Жанр: Любовные романы
Джемайма
...думаете, — раздается голос. О боже, да,
сегодня не мой день. В дверях стоит Дженни. Брэд снова стонет и закрывает
глаза рукой.
— Ну конечно, — отвечаю я. — Поскольку Брэд, похоже, потерял
дар речи, может, ты расскажешь мне, в чем дело?
— Извини, Брэд, — Дженни подходит и кладет руку ему на
плечо. — Я приехала, потому что поняла, что что-то случилось, когда ты
выбежал из офиса. Все в порядке?
— В порядке? — невероятно. — Эй! Извините! Меня меньше всего
интересует, в порядке он или нет. Лучше скажи мне, что
это такое.
Дженни бросает равнодушный взгляд на снимки.
— Хорошо, — произносит она, эта развратная толстуха даже не
покраснела! — Вы действительно хотите знать, что происходит?
— Да, — хотя на самом деле я уже не так уверена. Дженни смотрит на
Брэда.
— Я ей все расскажу, — говорит она. Брэд не отвечает, он даже не
поднимает глаза, так и сидит, обхватив голову руками.
— Мы с Брэдом вместе учились в школе...
— Что? — восклицаю я. — Не могу поверить!
— Придется, — продолжает Дженни. — Мы не встречались, —
она делает паузу. — Тогда еще нет, — пожимает плечами. — Я
тогда выглядела также. Толстая девочка, над которой все смеялись. Конечно, у
меня тоже были друзья — такие же изгои, как я, дегенераты и зануды, с
которыми никто не хотел общаться.
Дженни смотрит на Брэда, и ее голос становится нежнее.
— Брэд был королем нашей школы, героем, золотым мальчиком, звездой
футбольной команды. Он встречался с заводилой команды болельщиц. Я влюбилась
в него с первого взгляда, разумеется, он меня не замечал. Но я прекрасно
помню, что он всегда хорошо ко мне относился. Никогда не издевался над моим
лишним весом, не обзывал толстухой, когда я входила в класс. Он всегда
защищал меня, если другие обижали. Говорил, чтобы они заткнулись, оставили
меня в покое. За это я любила его еще сильнее. Только после школы я поняла,
почему он всегда заступался за меня. Он уехал из города, поступил в колледж,
а я стала работать секретарем. Я работала с одной женщиной, Джуди. Мы с ней
очень подружились. Она сказала, что я похожа на нее в детстве. Джуди
действительно была похожа на меня, такая же толстая. Один раз я случайно
упомянула номер школы, в которой училась.
Ты наверное, знаешь моего
сына
, — сказала Джуди и достала из бумажника фотографию Брэда. Я не
поверила глазам. Разумеется, я сказала, что знаю его, но умолчала о том, что
до сих пор в него влюблена. Я уволилась, но мы с Джуди продолжали общаться.
Она всегда рассказывала мне о Брэде, у меня-то никогда не было приятеля. Я
была уверена, что никто не заинтересуется мной. Но я всегда верила, что в
один прекрасный день мы с Брэдом будем вместе. Это было моей заветной
мечтой.
Я уже не смотрю на фотографии. Мой взгляд прикован к Дженни. Наверное, я
должна ее ненавидеть, она разрушила мою жизнь, но я не могу ненавидеть ее,
потому что она будто рассказывает историю моей жизни.
— Джуди постоянно рассказывала мне о подружках Брэда, — продолжает
Дженни. — Но у него никогда не было постоянной подруги, несколько лет
назад она позвонила и сказала, что Брэд в Лос-Анджелесе, что он открыл
собственное дело — этот спортивный клуб — и ему нужен секретарь. Я долго
думала и наконец решила, что обязательно должна приехать и быть с ним. Даже
если бы между нами ничего не было, я все равно знала, что буду счастлива
просто находиться рядом с ним. Поэтому я оставила родной город, села на
автобус и уехала в Лос-Анджелес. Я-то думала, что Брэд и не вспомнит меня,
но как только я вошла в спортивный зал, он сразу меня узнал, — при
воспоминании о том дне на ее лице появляется улыбка. — И в тот самый
день я стала его помощницей. Через два месяца после корпоративной вечеринки
Брэд подвез меня до дома, я пригласила его войти, так все и случилось. Мы
полюбили друг друга.
Дженни останавливается, и мне не хочется, чтобы она продолжала. Я больше не
хочу слышать ни слова, не хочу знать подробности их романа. Мне просто нужно
узнать ответы на некоторые вопросы, и, кажется, я уже начинаю догадываться.
Остается только спросить, верны ли мои предположения.
— И причем здесь я? — произношу я почему-то шепотом.
В голосе Дженни снова появляются металлические нотки.
— Думаете, легко жить в Лос-Анджелесе с такой внешностью, как у
меня? — произносит она. — Я прекрасно знаю, что все обо мне
думают, прекрасно знаю, что бы подумали о Брэде, если бы узнали, что мы
встречаемся.
Знаете, может, это странно, но мне становится ее жалко. Я прожила здесь
совсем недолго, но уже успела понять, насколько поверхностны жители Лос-
Анджелеса. Они принимают тебя в свой круг, только если у тебя идеальная
внешность. И идеальная фигура.
— Поэтому нам нужна была такая, как вы, — Дженни вздыхает. —
Брэду нужна была подставная подружка. Блондинка, худенькая, — презрение
в ее голосе хуже пощечины. — Нужно было доказать, что он такой же, как
все.
— Но как ты можешь терпеть все это? — я все еще говорю шепотом, не
знаю почему. Может, потому, что не могу поверить всему, что услышала, а
может, потому, что мне невыносимо больно. Не только за себя, за Брэда. И за
Дженни.
— Я люблю его, — отвечает Дженни, и по ее щеке катится
слеза. — Я люблю его, и я знаю, какие люди живут в этом городе. Я
понимаю, зачем ему нужна такая женщина, как вы. Я должна понять. У меня нет
выбора.
— Простите меня, — шепотом произносит Брэд. Он поднимает голову и
смотрит Дженни в глаза. — Прости, Дженни, — потом смотрит на
меня. — Прости, Джей-Джей. Я не хотел причинить тебе боль, я думал, ты
никогда не узнаешь.
— Что? — теперь я окончательно сбита с толку. — Ты что, думал
так жить до конца жизни, мороча голову нам обеим?
Он пожимает плечами.
— Я не знал, как еще поступить.
— Не могу поверить, что я здесь, — слова вылетают, прежде чем я
успеваю подумать. — Не могу поверить, что я выслушиваю все это, —
поднимаю глаза к потолку.
— Почему я? — тихо спрашиваю я. — Почему это произошло со
мной? — я смотрю на Брэда. — Это все правда? — спрашиваю я,
потому что в какой-то момент у меня появляется мысль, что, может быть,
Дженни все это выдумала, просто чтобы причинить мне боль, чтобы выиграть
войну. Но мне даже не надо дожидаться, пока Брэд ответит, я вижу по его
глазам, что это правда. Я все понимаю, когда Дженни берет его за руку, а он
даже не отдергивает свою.
Я встаю и открываю шкаф, не обращая на них внимания. Срываю одежду с вешалок
и бросаю на кровать. И тут краем глаза замечаю, что Брэд и Дженни выходят из
комнаты. Брэд и Дженни. Даже эти слова, их имена, произнесенные вместе,
вызывают тошноту.
И, кроме тошноты, я ничего не испытываю. Ни ярости, ни горя, ни боли.
Отупение. Я просто чувствую отупение. Достаю чемодан и сваливаю одежду, не
складывая, не волнуясь о том, что все помнется. Мне очень хочется уйти
отсюда. Как можно скорее. Брэд возвращается в спальню.
— Дженни ушла, — тихо произносит он.
— Я тоже ухожу, — резко отвечаю я. — Только упакую чемоданы.
— Ты можешь остаться, — говорит он. Что? Я не ослышалась?
— Ты что, с ума сошел?
— У меня есть свободная комната. Можешь пожить там.
— Ни в коем случае.
— Куда ты пойдешь?
— Не знаю, — я планирую позвонить Лорен как можно скорее, но не
собираюсь говорить об этом Брэду. — Послушай, — говорю я, — я
хочу остаться одна.
— Хорошо, — отвечает он. — Мы еще увидимся?
— Очень сомневаюсь, — я смотрю на него, и мне кажется, будто я
вижу его впервые. И несмотря на боль, на предательство, ложь, он все еще
остается самым красивым мужчиной на свете. Но внешность ничего не значит. Он
красив, ну и что? Внезапно я понимаю, кем был для меня Брэд. Красивым
мужчиной. Я была влюблена в его красоту, но не в него самого.
И главное, я была влюблена, потому что была нужна ему. Он — первый мужчина,
который проявил ко мне интерес, и я чувствовала себя обязанной. Господи,
почему я раньше не поняла? Мне казалось, что раз кто-то обратил на меня
внимание, я просто обязана полюбить его.
Брэд уходит, а я поднимаю трубку и звоню в авиакомпанию.
— Я бы хотела поменять билет до Лондона.
— Конечно, мадам. Скажите номер рейса и дату вылета.
— Авиакомпания LАХ, Лондон, Хитроу. В ближайшее время. Не могли бы вы
посмотреть места на сегодня? — Диктую номер рейса и жду, затаив
дыхание.
— На сегодня мест нет, мадам. Подождите, пожалуйста, я проверю по
компьютеру.
Я жду, нетерпеливо постукивая ногой по полу. Кажется, проходит целый час,
прежде чем мне снова отвечают.
— Извините, на сегодня мест нет, но есть одно место на завтра.
— Слава богу, — я вздыхаю с облегчением.
— Вы понимаете, что вам придется оплатить полную стоимость?
— Что? — Не может быть, она, наверное, неправильно поняла. —
Но несколько недель назад я поменяла билет за сто долларов! Почему на этот
раз так дорого?
— Мы больше не предоставляем подобные услуги.
— И сколько стоит билет?
— 954 доллара без учета налогов. Не может быть. Я, наверное, ослышалась. Шепотом переспрашиваю:
— Сколько?
— 954 доллара без учета налогов.
— Но мне это не по карману! — мысленно пересчитываю в фунты: это
же почти 700 фунтов! У меня нет таких денег!
— Извините, мадам, ничем не могу помочь.
— Значит, мне придется торчать здесь и ждать своего рейса? Я не смогу
опять поменять билет за сто долларов?
— Боюсь, нет.
— Ладно, — я вздыхаю. — Значит, мне придется сидеть в этом
богом забытом месте? Спасибо, — вешаю трубку, кажется, сейчас заплачу.
Лорен, нужно позвонить Лорен. И подумать только: ее нет дома. Наверное,
встречается со своим барменом, думаю я. И тут до меня доходит. Я одна, снова
одна. Я приехала к Брэду, а теперь, когда он оставил меня, я оказалась одна
в незнакомом городе, и моей единственной подруги нет дома. Я одна.
Не могу ничего с собой поделать и начинаю плакать. Слезы катятся по щекам,
через минуту уже всхлипываю, как ребенок. Обхватываю колени руками и плачу,
чувствуя, как разрывается мое сердце. Хватит, прекрати, говорю я себе. Он
этого не стоит, но понимаю, что плачу не из-за Брэда. Я плачу от жалости к
самой себе, если бы вы знали, что это такое! Когда у тебя есть человек, с
которым ты готова разделить остаток своей жизни, но ты понимаешь, что не
нужна ему, когда ты думаешь, что стоит похудеть и стать блондинкой, и жизнь
изменится, но понимаешь, что идеальная внешность не делает тебя счастливой.
Что даже у красивых жизнь полна разочарований.
Я рыдаю целый час. Потом, когда слез уже не остается, звоню Лорен и оставляю
сообщение на автоответчике.
— Это Джей-Джей, — я все еще слегка всхлипываю и икаю. —
Случилось ужасное. Мне нужно где-то остановиться. Ни в коем случае не звони
Брэду. Я ухожу и буду звонить тебе, пока не застану дома. Скоро увидимся.
Я опускаю трубку.
Глава 28
Слава богу, что Брэд не вышел меня провожать. У меня такой тяжелый чемодан,
что я чуть не надрываю спину, когда тащу его по коридору, но лучше
надорваться, чем позволить ему помочь.
Кое-как ковыляю к входной двери. Тут же подбегает водитель такси и берет
чемодан.
— Куда едем? — спрашивает он после того, как я усаживаюсь на
заднее сиденье.
— Не знаю.
Он оборачивается и в изумлении смотрит на меня.
— Вы не знаете, куда ехать?
Я качаю головой и чувствую, как на глаза снова наворачиваются слезы, но на
этот раз истерики не будет. Только одна-единственная слеза скатывается по
щеке.
— С вами все в порядке? — обеспокоено спрашивает водитель.
— Да, — я пытаюсь улыбнуться. — Все будет хорошо.
Какое-то время мы просто сидим. Я вытираю глаза и пытаюсь прийти в себя. И
тут я вспоминаю торговый центр Санта-Моники. Ресторанный дворик. Представляю
себе смешение аппетитных запахов и вдруг осознаю: единственное, что сейчас
способно заставить меня почувствовать себя лучше, — еда. Много еды.
Столько, сколько возможно в себя запихнуть. Обжорство. Я уже забыла, что это
такое, но сейчас мне хочется набить желудок, как раньше. И я бы съела не
зеленый салат, рисовый хлебец или — подумать только — кусок хлеба. Я бы
съела свинину на ребрышках, сингапурскую лапшу, спагетти, печенье. Пирожные,
истекающие сливочным кремом, посыпанные тоннами сахарной пудры.
И чем больше я думаю об этом, тем ярче все это себе представляю. Мне уже
кажется, что я чувствую запах, вкус всех этих блюд. Я слышу, как еда зовет
меня, манит откуда-то издалека.
— В торговый центр Санта-Моника, — говорю я водителю. Все, плевать
на диету, запрещающую жирное, запрещающую холестерин, запрещающую все.
Плевать. Мне нужно набить брюхо.
— Вы уверены, что с вами все в порядке? — спрашивает водитель,
глядя, как я волочу чемодан по ступенькам ко входу в торговый центр.
— Уверена, — отвечаю я и распахиваю двери.
С чего бы начать, если решаешь устроить праздник живота и можешь выбрать
все, что угодно? Любую кухню, любое блюдо из любой страны мира? Мне все
равно: в мои планы входит попробовать все. Но начну, пожалуй, с сэндвича из
магазина деликатесов.
Я даже не сажусь за столик. Покупаю сэндвич с говядиной на ржаном хлебе и
начинаю жевать, не отходя от прилавка. Глотаю, даже не ощутив вкуса.
Следующая остановка — фаст-фуд. Минуя гамбургеры, направляюсь к стойке с
жареной картошкой.
В китайской закусочной заказываю лапшу по-сингапурски и жареные свиные
ребрышки. В этот момент своего позорного путешествия по миру кулинарии решаю
все-таки сесть за столик: сидя грызть ребрышки гораздо легче.
Дальше — сладости. В кондитерской покупаю целую упаковку свежих горячих
булочек с корицей и запихиваю в рот все шесть штук, одну за другой.
Так, что теперь? Оглядываюсь вокруг. Мой желудок уже полон, но я знаю, что
мне придется съесть еще очень много, чтобы заполнить огромную зияющую дыру в
сердце. Наполняю бумажный кулек всевозможными шоколадными конфетами и прямо
в магазине начинаю заглатывать целыми горстями, даже не распробовав.
Наконец выхожу из торгового центра и тащу чемодан к телефонной будке. Мне
приходится расстегнуть две верхние пуговички на своих коротеньких джинсовых
шортах — ткань больно впивается в раздувшийся живот. Набираю номер Лорен и
потираю живот, который болит от такого количества съеденного. Проклинаю себя
за то, что надела коротенький белый топик. Надо было надеть огромную
рубашку, чтобы скрыть свой позор.
— Лорен?
— Я так волновалась! — кричит Лорен. — Ничего не рассказывай,
быстро приезжай,
— Спасибо.
— Не будь идиоткой, — говорит Лорен. — Зачем еще нужны
друзья?
Бен уже несколько часов гуляет по Санта-Монике. Он обнаружил, что Променад
Третьей улицы — самое оживленное место. Его до глубины души поразил
Виртуальный супермаркет
— компьютерный магазин, где можно подсоединиться к
Интернету и заказать все, что душе угодно.
Он заходит в кафе
Варне и Ноубл
и заказывает капучино. Сидит, наблюдает за
посетителями и пролистывает местную газету. Сначала он хотел купить книгу,
но оказалось, что в Лос-Анджелесе можно найти только книги о кино, поэтому
Бен взял газету, которую кто-то оставил на соседнем столике.
Спустя какое-то время Бен решает вернуться в отель. Поворачивает за угол и
проходит мимо телефонной будки. В будке стоит потрясающей красоты девушка.
Правда, Бен видит ее только со спины, но он все равно не в силах оторвать от
нее взгляд. И почему только таких женщин не делают в Англии? Бен любуется ее
подтянутыми ягодицами, загорелыми мускулистыми бедрами. Золотистый загар
оттеняют выцветшие джинсовые шорты и короткий белый топ. Бен проходит мимо и
оборачивается, надеясь разглядеть ее лицо за копной светлых волос, но
девушка уже отвернулась. Бен мысленно улыбается и возвращается в отель.
— Господи, ты выглядишь ужасно, — первое, что произносит Лорен,
открыв дверь.
Я и чувствую себя ужасно. Пулей проношусь мимо Лорен в туалет, зажав рот
рукой. Бросаю взгляд в зеркало: моя золотистая кожа больше не золотистая, а
какого-то странного зеленого оттенка.
— Сюда, — показывает Лорен. — Быстрее.
Я, спотыкаясь, бегу мимо нее к туалету и падаю на колени перед унитазом. Вот
и сэндвич на ржаном хлебе с говядиной, а вот лапша по-сингапурски и жареные
ребрышки. Вот картошка фри. Булочки с корицей. И наконец, шоколадные
конфеты.
Когда все кончено и ничего уже не осталось, я просто кладу голову на сиденье
унитаза, не обращая внимания, что из глаз и носа течет. Лорен стоит позади и
ласково гладит меня по спине.
— Возьми, — она протягивает бумажные салфетки. — Я принесу
воды.
Она возвращается и помогает мне подняться на ноги.
— Бедняжка, — говорит она. — Ты вся дрожишь.
Лорен ведет меня в комнату, на диван, потом бежит в спальню и возвращается
уже с одеялом, которым и накрывает меня.
Она ничего не говорит, просто сидит рядом, обняв меня одной рукой. Я кладу
голову ей на плечо. Боль и шок накатывают снова. Именно это мне сейчас
нужно: чтобы за мной ухаживали, как за маленьким ребенком. Мне нужно
почувствовать себя в безопасности, в первый раз за долгое время.
— Хочешь горячего чаю с сахаром? — наконец произносит Лорен. Я
киваю.
— У тебя как дома, в Англии, — мне удается вымучить слабую улыбку,
когда Лорен приносит две дымящиеся чашки.
— Не совсем. Это не настоящее молоко и сахар. Обезжиренный заменитель
молока и заменитель сахара. Итак, — Лорен садится на диван, — что
произошло?
И я рассказываю. Все, с начала до конца. Лорен сидит с открытым ртом, когда
я заканчиваю свою историю, то смотрю на нее в ожидании: как она отреагирует.
Но она не может выговорить ни слова.
— Скажи что-нибудь, — умоляюще произношу я.
— Не могу, — отвечает Лорен. — Это кошмар какой-то.
— Знаю.
— Кошмар какой-то, — повторяет она.
— Да.
— Кошмар.
— Лорен!
— Извини, я просто не знаю, что сказать. Невероятно. Неужели такое
случается в реальной жизни, а не только в кино?
— Я тоже так думала, но вот видишь. Случилось.
— Какой ублюдок, — вздыхает Лорен.
— Да.
— И какая сука.
— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Ты, наверное, подумаешь,
что я совсем тронулась, но мне их даже жалко. Меня, конечно, чуть не
стошнило, когда я увидела все это...
— Чуть не стошнило? Я заметила, — с улыбкой отвечает Лорен.
— Да. Но подумай, каково сейчас Дженни.
— Ты совсем тронулась, — изумленно произносит Лорен.
— Возможно, но я могу представить себя на ее месте. Я только не
понимаю, как она терпела такое отношение с его стороны.
— Эй! Джей-Джей! А как насчет того, как он обошелся с тобой?
— И это тоже.
— Да. Ну ладно, одним козлом стало меньше.
— Ты права. Я знаю, что ты права.
— Сказать еще что-нибудь умное и воодушевляющее? Я киваю.
— В океане еще полно рыбы.
— Мужчины — как автобусы.
— Если гора не идет к Мохаммеду...
— При чем тут это? Лорен пожимает плечами.
— Не знаю, так, в голову пришло...
— О, Лорен, — я легонько толкаю ее в бок, она улыбается, потому
что видит, что ей удалось меня слегка развеселить.
— Вот видишь, — говорит она. — Есть еще свет в конце
тоннеля, — и мы начинаем смеяться. — Так-то лучше, — ободряет
меня Лорен. — Можешь оставаться у меня сколько захочешь.
— В этом-то и дело, — уныло произношу я. — Сегодня я хотела
поменять рейс, но оказывается, теперь мне нужно заплатить полную стоимость
билета! А у меня нет денег.
— И долго тебе еще здесь торчать?
— Два месяца, — мне становится страшно. — Я могу найти какое-
нибудь жилье, может, квартиру или дешевый отель.
Разумеется, это неправда, у меня нет денег.
— Зачем? У меня отличный раскладной диван. Ты остаешься со мной, здесь,
совершенно бесплатно. Места здесь и на двоих хватит. Конец.
Спасибо, Господи. Именно то, что я надеялась услышать!
— Лорен, что бы я без тебя делала?
— А что бы я делала без тебя? — отвечает она с улыбкой.
— Но как же мне заработать? Конечно, есть моя колонка в
Килберн
Геральд
, но зарплата там мизерная, мне едва хватит на еду.
— Ты — журналист, Джей-Джей. Зачем тебе вообще беспокоиться о деньгах?
Я могла бы поговорить с редактором отдела статей моего журнала.
— Ты шутишь?
— Нет. Написала бы статью о красивых ублюдках.
— Ты хочешь, чтобы я описала свою историю?
— Не совсем. Опишешь в общих чертах, подробный рассказ вряд ли
подойдет. Сначала напишешь немного от первого лица, а потом порассуждаешь на
эту тему... как женщины покупаются на привлекательную внешность,
сексуальность... Как легко влюбиться в человека за его красоту, даже не
узнав, кто он такой на самом деле.
— Для твоего журнала? Лорен кивает.
— Ты уверена, что со мной захотят сотрудничать?
Она снова кивает. А я уже представляю себе, как открываю журнал и вижу
заголовок со своим именем, напечатанный большими буквами. Это оказывает
желаемый эффект: я чувствую, что мне есть к чему стремиться.
— Не волнуйся. Я знаю, что ты сможешь это сделать. Сейчас, — она
берет телефонную книгу, — я позвоню в английское издание
Космополитен
, и ты предложишь им свою историю об Интернет-романах. Без
купюр. Со всеми кровавыми подробностями.
— А вдруг они подадут на меня в суд?
— Можно подумать, этот ублюдок и его сука читают английский
Космополитен
, — фыркает Лорен. — Если тебя это так беспокоит,
просто измени имена. Джей-Джей, не волнуйся о деньгах. Ты можешь работать
здесь, писать статьи для разных газет и журналов и отсылать в Лондон.
Подумай, ты же в Лос-Анджелесе. Здесь живут все звезды. Тебе просто надо
выйти на улицу и договориться об интервью. Проще простого!
От ее слов мне становится лучше. Намного лучше.
— А пока ты не работаешь, — да и не думаю, что ты будешь занята
весь день, когда найдешь работу, — давай веселиться! Забудь обо всем.
Мы с тобой — две замечательные английские незамужние девчонки, весь мир у
наших ног!
— Да, — я поднимаю кружку, — весь мир у наших ног! Я бы
выпила за это.
— Так давай выпьем, — предлагает Лорен. — Начнем сегодня
вечером.
— Что начнем?
— Веселиться.
— Ты что, не встречаешься с Биллом-Озабоченным-Барменом?
— Я все отменю! Устроим девичник.
— Лорен, — я качаю головой, не в силах поверить, что она такая
замечательная. — Не надо ничего отменять. Честно говоря, я совсем
измучилась. Мне хочется просто остаться дома, лечь на диван и смотреть
телевизор.
— Хорошо, — говорит Лорен. — Останемся дома, ляжем на диван и
будем смотреть телевизор.
— Нет, — я решаю настоять на своем. — Я знаю, как тебе
нравится Билл. И не позволю тебе отменить свидание! Лорен, сегодня мне
хочется побыть в одиночестве, — наглая ложь, но я не собираюсь
испортить ей вечер.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
