Жанр: Любовные романы
Оправданный риск
Когда преуспевающий бизнесмен Франсиско Мендес познакомился на званом
вечере с очаровательной Лаурой Крэнстон, ему казалось, что эту встречу он
сможет легко забыть. Но даже спустя много месяцев ее образ вновь и вновь
возникает перед его мысленным взором, воспоминания о ней тревожат его ум,
душу и.., тело. А потом он узнает, что Лаура родила ребенка... Смогут ли
молодые люди найти дорогу к счастью через пустыню недоверия, которая их
разделяет? Прозвучат ли слова, которые они хотели сказать друг другу, но
так и не произнесли в ту памятную ночь?
Франсиско Эдуарде Мендес сел в кровати — сердце стучало, тело было мокрым от
пота. Ему что-то приснилось?
Ответ памяти не заставил себя ждать: да, ему снова снилась женщина, та, с
которой он был близок всего один раз. Франс отбросил одеяло и свесил ноги с
кровати.
Почему? И женщина, и ночь, проведенная с нею, давно превратились в
воспоминание, ведь прошло уже девять месяцев. Ему приснилось, что ей
плохо... больно. С ней что-то случилось. И она звала его.
Впрочем, какое это имеет значение. Она для него никто. Кроме того, он не
верит в сны. Значение для мужчины имеет то, что можно видеть, к чему можно
прикасаться. Сны — это глупость, от них только плохое настроение.
Мендес поднялся и подошел к окну. Рассвет едва-едва осветил краешек неба,
резче очертив темные холмы на далеком горизонте.
Хорошо, что он проснулся рано. Надо ехать в Мадрид по делам, а потом у него
ланч с Диасом. Шофер приготовит машину к восьми, так что еще остается пара
часов для работы.
К тому времени, когда Франс принял душ, побрился и оделся, сон неприятный,
тревожный был забыт. Он спустился вниз, поздоровался с домоправительницей,
выпил чашку сладкого черного кофе и направился в свой кабинет.
Двадцатью минутами позже он отключил печатную машинку и поднялся из-за
стола. Сосредоточиться не удавалось. Сон не ушел, мысли снова и снова
возвращались к той женщине. Неужели ему не удастся выбросить ее из головы?
Франс потянулся к телефону: пожалуй, можно отъехать и пораньше. Но,
дозвонившись до шофера, он вообще отменил поездку. Потом позвонил в Мадрид,
оставил сообщение на автоответчике и положил трубку. Звонить Кончите он не
стал — она всегда любила поспать и вряд ли изменила привычкам за те пять
лет, которые прошли со времени их расставания.
Он вел себя в несвойственной ему манере и понимал это. И дело не в
отложенном свидании с Кончитой. Она подуется, и все. А вот отмененное
деловое свидание — это уже проблема. Он построил свою империю благодаря
тому, что никогда не поступал опрометчиво. Но что толку пытаться
сконцентрироваться на делах, когда мысли не в Испании, а там, в Англии? Но и
это лишено смысла: даже если Лаура в беде, о нем она вспомнит в последнюю
очередь, Франс переоделся в черную тенниску, потертые джинсы и старые-
престарые удобно разношенные башмаки, которые носил, еще когда только
начинал строить свой дом. Возможно, прогулка поможет развеяться. Дойдя до
конюшни, он вывел из стойла своего жеребца, сам его оседлал и выехал за
ограду.
О той женщине Франс не думал уже давно, заставив себя не вспоминать о
случившемся. Она сама ясно дала понять, что короткая связь между ними ничего
не значит. Ей нужен был от него один час, всего один час, когда он заменил
кого-то другого.
Впрочем, и он не желал от нее ничего большего. И если в тот раз как-то
выделил ее, то лишь потому, что так требовали правила вежливости. В тот
роковой день он оказался гостем на вечеринке, и одна из дочерей хозяйки,
жена друга, сказала, что хочет познакомить его со своей сестрой. Были и
другие намеки.
— На вечеринке будет немало красивых женщин, — сказал ему Фред
Осгуд и усмехнулся. — Уик-энд, похоже, удастся. Днем займемся делами,
просмотрим документы по банкам, а вечером полюбуемся красотками.
Глория Осгуд взяла из рук мужа бокал шерри и улыбнулась.
— Знаете, Фред прав. Я уверена, многие захотят с вами познакомиться.
— Очень мило, — вежливо солгал Франс. И почему только женщины
определенного возраста рассматривают всех неженатых мужчин как некий
вызов? — Но я не планировал задерживаться...
— О, пожалуйста, останьтесь! — Патриция Дженкинс взяла его под
руку. — Правда, Франс, будет весело. Из Лондона приедет моя сестра
Лаура. Я вам не рассказывала о ней?
Внимание, сказал себе Франс, надо быть осторожнее. Он хорошо знал и эту
улыбку, и этот небрежный тон.
— Нет, не рассказывали.
— Вот как? Да, она приезжает, и вы, я уверена, прекрасно поладите.
— Не сомневаюсь.
Это была уже вторая ложь. Никаких надежд с этим знакомством он не связывал,
но и новичком в игре не был. Матери, тетки, жены знакомых... Иногда ему
казалось, что у каждой женщины на планете есть дочь, сестра или племянница,
которая, по их мнению, обязательно должна ему понравиться.
Относиться к этому философски Франс давно привык. Ему тридцать четыре, он
одинок, у него есть деньги, собственность и, если верить тому, что говорили
случайные подружки, неплохая внешность. Единственное, чего ему не хватает —
опять же по мнению женщин, — так это супруги. Но зачем ему она?
И тем, не менее обижать хозяина, хозяйку, друга и его жену, Франс не хотел.
Поэтому он остался на вечеринку и занялся тем, что начал искать ту самую
женщину. Вежливое
привет
, такое же вежливое расставание со ссылкой на
необходимость рано вставать — этого, по его расчетам, будет вполне
достаточно.
Однако получилось по-другому. Ему попалась не женщина, а злобная, шипящая
дикая кошка. В его жизни встречалось много женщин. Кто-то, возможно, скажет,
что больше, чем надо. Но такой!..
Она бросилась в его объятия, словно на земле не было других мужчин. Она
целовала его с таким неистовством... А как звенело ее тело в его руках!
Боже, она распалила-таки его! Ее оргазм дал ему чувство всевластия, а
собственный, последовавший через несколько секунд, потряс до глубины души.
Но когда он попытался привлечь ее к себе, она высвободилась из его объятий и
попросила уйти, ясно дав понять: он сыграл свою роль и может катиться на все
четыре стороны.
И ушла в ванную. Он услышал, как щелкнул замок, и на какое-то мгновение им
овладело безумное желание снести дверь, схватить ее, бросить на кровать и
показать, что нельзя воспользоваться мужчиной и отбросить его, как мусор.
Мальчишка, каким он был когда-то, так бы и поступил. Мужчина, каким он стал,
ничего подобного не сделал. Он оделся в темноте и вернулся в свою комнату в
умолкшем, уснувшем доме.
Конь фыркнул и затанцевал под ним. Франс пошлепал ладонью по атласной коже.
Лаура Крэнстон была не просто воспоминанием, но и воспоминанием неприятным.
Так почему он не может выкинуть ее из головы?
Ему снова вспомнился тот вечер. Вспомнил, как спросил, где найти Лауру, и
как кто-то, рассмеявшись, указал на женщину, требовавшую выпивки у бармена
Франс некоторое время наблюдал за ней, решая, как ему поступить, вмешаться,
как и подобает джентльмену, или остаться в стороне и досмотреть сцену до
конца.
Черт! Он не был джентльменом. И никогда им не будет. Но Фред Осгуд был
хозяином дома, Крис Дженкинс его другом и партнером, а женщина, устроившая
комедию у бара, приходилась Патриции Дженкинс сестрой и падчерицей Фреду.
Не помышляя ни о чем другом, Франс подошел к Лауре, подхватил ее на руки и
унес в сад. Люди видели, что происходит, они смеялись, но никто не попытался
остановить его. Никто, кроме этой дикой кошки, которая пинала его ногами,
проклинала и била кулачками по плечам. Разумеется, ни жена Криса, ни ее мать
и не подумали, что его может привлечь ругающаяся и лягающаяся женщина, что
он пошел с нею в сад ради каких-то темных целей.
Лаура Крэнстон представляла собой полную противоположность тому типу женщин,
из которых он когда-нибудь выберет себе супругу. А жениться в конце концов
надо, мужчине необходимы наследники, чтобы не потерять созданного потом и
борьбой. Но женщина, которую он возьмет в жены, будет послушной и верной. У
нее должно быть одно желание — посвятить себя мужу и детям, которых она
родит ему.
Вот и все причины для брака.
— Вы сумасшедший! — визжала Лаура. — Отпустите меня!
Неудивительно, что семья никак не может выдать ее замуж. Да, она красива. Но
при этом остра на язык, взбалмошна и эгоистична. Франсу не терпелось
поскорее избавиться от нее.
— Идиот! — Она колотила кулачками по его груди. — Тупица! Вы
хоть знаете, кто я9 — Да, — холодно ответил Франс. — Я знаю, кто
вы.
— Нельзя хватать женщину и уносить неведомо куда!
— Вот как? — Он вовремя увернулся от удара в лицо. — Вам надо
было сказать об этом раньше. Я бы не стал вас хватать.
— Вы... вы...
Она назвала его словом, которое могло вывести из равновесия любого мужчину.
Он только рассмеялся. Ее это еще больше разъярило. Она снова замахала
кулачками и на этот раз даже зацепила его челюсть. Ему вспомнилась поговорка
насчет того, что не надо хватать тигра за хвост, если не знаешь заранее, как
потом его отпустить.
Что же делать с Лаурой Крэнстон?
— Ну подождите! Подождите, пока я вернусь в дом. Вас отсюда так выкинут, что голова закружится.
— Я... как это?., весь дрожу от страха.
— Еще задрожите. — Она ударила его кулачком в грудь. —
Последний раз говорю: отпустите меня!
— Если отпущу, вы пойдете к себе в комнату, попросите чашку черного
кофе и выпьете его до последней капли, да?
— С какой стати?
— Потому что вы пьяны.
— Нет!
— Вы пьяны, — твердо повторил Франс, — и вы только что
показали себя не с лучшей стороны.
— Даже будь все именно так, это все равно не ваше дело. У вас нет
никакого права вмешиваться в мою жизнь.
— Считайте, что я заботился об интересах вашей семьи и защищал бармена,
которому вы угрожали.
— Как трогательно! И вы думаете, я поверю?
— Ну вообще-то я сделал это ради вашей сестры, которая о вас высокого
мнения.
— Вы и понятия не имеете о том, что думает моя сестра.
— Ошибаетесь. У нее ложное представление о вас, иначе она не решила бы,
что вы можете мне понравиться.
— Что ж, пусть так. Но у нее иллюзии и относительно вас. Вы же
неандерталец! А если вам дорого мнение моей семьи, то подумайте, как они
отреагируют на ваш поступок.
— Крис и Фред наверняка сочтут это отличной шуткой. — Франс окинул
ее взглядом. Изящная, с хорошей фигурой. Нести такую женщину было бы
нетрудно, если бы она не извивалась, как змея, и не размахивала руками.
Может быть, перебросить ее через плечо? Нет, она слишком много
выпила. — Что касается ваших сводных братьев... Я знаком с ними и, судя
по всему...
Он остановился. Впереди виднелась поляна. Деревянные скамейки и освещенный
небольшой декоративный пруд, окаймленный камнем и с каменной же нимфой,
держащей в руках медный кувшин, из которого лилась вода.
— Что? — потребовала другая нимфа, теплая, мягкая, соблазнительная
и несносная.
— Они поаплодируют мне за то, что я сделал.
Сказав это, Франс подошел к пруду и опустил свою ношу прямо в темную воду.
Она плюхнулась туда, раскинув ноги, но тут же поднялась. Мокрая и
протрезвевшая, с удовлетворением отметил он, потому что вода из кувшина
нимфы лилась не в пруд, а на голову Лауры Крэнстон. На несколько мгновений
вокруг повисла тишина. Потом Лаура открыла рот, произнесла изумленное
О!..
И издала жуткий вопль.
Какая жалость, испорчено такое чудесное платье, бесстрастно подумал Франс.
Из черного шелка, с глубоким вырезом, открывавшим плавную линию грудей,
достаточно короткое, чтобы показать длинные стройные ноги. Мокрая ткань
облепила тело, и он заметил, как напряглись от холода соски.
Да, красива, но и только. В ней нет ничего, что нужно находящемуся в здравом
уме мужчине. Для семейной жизни она явно не годится. А вот на одну ночь...
Франс почувствовал, как его тело откликнулось на эти грешные мысли. Пожалуй,
было бы неплохо попробовать изыскать способ наполнить эти злые глаза
страстью. А почему бы и нет? Ему вполне по силам укротить ее в постели, как
он только что укротил ее здесь.
Он представил, как снимает черное платье и кружевную сорочку — край ее
виднелся из-под шелка, — как эти длинные ноги обвивают его, как он
целует эти полные, мягкие губы...
Боже, да он сошел с ума! Лаура Крэнстон, конечно, красива, но в этом доме
полно прекрасных женщин, нежных, ласковых, кротких и трезвых. Хотя, Лаура,
похоже, уже протрезвела. Злость, адреналин и холодная вода рассеяли
алкогольный туман. Крики сменились стонами; она стояла по бедра в воде,
прижав ладони к вискам.
Он почувствовал укол жалости и, шагнув к пруду, после некоторого колебания
протянул руку.
— Вылезайте. — Она взглянула на его руку так, словно это ядовитая
змея. — Вы меня слышите? Хватайтесь, я помогу вам выбраться.
— Уж лучше я проведу здесь всю ночь.
— Вы ведете себя, как избалованный ребенок. Позвольте мне помочь вам.
— Я справлюсь сама.
Доказывая это на практике, она поскользнулась на мокром мраморе, судорожно
попыталась ухватиться за воздух и не упала только потому, что Франс успел
подхватить ее.
— Не надо, — прошипела Лаура. — Отпустите меня...
— Именно это я и намерен сделать. — Он поставил ее на ноги,
сбросил с себя пиджак и накинул ей на плечи. Она попыталась сопротивляться,
но Франс крепко ухватил ее за руки.
— Мне не нужен ваш пиджак. Мне ничего от вас не нужно.
— Вы замерзли.
— Я промокла, и если вы очень-очень напряжете мозги, то, может быть,
догадаетесь, почему.
— Вы были пьяны.
— И?
— А сейчас нет.
— Чудесно. У вас на родине — вы ведь из Испании, да? — всегда так
поступают с теми, кто выпил лишнего? А вы слышали о черном кофе?
— Я предлагал, но вы отказались.
— И вы решили с-сделать в-все по c-своему?
Он нахмурился.
— У вас зубы стучат.
— У вас бы тоже с-стучали, если бы вас сб-бросили в фонтан.
— Пойдемте. — Он протянул руку, но она отшатнулась.
— С вами я н-никуд-да не п-пойду. Она вызывающе вскинула голову, и
Франс счел за лучшее не спорить и со вздохом подхватил ее на руки.
— Эй! — воскликнула Лаура. — У вас что, тяга к с-смерти? Я же
сказала, что м-моя с-семья...
— Она навестит вас в больнице, — мрачно сказал Франс, — если
вы не перестанете капризничать, не снимете мокрую одежду и не примете
горячий душ.
— В том, что я промокла, виновата не я, ч-черт бы в-вас побрал!
— Но вы и протрезвели.
— Я не протрезвела. Если даже я была пьяна — а это не так, то как я
могу быть трезвой через пять минут?
— Холодная вода. Иногда она производит такой вот эффект.
— Откуда вы знаете?
— Это известно каждому мужчине. — Особенно если он пытался
доказать, что он мужчина, где-нибудь в джунглях Африки или Южной Америки.
Франс поежился. — Пожалуйста, обнимите меня за шею.
— Никогда.
Франс снова подумал, не стоит ли перебросить ее через плечо, но решил не
рисковать.
— В доме есть вход, который позволит нам избежать ненужного внимания?
Если, конечно, вы не желаете произвести эффект на гостей своим драматическим
появлением. Хотя, учитывая то, как вы покинули сцену...
— Это вы устроили спектакль!
— Бармен, пожалуй, не согласится.
— Какой бармен... — Она вдруг осеклась. Что ж, сейчас она вспомнит все
остальное и ей станет стыдно. — Да, бармен. Я... я помню.
— Неужели?
— Да. По крайней мере... — Лаура замялась. — Скажите, я и вправду
вела себя как идиотка?
Есть ли смысл говорить ей об этом, подумал Франс.
— Вы были немного... навеселе.
— Другими словами, — тихо сказала она, — я была пьяна.
— Люди забудут.
— Трудно забыть женщину, которую унесли, как... Да, плохая вышла шутка.
Франс решил пожалеть ее.
— Они запомнят лишь то, что некий мужчина был пленен вашей красотой и
не пожелал делиться ею с другими.
— Вы весьма любезны. Если бы я не знала правды, то могла бы в это
поверить.
— Именно так я все объясню завтра, если меня об этом спросят.
— Это уже не любезность, а галантность. А вот там есть дверь, за
кустами.
Дверь открылась от легкого толчка За ней оказалась кладовая.
— Можете меня отпустить, — сказала Лаура. Пожалуй, можно, подумал
Франс. Но в том, что она промокла и замерзла, — моя вина. Оставлять ее
одну нельзя.
— Я отнесу вас до вашей комнаты, сеньора. Вы только скажите, где она.
Следуя ее указаниям, он быстро поднялся по служебной лестнице на второй
этаж.
— Вот эта дверь, слева, — сказала Лаура. — Она открыла дверь,
и Франс внес женщину в комнату, сразу же почувствовав слабый запах ее
духов. — А теперь отпустите.
Он кивнул.
— Конечно. — Но не отпустил. Франс стоял в темноте, вдыхая аромат
жасмина и роз, чудесным образом сохранившийся после купания в пруду, сам
удивляясь тому, что его руки словно не желают расставаться с ношей.
— Я... — Она вздохнула. — Я должна извиниться перед вами.
— Извинения будут приняты, — он улыбнулся, — но только если вы назовете меня Франсом.
Лаура рассмеялась.
— Вам бы следовало сказать, что извиняться не за что.
— О, после всех ваших оскорблений, полагаю, я кое-что заслужил.
Она снова рассмеялась и посмотрела ему в глаза.
— Все правильно. Мне очень жаль. Извините.
Боже, как она хороша! А теперь, протрезвев, просто очаровательна. Но ей
необходимо согреться, раздеться и обсохнуть. Надо помочь, подумал он и снова
почувствовал реакцию тела на эти мысли.
— Вам нужно снять мокрую одежду и принять горячий душ. — Франс бережно опустил ее на пол.
— Знаю. — Она замялась. — Франс? Я не хочу, чтобы выдумали...
В; общем, я очень благодарна вам за рее, но... я обычно так не напиваюсь.
Он кивнул. Об этом было нетрудно догадаться.
— Не сомневаюсь.
— В общем-то... так со мной впервые. Просто... — Лаура замолчала. Она
вовсе не была обязана давать незнакомцу какие-то объяснения, и все же ей
хотелось это сделать. Но как она будет выглядеть в его глазах? — Нет,
ничего... — Она улыбнулась и протянула руку. — Спасибо вам за все.
Кивнув, Франс взял ее руку в свою. И Лауре опять захотелось рассказать ему о
том, что случилось и что ей хотелось забыть. Ведь именно для этого люди и
пьют. Чтобы забыть. Чтобы избавиться от боли.
Он смотрел на нее и видел, несмотря на улыбку, страдание в ее глазах. Кто
обидел эту красивую женщину? Какой-нибудь мужчина? Если так, то он
заслуживает хорошего наказания. Она такая хрупкая, такая милая...
Франс отпустил руку и отступил на шаг.
— Рад, что смог помочь вам, — вежливо сказал он. — А теперь
вам нужно согреться. Если хотите, я попрошу кого-нибудь из слуг принести вам
горячего бульона?
— Нет, не надо, все хорошо. — Лаура сняла его пиджак. —
Заберете или мне распорядиться, чтобы его отгладили? Если...
Она не договорила, и Франс знал почему. Его взгляд упал на ее груди, и соски
тотчас напряглись, проступая сквозь влажный шелк.
— Лаура. — Он посмотрел ей в глаза. В них появилось что-то еще, не
боль, не отчаяние. И от этого
что-то
у него застучало в висках. Он
протянул руку, и она отступила. — Зачем вы это сделали?
— У меня был тяжелый уик-энд. — Она облизала губы. — Поэтому-
то я сюда и приехала. Не собиралась, но сестра уговорила. Получилось все не
так.
— Интересная женщина ваша сестра. — Франс улыбнулся.
— Что вы имеете в виду?
— Хотела, чтобы я познакомился с вами. Сказала, что вы красивая и
обаятельная, что вы мне понравитесь.
Лаура покраснела.
— Не правда!
— Нет, правда. — Он усмехнулся. — Сделано было не совсем так,
но она ясно дала понять, что мы с вами хорошая пара.
— Ох, это же ужасно! — Лаура закатила глаза. — Вообще-то она
и мне о вас говорила... Невероятно хорош собой, обаятелен, богат. Сказала,
что мне обязательно надо с вами познакомиться.
— Невероятно, — сказал Франс, и они оба рассмеялись.
— Ага. Ну я и подумала, что раз вы такое совершенство, то...
— ..то со мной лучше не связываться. — Он взял ее руки и поднес к
губам. — Я решил так же. Слишком уж все... подстроено.
— Это же надо — устроить мне такую рекламу! Вам не противно?
— Нет. — Он усмехнулся. — Нет-нет. — Улыбка медленно
растаяла. — Не хотите рассказать, что с вами случилось? Из-за чего вам
так захотелось напиться?
Ее лицо отразило всю игру эмоций, вызванных этим вопросом, и он видел, что
она хотела отделаться каким-то ничего не значащим объяснением, но потом все
же решила рассказать правду.
— Человек, который когда-то многое для меня значил... — Она
заколебалась. — Сегодня он женится.
— Вот как. — Прядь темных волос упала ей на щеку, и Франс,
наклонившись, убрал их, но не убрал свою руку, позволив себе коснуться ее
кожи. Такая нежная... Что ж это за мужчина, который предпочел ей другую
женщину? — Извините.
— Не стоит, это не оправдывает моего поведения. Я вела себя глупо.
— Нет, глупец он, а не вы.
— Спасибо. Вы очень добры, но...
— Я бы не сказал так, будь я иного мнения. — Он обнял ее за плечи
и привлек к себе. — Зачем мужчине другая, если у него есть вы?
Франс наклонился и поцеловал ее, нежно, едва коснувшись губами ее рта.
Поцелуй был лишь знаком ободрения, но Лаура взглянула на него, ее губы
раскрылись, и у него застучало в висках. Себя не обманешь, подумал Франс. Он
поцеловал ее не потому, что хотел ободрить, а потому, что хотел ощутить вкус
ее губ.
— Лаура. — Он поцеловал ее еще раз, настойчивее, и, когда уже
начал думать, что ошибся, неверно истолковав выражение глаз, она застонала,
прижалась к нему всем телом и ответила на поцелуй.
Его сердце буквально заколотилось. Он хотел ее так, как давно уже не хотел
ни одной женщины. Внутренний голос, сохранивший ясность и логику, шептал,
что это желание бессмысленно, что нельзя пользоваться слабостью женщины,
тоскующей по другому мужчине, но Лаура уже вцепилась в его волосы,
притягивая к себе, раскрываясь ему навстречу. И Франс уже больше ни о чем не
думал.
Он обхватил ее обеими руками и прижал к себе, чтобы она почувствовала силу
его желания. Она снова застонала и задвигала бедрами, и тогда он, напрягая
остатки воли, отпрянул.
— Посмотри на меня, Лаура. Посмотри, и ты увидишь, что я не тот, кто
потерял тебя.
— Я знаю. — Она провела ладонью по его груди. — Но ты тот,
кого я хочу.
Он подхватил ее на руки и понес к кровати. Ее желание, как пламя, передалось
ему...
— Сеньор Франсиско! — Этот крик вернул Франса в реальный мир.
Он моргнул, покачал головой, прогоняя непрошеные мысли, и, оглянувшись,
увидел приближающегося всадника. Недоброе предчувствие стиснуло грудь —
Хуан, его слуга, ужасно боялся лошадей, за что над ним все насмехались, но
сейчас он мчался к нему во весь опор. Франс развернул жеребца и устремился
навстречу Хуану.
— Что случилось?
— Вам звонили, сеньор. Женщина. Назвалась Патрицией Крэнстон-Дженкинс.
Сказала, что это срочно и касается ее сестры...
Франс пришпорил коня, пригнулся к его вытянутой шее и понесся к дому.
Лаура Крэнстон стиснула руку сестры. Боже, неужели каждой рожавшей женщине
пришлось пройти через такие муки! Странно, что человеческая раса еще не
вымерла... Она застонала — схватки снова сотрясли ее тело.
— Вот так, — подбодрила сестру Патриция Крэнстон. — То
...Закладка в соц.сетях
