Жанр: Любовные романы

Викинг 2. Покоренная викингом

сторінка №23

е имело значения.
- Черт бы его побрал! - крикнула она ночному ветру. А потом по ее лицу
потекли слезы. Она ехала не разбирая дороги и
совершенно не ожидала, что ее лошадь вдруг поднимется на дыбы с жалобным
ржанием. Рианон не сумела удержаться и
соскользнула с нее, упав спиной на землю. От неожиданности она некоторое время
продолжала лежать на земле.
И тогда коварное животное, вырвавшись на волю, побежало по направлению к
дому, к теплу, к стойлу с сеном.
Поднявшись и потерев ушибленные места, Рианон почувствовала, как ее сердце
замерло на мгновение, а потом начала
дрожать. Гарт! Сейчас, ночью, он спит, но утром проснется, голодный и плачущий,
совсем один. Конечно, они присмотрят за
ним. Там были Адела и Дариа, они не допустят, чтобы ему было плохо. В конце
концов там есть козье молоко, чтобы он
пил...
Она может тут и умереть. Нет, она не умрет, она хочет жить, ей просто нужно
идти...
Она услышала топот лошадиных копыт, и через секунду увидела Эрика,
появившегося из темноты на большом белом
коне. Она быстро утерла слезы и попыталась поправить свои занесенные снегом
волосы и одежду. Он остановился перед ней,
вглядываясь в нее, и она была уверена, что в его глазах было удовольствие. Как
он смеет!
Она двинулась в том направлении, откуда он приехал.
- Рианон!
Она продолжала идти. Он не стал останавливать ее, а шагом следовал за ней
верхом.
- Я подумал, может, тебе требуется помощь?
- С чего ты это решил?
- Во-первых, лошадь, которая проскакала мимо без седока...
- А, ну, сначала мне захотелось проехаться. Но, приехав сюда, я поняла, что
предпочитаю пройтись, и поэтому я отослала
ее домой. Ты тоже можешь оставить меня.
- А это нужно?
- Конечно.
Она не слышала, как он спешился, она не слышала его шагов по снегу, но
неожиданно он оказался прямо перед ней и
схватил ее на руки. Она стала с ним бороться, но он не обращал внимания на град
ее кулаков.
- Ты промокла! Ты заболеешь! - распекал он ее. Через мгновение он посадил
ее на лошадь и сел сам. Но все же она
продолжала вырываться из его объятий. - Какая тебе разница! - в ярости крикнула
она. - Ты найдешь себе забаву, где
захочешь.
- У Гарта будет разбито сердце!
- Отпусти меня... викинг, - бросила она ему вызов.
Небеса внезапно разверзлись. Из темноты на них обрушились мириады снежных
хлопьев. Эрик сыпал проклятьями,
понуждая лошадь двигаться вперед. Теперь Рианон пожалела о своем необдуманном
побеге из дома. Они никогда уже туда
не вернутся. Теперь густой мокрый снег безжалостно засыпал их.
- Но Эрик и не стремился домой. Некоторое время спустя она поняла, что он
направляется в один из небольших
охотничьих домиков, которые гнездились в лесу у подножия гор. Он поставил лошадь
под навес, спешился и снял с лошади
Рианон. Борясь с ветром, он внес ее в домик и вынужден был почти бросить ее,
чтобы закрыть за собой дверь. Захлопнув
дверь, он прислонился к ней, а во взгляде его голубых глаз Рианон увидела
опасный блеск.
- Ну, любовь моя! Вот мы и здесь! Здесь мы проведем ночь в безопасности и
тепле, и нас согреет наш собственный огонь!
Она не обращала на него внимания, повернувшись к нему спиной и пытаясь
отжать воду с подола. Он шагнул к ней, и она
замерла на мгновение, но он прошел мимо, не коснувшись ее. Он подошел к камину в
центре комнаты и чертыхнулся, когда
складывал сухие дрова и разжигал огонь с помощью кремня и кресала. Тепло было
завораживающим. Она не хотела
подходить ближе, но не могла справиться с дрожью.
Эрик выпрямился и огляделся. Соломенные тюфяки лежали по углам небольшой
комнаты, покрытые меховыми одеялами.
Слева от камина стоял большой струганый стол, а на нем рога с напитками. Он
подошел к столу и попробовал из первого
попавшегося рога. Потом он снова посмотрел на Рианон и пошел к ней. Она сделала
шаг назад, и он остановился, а в глазах
его появился дьявольский блеск, когда он передавал ей рог:
- Мед. Выпей. Я хочу привести тебя назад живой.

- Не буду!
- Я сказал, выпей!
Она сделала большой глоток меда. Он был теплый и вкусный и, согрев ее
горло, наполнил теплом желудок. Она сделала
еще один глоток, а потом вручила рог ему назад.
- Любое твое требование будет выполнено, господин мой, - саркастически
растягивая слова, произнесла она. - Что-нибудь
еще?
- Конечно. Раздевайся.
- Не хочу! - враждебно бросила она со злостью. Но он уже отошел от нее,
бросив рог на один тюфяк и стягивая меховое
одеяло с другого.
- Может, ты не поняла моих слов? Ты сама снимешь одежду или тебе помочь?
Конечно, однажды такое уже было. Я с
удовольствием облегчу твою задачу.
- Ты, - выкрикнула она. Ярость захлестнула ее. - Кровавый захватчик,
негодяй-викинг! - набросилась она на него.
Улыбаясь, он поймал ее за руку, притягивая ее к себе. Она боролась,
стараясь освободиться, и ее плащ остался в его руках.
Она отбежала в угол комнаты, но он был уже там, схватив ее. Она била его
кулаками в грудь, но он схватил ее за запястья и
закинул их ей за голову, обняв ее здесь, в углу. Свободной рукой он сорвал
голубое шерстяное платье, а потом и льняную
рубашку под ним. Она попыталась лягнуть его коленом, и вся ее злость
выплеснулась в крике:
- Мне казалось, что это Юдифь обслуживает тебя спереди, викинг!
Его смех был хриплым, его дыхание на ее щеке теплым и сладким от меда, а
его тело было близко к ее телу.
- Рианон. - Он замолчал, потому что она исхитрилась ударить его коленом и
сообщила:
- Господин, это все, что я могу сделать для тебя спереди!
Через секунду она уже лежала на тюфяке, отчаянно извиваясь. Она попыталась
прикрыть себя тем, что осталось на ней, но
он сорвал с нее все с устрашающей силой. Дрожа, она обняла себя руками, а потом
ее завернули в мех, согревая ее.
Удивленная, она повернулась и увидела, что Эрик сбрасывает с себя промокшую
одежду, заворачиваясь в мех сам.
Потом он снова повернулся к ней. Она попыталась ударить его, но он толкнул
ее на спину и оседлал ее. У нее на глазах
заблестели слезы. Мех еле прикрывал его плечи. Его обнаженная грудь играла
мускулами, они были гладкими и блестящими,
притягивающими взгляд; долгое время она не видела его таким. Его член покоился у
нее на животе и наполнял ее теплом и
желанием, и казалось, был причиной того, что какое-то неистовое пламя
разгоралось внутри ее. Но теперь, когда он ей нужен
так отчаянно, когда она желала его каждый день, каждую минуту, страстно хотела
хотя бы прикоснуться к нему, теперь,
когда она любила его, он предал ее. Он хотел эту девку, Юдифь.
- Не прикасайся ко мне! - прошипела она, испугавшись, что из ее глаз
польются слезы, а ее гордость будет сломлена.
И опять он схватил ее запястья, а потом растянулся на ней. Ее груди
коснулись его груди, и ей захотелось, чтобы он
накрыл их своими ладонями, чтобы он ласкал их. Его губы приблизились к ее губам,
и он прошептал хрипло:
- Как же ты сможешь обслужить меня спереди, если я не буду к тебе
прикасаться?
- Пропади ты пропадом!
Он заставил ее замолчать поцелуем. Глубоким, страстным, а потом сладким и
нежным. Насилие стало наслаждением. Он
украл у нее всю волю и заставил задыхаться от своих медовых поцелуев, и он
успокоил бурю своим теплом. Оторвавшись от
нее, он снова и снова касался ее губ. Потом из ее глаз полились слезы, она
отвернула голову и умоляюще сказала:
- Эрик, не надо!
- Рианон, я понял, что это была ты.
Она встретилась с ним взглядом, ее глаза расширились, в них было недоверие.
- Как ты мог...
- Потому что твой запах невозможно перепутать ни с каким другим. Запах
розы. Может, это из-за мыла, которым ты
пользуешься, но тебя всегда окружает этот аромат. Я его знаю так же, как знаю
цвет твоих волос, оттенок твоих глаз. Я
чувствую его, потому что он преследует меня с тех пор, как мы встретились. Он
преследует меня даже во сне и зовет меня,
когда тебя нет со мной. Он обволакивает меня, как твои мягкие волосы, когда мы
вместе. Такого запаха нет ни у одной
женщины.

- Но... Эрик, она была в твоей комнате, когда ты принимал ванну!
- Она принесла полотенца. Любовь моя, она же служанка в нашем доме.
- А ты... - Она прервалась, а потом глубоко вздохнула. - Ты так отдалился
от меня!
- Я боялся повредить тебе и ребенку.
- Но ведь столько времени прошло!
- Рианон, ты же сказала мне, что роды были трудными. Я подумал, что
некоторое время мне нужно держаться от тебя
подальше. А потом... ну, ты ведь не предложила, чтобы я вернулся.
Она облизнула губы, вглядываясь в его глаза.
- Потому что я думала, что стала тебе не нужна!
- Ты хочешь, чтобы все было по-прежнему? Она вздохнула, боясь и желая
поверить в нежность его взгляда.
- Ох, Боже мой! - выдохнула она. - Я не верю, что могу сказать это викингу!
Да... да... я хочу, чтобы все было попрежнему...
я хочу... тебя... я... - Она замолчала, дрожа, а потом почувствовала
его призывное тепло и все, о чем она так долго
мечтала - тяжесть его бедер, стук сердца в груди, жар его тела на ней. И черты
его лица, красивого и сильного, его глаза...
такие бесконечно синие, такие нежные, когда он смотрит на нее. Она осмелилась
прошептать:
- Я хочу тебя, Эрик. Очень сильно. Я люблю тебя. Эрик удивился этим
сказанным шепотом словам, вглядываясь в нее с
изумлением и любовью. Ее глаза были влажны от слез и блестели в отблесках огня
серебряно-голубым светом, обрамленные
красивыми густыми темными ресницами. Ее волосы, сияя, обрамляли ее наготу и
вились по меху, покрывая все вокруг
локонами цвета огня. Ее губы были сладкими, как мед, лицо порозовело, а тело
было гораздо прекраснее, чем то, что манило
его в длинные ночи одиночества. Ее груди несколько увеличились и стали более
тугими, ее соски были темно-розовыми и
набухли от желания. И она шептала, что любит его...
- Клянусь Господом, я так боялся! - сказал он ей. - Боялся, что потерял ту
малость, которой я обладал, когда погиб Рауен.
Я могу взять верх над мужчиной, ты знаешь, но не над воспоминанием. Я думал, что
его тень будет между нами, и я ждал, но
я... - Он замолчал, и ее глаза смотрели на него с немым вопросом. - Я так боялся
полюбить тебя, Рианон. Любовь делает
человека уязвимым. Это такое сильное оружие. И я боролся с ней, и не знаю, когда
она победила меня, но знаю, что я
проиграл это сражение. Может быть, оно было проиграно с самого начала, с того
дня, когда я увидел тебя на стене. А может
быть, когда я поймал тебя в доме. Или когда я смотрел, как ты танцевала и
соблазняла мужчин в вечер нашей свадьбы.
Может быть, это было безрассудство - так хотеть тебя, и когда я добился своего,
я пропал навсегда. Я не знаю, как это
произошло со мной. Но, жена моя, я тоже люблю тебя всем сердцем, всей своей
душой, сильнее жизни.
- Эрик, - прошептала она, и слезы полились по ее щекам, она говорила так
быстро, что он с трудом понимал ее. - Я
полюбила тебя гораздо раньше, еще до смерти Рауена. Он был дорог мне, я горевала
о его смерти, но ты заменил его в моей
душе еще раньше. Я не могу понять, как я могла любить тебя, если ты постоянно
командовал мной, так надменно и
требовательно.
- Надменно?
- Конечно. - Она засмеялась, и тогда, позабыв все, что хотела сказать, она
прошептала:
- О Эрик, неужели это правда?
- Я знаю, что ты - моя жизнь и что я люблю тебя сверх всякого разумения и
без видимой причины! - прошептал он.
Потом у него вырвался легкий стон, он провел рукой по ее щекам и сказал:
- Я все время смотрел на своего сына, когда он был у твоей груди, и мне так
хотелось прильнуть к ней самому!
Он снова поцеловал ее губы, а потом нашел ее грудь, пробуя ее на вкус,
лаская ее. Она застонала от удовольствия, обняв
его золотоволосую голову. По-том он приподнялся и прошептал, что любит ее глаза,
и нежный беспорядок ее волос, и
прекрасные выпуклости ее грудей. Он упал на нее, гладя ее, возбуждая ее, и снова
приподнимался, чтобы шептать нежные
слова, напоминая ей снова, что он любит ее, и, шепча эти слова, он гладит, и
дразнил, и ласкал ее, и возбуждал поцелуями и
прикосновением своего голодного от страсти языка ее бедра, ее плоть, ее самые
сокровенные секретные места. Она в свою
очередь приподнялась и обняла его, и его ласкал ее шепот, и мягкие, ароматные
завитки ее волос. Она смело касалась,
гладила и изучала его, ласково уверяя, что рада служить и повиноваться ему во
всем, что она с удовольствием обслужит его
спереди со знанием дела, а потом стала доказывать, что это было правдой. Он
засмеялся, пока у него не перехватило
дыхание, и он крепко прижал ее, подложив под себя. Перед горящим камином они
продолжали обмениваться словами любви
и клятвами, и между ними возникло новое чувство, чувство удивления их любви.

Поздно ночью, обнимаясь и прислушиваясь к падающему снегу и треску огня в
камине, они касались друг друга снова и
снова, и снова и снова занимались любовью, а потом Рианон забеспокоилась о сыне.
Эрик был уверен, что с ним будет все в
порядке до утра и что волноваться не о чем, потому что все знают, что Эрик
поехал за ней.
- И они знают, что все будет в порядке, потому что ты непобедимый? -
спросила она вызывающе. Он засмеялся.
- Да, возможно.
- Ты очень самоуверен.
- И всегда буду, боюсь. Тебе это очень не нравится? Она вздохнула в
притворном смирении.
- Мне придется с этим смириться.
- Правда? А мне придется смириться с тем, что ты, любовь моя, своевольна,
горда и норовиста и мне всю жизнь придется
носить на бедре шрам от твоей стрелы.
- Ты - требовательный, деспотичный и, кроме того, самонадеянный, -
напомнила она ему, нежно проводя пальцем по его
шраму и уверяя его с улыбкой, что проведет с ним много ночей, искупая свою вину.
Потом они снова обнимались и любили
друг друга опять и опять, пока не погрузились наконец в ленивую полудрему.
Наступил рассвет, и она повернулась к нему и сказала взволнованно:
- Эрик, я не предавала ни тебя, ни Альфреда. Клянусь. Он - мой король и был
моим опекуном, я люблю его и никогда не
предам его. И тебя я тоже не предавала.
Он взял ее руку и поцеловал.
- Не нужно, любовь моя, я это знаю.
Он больше ничего не сказал, но воспоминания перенесли его в тот день, когда
Рауен был еще жив и вместе с ним
сражался с датчанами, а потом увидел его мертвым, лежащим на земле, и вспомнил
кинжал.
Он придвинул ее к себе и поцеловал в лоб.
- Я знаю, любовь моя, я знаю.
Через несколько минут они поднялись, и он надел на нее свой плащ и завернул
в мех. Они вышли наружу и увидели, что
снегопад прекратился, и земля была покрыта прекрасным белым покрывалом. Они сели
на белого коня, и огромное животное
повезло их домой.
Время летело стремительно, и Рианон страдала от мысли, что Эрик скоро
покинет ее. Ночами она молила Бога о том,
чтобы время остановилось и прекрасное настоящее не сменялось будущим.
Тем не менее, в светлое весеннее утро они собрались во дворе, провожая
мужчин в поход. Рианон с Гартом на руках,
Адела и Дариа рядом с ней. Эрик подошел к ней, ведя под уздцы белого коня.
Кольчуга прикрывала его грудь, плащ с гербом
спускался с плеч. На голове у него был шлем, и поднятое забрало позволяло видеть
притягательную синеву его глаз. Она
затрепетала, подумав, как глубоко и нежно она любит его и как он прекрасен, даже
собираясь на войну.
Он снял шлем, подойдя к ней. Нежно поцеловал сына, а потом вручил младенца
сестре. Он взял Рианон за руки и
поцеловал ее долгим и нежным поцелуем так, что ее сердце чуть не разорвалось.
Она задрожала, когда он отошел от нее. Ему грозила большая опасность.
Мергвин не приплыл бы с ними сюда, если бы не
знал, что ему грозит опасность. Она не должна его отпускать.
- Эрик...
- Все скоро закончится, и не успеешь глазом моргнуть, как я вернусь домой,
любовь моя.
- Нет, - прошептала она отчаянно.
- Я вернусь. Я сказал, так и будет, так и должно быть, - заверил он ее с
нежной улыбкой.
- Если только...
- Что? - спросил он.
Она покачала головой и вздернула подбородок. Она не будет расстраивать его
перед походом своими слезами.
- Да хранит тебя Господь, любовь моя! Бог и все божества древних викингов!
Он еще раз крепко обнял ее.
- С тобой все будет хорошо, и ты будешь в безопасности. Патрик остается
охранять тебя. Дариа будет с тобой и Адела.
Смотри за нашим сыном, миледи.
- Хорошо.
- И Мергвин остается здесь.
- Мергвин? - Она удивленно отстранилась от него. - Мергвин остается здесь?
Он не едет с вами?
- Он хочет остаться с тобой. Он очень стар. Я бы не хотел, чтобы он
настаивал на участии в походе.

Она кивнула головой и похолодела. Но все же попыталась улыбнуться.
Мергвин не считает, что Эрику будет грозить опасность. Он думает, что
опасность будет грозить ей.
Она снова поцеловала Эрика - страстно, тепло и нежно. И когда он прошептал,
что должен идти, они с трудом оторвались
друг от друга. Она смотрела, как он, блестя доспехами, садился на коня, и
заставила себя улыбнуться и махать ему вслед,
пока он не скрылся из виду.
Потом, глотая рыдания, она повернулась и побежала в свою комнату, в их
комнату, и там проплакала, пока все ее слезы не
кончились.
Лежа там, она молилась за них обоих.
- Господи, храни его, помоги ему! Не оставляй его! И, молю тебя, Боже, не
оставляй и меня!

ГЛАВА 18


Битва была быстротечной и беспощадной.
Вскоре они загнали датчан в Лондон и в течение нескольких последующих дней
яростно сражались в стенах старого
города. Альфред был решителен и бился как одержимый. Но потом события, которые
произошли за время отсутствия Эрика,
привели его в тяжелое положение.
Гутрум подписал договор, согласно которому ему следовало уйти в Восточную
Англию, но известие об осаде Рочестера,
по-видимому, так переполнило чашу его терпения, что он снова был вовлечен в
борьбу. Альфред послал все суда, бывшие в
его распоряжении, включая и корабли Эрика, против флота Гутрума на Темзе и
одержал победу, захватив и флот, и добычу.
Но, поскольку он приказал своему войску отправляться домой, датчане напали на
его тяжелогруженые корабли и отвоевали
все, что потеряли, и даже более того.
Они ушли в глубь страны, таща с собой награбленное. Альфред приказал сжечь
бесчисленные деревни и города, и
произошло великое кровопролитие. Король требовал абсолютного подчинения от своих
подданных.
Теперь Эрик сидел верхом на Александре и вглядывался в руины Лондона. Это
были обугленные руины. Люди на телегах
увозили трупы, среди развалин бродили женщины и дети в поисках пропитания.
"Если теперь не случится ничего непредвиденного, - подумал устало Эрик, -
война на этом окончена". И он снова уцелел:
и он, и Ролло, и многие его люди. Альфред простил ему, что он уехал в Ирландию,
и Эрик чувствовал себя обязанным
вступать в любое сражение, не щадя ни себя, ни своих воинов. Он привык к войне -
в этом была его жизнь. Но сегодня ему
было больно смотреть на кровь и опустошения, и он от всего сердца радовался
тому, что может через несколько дней уехать
домой. Домой...
Должен быть заключен новый мирный договор. Писцы уже трудились над ним.
Гутрум, лукавый датчанин, тоже
умудрился выжить в бою.
Англия должна быть поделена на две части. Граница пройдет по реке Темзе, по
реке Ли до ее истока, до Бедфорда, и
наконец по Ауз до Вотлинг-стрит. Датчанам отойдет Эссекс, Восточная Англия,
центральные графства на Востоке и земли к
северу от Гамбера. На Юге будет править Альфред, и никто не будет оспаривать его
верховную власть.
Настанет мир. Если только он сможет продлиться долго...
Он повернул лошадь и поехал в направлении множества палаток на окраине
города.
Он заспешил, когда услышал крики, лязг мечей, и пустил лошадь галопом.
Среди деревьев он нашел группу своих воинов
и нескольких человек из ближайшего окружения короля, неистово сражавшихся с
каким-то отрядом датчан. Он быстро
выхватил меч и ринулся в бой. Эрик прорубал путь к Ролло, и, встав спиной к
спине, они образовали смертоносную рубящую
машину.
- Ради холмов Вальхаллы, - прорычал Ролло. - Что это? В самый день
подписания мирного договора?
- Я не знаю! - прокричал Эрик.
Да в тот момент он не мог ни о чем думать. Враги подступали с обеих сторон
одновременно, и ему нужна была вся его
сила, чтобы спасти себе жизнь. Он споткнулся о чей-то труп, и это спасло ему
жизнь, потому что меч, просвистев в воздухе,
миновал его голову. Он выпрямился и пронзил своего противника, а потом вдруг
увидел, что высоко с холма одинокий
всадник наблюдал за ним. Он прищурился, пытаясь в утреннем тумане разглядеть
герб на его плаще.

Человек взмахнул рукой. Эрик выругался и прикрылся щитом. Спустя мгновение
в щит с огромной силой вонзился
кинжал.
Всадник быстро уехал прочь.
Эрик вытащил кинжал. Он был как две капли воды похож на тот, каким был убит
Рауен. Они могли принадлежать одному
и тому же человеку.
Датчане, которые остались в живых, рассеялись между деревьев. Эрик крикнул
Ролло, чтобы тот поймал всадника, а
потом сам быстро побежал, отыскивая своего белого коня. Он галопом промчался по
просеке, но всадник уже скрылся в
неизвестном направлении. Ругаясь на всех языках, которые он знал, Эрик устало
возвратился к просеке, где Ролло и
остальные собирали раненых.
Юный Ион Винчестер, фаворит короля, наклонился над телом датчанина. Он
выпрямился, когда к нему подъехал Эрик.
- Какому договору можем мы верить, если на нас нападают таким образом?
Эдвард Сассекский, друг Иона и бывший приятель Рауена, подошел к Эрику.
- Черт меня, побери, если я что-нибудь понимаю! По-моему, им было
наплевать, кто победит, лишь бы пролить побольше
крови!
- Для датчан это обычное дело, - горько сказал Ион.
- Не знаю, - сказал Эрик, покачав головой. - Даже для датчан это несколько
странно. Люди сражаются ради победы или
защищаясь. Зачем же еще?
Никто ничего не ответил. Они подобрали раненых и отправились назад в
лагерь. Эрик смыл кровь с лица и рук, переменил
одежду и пошел в палатку Альфреда. Король был там, слушая посла от Гутрума,
бубнящего условия договора.
- Здесь нет ни слова правды, в этом договоре! - перебил его Эрик.
Альфред посмотрел в его сторону.
- Мы уже направили сообщение об этом Гутруму, обвиняя его в предательстве.
Он отказывается брать на себя
ответственность за это нападение и прислал мне дочь в заложницы, чтобы
подтвердить его правоту.
- Тогда, - холодно сказал Эрик, - предатель среди нас. Кто-то хочет убить
меня с того момента, как я сошел на берег. Это
началось еще с того, как ваше сообщение не достигло Рианон, и мое войско
подверглось жестокой атаке. Потом, когда я
отправился воевать с датчанами на Юг, они были предупреждены о моем приближении.
Более того, у меня есть причина не
верить, что Рауен пал в сражении в Ирландии: он пал от руки убийц, чтобы
поссорить меня с женой.
Внезапно в палатку ворвался Ион Винчестерский, облаченный в кольчугу. Его
лицо было напряжено.
- Ради всех святых, лорд Дублина! Вы сказали, что Рауен был убит?
Эрик бросил кинжал на королевский стол. Альфред и Ион одновременно шагнули
к нему. Ион пропустил короля вперед.
Тогда Альфред вгляделся в кинжал. Боль отразилась на его усталом лице, и он
упал в кресло.
- Что случилось? - спросил Ион. Альфред махнул рукой. Ион взял кинжал и
взволнованно сказал:
- Это Вильям. Вильям Нотумбрийский. Это его кинжал. Должно быть, произошла
какая-то ошибка...
Вильям Нотумбрийский. Конечно, и Вильям, и Аллен, также как Ион и Эдвард,
были вхожи в его дом, в дом Рианон,
когда Альфред послал им приказ встретить датчан на Юге. Вильям не сопровождал их
в Ирландию, но там было много
людей из Уэссекса.
- Никакой ошибки нет, - сказал Эрик. - У меня есть два кинжала. Один был
вынут из спины Рауена в Ирландии, а другим
метили в меня на просеке.
- В Ирландии...
- Найдите человека по имени Гарольд Мерсийский.
Может быть, он прольет свет на эти события, - предложил Эрик.
Альфред вышел из палатки. Он приказал часовому найти Гарольда, а потом он
стал мерить шагами холодный земляной
пол, заложив руки за спину. Через несколько секунд человек, который рассказал о
смерти Рауена в Ирландии, спешил к
палатке. Он преклонил колена перед королем.
- Милорд, вы звали меня?
- Встань! - приказал Альфред.
Гарольд встал. Потом его взгляд упал на Эрика и Иона, и он заметно
побледнел. Он посмотрел на стол, увидел там кинжал
и внезапно в панике оглянулся.

Ион преградил ему путь. Эрик схватил Гарольда за плечо и подтащил к королю.
- Ты служил Вильяму Нотумбрийскому, когда ездил в Ирландию?
- Служил Вильяму? Ну, нет-нет, мой король. Я служил молодому Рауену.
- Ты служил ему? - спросил Эрик холодно. - Или ты убил его за золото,
обещанное Вильямом?
Бледность решила его судьбу. Ион с резким мучительным криком шагнул вперед
и, обнажив нож, быстро перерезал ему
горло.
Альфред отвернулся, но боль и усталость были видны по его сгорбленным
плечам.
- Боже мой, Ион, я воевал за эти земли, чтобы дать им закон! А ты здесь и
сейчас совершаешь убийство!
- А я с радостью отплатил смертью такому человеку как он! Боже мой,
Альфред, ведь это он убил Рауена!
- По приказу Вильяма, - вмешался Эрик. - Я еду в погоню за Вильямом.
Он поспешно вышел из палатки и быстро подошел к лагерю, где расположились
люди Вильяма. Он прошел мимо них и
приподнял полу палатки.
Там никого не было. Выйдя оттуда, он поймал за грудь первого попавшегося
ему на пути человека и потребовал сказать,
где был его хозяин. Никто этого не знал. Вильям уехал утром в сопровождении
Аллена Кентского, и с тех пор его никто не
видел.
К Эрику подошли Ион с Эдвардом.
- Вильяма никто не видел уже долгое время. Также как и Аллена. Вильям,
должно быть, знает, что у тебя есть кинжал -
доказательство его вины. Он поехал на Юг.
- Мы должны ехать за ним, - сказал Эрик. Ион посмотрел на Эдварда и быстро
сказал:
- Да, мы должны ехать, и очень быстро. Мы уже сказали Ролло, и он собирает
твое оружие и несет тебе кольчугу. Мы
должны спешить к побережью, к тебе в усадьбу со всей скоростью.
Эрик похолодел, он почувствовал тот же страх, который испытывал Мергвин с
тех пор, как они приехали сюда.
- К моей усадьбе? Почему? - спросил он хрипло.
- Потому что мы подозреваем.

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.