее в щечку.
— Ах ты, повеса, — поддразнила она, поглаживая его руку. — Но
не думай, что меня так легко отвлечь. Так о чем вы говорили?
Рис улыбнулся, глядя поверх ее головы на Ника:
— Оставляю эту прелестную леди на твое попечение, Ник. У меня не хватит
сил выдержать ее допрос.
Ник кивнул:
— Куда ты сейчас?
— Собираюсь найти Кенну.
Викторина вопросительно приподняла брови:
— Ты хочешь сказать, что боишься поговорить со мной?
Ник рассмеялся, но Рис уже вышел.
Не будучи уверенным, куда отправилась Кенна, Рис предпочел ждать ее в
конюшне. Он коротал время, вычищая своего коня и разговаривая с Дональдом
Адамсом о перерезанной подпруге. Загадочное заболевание старшего конюха в то
утро только подтвердило подозрения Риса. Вместе с тем ему ничего не удалось
узнать о посещении таинственным незнакомцем конюшен. Хотя он старался не
задавать прямых вопросов, но разговаривал достаточно долго, чтобы понять,
что того человека никто не видел.
К тому времени, когда Кенна ввела Пирамиду, Рис уже знал почти все события
жизненного пути Адамса. Кенна широко улыбнулась старшему конюху и только
потом, подняв голову, заметила Риса.
Улыбка застыла на ее губах. Она передала поводья груму и слегка кивнула
Рису. Только присутствие старшего конюха помешало ей убежать.
— Хорошая была прогулка, леди Кенна? — спросил Адамс, поглаживая
шею кобылы.
— Очень, — тихо, почти шепотом ответила Кенна. — Очень
хорошая, — повторила она громче.
Рис заметил вопросительный взгляд Адамса.
— Давай прогуляемся, Кенна, — сказал он.
— Я... я не... — Она заметила удивление на лице грума. —
Хорошо. — Она попыталась говорить спокойно. — И куда мы пойдем?
Рис взял ее под руку, зная, что она вряд ли будет сопротивляться в
присутствии слуги.
— К летнему домику, — сказал он, ведя ее к двери. Кенна молча шла
рядом, пока они не оказались на порядочном расстоянии от конюшни.
— Отпусти мою руку, — сдавленно пробормотала она.
— Рано, — весело ответил Рис. — Возможно, в летнем домике.
Кенна попыталась вырваться, но Рис не отпустил ее.
— В летнем домике я заставлю тебя отпустить мою руку.
Кенне показалось, что он пробормотал:
Посмотрим
, — но она знала, что
он дразнит ее, и не стала поддаваться на провокацию.
Рис взял ключ с притолоки и отпер замок. Вежливо поклонившись Кенне, он
провел ее внутрь и отпустил руку только тогда, когда закрыл дверь. Кенна
демонстративно отошла подальше.
— Все стараешься убежать от меня?
— Разве в этом есть моя вина? Я достаточно настрадалась по твоей
милости.
В глазах Риса появилась боль. Он подумал, что Кенна опять обвиняет его в
смерти отца, но, заметив, как она машинально коснулась рукой пониже спины,
догадался, что речь шла о вчерашнем наказании.
— Это все еще беспокоит тебя?
— Когда к тебе относятся как к ребенку, а ты уже взрослая
женщина? — с сарказмом спросила она.
— Постараюсь учесть это, — сухо сказал Рис. — В будущем просто вызову тебя на дуэль.
Неужели у этого человека нет стыда? Его довольная ухмылка просто невыносима!
Решив вести себя с большим достоинством, Кенна проигнорировала шутку Риса,
сцепив руки и оглядывая закрытую чехлами мебель.
— Не могли бы мы поговорить в особняке? Здесь слишком холодно.
— Я думаю, ты поймешь необходимость уединения. — Он со значением
посмотрел на нее и улыбнулся, когда краска залила лицо Кенны. — В любом
случае мы не замерзнем.
— Тогда быстрее говори, чего ты хочешь. — Рис решил не торопиться.
— Ты замечательно выглядишь. — Кенна равнодушно пожала плечами.
— Мак-Налти и Уилвер будут здесь через несколько часов, чтобы
поговорить с тобой.
— Да, я знаю. Именно поэтому я предпочла бы вернуться к себе в спальню
и подготовиться к их приходу.
Рис сделал несколько шагов к Кенне, мысленно отметив, что она не стала
отодвигаться, хотя подобное желание явно проглядывало в ее темных глазах.
— Я бы хотел, чтобы ты не упоминала в разговоре с этими людьми о
покушениях на твою жизнь.
Кенна чуть не ахнула от удивления:
— Ты шутишь?
— Нет, я абсолютно серьезен.
— Ты угрожаешь мне, Рис?
— Нет, не в том смысле, как ты думаешь. Ты сделаешь, что я попросил?
— Зачем?
— Затем, что твои подозрения ошибочны, они запутают все дело и могут
даже помешать найти убийцу Тома.
— Значит, я не должна говорить, что этот капкан был поставлен для
меня? — возмущенно спросила она. — Даже если я не стану упоминать
тебя? Прошлой ночью ты сомневался, что Тома убил браконьер. Кто же тогда?
— Не знаю, но глупо выдвигать какие-то обвинения, когда у нас нет улик.
— Разве это не работа полиции? — холодно спросила Кенна. Она
внимательно следила за Рисом. — Искать доказательства, я имею в виду.
— Да, разумеется, но это не значит, что я сам не могу их найти.
— Ты? — презрительно воскликнула она. — Вот уж пустили козла
в огород и просят его не трогать капусту.
— Если хорошо просят, то капуста в безопасности... на некоторое время.
От его проницательного взгляда Кенну бросило в жар. Она вспомнила вчерашние
поцелуи.
— Разве? — неуверенно спросила она, совершенно сбитая с толку.
— Да, Кенна. это так. — Он мечтал обнять ее, но вместо этого
настойчиво повторил: — Ты выполнишь мою просьбу?
Кенна помедлила, чувствуя на себе его взгляд. В глазах Риса было что-то
умоляющее, и Кенна обозвала себя последней дурой за то, что поддалась
жалости.
— Хорошо.
Будто тяжесть свалилась с плеч Риса.
— Ты не пожалеешь об этом, клянусь.
— Посмотрим. Надеюсь, я не рискую своей жизнью, доверяя тебе.
— Кенна. — Он произнес ее имя очень медленно и тихо. — Ты
никогда не говорила мне, откуда взялись твои подозрения.
— Неужели не понятно? Я единственная, кто знает, что ты убил моего
отца. — Она затаила дыхание, ожидая, что он взорвется от гнева или по
крайней мере уйдет, хлопнув дверью. Но он этого не сделал. Напротив, он почему-
то выглядел странно довольным.
— Ты маленькая глупышка, Кенна. Тебе не приходило в голову, что, хотя
почти десять лет ты твердишь о моем предательстве, никто больше в это не
верит? Если бы я считал тебя опасной, было бы намного разумнее убить тебя
ребенком. У меня же нет ни малейшего желания убивать тебя, за исключением
тех случаев, когда ты выводишь меня из себя, например вчера вечером.
Кенна отвернулась.
— Но ты же не сделал этого, — тихо сказала она. — Вместо
этого ты... ты...
Рис, улыбаясь, шагнул ближе:
— Я — что?
— Поцеловал меня. — Она подняла голову, глядя ему в лицо. Его
глаза не отрывались от ее губ. — Ты поцеловал меня.
— Не стану спорить. Как сама сказала несколько минут назад, ты уже не
ребенок. Сожалею, что отшлепал тебя, Кенна. Лучше бы я уже тогда поцеловал
тебя, как это случилось прошлой ночью. — Рис чуть было не рассмеялся,
увидев удивленное выражение на лице Кенны. — Вижу, ты не можешь решить,
что хуже? Неужели мой поцелуй был так ужасен?
— Да, — быстро сказала Кенна. — Нет, — добавила она
секунду спустя.
— Раньше ты была более уверена в себе, Эльф.
Его взгляд был очень нежным. Он смотрел на нее так, как она иногда
представляла себе в мечтах, — ищуще и внимательно. Она даже не
заметила, что ее опять назвали этим противным прозвищем — Эльф.
— Ты сделал мне больно, — пожаловалась она. Рис нахмурился:
— Я был груб. Я не хотел...
Кенна приоткрыла рот, но промолчала. Ей хотелось сказать, что это не имеет
значения, но зачем лгать? Где-то в дальнем уголке памяти мелькнуло данное ею
обещание никогда больше не разговаривать с Рисом. А сейчас она стояла и даже
не в силах была отвернуться — ждала его поцелуя! Кенна чувствовала свою
слабость и ненавидела себя за это. Их губы встретились, и она потонула в
сладости поцелуя.
Рис постарался, чтобы в этом поцелуе замечалось все, чего от него могла
ожидать сейчас Кенна. Он пробовал на вкус ее губы, несильно прижимаясь к
ним. Его руки были готовы сжать Кенну в объятиях, но он не делал этого,
ожидая от нее поощрения. И тут Кенна покачнулась и, чтобы удержать
равновесие, прикоснулась к его руке. Рис отреагировал мгновенно: он страстно
прижал к себе Кенну и, поддерживая одной рукой ее подбородок, вновь припал к
нежным губам.
Кенна не только не стала протестовать, но встретила первое пробуждение
страсти, вернув поцелуй. Ей смутно подумалось, что ее поведение неприлично,
но она тут же отбросила эту мысль. Она не станет отказывать себе в том
ошеломляющем удовольствии, что зародилось в ее теле, когда Рис рывком прижал
ее к себе.
Рису казалось, что Кенна слишком далеко от него. Ее костюм для верховой езды
и его плащ стали нежеланными преградами. Он жаждал почувствовать
прикосновение ее груди. Рис осторожно шагнул назад и, оказавшись рядом с
диваном, сел, не прерывая поцелуя, и потянул на себя Кенну. Она упала ему на
колени со смущенным восклицанием
ох!
и попыталась встать, старательно
избегая смотреть на него. Рис улыбнулся, нежно толкнул ее назад, так что она
легла головой на подлокотник дивана, и сбросил с себя плащ.
— Ты замерзнешь, — хрипло прошептала Кенна и потупилась, заметив
его насмешливый взгляд.
— Невинная ты моя овечка. — Он склонился над ней. На этот раз он
не стал целовать ее в губы. Его губы сначала коснулись ее глаз, закрывая их,
затем проследили гладкий изгиб ее щек и мягкую линию подбородка. Кенна
повернулась к нему, пытаясь завладеть его губами, но он дразнящим движением
скользнул к ее ушку. Отбросив назад прядь золотисто-рыжих волос, что
выбилась из косы, Рис легонько прикусил мочку ее уха и был вознагражден
тихим возгласом удовольствия.
Сознавая, чем он рискует, Рис припал к губам Кенны беспокойным ищущим
поцелуем, одновременно расстегивая ее жакет. Сквозь тонкую ткань рубашки его
пальцы коснулись полной груди. Кенна попыталась отстраниться. Рис мгновенно
опустил руку и не двигался, пока она снова не расслабилась.
Когда он прервал поцелуй, Кенна открыла глаза и слегка нахмурилась при виде
кривящегося в усмешке рта Риса.
Рис заметил вопрос в ее глазах и приложил палец к ее губам, призывая к
молчанию.
— Ш-ш-ш. Я.смеюсь над собой.
Ее не удивило, что он словно читает ее мысли. Этим он живо напомнил ей того
молодого человека, которым она восхищалась в детстве. Пока его губы касались
ее рта, а его руки держали ее в плену, было так легко забыть о ночных
кошмарах и вспомнить свои давние мечты.
— Почему? — выдохнула она.
— Сомневаюсь, что ты сочтешь это смешным. — Кенна промолчала,
вопросительно глядя на него, и Рис сдался: — Хорошо. Я подумал, что мне
пришлось приложить все свое знание военного искусства, чтобы соблазнить
тебя.
Кенна понимала, что ничего смешного в этом нет, но ее губы почему-то
дрогнули в улыбке. А заметив удивление на лице Риса, она дала себе волю и
рассмеялась:
— Так вот что ты делаешь? Соблазняешь меня? — То, что ее
соблазн
...Закладка в соц.сетях
