Жанр: Любовные романы
Сердце в гипсе
...ash; О Боже!
— Мало того, купил абонементы в бассейн, будем два раза в неделю
плавать... Дескать, просто замечательно, что я его мобилизовала. А еще
подавай ему здоровую пищу. Полнейший кошмар. Остается лишь сесть и
вообразить, что я свободная женщина...
Уля ушла, а я осталась с книжкой
Представь себе, что ты стройная женщина
и
с его собачьим величеством Борисом, который, несомненно, решил, что я буду
носиться с ним по саду, несмотря на то что сегодня холодно. Вообразимо ли,
чтобы в середине сентября была такая температура?
Я спокойно представила, что Голубой тоже захочет меня стимулировать.
Например, сегодня вернется, откроет дверь, нежно поздоровается с Борисом,
может быть, и меня поцелует и объявит, что теперь мы будем ходить в семь
часов утра в бассейн. А после обеда в тренажерный зал. А также что он
записал меня на аэробику. А питаться мы будем только овощами и травками,
потому что он стал вегетарианцем. Царица небесная, что мне приготовить ему
на обед? Из овощей есть только сельдерей, но в конце концов, если уж он так
решил, я не должна ему препятствовать!
Я поплелась на кухню и начала тоскливо тереть на терке сельдерей, потом
потушила его на сковородке без жира, пусть ест, к лешему, раз уж он решил
жить по-новому. Почистила картошку и разморозила зеленый горошек. Да ради
Бога. О мужчинах тоже иногда надо заботиться.
Тося первая вернулась из школы. Поздоровалась с собакой и уже в дверях
крикнула:
— Я не буду обедать, худею!
Адам пришел в четыре. Поцеловав меня, помчался в кухню, поднял крышку и слегка разочарованно сказал:
— Ну и запах! Сегодня у нас здоровая пища?
Я, посмотрев на него обиженно, заявила:
— Но в бассейн в семь утра я уж точно с тобой ходить не стану!
И только в этот момент осознала, что с моим воображением все в порядке. И
даже лучше, чем я думала. Я спокойно могу себе представить, что я стройная!
Все раскроется
Я избегала Адама. Впрочем, это было несложно, потому что Адам избегал меня.
Я боялась взглянуть правде в глаза. Много работала, а ведь на дворе бабье
лето.
Меня страшил любой разговор с ним. Как знать, в какой момент все раскроется.
В банке мне отказали в кредите.
Дорогая редакция! Есть ли какая-нибудь возможность открыть общий счет, хотя мы с ним
не состоим в браке? Дорогая читательница! Открыть общий счет нетрудно. Необходимо отправиться в банк вдвоем,
заполнить соответствующие документы, заключить договор и оставить образцы
подписей. Банк выдаст вам две персональные карточки и две чековые книжки, а
спустя некоторое время вы получите две магнитные карточки для банкоматов.
Если у вас есть общий счет, возрастают также ваши шансы на получение кредита
в банке... К сожалению, подобные операции в банке невозможны, если один из вас ничего
об этом не знает.
Случается, что партнер (или партнерша!!!) окажется легкомысленным
и расточительным человеком и начнет сорить направо-налево деньгами.
Существует и другая опасность, что без твоего ведома партнер снимет со счета
все общие сбережения. Если ты решилась открыть общий счет, у тебя нет
возможности себя обезопасить... Мой отец дал обещанные две тысячи, но нужно было больше, много больше.
Вернувшись домой, я застала Адама перед телевизором, а Тося стояла, опершись
на стол. Обмен мнениями между ними продолжался, по-видимому, уже изрядное
время, потому что Тося пребывала в своем любимом настроении, а именно: вы
все ненормальные.
— Мам, скажи ему, как называются такие маленькие, — запнулась
Тося, — ну, такие небольшие в газете.
— Статьи? — подсказала я миролюбиво.
— О Боже! — Тося закатила глаза. — Да не статьи, а такие
маленькие, черненькие...
— Объявления? — подхватил Адам с готовностью.
— Вы что, не знаете? Ну такие маленькие, черненькие в газете?
— Буковки? — не сдавалась я.
— Да не буквы, блин, ну маленькие, ну чуть побольше размером, такие с орнаментом, с крестиками.
— Вышивка? — спросил Адам и убавил звук в телевизоре.
Тося раздосадован но мотнула головой и впустила Бориса в комнату.
— Может быть, заголовки?
— Не заголовки, по-другому, ну как их...
— Что по-другому?
— Вы какие-то ненормальные, не понимаете, о чем я говорю, такие
маленькие, черные, о смерти!
— Некрологи?
— Ну! Как трудно с вами общаться. — Тося развернулась и ушла к
себе.
— А зачем тебе некрологи? — прокричала я ей вслед.
— Если тебя интересует мой, могу надиктовать текст, но не рассчитывай,
что сможешь его использовать в ближайшие тридцать — сорок лет! —
прокричал Адам.
— Да я просто забыла, как это называется! — отозвалась Тося.
Я вошла на кухню, помыла руки и принялась резать мясо на завтра.
Адам пошел следом, обнял меня — я уж и забыла, как это бывает, — и
промолвил:
— Юдита, что с тобой происходит? Ты не хочешь со мной поговорить? Что-
нибудь случилось? Мы же обещали друг другу всем делиться...
Сейчас терся об мои ноги, Потом терпеливо карабкался вверх по ногам,
цепляясь за штанину. Я переложила мясо в миску и ополоснула руки. Адам
повлек меня в комнату. А через минуту я услышала топот на лестнице и стук
дверцы холодильника в кухне. Вспомнила об оставленном на столе мясе и о
котах.
— Тося, задвинь куда-нибудь мясо, — крикнула я в сторону кухни.
Снова хлопнула дверца холодильника.
— Я просто устала, — пожаловалась я Адаму. — Может, по телику
идет какой-нибудь легкий фильм, чтоб мозги отдохнули?
Черный котик Потом выскочил из кухни, задрав хвост, и спрятался под
батареей. Тося еще раз хлопнула дверцей холодильника, и снова ее шаги
загромыхали по лестнице. Адам смотрел на меня так, как уже давно этого не
делал.
Я поднялась и направилась в кухню. На столе сидел Сейчас и преспокойненько
расправлялся с вырезкой в миске. И вот как тут рассчитывать на то, что кто-
нибудь спасет мясо, даже если ты работаешь не покладая рук?! Я шуганула кота
и поплелась к Тосе.
— Тося, я же тебя просила задвинуть куда-нибудь мясо! Сейчас умял почти
все!
Тося сидела, уткнувшись в книжку.
— Я и двинула Потомчику! — ответила она, воззрившись на меня с
несусветным изумлением.
— Тебе надо было не выставлять кота, а переставить мясо, чтобы кошки не
могли дотянуться до миски!
— Ага... — Тося сунула в рот кусочек сыра. — А я тебя не
поняла. Значит, Потому досталось зря.
И снова углубилась в книжку. С той минуты, как Якуб сказал, что ему нравятся
умные женщины, Тося в сногсшибательном темпе решила наверстать упущенное. Я
спустилась вниз.
— Я заказал компьютер для Шимона, — сообщил Адам и переключил
канал.
Я почти упала в обморок, но виду не подала. Единственная надежда была на
Артура. Только у него водились деньги. Попробую занять у него, хотя мы
близко не знакомы. Позвонила Реньке.
Я даже не спросила Тосю, как у нее дела в школе, а принялась за мытье
посуды. Какое-то время хлопотала на кухне, а потом как бы между прочим
сказала, что иду к Реньке.
— Ты же хотела спокойно посидеть дома у телика, — удивился Адам, и
стало ясно, что он недоволен. Но я оказалась в безвыходном положении.
Необходимо к завтрашнему дню раздобыть эти три с половиной тысячи, хоть
удавись. А потому я ушла.
За путями я угодила в яму, мои хорошенькие замшевые прошлогодние туфельки
измазались красной глиной. Я прокляла яму, дом на опушке леса, темень,
деньги, долги, банки и компьютеры. Попросила Артура сохранить
конфиденциальность. Он выписал мне чек, сказал, что могу отдать, когда
появится возможность, я поблагодарила и очень довольная вернулась домой.
Адам сидел перед компьютером, был уже весь в работе. Я включила свой и
уткнулась в экран.
Дорогая редакция! Мне изменяет муж, я почти не сомневаюсь в этом. Он стал каким-то
другим, я его просто не узнаю. Возвращается с работы довольно поздно, а
когда я ему звоню, никто не подходит к телефону. На мой вопрос, почему никто
не берет трубку, отвечает, что секретарши уже не работают. Мне-то известно,
с чего все начинается. Я на грани нервного срыва — обнюхиваю его одежду,
проверяю записи в ежедневнике, просматриваю его вещи. В наших отношениях
возник какой-то разлад. Лучше иметь ясность, чем теряться в догадках.
Однажды я даже дошла до того, что вечером подъехала к зданию его фирмы. Он
был там, но это еще ничего не значит. Не знаю, что мне делать. Я в отчаянии
и любой ценой хочу спасти нашу семью. Ей-богу, я бы на месте ее мужа не выдержала. Разве можно настолько не
доверять партнеру и придираться по пустякам? Даже если он ей еще не
изменяет, она, без сомнения, доведет его до этого.
Раздался телефонный звонок. Я сняла трубку. Мужской хрипловатый голос:
— Я бы хотел заказать очистку выгребной ямы.
— Очень приятно, — идиотничаю я.
— Запишите адрес...
— Я не чищу отхожих мест.
— Девушка, у меня уже льется через край! Я понимаю, что позднее время,
но может, вы утром приедете...
— Это квартира, — отрезала я и бросила трубку. Снова путаница с
номерами. Чтоб ей пусто было, нашей телефонной станции...
Дорогая читательница! По-настоящему хороший и равноправный брачный союз должен строиться
в первую очередь на доверии. Взрослые люди не должны контролировать друг
друга. У меня сложилось впечатление, что Вы ищете оправдание своей
подозрительности, доказательств измены. Такая степень недоверия с Вашей
стороны приведет лишь к тому, что супруг начнет Вас чуждаться. Натянутость в
отношениях и Ваша неосознанная неприязнь к нему лишь усугубят
ситуацию... Вот так-то, оказывается, я способна взвешенно и без эмоций отвечать на такие
письма. А если он действительно ей изменяет? У женщин есть интуиция, а я ей
тут впариваю небылицы о доверии и необходимости посмотреть на себя...
Звонок. На этот раз Адаму. Говорит минуту, чем-то взволнован.
— Мне придется ехать на радио. — Адам взглянул на меня и начал
переодеваться. — У нашей сотрудницы начались роды, а Конрад должен
через два часа уйти. Вернусь примерно после двух. — Он подошел и
чмокнул меня в ухо. — Не беспокойся ни о чем, — бросил он на бегу,
и вскоре послышался скрежет запираемых ворот.
Чуть погодя сверху спустилась Тося.
— Ты знаешь, что такое столетний юбилей числа
пи
?
— Не знаю.
— Ну, мамуля, подумай.
У меня не было сил думать. Я могла только размышлять над тем, что сказал
Адам. Почему он просил меня ни о чем не беспокоиться? Никогда раньше он так
не говорил. Значит, у меня должны быть какие-то причины для беспокойства?
— Пистолет.
— У меня нет, — ответила я машинально.
— Столетний юбилей числа
пи
— это пистолет! — Тося посмотрела на
меня как на недобитую интеллигентку. — А Якуб догадался. А вот еще.
Отступление армии?
— Тося! — простонала я жалобно. — Только не сегодня.
— Драпировка! С тобой вообще ни о чем нельзя поговорить. Я иду спать.
Адам куда-то уехал?
— На радио.
— Он ведь сегодня не должен был дежурить.
Тося взяла Сейчаса на руки и пошла к себе. Я выключила компьютер и набрала в
ванну воды. Лето прошло. А ведь оно должно было стать для нас незабываемым,
и я-то уж точно его никогда не забуду. Два дня, проведенных в Берлине,
уничтожили все. Как же мне не беспокоиться?
Мужчина, который слишком часто исчезает из дома, не любит этот дом. Отчего
это у Адама вдруг так много работы? Я легла в ванну и прикрыла глаза. Мне
следовало бы ему все рассказать. Из маленьких недомолвок вырастают настоящие
проблемы. Он, наверное, даже не предполагал, что я могу оказаться такой
идиоткой. Это были наши общие деньги, а не мои, я не имела права так
поступать. Я и в самом деле его избегаю, потому что всего боюсь. Ни к чему
хорошему это не приведет. Так я и лежала в этой ванне, пока вода не стала
холодной. Забралась в пустую постель, и мне стало ужасно грустно. Борис
улегся на коврике, он уже не пытался влезть к нам в кровать. Наконец я,
окончательно решив, что должна что-то предпринять, заснула.
— Мам, ты когда-нибудь считала, сколько за свою жизнь ты съела
животных?
Тосин вопрос меня потряс. Она стала вегетарианкой, потому что Якуб не
употребляет мяса. Безусловно, я не в состоянии посчитать всех съеденных мной
животных, но результат был бы шокирующим.
— За последний год ты как ни в чем не бывало съела четверть небольшого
теленка, стайку или две чудненьких пестреньких курочек, а про говяжьи
бифштексы вообще лучше не вспоминать, — не отставала от меня
дочь. — Ничего странного, что ты превратилась в токсикогенную мамашу.
— А картошка, съеденная мной, могла бы зацвести на площади в десять
соток, если бы я ее посадила, а сахар, если бы я сыпала его на пол, а не в
чашку, мог бы покрыть весь наш дом, — спокойно парировала я. — Я
не могу винить за это своих токсикогенных родителей. Они не могут быть в
ответе за все.
— Э-э-э, — пожала плечами Тося, — с тобой вообще серьезно не
поговоришь. — И, вынув из холодильника зеленый хвостик сельдерея,
начала его смачно грызть.
Я ответила на девятнадцать писем и устала до смерти, мне пора носить очки, и
совершенно бессмысленно становиться вегетарианкой. Когда Адам узнает, что я
наделала, он просто уйдет. Позвонила Уле, она обещала зайти вечером. Но
пришла немедленно. Для настоящей дружбы важна твоя душа, а не ошибки в
питании. А моя душа, прикрытая лишними килограммами, рыдала. Уля вопрошала
меня с изумлением:
— При чем здесь полкоровы?
— Не половина, а четверть. Я причастна к убийству, принимаю активное
участие в уничтожении, перерабатываю живых птичек на бедрышки с ананасом, и
должен был настать тот момент, когда мне кто-то откроет на это глаза.
— Ты хочешь стать вегетарианкой? — догадалась Уля. — Если я
правильно тебя поняла.
Не знаю, кем
яхочу стать. А становлюсь одинокой
женщиной. Обманула мужчину, которого люблю...
Уля не понимает меня. Никто меня не понимает. Так будет всегда. Что из того,
что я не одна, если это может произойти каждую минуту? Моя собственная дочь,
и та пытается что-то изменить в своей жизни, а мне не под силу даже
маленький решительный шаг.
Уле тоже живется несладко. Мы решили включить телевизор. На экране сплошь
стройные женщины. Которые стирают в самых лучших порошках. Пользуются самыми
тонкими прокладками. Чистят и без того белоснежные зубы. Ставят пятна,
проливая на себя и на окружающих разные соки, а потом изящно потягиваются
возле стиральных машин. Или возле холодильников. Или подают мужьям масло,
которое красиво мажется на хлеб. Или едят что-нибудь легкое, содержащее
всего две калории. Или в мини-юбочках подают пиво. На длинных, стройных
ногах. Прыгают с парашютом, а ведь они могли бы и без парашюта плавно парить
в воздухе, потому что они невесомы. Мы выключили телевизор.
Уля протянула руку к вазочке и захрустела соленым орешком — миллион калорий.
Взяла и я.
— Вот видишь? — сказала я ей.
— Вижу, — ответила Уля. — И знаешь что? Я бы не хотела, чтобы
моя жизнь свелась только к этому. И тебе бы посоветовала заняться чем-нибудь
другим.
Но чем? Чем все-таки? Хищением? Мошенничеством? Пачкать и стирать?
Переодеваться и разносить алкоголь? Жевать самую лучшую резинку — при
условии, что талия у тебя пятьдесят три сантиметра? Так ведь это все не для
нас!
— Знаешь что? — Уля начала рассуждать вслух. — Какие же мы с
тобой идиотки. Верим рекламе. Вот в чем беда. Если бы ты не смотрела
телевизор, была бы счастливой, незакомплексованной женщиной. Подумай, кто
пропагандирует голодание? И богатство, которое важнее всего?
Одно я знала точно — это не я.
— А между тем, — у Ули заблестели глаза, — речь идет вовсе не
о том, чтобы выглядеть именно так!
Разве?! Это весьма любопытная теория, которая, увы, не подтверждается
практикой.
— А о чем?
— Грубо говоря, о том, чтобы быть счастливой. — И она отправила в
рот следующий орешек. — А ты видела, чтобы хоть один толстый человек
был счастлив?
О мошенниках-толстосумах я и вспоминать не хочу.
— Я знаю одну манекенщицу, которая рассказывала, что уже семь лет сидит
на диете, но их карьера скоротечна, а значит, когда-нибудь, в будущем, она
наконец-то сможет нормально питаться. Ты бы хотела так? Худоба нужна для
того, чтобы делать счастливыми других, — жизнерадостно продолжала
Уля. — А жизнь состоит в том, чтобы стать счастливой самой. Тогда и
другим жить лучше.
Доела орешки и ушла.
А я снова принялась подводить годовой итог, оставив в покое статистику,
коров, курочек и сахарные комбинаты. Несомненно, я выгляжу так, как оно
есть, правда, стала на год старше. Дружу с Улей. Есть Адам. Я люблю его.
Тося взялась за ум. Я связала две кофточки на спицах, божественные.
Радовалась, когда Ева купила машину, и плакала, когда Марту бросил мужик.
Бессчетное количество раз встречалась со своими друзьями. Звоню родителям.
Не так уж и плохо.
— Не так уж и плохо! — повторила я вслух.
— У тебя все не так уж хорошо. — Тося бесшумно, как дух, появилась
в комнате, я абсолютно этого не заметила. — Не пытайся делать вид, что
у тебя все отлично, мамочка. Я дам тебе классную диету. После нее хочется
жить и радоваться. А кроме того, муся, сделай что-нибудь с волосами. Давай я
поставлю тебе компресс из рыбьего жира.
— Завтра, — скривилась я. — Да и вообще, польза от него какая-
нибудь будет?
— Это из твоей базы данных! Ну тогда другое дело.
Наверное, прохудился мешок со скверной погодой. Уже неделю льет дождь, Адам
на целых шесть дней укатил в командировку в Кельце! Это несправедливо,
потому что чаще его нет, чем он есть. А может быть, это самый подходящий
момент — отсутствие мужчины дома, — чтобы на что-то решиться. И я
приняла решение. Во-первых, само собой разумеется, эти проклятые овощи. Во-
вторых, день без стресса. В-третьих, минимальный уход за своей внешностью —
компрессик на голову из рыбьего жира с лимоном, — нет ничего лучше
старых рецептов. А вот потом, когда я похорошею, побеседую с ним. Сознаюсь
во всем. Я взяла отгул в редакции, чтобы поработать дома. Больше успею
сделать. Тут вам, пожалуйста, и рабочий день не нормированный, и голодать
можно, сидя за компьютером с намасленной головой. Почему бы и нет? После
завтрака. На завтрак — чай без сахара. А там уже и обед. На обед — две
отварные морковки, тертый сельдерей, зеленый салат — без ограничений — с
ложкой оливкового масла. Без соли. Фантастика. Зато негазированная вода в
огромных количествах. Извольте. Я приступаю. Четыре пузырька рыбьего жира,
лимон, витамин Е. Полиэтилен на башку. Усаживаюсь перед компьютером. Но!
Через четыре недели я стану неотразимой! Сброшу килограммов восемь, волосы
приобретут блеск и так далее. Тогда, даже если я обо всем расскажу Адасику,
его сердце растает, как кусок масла на сковородке. Он подумает:
Ютка такая
красоточка, не беда, что наделала глупостей. Ведь я другой такой не найду
.
Хотя с другой стороны, этого вполне достаточно, чтобы он ушел.
Мне захотелось пить. В холодильнике — ни капли воды без газа. Пожалуй, я бы
даже удивилась, если бы она там обнаружилась, потому что я ее не покупала. И
ни единой морковки. Вернее, морковь там была, но заплесневела, бедняжка.
Даже не помню, когда я ее купила. Может, Адам из вредности подложил мне ее в
холодильник? Выбросила. Пленка сползает с головы. Поправила. Захотелось
есть. Я выпила полстакана воды из-под крана. Ядовитая гадость. Села за
работу. Поставила рядом стакан с отравой и поудобнее устроилась в кресле. С
волос капало. Маслянистые струйки ползли за шиворот.
Дорогая редакция! Боюсь, что не забочусь не только о своей душе, но и о теле. Не
могли бы вы мне рассказать, как считать калории... Дорогая читательница! Сообщаю Вам, сколько калорий содержится в следующих
продуктах: 100 г свиной вырезки... 100 г мясного рулета... 100 г мяса дичи... 100 г... Через четыре часа я встала от компьютера. Хотелось есть. Меня мутило.
Позвонила Ренька.
— Юдита! — сказала она жалобно. — Ты знаешь, что он сделал?
Нет, я не знала ни кто, ни что.
— Я болею, а он уехал, — застонала в телефонную трубку Ренька.
— Что ты?
Из-за этого дурацкого колпака, который должен был спасти меня от
поползновений рыбьего жира, я ничего не слышала. В животе урчало от голода.
— Ничего, я просто плохо себя чувствую...
— Может, зайдешь? — предложила я, но тут же воскликнула: —
Перезвоню тебе через минуту! — почувствовав, что моя маска струится уже
по спине.
— Я? — изумилась Реня. — Но я не могу... Болею... Приходи
сама.
Я даже не заикнулась ей о том, что начала новую жизнь.
Пообещала зайти, а что же еще я могла сказать? Залезла под душ и попыталась
смыть рыбий жир с волос. На это ушла почти целая бутылка шампуня. Думаю, что
питательные свойства масляного компресса были в значительной степени
нейтрализованы двумястами миллилитрами шампуня, затраченными на
четырехкратную помывку головы. Я высушила волосы. Вид у меня был — не
приведи Господь. Голод не отступал.
Наш пес Борис смотрел на меня презрительно. И тут я почувствовала, что мной
овладевает депрессия.
— Мать честная, ну у тебя и видок! Что-нибудь случилось? —
поприветствовала меня на пороге Ренька, и впрямь немного
простуженная. — У меня есть обалденные сардельки, запеченные с сыром,
составишь мне компанию?
Мой желудок зычно заурчал — он хотел сардельку!
— Спасибо, я на диете, — отказалась я, корчась от искушения.
— Ну ты даешь! Мы же договорились, что сядем на диету одновременно. Это
же я тебя надоумила. — Реня явно на меня обиделась.
Да, действительно, мы собирались начать вместе. Мое твердое решение было
слегка поколеблено. Очень кстати пришлась бы сейчас рюмочка коньяка, но я
была на диете.
— Выпьешь что-нибудь?
— Я пью воду, — прошипела я сдавленным голосом.
— Ты как-то неважно выглядишь. — Реня достала стаканы. —
Может, тебе голову помыть? Волосы какие-то ужасно жирные.
И тут я не выдержала. Какая нелегкая принесла ко мне этот окаянный рыбий жир
для наружного применения, морковь, сельдерей и подругу с сардельками! Без
стресса?! Нет, выше моих сил прожить день без еды, без питья и при этом еще
не нервничать!
— Ладно, налей коньяку, — процедила я сквозь зубы.
— Я не пью, — сказала Ренька, а я потеряла дар речи.
Ну так вот. Одно мне известно совершенно точно: съеденные сардельки
благотворно подействовали на мой характер. Я вернулась домой в отличном
настроении. В конце концов, главное то, что я немножко приободрила Реню. Она
уже никого не хотела бросать. А кроме того, вся эта затея с голоданием перед
праздниками действительно была глупой. Реня теперь тоже захотела жить
нормально. Хотя до праздников в общем-то еще далеко.
Я больше не могу так жить. Пришел счет за свет, и я вижу, что на меня
действуют деньги (те, что надо платить). Расскажу обо всем Адаму. Деваться
некуда. Скучаю по нему.
Адама нет уже четвертый день. Почему я не работаю там, где посылают в
командировки в Кельце? Потому что я толстая. Стою перед зеркалом и
действительно не вижу ничего привлекательного. За исключением отражения
Бориса — пес стоит рядом, правда, задом к зеркалу, потому что головой
повернулся ко мне. Смотрела я, смотрела на себя и пришла к выводу, к
которому мне следовало бы прийти давненько, если бы мои полушария работали в
нужном направлении: здесь уже ничто не поможет.
Я позвонила Реньке и заявила, что все без толку. Что я не намерена ни
очи
...Закладка в соц.сетях
