Жанр: Любовные романы
Викинг 2. Покоренная викингом
...асмешка.
- Он теперь твой ирландский принц, разве не так, миледи?
Он послал свою лошадь вперед, а Рианон ничего не оставалось, как смотреть
ему вслед, размышляя, обрела ли она нового
врага или нашла нового друга, который станет заботиться о ней.
Она пустила свою лошадь быстрым аллюром. В конце концов, она направляется
домой. Если ни в чем другом, так хоть в
этом она найдет утешение.
Пешие солдаты следовали за всадником, направлявшимся к укреплениям
Рочестера. Датчане возвели осадные
сооружения, но как только первые англичане приблизились к ним, стало ясно, что
датчане предпочитают отступление.
Эрик проехал вдоль деревянных ограждений осажденного города, убедившись,
что осаждающие тихо ушли со своих
постов и укрылись в окрестных лесах. Они постараются не дать этим датчанам
ускользнуть, потому что в противном случае
те сохранят свои силы нетронутыми и будут готовы нанести ответный удар.
На огромном белом коне Эрик устремился в погоню за врагами. С его губ
сорвался боевой клич, а его штандарт с гербом
волка развевался, когда его люди вышли на линию атаки. На краю леса завязалось
сражение.
Первым противником Эрика был свирепый воин с седой бородой, размахивающий
обоюдоострым топором.
Не сходя с коня, Эрик пригнулся, чтобы избежать смертельного удара, и
приставил свой меч к горлу противника. Тот
рухнул молча, уносясь мечтами в Вальхаллу.
Эрик подумал, что эта битва будет быстрой и безжалостной.
Он превзошел остальных в этом сражении, казалось, вся сила христианских
святых вкупе со скандинавскими богами была
с ним в тот день. Нападающие устремлялись на него, но он успевал отражать все
удары. Ролло сражался бок о бок с ним и
тоже преуспевал. Неизвестно, сколько человек пыталось поразить их, но они не
дрогнули и не отступили, а по прошествии
некоторого времени поняли, что стоят среди поля поверженных врагов. Справа в
глубоком лесном овраге они заметили
какую-то суматоху. Переглянувшись, поспешили по краю оврага, спускаясь вниз,
чтобы поспеть к месту событий.
Саксонцы сражались с отрядом датчан, превосходящим их численностью раза в
два. Эрик улыбнулся Ролло:
- Давай?
- Кому охота жить вечно? - спросил его Ролло.
- Да, кому охота жить вечно? - эхом откликнулся Эрик.
Вдвоем они врезались в сражавшихся. Местность была слишком неровной, чтобы
маневрировать на коне, и Эрик
спешился. Он сразу же был атакован молодым рыжебородым воином, предложившим ему
сказать жизни последнее
"прощай".
- Сукин сын! - добавил датчанин.
Эрик парировал его удар мечом, отклонился и приставил лезвие своего меча к
его горлу. Потом он перешагнул через
упавшее тело:
- Парень, я тебя уверяю, что ты никогда не видел женщины, прекрасней моей
матери.
Взглянув в другой конец оврага, он увидел, что несколько тяжело вооруженных
датчан в кольчугах и шлемах окружили
одного саксонца.
Это был Рауен.
Уверенный, что смерть близка, юноша держался храбро, дразня атакующих:
- Давайте, давайте, негодяи, подходите по очереди! Конечно, я умру, но хоть
одного утащу с собой в могилу! Кто это
будет? Подходи! Вы смотрите на меня, как кучка баб, и от вас идет адская вонь.
Подходите!
Эрик чувствовал, что Рауену страшно, но его выдержка заслуживала
восхищения. Он размахивал мечом, и его оружие
сверкало среди зелени деревьев, когда на него падали солнечные лучи.
Датчане будут рядом с ним через минуту.
Эрик больше не терял времени, а вскочил на коня и помчался к нему,
размахивая мечом и врезаясь в толпу. Воины
вскрикивали и падали, пораженные внезапностью нападения. Он соскочил с лошади и
бросился на врагов.
Рауен закричал и тоже бросился в гущу сражения, яростно наступая и поражая
воинов, надвигавшихся на него
устрашающей ордой. Через несколько минут Эрик увидел, что к ним присоединился
Ролло, и они втроем отражали натиск
целого войска, стоя друг к другу спиной, и образуя таким образом стену защиты.
Но вот битва подошла к концу. Масса мертвых тел лежала на земле в нелепом
беспорядке. Уцелевшие датчане бежали.
Альфред въехал верхом в овраг. Он посмотрел на своих павших воинов, на
множество убитых врагов. Король долгое
время молчал.
- Мы многих успокоили навеки, - сказал он.
- Да, кажется, их немало, - коротко отозвался Ролло.
- Рауену пришлось заняться многими, - сказал Эрик.
Рауен вспыхнул и посмотрел на него. Потом он перевел взгляд на короля.
- Я бы уже был убит, сир, если бы не принц Дублинский.
Эрик пожал плечами и прошел среди мертвых, потом пристально взглянул на
короля. Священник Ассер шел следом за
королем Альфредом.
Нам нужно предать тела наших воинов земле. И если датчане вернутся забрать
своих убитых...
- Лучше мы позаботимся о своих, - быстро уверил его король.
Их глаза встретились. Они оба прошли через многие сражения. И оба видели,
что делали викинги, одержав победу.
Пленных потрошили, жарили живьем, или использовали их органы для приготовления
мехов.
Раненым лучше было скорее умереть, а мертвым - оказаться в аду.
Эрик опять сел на белого коня и последовал за королем к стенам Рочестера.
Ворота были открыты, и голодающие жители
бросились навстречу своим освободителям.
Вскоре стало ясно, что датчане действительно бежали поспешно. Они оставили
своих пленников и множество лошадей.
Альфред был рад и тому и другому.
Ночью они пировали в крепости Рочестера. В огромном зале горел камин с
боровом на вертеле. Оленей в овец доставили
из ближайших деревень, нанизали на вертела и подвесили над огнем, чтобы их
поджарить для голодных защитников
Рочестера, для короля и его свиты Эрик сидел рядом с королем, наблюдая, как
мальчишки и девушки-служанки срезали с
туш, жарившихся на огне большие куски мяса, и разносили бойцам.
Настроение было ликующим и разгульным. Английские сказители вставали и
говорили о подвигах своего короля, а один
из ирландских бардов Эрика создал прекрасную поэму о доблести своего принца в
этот день. Затем поднялся Рауен и поднял
кубок в его честь:
- За принца, который дважды сохранил мне жизнь! Я клянусь ему в своей
вечной преданности!
Последовали другие тосты. Эрик, к собственному удивлению, почувствовал
некоторое смущение. Рауен подошел к нему и
преклонил перед ним колена:
- - Твой вечный слуга, принц, - смиренно произнес он. Эрик наклонился и
силой заставил его встать, обнимая его за плечи:
- Нет, Рауен, - сказал он мягко. - Не нужно быть мне слугой. Будь моим
другом.
Приветственные возгласы раздавались все громче и громче.
Юная, торжествующая улыбка Рауена тронула Эрика. Этот мальчишка не был
трусом и не был глупцом. Он был сильным,
скромным и честным.
Рауен любил Рианон, и Рианон любила его. Было не просто сбросить со счетов
их юную безрассудную влюбленность. А
может, это просто ревность и гнев обуяли его? Но теперь ему нравился этот
молодой человек, и он жалел их обоих. Они ведь
любили друг друга.
Как он любил Эминию.
Пока они пристально смотрели друг на друга, послышалась необычная музыка.
Она началась с протяжных звуков лютни, и в зале установилась полная тишина.
Темнокожая девушка с миндалевидными глазами появилась перед камином. Волосы
ее были эбонитово-черными и
спадали ниже талии. Сначала она стояла не двигаясь, потом ее тело начало
извиваться в такт музыке, а затем пришли в
движение руки и ноги.
Она была чрезвычайно красива и грациозна и выглядела весьма необычно со
своими раскосыми глазами теплой медовой
кожей, а когда она двигалась, легкие прозрачные одежды, в которые она была
облачена, развевались и открывали взору ее
совершенные формы. Музыка была медленной, она проникала в душу, будоражила кровь
и завораживала зрителей.
В зале не слышалось ни одного звука, кроме музыки и шороха ее движений. Все
глаза были устремлены на девушку.
Что-то в ее танце напоминало Эрику недавнее выступление Рианон. Она так же
соблазнительно двигалась, когда
рассказывала легенды своим мягким, страстным голосом сирены...
Тогда зал тоже молчал. Ее волосы струились золотыми волнами, когда она
насмехалась над ним, хитрая как лисица. Она
завораживала всех мужчин изгибами своего тела.
Даже теперь, наблюдая за этой соблазнительницей с миндалевидными глазами,
он вспоминал свою жену. Он сжал зубы и
выругался про себя. Ему не хотелось думать о ней в этот волнующий момент.
Ролло сидел рядом с ним. От огня поднимался дым. Девушка все больше и
больше уподоблялась какому-то сказочному,
призрачному созданию.
- Она одна из пленниц, которую датчане бросили в спешке, мне рассказал об
этом слуга. Она была взята в плен в одном из
их набегов на Средиземном море, и мне шепнули, что она ищет себе нового хозяина.
Мне кажется, что она частенько
посматривает на тебя.
- Неужели?
Эрик смотрел на девушку, а мысли его были далеко. Она извивалась перед ним,
все ускоряя свои движения в такт
экзотическому ритму музыки. Материя, окутывающая ее, постепенно исчезала, по
мере того, как она сбрасывала один за
другим свои покровы. Медовые руки и плечи, и соблазнительные холмики грудей
теперь были ясно видны. Ее бедра
прикрывали облегающие шаровары, а узкая полоска ткани прикрывала только соски.
Она кружилась все быстрее и быстрее,
и вдруг музыка внезапно прервалась. Она откинула голову назад, а потом вперед и
упала перед Эриком на колени.
Снова воцарилась тишина. Эрик мог ясно слышать дыхание девушки, видеть, как
с каждым вздохом вздымаются ее груди.
Она медленно подняла голову, и ее миндалевидные глаза встретили его взгляд.
Он почувствовал, что на него смотрит весь зал. Он медленно улыбнулся, а
потом захлопал в ладоши.
Король заговорил:
- Эта девушка - рабыня. Она отдает себя тебе.
В голосе Альфреда не было ничего, что могло бы выдать его мысли. Тем не
менее, Эрик был уверен, что у короля было
свое мнение относительно создавшегося положения.
Он повернулся к Альфреду.
- Я сражался под твоими знаменами сегодня, Альфред. Вся взятая сегодня
добыча должна быть поделена между твоими
людьми.
Король раздраженно махнул рукой, отпуская девушку. Она грустно поднялась.
Медленно, оглядываясь, она покинула зал.
Охотничьи собаки начали принюхиваться у огня, ища кости и объедки. Люди
снова зашевелились, задвигали ногами.
Эрик пристально посмотрел на короля.
- Ни ты, ни я не смотрели на эту девушку, Альфред. Мы оба думали об одном
танце, напоминающем этот - о танце,
подарившем тебе жену.
- А тебе мой союз. Брак был сделкой между нами.
Король прищурился.
- Итак, ты намерен взять себе эту прелестницу?
Эрик ухмыльнулся и медленно покачал головой.
- Нет, сир. Я намереваюсь отдать ее другому.
Брови короля поднялись от удивления.
- Рауену, - сказал Эрик. - Юношу лишили многого. Я полагаю, он заслуживает
вознаграждения.
Эрик встал, вдруг почувствовав усталость. Он, наверное, сошел с ума. Ему не
следовало отказываться от девушки. Ему
нужно было взять ее себе, чтобы напомнить им всем, кем он был, что он человек
самостоятельный, и не позволит никакой
женщине управлять им, даже если эта женщина - его жена и принадлежит к
королевскому роду.
Он пристально посмотрел на Альфреда. Король спокойно сказал:
- Я очень доволен нашим союзом. Я дам тебе все, что ты хочешь за
сегодняшнее сражение.
- Даже девушку? Альфред поморщился:
- Даже девушку. Эрик заколебался.
- Я не хочу ее, - сказал он. - Спокойной ночи, Альфред, король Англии. Она
напомнила мне о моем страстном желании
возвратиться туда, где будет теперь мой дом. Там много разрушений, и мне
придется проследить, чтобы все было
восстановлено.
Он повернулся и вышел из зала. Вокруг зала с его огромным очагом,
расположились спальные комнаты, и он выбрал одну
из них для себя.
Растянувшись на пышных перинах, наваленных на широкую постель, он закрыл
глаза. Его меч, его верный Мститель, был
рядом с ним, и он положил на него руку. Он никогда не засыпал, если не
чувствовал его рядом.
События прошедшего дня всплывали в его усталом мозгу, а потом он начал
погружаться в сон. Он видел девушку с
миндалевидными глазами, которая танцевала перед ним, полуобнаженная. А потом
девушка изменилась, и это уже была его
жена. Рианон.
Ее волосы спадали и окутывали ее, как мягчайшее огненное покрывало. А потом
они легли ей на спину, и он услышал
звук журчащего ручья. Она манила его, улыбаясь, приглашала приблизиться к ней.
Он опустился, прижав ее спиной к
ласковой зеленой растительности весенней земли и земли и ощутил нежность ее
бедер. Он откинул ее волосы и провел по
ним пальцами, но вдруг он почувствовал что-то липкое, это была кровь.
В испуге он проснулся.
Вокруг было темно. Дверь в зал была широко открыта, у очага лежали люди в
глубоком сне словно мертвые.
Он подумал, что ей не грозит никакая опасность. Почему же сон о ее смерти
так растревожил его?
Это скорее она страстно хотела, чтобы ему перерезали глотку, напомнил он
себе.
Ему нужно было поспать. Единственной раной, которую он получил, была рана,
которую нанесла ему она, однако день
был тяжелым и долгим, хотя и принес им победу. А на утро он собирался
отправиться в путь. Он выполнил свою часть
уговора, а теперь была ее очередь. Датчане наверняка нападут снова, чтобы
отомстить за проигранную сегодня битву.
Но пока...
Он хотел проснуться утром и скакать, как ветер. Он хотел потребовать то;
что принадлежало ему.
Он лег и закрыл глаза.
Ему удалось заснуть, но сон был беспокойным. Ему опять снилось, что она в
опасности, и он снова и снова просыпался.
Но ведь ей ничто не грозит. Она находится под присмотром Мергвина, и он
защитит ее от всего, от чего может защитить
воин, и даже от большего.
Восход едва забрезжил, когда он поднялся с постели. Поспешно выйдя из
комнаты, он нашел у огня Ролло, который спал,
прикрыв свою большую голову руками. Он пнул его сапогом.
- Разбуди остальных, - скомандовал Эрик. - Время ехать.
Ролло заморгал, а потом быстро поднялся. Началось движение - люди стали
просыпаться.
Эрик вышел подышать холодным утренним воздухом. Роса лежала на траве, и
мягкий густой туман покрывал все вокруг.
Рочестер был прекрасным городом. И он был очень нужен датчанам.
Они обязательно вернутся.
Он подозвал мальчика и приказал привести его коня и передать его людям, что
он собирается выезжать. Через несколько
минут его люди были готовы, неся с собой датские богатства, которые они
подобрали в их укреплениях. Эрик с удивлением
увидел, что Рауен садится на коня, намереваясь ехать с ним, танцовщица сидела
позади него.
- Король еще остается, - сказал Эрик, подъехав к нему.
- Я знаю. Он разрешил мне сопровождать тебя, - отвечал тот.
Он пристально посмотрел на юношу тяжелым взглядом, холодным и ровным. Рауен
показал себя с разных сторон, не
покажет ли он себя предателем?
Он хозяин своего слова и своего дома, напомнил Эрик себе. Пусть Рауен едет
с ним. Он не будет сводить глаз ни с него,
ни с Рианон.
- Тогда поехали! - сказал ему Эрик. Он позвал своих людей, и они тронулись
в путь. Домой, - подумал он. И к его... жене.
Легкая улыбка скользнула по его губам, потому что он вспомнил обо всех
обещаниях, которые она ему дала. Посмотрим,
как она их сдержит. Все до единого.
ГЛАВА 11
Как хорошо вернуться домой!
Такое множество близких и дорогих людей ушло, сложив голову в бессмысленной
битве с людьми Эрика. И все равно, до
чего приятно просто приехать домой, войти в свое жилище.
В ее доме ничего не было тронуто, а многое из разрушенного теперь отстроено
вновь.
Приехав домой, она наконец встретилась с Аделой. Двоюродной сестре ее
матери, Аделе, было под шестьдесят. Она была
веселой женщиной, с острым взглядом менее острым умом, и жила с Рианон долгие
годы. Она пряталась в доме одного из
вассалов-фермеров до тех пор, пока не приехала Рианон, и когда Адела увидела ее
возвращение и то спокойное уважение,
которое оказывают ей викинги из ее свиты, она тоже отважилась вернуться в город.
Рианон смеялась и плакала, обнимая ее,
и она снова водворилась в своей комнате.
- Питер и его семья отнеслись ко мне очень хорошо, и они ведь рисковали?
пряча меня у себя, - рассказывала
глубокомысленно ей Адела, которая была рада вновь надеть свою одежду, помыться и
растянуться на широкой постели,
покрытой мягкими матрасами. - Но, Боже мой, что за место! Охапка сена и пыльное
одеяло на полу. О моя дорогая, до чего
же болели все мои кости! Да, я на чем остановилась? А как ты, моя милая?
Вопрос был задан так ласково, что Рианон постаралась как можно меньше
огорчать ее ответом.
- Прекрасно. Я... Я бежала отсюда к Альфреду, а потом, потом, когда Альфред
пришел сюда...
- Я так и думала, что король придет сюда! - сказала Адела. - Но я не
осмеливалась выйти из своего убежища, потому что
не была уверена. Этот светловолосый гигант быстро положил конец всем
бесчинствам, которые пытались творить его люди,
но я не знала, как он отнесется к родственнице здешней госпожи. А теперь
расскажи мне, как ты умудрилась вернуться
назад?
- Я вышла замуж за этого светловолосого гиганта, - спокойно сказала ей
Рианон.
- О, - Адела окаменела от неожиданности. - Ну да, конечно. А как же Рауен?
- Ну, - сказала Рианон, пытаясь улыбнуться, и отчаянно стараясь найти в
этом хоть капельку смешного, и в таком виде
преподнести новость Аделе. - Я полагаю, что свадьба с Рауеном теперь не
состоится.
- О мой бедный ребенок! - закудахтала Адела и с нежностью посмотрела на
девушку своими голубыми глазами. Потом она
широко улыбнулась. - Ну да, ведь викинг - великолепный мужчина! Ты бы слышала
его голос, когда он отдавал тут
команды...
- Я уже наслушалась от него команд, спасибо!.
- Неистовый воин, конечно, но человек милосердный.
- Милосердный! - воскликнула Рианон.
Адела грустно кивнула головой.
- Когда битва была закончена, он приказал, чтобы никто никого не трогал. О
моя милая Рианон! Ты сильно страдаешь,
правда?
- Конечно, нет, - солгала Рианон. - Король потребовал, чтобы я вышла замуж,
и я подчинилась. Это моя земля и мои люди,
неважно, что думает этот викинг. Я не отдам того, что принадлежит мне.
Большинство браков преследует какую-нибудь
выгоду. У меня все будет хорошо. А теперь давай поговорим о чем-нибудь еще.
Итак, Питер и его семейство - все живы и
здоровы. Я так за них рада. - Она снова обняла свою кузину. - И я так благодарна
им за то, что вижу тебя сейчас, но должна
тебе сказать, что бедный Эгмунд мертв и многие другие тоже погибли!
Адела заверила ее, что Эгмунд и остальные погибшие были похоронены по
христианским обычаям.
- Под большим дубом у восточных ворот, мы пойдем туда и помолимся об их
душах, если это успокоит тебя, моя дорогая.
Рианон помолилась за Эгмунда и за всех других. Она навестила вассалов и
рабов, выразила им соболезнования за их
потери и пообещала помочь им отстроить заново все, что было разрушено. Потом она
объявила, что этот день будет их
свободным днем, и они смогут не работать в полях или в замке, а заниматься
своими делами. Она раздала людям жареного
оленя и эль из господских запасов. Никто из викингов не сделал попытки
остановить ее благотворительные порывы. Даже
тот высокий рыжебородый с широченными плечами, который, по-видимому, был
оставлен для ее охраны.
Звали его Сигурд. Если он и был против разбазаривания содержимого кладовых
его хозяина, то не сказал ни слова. Он
вообще ничего не говорил, ужинал с ней, Мергвином и Аделой или завтракал с ними
утром. Она знала, что он всегда был
здесь. Что он следил за ней.
Стоя на городской стене на закате и глядя на свой маленький город, Рианон
могла убедиться, что жизнь шла почти так же,
как и прежде для рабов, слуг и ремесленников. Мужчины трудились в полях. Стояла
весна, и для простого человека это было
горячее время - время сева. Все они должны были что-то есть - чтобы жить.
Отношения с людьми были важной стороной жизни Рианон, и она старалась
ладить со всеми. Рабы принадлежали ей, не
совсем рабы, но почти. Они родились на ее землях, и проживут там всю жизнь. Они
будут работать, чтобы служить ей всю
свою жизнь, а если кто-то захочет уехать, он будет должен просить разрешения у
Рианон. Она была доброй хозяйкой,
неизменно следовала законам и справедливо разрешала все споры.
Служение хозяину или госпоже с древних времен было платой за охрану,
которую он им предоставлял. Она с грустью
созналась, что потерпела неудачу в защите своих людей. И хотя это произошло не
по ее вине (ведь все, кто мог сражаться,
ушли с королем), она потеряла своих людей, и это ее печалило.
Она вздохнула, наблюдая за волами и мужчинами, которые двигались по
разноцветным полям. Появился один из
викингов. Эрик оставил с ней людей, которые были чрезвычайно вежливы с ней, но
не спускали с нее глаз. Они не делали ни
единого движения, чтобы вмешаться в ее дела теперь, когда она возвратилась сюда,
но когда она выходила к столу утром или
вечером, они всегда были там. На месте бедного Эгмунда теперь сидел викинг.
Они, может, и называли себя ирландцами, но все равно они были викинги.
Рианон вздохнула. А что, если и о ее детях будут говорить то же самое через
двадцать или тридцать лет. Нет, они не
англичане, они - викинги!
При этой мысли она побледнела. Может, у нее вообще не будет детей с этим
светловолосым гигантом. Он здесь чужой.
Нет, он не чужой, подумала она. Не совсем чужой после их брачной ночи. Щеки
ее порозовели, и она вспомнила долгий
путь домой в сопровождении Мергвина и свиты викингов. Она была очарована старым
друидом, который развлекал ее
различными легендами. Он рассказал ей о появлении Святого Патрика в Ирландии, и
как он прогнал всех змей, и о том, что
такое ирландское гостеприимство, и что нельзя прогнать никого, кто нуждается в
крове или в куске хлеба, он поведал ей о
Аэде Финнлайте, который объединил многих королей против угрозы нашествия
викингов.
- И все ж, - заметила она, - викинги взяли Дублин! Мергвин улыбнулся и
пожал плечами.
- И заключили мирный договор с Финнлайтом. И с тех пор, за исключением
редких набегов датчан, там был мир.
Финнлайт провел много времени в Дублине, и многие его внуки возделывали землю и
усмирили непокорных дворян. Олаф,
Волк Норвегии, говорит на ирландском языке гораздо лучше, чем на своем родном.
Он одевается в ирландские королевские
одежды и возводит сильные ирландские укрепления. Он в большей степени защитник
этой земли, чем ее завоеватель.
- Теперь, - настаивала Рианон. - Но пришел-то он как завоеватель.
- Его дети - это часть Ирландии. Точно так же, как и ребенок, которого ты
носишь, будет частью объединенной
Альфредом Англии.
Она задохнулась от негодования, строго посмотрев на него.
Я не ношу никакого ребенка...
- Значит, понесешь.
- Ты не можешь этого знать! Откуда тебе это известно?
Он пожал плечами.
- Думай, как хочешь. Но это будет мальчик, и ты назовешь его Гартом.
И снова она задохнулась, потому что, родись у нее когда-либо сын и выбирай
она ему имя, она действительно назвала бы
его в честь своего отца, которого любила так нежно. Если только викинг позволит.
Откуда этот человек может знать все это?
- Ты, наверное, говорил с Альфредом, - пробормотала она.
Он не ответил ей, и она поняла, что дело не в этом. А сейчас, глядя на
поля, но ничего не видя, Рианон ясно вспомнила его
слова. Он не мог знать! Никто не может знать этого так скоро!
Она вздохнула. Не могла она носить ребенка викинга Официальный наследник -
это может быть как раз то чего он желает,
и она страдала от мысли, что против воли может дать ему желанное.
Она закрыла глаза и вспомнила ночь своей свадьбы не понимая, было ли это
наяву или во сне.
- Боже милостивый! Ради всех святых! Сохрани меня! - прошептала она вслух,
а потом вздрогнула. - Я не стану слушать
чепуху, которую несет друид, - поклялась она.
Внезапно она вздрогнула, напряженно всматриваясь в даль.
Приближались какие-то всадники. Сначала она могла различить только большое
облако пыли на горизонте. Они мчались
быстро. Грязь летела из-под копыт лошадей. Потом, по мере их приближения, она
смогла разглядеть отдельных всадников.
Она уже могла рассмотреть развевающиеся штандарты.
Впереди всех она видела огромного белого коня и кольчугу, блестящую на
солнце, какую обычно надевал в бой Эрик
Дублинский. На нем был серебряный шлем с поднятым забралом, а гордой посадкой он
напоминал юного Бога. За ним
следовал всадник, высоко державший его штандарт с эмблемой волка.
Они возвращаются! Она молилась за победу короля, но не ожидала, что он
вернется так скоро.
И она не ожидала увидеть Эрика Дублинского столь рано.
Зазвучали горны, возвещая возвращение воинов. Рианон наблюдала со стены
картину, которая должна теперь стать
привычной, чувствуя, как забилось ее сердце. Тогда она решила, что сойдет вниз и
поздоровается с ним, как ей и подобает, со
всем достоинством.
Она ничего ему не должна - ведь он разыграл ее, но все же она просто
поприветствует всех.
Она поспешила вниз по лестнице, а потом в свою комнату. Она огляделась,
чувствуя странный трепет, охвативший ее. Это
ее комната, но он может потребовать, чтобы она стала общей. Его сундуки уже
находились там, наполненные одеждой,
мехами и оружием, картами и книгами, кропотливо созданными ирландскими монахами
в монастырях. Она сперва
осторожно, а потом смелее просмотрела его вещи и решила, что ей следует как
можно серьезнее подойти к вопросу о выборе
места, где ей спать. Но, как она ни старалась, она должна была признать, что
опасается его. А может быть, то, что она
чувствовала, был не совсем страх? Может, дело в том, что она уже достаточно
хорошо его узнала. Если он пожелает, то,
возможно, и позволит своей жене спать отдельно. Но если не захочет, он поймает
ее и притащит назад, считая, что это его
законное право.
И все законы Англии будут говорить в его пользу.
Она отыскала свою щетку на туалетном столике и провела ею по волосам, по
всей их длине, затем оправила платье и
критически оглядела свой наряд. На ней было белое льняное платье с прекрасным
вышитым узором на лифе и рукавах. Это
не платье для королевского приема" но оно было очень красиво и оттеняло цвет ее
волос.
Интересно, почему ее так интересует,
...Закладка в соц.сетях
