Жанр: Любовные романы
Сердце в гипсе
...экзаменов еще целый год, времени достаточно, чтобы чему-нибудь
научиться. Не пойму, почему моего ребенка не хотят оставить в покое.
Сегодня я вернулась домой раньше обычного. В редакции увольнения, потому что
проводится реорганизация. Третья за этот год. Удивительно, что шеф не
сменяется. Хорошо, что в моей жизни есть хотя бы один постоянный мужчина,
пусть даже это всего лишь главный редактор. По дороге домой я купила творог,
укроп и редиску и решила преобразиться в домашнюю клушу. Все вместе проведем
приятный вечер за игрой в скрабл. Сегодня к нам должен приехать Шимон, а
завтра Адам забирает его и Тосю в Наленчув. Я собиралась остаться дома и наконец-
то отдохнуть после нервотрепки, связанной с окончанием учебного года (это же
надо: когда я заканчивала школу, надеялась, что больше никогда и ни под
каким видом мне не придется иметь с ней ничего общего!), с реорганизацией в
редакции и состоянием дел с Остапко, которая, кстати, должна была позвонить
еще на прошлой неделе, но не позвонила. Посплетничаю с Улей или, как знать,
устрою дамскую вечеринку? Можно было бы пригласить Реню и Маньку. Нет ничего
лучше женских посиделок. Все-таки с мужчиной жизнь совсем другая. Та же
Ренька, к примеру, забежит и всегда что-нибудь интересное расскажет, вроде:
— Ты должна ухаживать за кожей лица, это наше сокровище, поверь мне:
если начнешь следить за кожей прямо сейчас, сумеешь перехитрить
время! — И извлечет из сумки какой-нибудь гениальный крем.
Адам же никогда ни слова не скажет о том, как можно перехитрить время, и
ничего не знает о кремах. Женщине необходимы другие женщины наряду с
мужчинами.
Когда я сегодня вернулась домой, ни одна собака не выползла мне навстречу.
Борис не ползает. Остальных как ветром сдуло, неизвестно в каком
направлении. Ни записочки, ни весточки — абсолютно ничего. Я принялась
готовить творожную массу с укропом. Надо сказать, что это блюдо ни для кого
из моих знакомых никакой не высший пилотаж, кроме меня. У меня с ним вечные
проблемы. Тося любит творожную массу с укропом, но чтобы в ней не было
укропа, а был базилик и немножко чеснока. Про свежий базилик я забыла. Адам
любит творожную массу с укропом, но при условии, что, кроме того, в ней
будет чуть-чуть редиски и огурец, о котором я позабыла, и не будет чеснока.
Шимону без разницы, но лучше всего, чтобы был один укроп, потому что он не
любит творога. И я склонилась в кухне над тремя мисками, прикидывая, каким
образом другие женщины удовлетворяют желания одновременно всех членов семьи.
Интересно, если бы моя семья в таком составе существовала с самого начала,
то есть если бы Тосиным отцом был Адам, а Шимон тоже был бы нашим ребенком,
стояла бы тогда передо мной только одна миска, в которую я бы спокойно
покрошила укроп, а потом добавила творог и сметану? И не переживала бы из-за
того, кому что нравится?
В этой позе над мисками застала меня Реня, которая завернула по пути, увидев
меня через окно кухни. Я тут же поделилась с ней своими сомнениями, на что
соседка дала короткую отповедь:
— Какая же ты идиотка! Если бы ты стала женой Адама, сейчас бы уже ею
не была, потому что развелась бы с ним. А кроме того, Шимона родила бы в
семнадцать лет. А такой дурой ты раньше не была! И безусловно, тебе надо
заняться собой, потому что мужчины любят перемены!
От слов Рени у меня порой кружится голова. Мы с ней попили чаю — она
объяснила, что все не так просто, нет-нет, скорее сложно и тяжело, и даже
очень, затем села в свой джип, и только покрышки взвизгнули.
Ну а я пошла к Уле за сушеным базиликом. Может, Тося не разберет. Уля стояла
над худосочной куриной грудкой и раздумывала, как приготовить из нее обед
для четверых. Кшисика не было дома, они уехали поиграть в теннис с Адамом.
Мне захотелось поплакаться на жизнь, что никто мне не предложил поиграть в
теннис, но я вовремя спохватилась — ведь меня не было дома. Тося с дочерьми
Ули, Агатой и Исей, отправились в бассейн и должны были вернуться еще час
назад. Уля, похоже, была больше расстроена тем, что не удается размножить
куриную грудку, чем отсутствием девочек. Я ей посоветовала очень мелко
порезать эту грудку, открыть зеленый горошек, на сковородку к мясу и горошку
добавить три-четыре морковки. Затем хорошо обжаренную куриную грудку с
овощами залить сметаной и соевым соусом и какой-нибудь острой приправой,
добавить рис, и еды, вне всякого сомнения, должно хватить на шестерых
взрослых человек. Уля просияла, мы быстро пожарили грудку, и действительно,
даже после того как мы съели две порции, осталось еще на восьмерых. Потом
Уля дала мне базилик, и я вернулась к своей творожной массе с укропом.
Через окно я поглядывала на кустики вдоль дорожки, ведущей к калитке:
маленький барбарис наконец-то начал расти после подкормки в течение двух
сезонов, газон стал похожим на английский (газонокосилка плюс Адасик), а
дикий виноград добрался до крыши сарая и, возможно, в следующем году его
прикроет. Сарай бесформенный и безобразный. Если мои дела пойдут хорошо,
надо будет построить новый. О, Уля решила вывести Дашу в поле. Сейчас они на
этапе приучения своей собаки к отправлению естественных потребностей не в
саду, где три недели назад Кшись посеял траву. Прошлогодняя взошла у них
кругами. К сожалению, это никак не связано с НЛО, что, без сомнения, могло
бы стать достопримечательностью нашей деревни, — просто ростки поедают
личинки жучка.
Шимон появился раньше всех и заявил, что уже поужинал.
Потом приехал Адам, который сразу залез под душ и оттуда выкрикивал, что он
только что съел превосходную курицу с рисом у Кшисика, и чтобы я взяла
рецепт у Ули, и что он думал, что меня еще нет дома. Затем пришла Тося,
засунула палец в творожную массу и скривилась:
— Ой-ой-ой, с сушеным базиликом...
Честно говоря, мне пришлось весь вечер мучиться, изображая из себя
несчастную, которую на все выходные бросают дома одну. В глубине души я
трепетала от счастья. О Господи, как ты великодушен, одна-одинешенька дома!
Наконец-то! Сделаю себе маску из клубники и полежу в ванне столько, сколько
захочу! С персиковым маслом. Наверняка зайдет Уля, и мы поиграем в скрабл
без мужиков, которые вечно умничают! Я смогу спокойно побрить ноги станком
Адама, потому что его станок лучше. А с собой он всегда берет электрическую
бритву. Почитаю глупые книжки, которые стесняюсь читать при нем, потому что
он говорит, что они пустые. Ох, какой чудесный выходной! И никаких
обязанностей! И варить обед не надо, и пылесосить квартиру. Положу на
шезлонг подушки и буду предаваться лени и безделью, пока не надоест!
Утром Тося засунула под кран свою светлую головку и съела творожную массу с
сушеным базиликом, Адам с Шимоном вымыли машину перед поездкой, чему я
искренне удивилась, ведь она все равно запылится по дороге, потом все трое
сели и укатили в голубую даль, а я вздохнула полной грудью. Помахала им у
открытых ворот и вернулась в постель с вкуснющей булкой с творожной массой,
недоеденной Адамом, за мной в кровать вскочил Борис, притащив с собой на
простыню тонну песка, а я, с наслаждением кроша булкой, погрузилась в
женское чтиво, незатейливое и красочное, которое мне не надо было теперь
прятать от Адама. Начала с гороскопа, который обычно вызывает у него кривую
усмешку. И вот что я прочитала:
Займись собой, приятная прогулка после того, как завершены домашние дела,
несомненно, пойдет тебе на пользу. Не конфликтуй с близкими, постарайся быть
снисходительной. Интересные люди, увлекательные дела — лишь от тебя одной
зависит, как ты проведешь выходные
.
Не создавай себе проблем
Крошки кололись. Не доставляла прежней радости еда в постели. В открытое
окно врывался птичий гомон, на простыне в ногах был песок. Я сползла с
кровати и выгнала Бориса в сад. Засунула постельное белье в стиральную
машину и решила прожить день в гармонии с природой, не конфликтуя с близкими
людьми, которые были уже далеко от дома и повлиять на мои решения не могли.
И в это время позвонила Миська. Миська — женщина за тридцать, вместе с мужем
она переехала под Познань и живет там вполне счастливо. Какое-то время мы
переписывались, но потом наша переписка умерла естественной смертью, хотя,
должна признаться честно, всякий раз, как только выдается случай, мы
встречаемся. В последний раз это было годика три назад.
Если бы мне надо было назвать человека, который избегает любых проблем, я,
не задумываясь, вспомнила бы Миську. Ох, как приятно находиться в обществе
такого человека! Уступит, не станет ссориться, не будет настаивать на своем,
не учинит скандала — сплошное удовольствие. Я обрадовалась, когда Миська
спросила, можно ли встретиться, потому что они будут проездом в Варшаве.
— Ох, замечательно, — воскликнула я, — встречу вас на
станции!
— И речи быть не может! — прокричала мне трубка. — Скажи
только, как до тебя добраться, все будет в порядке, не создавай себе
проблем.
— Никаких проблем — скажите только, когда вас ждать!
— Ей-богу, и думать об этом не смей, тем более мы сами не знаем, во
сколько точно! — В голосе Миськи сквозило волнение. — На самом
деле, не беспокойся, мы взрослые люди, найдем!
— Вы же не знаете, как ко мне ехать!
И мы договорились в конце концов, что они приедут либо днем, либо под вечер,
возможно, на поезде, но скорее на машине — не велика проблема, — но,
как бы там ни было, сделают крюк и заедут в Варшаву, потому что путь держат
на Мазуры. Я им объяснила, как добраться ко мне из Варшавы, и спросила, что
лучше приготовить.
— Ах, это вообще выбрось из головы, нет нужды под нас подстраиваться,
еда — не самое главное! Гораздо важнее то, что мы увидимся!
Я положила трубку и впала в панику. От растерянности не знала, за что
хвататься, утро, правда, стояло славное, но я решительно не была готова к
приему гостей! В холодильнике весьма просторно, в доме чарующий беспорядок.
Я кинулась в ванную и начала все нервно убирать. Оказалось, во всем доме нет
чистого постельного белья, а потому я положила в стиральную машину все, что
можно кипятить. Если весь день будет солнце, то успеет высохнуть. Я выкатила
пылесос и выволокла на террасу ковры. Уля с Кшисиком сидели возле дома за
своим утренним кофе.
— Что там у тебя стряслось? — Кшись даже подошел к забору. — Ты знаешь, который час?
Время было самое что ни на есть раннее, но паника накатывала на меня подобно
большой волне.
— Вы едете на рынок? — спросила я с мольбой.
— Уля, поедешь с Юткой на рынок? — прокричал Кшисик в сторону
террасы.
— А что случилось? — Уля, казалось, не на шутку
перепугалась. — Ты же собиралась побездельничать...
— Не могу, — простонала я, — должны приехать гости. Уля, как
обычно, взяла все в свои руки.
— Через десять минут буду готова, — сказала она и степенно
удалилась, а за ней засеменил Ойой, при виде которого уже никто не
воскликнул бы:
ой-ой!
, поскольку кот покрылся косматой шерстью, — Уля
его вычесывала — и он превратился в нормального красивого серого перса.
Правда, с повадками собаки.
Я одолжила у Реньки двести злотых, чтобы достойно принять гостей по всем
законам старопольского хлебосольства. Купила индейку, свиную корейку,
чернослив, помидоры, петрушку и укроп, картошку, хорошее калифорнийское
вино. Приготовила рулет из индейки, запекла свинину с черносливом — просто
пальчики оближешь, — кресс-салат был промыт и помещен в холодильник,
булки на воскресный завтрак припасены, бутылка белого вина охлаждалась, а я
вновь принялась за уборку. Около четырех залезла под душ, жизнь не мила,
ноги не держат, хоть носом в стенку упрись, квартира блестит, гости могут
нагрянуть с минуты на минуту. Я жду.
В семь вечера Уля окликнула меня через забор, не зайду ли я к ним. Какое там
— я жду. Они могут появиться вот-вот, каждую секунду, дело-то уже к вечеру.
Дома я одна, никто им дверь не откроет. А потому надо ждать.
В половине второго ночи я пришла к выводу, что они уже не приедут, и легла
спать. Спала я всего пару часов, ведь они могли приехать утром, а потому мне
надо было как можно раньше быть на ногах. На ногах я была уже в семь, чтобы
прибрать в комнате, приготовленной для ночевки: заправить постланные вчера
на ночь кровати, ну и вообще. Навела уют, около одиннадцати позавтракала и
села ждать. Включила телевизор, но как раз сообщали, кого и где нашли и в
чем разыскиваемые провинились, так что я выключила телевизор и начала
готовить все к обеду. Картошку на троих, свинину — в духовку, французский
соус с чесноком для салата. В четыре дня меня уже трясло. А вдруг они
заблудились? А вдруг что-нибудь с машиной? А что, если сегодня отменены мои
любимые электрички, а они все-таки решили воспользоваться услугами железной
дороги?
Я пошла на станцию — поезда ходили. В половине шестого вечера съела кусочек
свинины с хлебом, потому что меня мутило от голода. В семь, полностью
отчаявшись, я посмотрела
Спокойной ночи
и программу новостей, чтобы узнать
о происшествиях на железной дороге, а также об автомобильных авариях. Да,
много всего произошло. В восемь послушала прогноз погоды. Призадумалась, не
позвонить ли мне в справочную по несчастным случаям, но не знала, едут ли
они на своем прелестном белом
ниссане
или на чем-нибудь другом. В девять я
приготовила постели, а в десять на минуту зашла к Уле, чтобы хоть немного
успокоиться.
— Ты вообще перестала к нам заглядывать. Хорошо, Адам хоть изредка
уезжает, — заметил Кшись, напоминая, что я женщина зависимая.
Именно в этот момент они приехали. На машине. Остановились у ворот и
интеллигентно посигналили.
Мы бросились друг другу в объятия, потом я повела гостей в дом.
— Ты, наверное, не в своем уме, столько хлопот из-за нас! —
прокричали они мне.
После чего стащили постельное белье, достали спальные мешки и разложили их
на кровати. Только ополоснуться бы чуть-чуть, дорога была кошмарная, еда
дрянная... Я полетела в кухню, поставила на огонь картошку и свинину,
заправила соусом салат. Они плещутся в ванной, я накрываю на стол — вино,
свечи и все прочее.
— Ну к чему все эти хлопоты из-за нас! — вздохнули гости, выйдя из
ванной. Она — вся свеженькая, он побрит. — Зачем? Мы же пообедали в
Варшаве, Артур вообще не ест мяса, из выпивки употребляем только водку, она
не так вредна для печени, да-да, и вообще не беспокойся! У нас в машине
осталось пол-литра водки.
Я принесла свинину, картошку, салат. Рулет из индейки выглядел потрясающе,
меня распирало от гордости, я уже знала, что у них там что-то поменялось, но
ведь они предупреждали, что все очень неопределенно, чтобы не создавать мне
лишних проблем, а потому я решила: надо радоваться. Несмотря на...
— Да зачем все это? Мы же сказали, что совсем не голодны. Может быть,
только салатику.
Я принесла салат и забрала рулет.
— Ох, с чесноком я не ем. А не найдется ли, случайно, немножко
винегрету?
Я пошла в кухню и принесла мисочку с оставшимися листьями вымытого кресс-
салата, растительное масло, лимон, соль, перец, поставила все на стол.
— Ой, а масло только такое? Мы любим оливковое, спасибо, с таким не
едим, только не беспокойся, садись, что ты все бегаешь и бегаешь.
— Может, чаю?
Я от всей души хотела быть гостеприимной.
— О, чаю — с удовольствием, с пребольшим, чаек хорошо после такой
долгой дороги, ха-ха.
Я поставила кипятиться воду. Стояла над электрическим чайником, кувшин для
кипятка был приготовлен, чашки тоже. Подала им чай.
— Черный? Ой-ой, мы-то пьем только зеленый, но не беда, обойдемся и
водой. Горячей...
Я побежала за водой.
— А у тебя только водопроводная? Из артезианского колодца намного
полезнее, но, впрочем, не страшно. А может, у тебя есть минеральная?
— Есть.
Я направилась в кухню, достала последнюю бутылку минералки.
— Ой-ой, газированная?
— Нет, без газа.
— А выглядит как газированная, правда? Почему ты не сядешь? С тобой
невозможно даже словом перекинуться. У нас в машине, наверное, еще осталась
вода с дороги, негазированная, Артур, сбегай-ка, а ты, Юдитка, не создавай
себе проблем.
Артур понесся за негазированной водой в машину.
Картошка, посыпанная укропом, дымилась на столе.
— Ты ешь картошку? — Миська предупредительна, а я голодна. —
А мы едим в основном каши. И лучше всего — длиннозерный темный рис. Ох, до
чего же я рада, что мы встретились!
— Я тоже. — Наложила себе картошку и салат.
— Мы не хотели, чтобы ты из-за нас лишний раз хлопотала, поэтому кое-
что перекусили буквально минуту назад, перед выездом из Варшавы. Между
прочим, к тебе так сложно добираться, мы, собственно говоря, хотели приехать
еще вчера, но когда сообразили, что будем у тебя поздно ночью, то решили
тебя не беспокоить. Ну, за твое здоровье!
Я унесла свинину и картошку на кухню, индюшачий рулет остался нетронутым,
водка лилась рекой, потом! что они — только водку. Заткнула вино пробкой,
понадеявшись, что до завтра не выдохнется.
— Не хочется тебя лишний раз дергать, но нельзя ли нам машину поставить
поближе к дому? Поближе к дому у меня — розы и спиреи.
— Миська, но там растут розы и спиреи, — сказала я смело, потому
что, отвечая на письма, научилась быть ассертивной.
Дорогая пани Аля! Ассертивность — это умение высказывать собственное мнение, не
задевая чужих чувств, умение, действуя неагрессивно, защитить свои
взгляды... — Ох, Артур подрулит осторожно, но если это так сложно, то, конечно, ни
в коем случае... машина может стоять и возле ворот...
— Так, может, она там и останется, я ведь ворота; запираю на ночь.
Лицо Миськи покрылось красными пятнами.
— Конечно-конечно, если тебе сложно, то, безусловно... хотя я заснуть
не смогу, ведь машина не застрахована.
И я узнаю, что они не заплатили за ОС, или АС, или за какие-то другие буквы.
Я гостеприимна, и, разумеется, Артур подъехал поближе к дому. До спиреи
всего тридцать сантиметров. Мы легли спать. Я спала как убитая несколько
часов. Спозаранку меня разбудил тихий вопрос Миськи:
— Юдитка, ты спи, скажи только, где здесь магазин, Артур съездит за
булками.
— У меня есть хлеб, — пробормотала я и сползла с кровати. Голова
раскалывалась на части.
— Но мы едим только с отрубями...
Нет вопросов, я открыла ворота, Артур дал задний ход и раздавил одну спирею,
затормозил, вышел, извинился, я помахала рукой, мол, да чего уж — пусть едет
дальше, он смял крохотный барбарис, который едва успел приняться.
Я вошла в ванную. Открыла воду, мечтая о том, чтобы подольше в свое
удовольствие постоять под душем. Стук в дверь. Я закрутила кран, приоткрыла
дверь. У Миськи извиняющееся выражение лица. Ей не хотелось бы мне мешать,
но в кухне кое-что произошло. Я, завернувшись в полотенце, поспешила на
кухню. У морозильника оторвана крышка.
— Я подумала, может, у тебя найдется лед, — пояснила она, глядя
умоляюще. — Понимаешь, по утрам я пью только сок, сок со льдом. Ах, эта
вчерашняя водяра...
Я вынула лед, пытаясь сладить с морозильником. Не удалось.
— Можно мне принять ванну? — Миська направилась в ванную
комнату. — Я совершенно разбитая.
— Конечно. — Я показала, где стоит пена для ванны, и стала
одеваться.
Если Миська примет ванну, про душ можно будет забыть — вода в баке греется
добрых пару часов.
Они собирались уехать до обеда, потому что не хотели создавать мне проблемы,
перекусить хотели что-нибудь по дороге, но им было у меня ужасно приятно.
Когда наконец я осталась с рулетом, свининой и вчерашней картошкой, то
тяжело упала в кресло и взяла в руки женский журнал.
Займись собой, приятная прогулка после того, как завершены домашние дела,
несомненно, пойдет тебе на пользу. Не конфликтуй с близкими, постарайся быть
снисходительной. Интересные люди, увлекательные дела — лишь от тебя одной
зависит, как ты проведешь выходные...
Как я рада, что не конфликтовала с близкими людьми, которые, на счастье,
укатили в Наленчув. А мне уже так хочется, чтобы они вернулись. Я с
удовольствием буду готовить три разных мисочки творожка. Пусть они создают
мне проблемы. Я готова была поклясться, что Миська и Артур прогостили у меня
по крайней мере недели две! В связи с этим в первый момент я сделала весьма
смелый вывод: у меня скверный характер. Но потом я скорректировала мнение о
себе. Потому что на самом деле я очень хорошо отношусь к людям. Но мне
больше по нраву те, которые любят создавать проблемы.
И откровенно говоря, теперь я бы предпочла иметь гостей обременительных.
Таких, которые позвонят и скажут:
Послушай, ты можешь встретить нас на
вокзале? Мы не едим мяса, потому что мы вегетарианцы. Купи нам булки с
отрубями и обезжиренный творог. Нам надо будет поставить машину поближе к
дому, найдется ли у тебя там место?
И тогда я с радостью пересажу барбарис, поеду в магазин за продуктами и буду
вместе с ними есть здоровую пищу: кашу или длиннозерный рис, а они оценят
мое гостеприимство. И Адасик не будет смеяться, когда я стану ему
рассказывать, как принимала гостей.
Июнь в саду — божественное время. Выдалось несколько дождливых дней, зелень
дружно пустилась в рост, и траву снова придется стричь, но все равно хорошо
видны стрелки упругих листьев юкки. Она будет цвести, хотя соседи убеждали,
что юкка цветет только тогда, когда ей нравится, и там, где ей нравится.
Видно, у меня ей хорошо. Вчера приезжала мама. Она тяжело вздохнула, увидев
сорняки на моей альпийской горке, а потом все выполола. Портулак будет
красив в этом году, его мясистые черешки налились соком и густо разрослись.
Я не могу найти себе места: Остапко затаилась, а заверяла, что позвонит и
сообщит, как обстоят дела в нашем чудесном бизнесе. Я тщательно прячу от
Адама выписки со счетов, в банк не ходила — и так ясно, что там. Тося
спрашивала, куда мы поедем в отпуск и когда я заплачу за путевку в
турлагерь. Адам вчера сел перед компьютером и нахмурился. У него снова что-
то не ладилось. Я весь вечер названивала Остапко. Последний раз — в половине
двенадцатого ночи. Никто не ответил. Начала беспокоиться без всяческих на то
оснований.
Тося объявила, что не пойдет сегодня в школу, потому что и так в классе
стоит сплошной смех, уроков нет, оценки давно выставлены, ребята ничем не
занимаются. И она потребовала, чтобы я написала учительнице записку, потому
что они решили ехать с Исей в Варшаву покупать купальник. А я решила
переговорить с Улей. Пора кончать с этими теориями, что детям нужно
разрешать то, что они и так сделают без нашего родительского позволения. И
это Улино
соглашайся, если нет другого выхода
ни к черту не годится. Если
Уля разрешила Исе не ходить в школу, это ее дело. Тося здесь ни при чем. Я
позвонила подруге, настроившись по-боевому, и спросила:
— Уля, что сегодня делает Ися и почему она не идет в школу, ведь до
конца учебного года еще целых две недели?
В ответ — ни звука, и только через минуту чуть слышный шепот:
— Ютка, а почему ты думаешь, что Ися не идет в школу?
Я опешила. Тоська вошла в комнату и стала делать мне отчаянные знаки руками.
Я оторопела. Моя собственная дочь мне доверилась, а я, не мешкая, донесла на
Исю? Моя дочь оказалась честной, а Ися ничего Уле не сказала? И как же я
теперь выгляжу? Что будет с нашей дружбой? Как же теперь Исе дружить с
Тосей? Что я натворила! Как же мне после этого жить? А Тося стояла передо
мной в умоляющей позе, а глаза, как у серны, которую охотник взял на мушку.
У меня подкосились ноги, и я бодренько в трубку:
— Я пошутила. Хотела тебе сказать, чтобы ты написала Исе записку в
школу — девочки договорились поехать в Варшаву, да и чего из-за трех уроков
тащиться (что это я несу такое?), ну я и подумала, что, может, удастся тебя
уговорить в виде исключения...
Тося закатила глаза, что, видимо, должно означать ее благодарность мне по
гроб жизни, а я разозлилась на себя, на нее, на то, что позволила собой
манипулировать, и я готова была немедленно отказаться от собственных слов,
но прикрыла трубку рукой и сказала дочке:
— Но до конца года не пропустишь больше ни одного дня, дай слово.
Тося в знак согласия кивнула, а Уля
...Закладка в соц.сетях
