Жанр: Любовные романы
Викинг 2. Покоренная викингом
...е имело значения.
- Черт бы его побрал! - крикнула она ночному ветру. А потом по ее лицу
потекли слезы. Она ехала не разбирая дороги и
совершенно не ожидала, что ее лошадь вдруг поднимется на дыбы с жалобным
ржанием. Рианон не сумела удержаться и
соскользнула с нее, упав спиной на землю. От неожиданности она некоторое время
продолжала лежать на земле.
И тогда коварное животное, вырвавшись на волю, побежало по направлению к
дому, к теплу, к стойлу с сеном.
Поднявшись и потерев ушибленные места, Рианон почувствовала, как ее сердце
замерло на мгновение, а потом начала
дрожать. Гарт! Сейчас, ночью, он спит, но утром проснется, голодный и плачущий,
совсем один. Конечно, они присмотрят за
ним. Там были Адела и Дариа, они не допустят, чтобы ему было плохо. В конце
концов там есть козье молоко, чтобы он
пил...
Она может тут и умереть. Нет, она не умрет, она хочет жить, ей просто нужно
идти...
Она услышала топот лошадиных копыт, и через секунду увидела Эрика,
появившегося из темноты на большом белом
коне. Она быстро утерла слезы и попыталась поправить свои занесенные снегом
волосы и одежду. Он остановился перед ней,
вглядываясь в нее, и она была уверена, что в его глазах было удовольствие. Как
он смеет!
Она двинулась в том направлении, откуда он приехал.
- Рианон!
Она продолжала идти. Он не стал останавливать ее, а шагом следовал за ней
верхом.
- Я подумал, может, тебе требуется помощь?
- С чего ты это решил?
- Во-первых, лошадь, которая проскакала мимо без седока...
- А, ну, сначала мне захотелось проехаться. Но, приехав сюда, я поняла, что
предпочитаю пройтись, и поэтому я отослала
ее домой. Ты тоже можешь оставить меня.
- А это нужно?
- Конечно.
Она не слышала, как он спешился, она не слышала его шагов по снегу, но
неожиданно он оказался прямо перед ней и
схватил ее на руки. Она стала с ним бороться, но он не обращал внимания на град
ее кулаков.
- Ты промокла! Ты заболеешь! - распекал он ее. Через мгновение он посадил
ее на лошадь и сел сам. Но все же она
продолжала вырываться из его объятий. - Какая тебе разница! - в ярости крикнула
она. - Ты найдешь себе забаву, где
захочешь.
- У Гарта будет разбито сердце!
- Отпусти меня... викинг, - бросила она ему вызов.
Небеса внезапно разверзлись. Из темноты на них обрушились мириады снежных
хлопьев. Эрик сыпал проклятьями,
понуждая лошадь двигаться вперед. Теперь Рианон пожалела о своем необдуманном
побеге из дома. Они никогда уже туда
не вернутся. Теперь густой мокрый снег безжалостно засыпал их.
- Но Эрик и не стремился домой. Некоторое время спустя она поняла, что он
направляется в один из небольших
охотничьих домиков, которые гнездились в лесу у подножия гор. Он поставил лошадь
под навес, спешился и снял с лошади
Рианон. Борясь с ветром, он внес ее в домик и вынужден был почти бросить ее,
чтобы закрыть за собой дверь. Захлопнув
дверь, он прислонился к ней, а во взгляде его голубых глаз Рианон увидела
опасный блеск.
- Ну, любовь моя! Вот мы и здесь! Здесь мы проведем ночь в безопасности и
тепле, и нас согреет наш собственный огонь!
Она не обращала на него внимания, повернувшись к нему спиной и пытаясь
отжать воду с подола. Он шагнул к ней, и она
замерла на мгновение, но он прошел мимо, не коснувшись ее. Он подошел к камину в
центре комнаты и чертыхнулся, когда
складывал сухие дрова и разжигал огонь с помощью кремня и кресала. Тепло было
завораживающим. Она не хотела
подходить ближе, но не могла справиться с дрожью.
Эрик выпрямился и огляделся. Соломенные тюфяки лежали по углам небольшой
комнаты, покрытые меховыми одеялами.
Слева от камина стоял большой струганый стол, а на нем рога с напитками. Он
подошел к столу и попробовал из первого
попавшегося рога. Потом он снова посмотрел на Рианон и пошел к ней. Она сделала
шаг назад, и он остановился, а в глазах
его появился дьявольский блеск, когда он передавал ей рог:
- Мед. Выпей. Я хочу привести тебя назад живой.
- Не буду!
- Я сказал, выпей!
Она сделала большой глоток меда. Он был теплый и вкусный и, согрев ее
горло, наполнил теплом желудок. Она сделала
еще один глоток, а потом вручила рог ему назад.
- Любое твое требование будет выполнено, господин мой, - саркастически
растягивая слова, произнесла она. - Что-нибудь
еще?
- Конечно. Раздевайся.
- Не хочу! - враждебно бросила она со злостью. Но он уже отошел от нее,
бросив рог на один тюфяк и стягивая меховое
одеяло с другого.
- Может, ты не поняла моих слов? Ты сама снимешь одежду или тебе помочь?
Конечно, однажды такое уже было. Я с
удовольствием облегчу твою задачу.
- Ты, - выкрикнула она. Ярость захлестнула ее. - Кровавый захватчик,
негодяй-викинг! - набросилась она на него.
Улыбаясь, он поймал ее за руку, притягивая ее к себе. Она боролась,
стараясь освободиться, и ее плащ остался в его руках.
Она отбежала в угол комнаты, но он был уже там, схватив ее. Она била его
кулаками в грудь, но он схватил ее за запястья и
закинул их ей за голову, обняв ее здесь, в углу. Свободной рукой он сорвал
голубое шерстяное платье, а потом и льняную
рубашку под ним. Она попыталась лягнуть его коленом, и вся ее злость
выплеснулась в крике:
- Мне казалось, что это Юдифь обслуживает тебя спереди, викинг!
Его смех был хриплым, его дыхание на ее щеке теплым и сладким от меда, а
его тело было близко к ее телу.
- Рианон. - Он замолчал, потому что она исхитрилась ударить его коленом и
сообщила:
- Господин, это все, что я могу сделать для тебя спереди!
Через секунду она уже лежала на тюфяке, отчаянно извиваясь. Она попыталась
прикрыть себя тем, что осталось на ней, но
он сорвал с нее все с устрашающей силой. Дрожа, она обняла себя руками, а потом
ее завернули в мех, согревая ее.
Удивленная, она повернулась и увидела, что Эрик сбрасывает с себя промокшую
одежду, заворачиваясь в мех сам.
Потом он снова повернулся к ней. Она попыталась ударить его, но он толкнул
ее на спину и оседлал ее. У нее на глазах
заблестели слезы. Мех еле прикрывал его плечи. Его обнаженная грудь играла
мускулами, они были гладкими и блестящими,
притягивающими взгляд; долгое время она не видела его таким. Его член покоился у
нее на животе и наполнял ее теплом и
желанием, и казалось, был причиной того, что какое-то неистовое пламя
разгоралось внутри ее. Но теперь, когда он ей нужен
так отчаянно, когда она желала его каждый день, каждую минуту, страстно хотела
хотя бы прикоснуться к нему, теперь,
когда она любила его, он предал ее. Он хотел эту девку, Юдифь.
- Не прикасайся ко мне! - прошипела она, испугавшись, что из ее глаз
польются слезы, а ее гордость будет сломлена.
И опять он схватил ее запястья, а потом растянулся на ней. Ее груди
коснулись его груди, и ей захотелось, чтобы он
накрыл их своими ладонями, чтобы он ласкал их. Его губы приблизились к ее губам,
и он прошептал хрипло:
- Как же ты сможешь обслужить меня спереди, если я не буду к тебе
прикасаться?
- Пропади ты пропадом!
Он заставил ее замолчать поцелуем. Глубоким, страстным, а потом сладким и
нежным. Насилие стало наслаждением. Он
украл у нее всю волю и заставил задыхаться от своих медовых поцелуев, и он
успокоил бурю своим теплом. Оторвавшись от
нее, он снова и снова касался ее губ. Потом из ее глаз полились слезы, она
отвернула голову и умоляюще сказала:
- Эрик, не надо!
- Рианон, я понял, что это была ты.
Она встретилась с ним взглядом, ее глаза расширились, в них было недоверие.
- Как ты мог...
- Потому что твой запах невозможно перепутать ни с каким другим. Запах
розы. Может, это из-за мыла, которым ты
пользуешься, но тебя всегда окружает этот аромат. Я его знаю так же, как знаю
цвет твоих волос, оттенок твоих глаз. Я
чувствую его, потому что он преследует меня с тех пор, как мы встретились. Он
преследует меня даже во сне и зовет меня,
когда тебя нет со мной. Он обволакивает меня, как твои мягкие волосы, когда мы
вместе. Такого запаха нет ни у одной
женщины.
- Но... Эрик, она была в твоей комнате, когда ты принимал ванну!
- Она принесла полотенца. Любовь моя, она же служанка в нашем доме.
- А ты... - Она прервалась, а потом глубоко вздохнула. - Ты так отдалился
от меня!
- Я боялся повредить тебе и ребенку.
- Но ведь столько времени прошло!
- Рианон, ты же сказала мне, что роды были трудными. Я подумал, что
некоторое время мне нужно держаться от тебя
подальше. А потом... ну, ты ведь не предложила, чтобы я вернулся.
Она облизнула губы, вглядываясь в его глаза.
- Потому что я думала, что стала тебе не нужна!
- Ты хочешь, чтобы все было по-прежнему? Она вздохнула, боясь и желая
поверить в нежность его взгляда.
- Ох, Боже мой! - выдохнула она. - Я не верю, что могу сказать это викингу!
Да... да... я хочу, чтобы все было попрежнему...
я хочу... тебя... я... - Она замолчала, дрожа, а потом почувствовала
его призывное тепло и все, о чем она так долго
мечтала - тяжесть его бедер, стук сердца в груди, жар его тела на ней. И черты
его лица, красивого и сильного, его глаза...
такие бесконечно синие, такие нежные, когда он смотрит на нее. Она осмелилась
прошептать:
- Я хочу тебя, Эрик. Очень сильно. Я люблю тебя. Эрик удивился этим
сказанным шепотом словам, вглядываясь в нее с
изумлением и любовью. Ее глаза были влажны от слез и блестели в отблесках огня
серебряно-голубым светом, обрамленные
красивыми густыми темными ресницами. Ее волосы, сияя, обрамляли ее наготу и
вились по меху, покрывая все вокруг
локонами цвета огня. Ее губы были сладкими, как мед, лицо порозовело, а тело
было гораздо прекраснее, чем то, что манило
его в длинные ночи одиночества. Ее груди несколько увеличились и стали более
тугими, ее соски были темно-розовыми и
набухли от желания. И она шептала, что любит его...
- Клянусь Господом, я так боялся! - сказал он ей. - Боялся, что потерял ту
малость, которой я обладал, когда погиб Рауен.
Я могу взять верх над мужчиной, ты знаешь, но не над воспоминанием. Я думал, что
его тень будет между нами, и я ждал, но
я... - Он замолчал, и ее глаза смотрели на него с немым вопросом. - Я так боялся
полюбить тебя, Рианон. Любовь делает
человека уязвимым. Это такое сильное оружие. И я боролся с ней, и не знаю, когда
она победила меня, но знаю, что я
проиграл это сражение. Может быть, оно было проиграно с самого начала, с того
дня, когда я увидел тебя на стене. А может
быть, когда я поймал тебя в доме. Или когда я смотрел, как ты танцевала и
соблазняла мужчин в вечер нашей свадьбы.
Может быть, это было безрассудство - так хотеть тебя, и когда я добился своего,
я пропал навсегда. Я не знаю, как это
произошло со мной. Но, жена моя, я тоже люблю тебя всем сердцем, всей своей
душой, сильнее жизни.
- Эрик, - прошептала она, и слезы полились по ее щекам, она говорила так
быстро, что он с трудом понимал ее. - Я
полюбила тебя гораздо раньше, еще до смерти Рауена. Он был дорог мне, я горевала
о его смерти, но ты заменил его в моей
душе еще раньше. Я не могу понять, как я могла любить тебя, если ты постоянно
командовал мной, так надменно и
требовательно.
- Надменно?
- Конечно. - Она засмеялась, и тогда, позабыв все, что хотела сказать, она
прошептала:
- О Эрик, неужели это правда?
- Я знаю, что ты - моя жизнь и что я люблю тебя сверх всякого разумения и
без видимой причины! - прошептал он.
Потом у него вырвался легкий стон, он провел рукой по ее щекам и сказал:
- Я все время смотрел на своего сына, когда он был у твоей груди, и мне так
хотелось прильнуть к ней самому!
Он снова поцеловал ее губы, а потом нашел ее грудь, пробуя ее на вкус,
лаская ее. Она застонала от удовольствия, обняв
его золотоволосую голову. По-том он приподнялся и прошептал, что любит ее глаза,
и нежный беспорядок ее волос, и
прекрасные выпуклости ее грудей. Он упал на нее, гладя ее, возбуждая ее, и снова
приподнимался, чтобы шептать нежные
слова, напоминая ей снова, что он любит ее, и, шепча эти слова, он гладит, и
дразнил, и ласкал ее, и возбуждал поцелуями и
прикосновением своего голодного от страсти языка ее бедра, ее плоть, ее самые
сокровенные секретные места. Она в свою
очередь приподнялась и обняла его, и его ласкал ее шепот, и мягкие, ароматные
завитки ее волос. Она смело касалась,
гладила и изучала его, ласково уверяя, что рада служить и повиноваться ему во
всем, что она с удовольствием обслужит его
спереди со знанием дела, а потом стала доказывать, что это было правдой. Он
засмеялся, пока у него не перехватило
дыхание, и он крепко прижал ее, подложив под себя. Перед горящим камином они
продолжали обмениваться словами любви
и клятвами, и между ними возникло новое чувство, чувство удивления их любви.
Поздно ночью, обнимаясь и прислушиваясь к падающему снегу и треску огня в
камине, они касались друг друга снова и
снова, и снова и снова занимались любовью, а потом Рианон забеспокоилась о сыне.
Эрик был уверен, что с ним будет все в
порядке до утра и что волноваться не о чем, потому что все знают, что Эрик
поехал за ней.
- И они знают, что все будет в порядке, потому что ты непобедимый? -
спросила она вызывающе. Он засмеялся.
- Да, возможно.
- Ты очень самоуверен.
- И всегда буду, боюсь. Тебе это очень не нравится? Она вздохнула в
притворном смирении.
- Мне придется с этим смириться.
- Правда? А мне придется смириться с тем, что ты, любовь моя, своевольна,
горда и норовиста и мне всю жизнь придется
носить на бедре шрам от твоей стрелы.
- Ты - требовательный, деспотичный и, кроме того, самонадеянный, -
напомнила она ему, нежно проводя пальцем по его
шраму и уверяя его с улыбкой, что проведет с ним много ночей, искупая свою вину.
Потом они снова обнимались и любили
друг друга опять и опять, пока не погрузились наконец в ленивую полудрему.
Наступил рассвет, и она повернулась к нему и сказала взволнованно:
- Эрик, я не предавала ни тебя, ни Альфреда. Клянусь. Он - мой король и был
моим опекуном, я люблю его и никогда не
предам его. И тебя я тоже не предавала.
Он взял ее руку и поцеловал.
- Не нужно, любовь моя, я это знаю.
Он больше ничего не сказал, но воспоминания перенесли его в тот день, когда
Рауен был еще жив и вместе с ним
сражался с датчанами, а потом увидел его мертвым, лежащим на земле, и вспомнил
кинжал.
Он придвинул ее к себе и поцеловал в лоб.
- Я знаю, любовь моя, я знаю.
Через несколько минут они поднялись, и он надел на нее свой плащ и завернул
в мех. Они вышли наружу и увидели, что
снегопад прекратился, и земля была покрыта прекрасным белым покрывалом. Они сели
на белого коня, и огромное животное
повезло их домой.
Время летело стремительно, и Рианон страдала от мысли, что Эрик скоро
покинет ее. Ночами она молила Бога о том,
чтобы время остановилось и прекрасное настоящее не сменялось будущим.
Тем не менее, в светлое весеннее утро они собрались во дворе, провожая
мужчин в поход. Рианон с Гартом на руках,
Адела и Дариа рядом с ней. Эрик подошел к ней, ведя под уздцы белого коня.
Кольчуга прикрывала его грудь, плащ с гербом
спускался с плеч. На голове у него был шлем, и поднятое забрало позволяло видеть
притягательную синеву его глаз. Она
затрепетала, подумав, как глубоко и нежно она любит его и как он прекрасен, даже
собираясь на войну.
Он снял шлем, подойдя к ней. Нежно поцеловал сына, а потом вручил младенца
сестре. Он взял Рианон за руки и
поцеловал ее долгим и нежным поцелуем так, что ее сердце чуть не разорвалось.
Она задрожала, когда он отошел от нее. Ему грозила большая опасность.
Мергвин не приплыл бы с ними сюда, если бы не
знал, что ему грозит опасность. Она не должна его отпускать.
- Эрик...
- Все скоро закончится, и не успеешь глазом моргнуть, как я вернусь домой,
любовь моя.
- Нет, - прошептала она отчаянно.
- Я вернусь. Я сказал, так и будет, так и должно быть, - заверил он ее с
нежной улыбкой.
- Если только...
- Что? - спросил он.
Она покачала головой и вздернула подбородок. Она не будет расстраивать его
перед походом своими слезами.
- Да хранит тебя Господь, любовь моя! Бог и все божества древних викингов!
Он еще раз крепко обнял ее.
- С тобой все будет хорошо, и ты будешь в безопасности. Патрик остается
охранять тебя. Дариа будет с тобой и Адела.
Смотри за нашим сыном, миледи.
- Хорошо.
- И Мергвин остается здесь.
- Мергвин? - Она удивленно отстранилась от него. - Мергвин остается здесь?
Он не едет с вами?
- Он хочет остаться с тобой. Он очень стар. Я бы не хотел, чтобы он
настаивал на участии в походе.
Она кивнула головой и похолодела. Но все же попыталась улыбнуться.
Мергвин не считает, что Эрику будет грозить опасность. Он думает, что
опасность будет грозить ей.
Она снова поцеловала Эрика - страстно, тепло и нежно. И когда он прошептал,
что должен идти, они с трудом оторвались
друг от друга. Она смотрела, как он, блестя доспехами, садился на коня, и
заставила себя улыбнуться и махать ему вслед,
пока он не скрылся из виду.
Потом, глотая рыдания, она повернулась и побежала в свою комнату, в их
комнату, и там проплакала, пока все ее слезы не
кончились.
Лежа там, она молилась за них обоих.
- Господи, храни его, помоги ему! Не оставляй его! И, молю тебя, Боже, не
оставляй и меня!
ГЛАВА 18
Битва была быстротечной и беспощадной.
Вскоре они загнали датчан в Лондон и в течение нескольких последующих дней
яростно сражались в стенах старого
города. Альфред был решителен и бился как одержимый. Но потом события, которые
произошли за время отсутствия Эрика,
привели его в тяжелое положение.
Гутрум подписал договор, согласно которому ему следовало уйти в Восточную
Англию, но известие об осаде Рочестера,
по-видимому, так переполнило чашу его терпения, что он снова был вовлечен в
борьбу. Альфред послал все суда, бывшие в
его распоряжении, включая и корабли Эрика, против флота Гутрума на Темзе и
одержал победу, захватив и флот, и добычу.
Но, поскольку он приказал своему войску отправляться домой, датчане напали на
его тяжелогруженые корабли и отвоевали
все, что потеряли, и даже более того.
Они ушли в глубь страны, таща с собой награбленное. Альфред приказал сжечь
бесчисленные деревни и города, и
произошло великое кровопролитие. Король требовал абсолютного подчинения от своих
подданных.
Теперь Эрик сидел верхом на Александре и вглядывался в руины Лондона. Это
были обугленные руины. Люди на телегах
увозили трупы, среди развалин бродили женщины и дети в поисках пропитания.
"Если теперь не случится ничего непредвиденного, - подумал устало Эрик, -
война на этом окончена". И он снова уцелел:
и он, и Ролло, и многие его люди. Альфред простил ему, что он уехал в Ирландию,
и Эрик чувствовал себя обязанным
вступать в любое сражение, не щадя ни себя, ни своих воинов. Он привык к войне -
в этом была его жизнь. Но сегодня ему
было больно смотреть на кровь и опустошения, и он от всего сердца радовался
тому, что может через несколько дней уехать
домой. Домой...
Должен быть заключен новый мирный договор. Писцы уже трудились над ним.
Гутрум, лукавый датчанин, тоже
умудрился выжить в бою.
Англия должна быть поделена на две части. Граница пройдет по реке Темзе, по
реке Ли до ее истока, до Бедфорда, и
наконец по Ауз до Вотлинг-стрит. Датчанам отойдет Эссекс, Восточная Англия,
центральные графства на Востоке и земли к
северу от Гамбера. На Юге будет править Альфред, и никто не будет оспаривать его
верховную власть.
Настанет мир. Если только он сможет продлиться долго...
Он повернул лошадь и поехал в направлении множества палаток на окраине
города.
Он заспешил, когда услышал крики, лязг мечей, и пустил лошадь галопом.
Среди деревьев он нашел группу своих воинов
и нескольких человек из ближайшего окружения короля, неистово сражавшихся с
каким-то отрядом датчан. Он быстро
выхватил меч и ринулся в бой. Эрик прорубал путь к Ролло, и, встав спиной к
спине, они образовали смертоносную рубящую
машину.
- Ради холмов Вальхаллы, - прорычал Ролло. - Что это? В самый день
подписания мирного договора?
- Я не знаю! - прокричал Эрик.
Да в тот момент он не мог ни о чем думать. Враги подступали с обеих сторон
одновременно, и ему нужна была вся его
сила, чтобы спасти себе жизнь. Он споткнулся о чей-то труп, и это спасло ему
жизнь, потому что меч, просвистев в воздухе,
миновал его голову. Он выпрямился и пронзил своего противника, а потом вдруг
увидел, что высоко с холма одинокий
всадник наблюдал за ним. Он прищурился, пытаясь в утреннем тумане разглядеть
герб на его плаще.
Человек взмахнул рукой. Эрик выругался и прикрылся щитом. Спустя мгновение
в щит с огромной силой вонзился
кинжал.
Всадник быстро уехал прочь.
Эрик вытащил кинжал. Он был как две капли воды похож на тот, каким был убит
Рауен. Они могли принадлежать одному
и тому же человеку.
Датчане, которые остались в живых, рассеялись между деревьев. Эрик крикнул
Ролло, чтобы тот поймал всадника, а
потом сам быстро побежал, отыскивая своего белого коня. Он галопом промчался по
просеке, но всадник уже скрылся в
неизвестном направлении. Ругаясь на всех языках, которые он знал, Эрик устало
возвратился к просеке, где Ролло и
остальные собирали раненых.
Юный Ион Винчестер, фаворит короля, наклонился над телом датчанина. Он
выпрямился, когда к нему подъехал Эрик.
- Какому договору можем мы верить, если на нас нападают таким образом?
Эдвард Сассекский, друг Иона и бывший приятель Рауена, подошел к Эрику.
- Черт меня, побери, если я что-нибудь понимаю! По-моему, им было
наплевать, кто победит, лишь бы пролить побольше
крови!
- Для датчан это обычное дело, - горько сказал Ион.
- Не знаю, - сказал Эрик, покачав головой. - Даже для датчан это несколько
странно. Люди сражаются ради победы или
защищаясь. Зачем же еще?
Никто ничего не ответил. Они подобрали раненых и отправились назад в
лагерь. Эрик смыл кровь с лица и рук, переменил
одежду и пошел в палатку Альфреда. Король был там, слушая посла от Гутрума,
бубнящего условия договора.
- Здесь нет ни слова правды, в этом договоре! - перебил его Эрик.
Альфред посмотрел в его сторону.
- Мы уже направили сообщение об этом Гутруму, обвиняя его в предательстве.
Он отказывается брать на себя
ответственность за это нападение и прислал мне дочь в заложницы, чтобы
подтвердить его правоту.
- Тогда, - холодно сказал Эрик, - предатель среди нас. Кто-то хочет убить
меня с того момента, как я сошел на берег. Это
началось еще с того, как ваше сообщение не достигло Рианон, и мое войско
подверглось жестокой атаке. Потом, когда я
отправился воевать с датчанами на Юг, они были предупреждены о моем приближении.
Более того, у меня есть причина не
верить, что Рауен пал в сражении в Ирландии: он пал от руки убийц, чтобы
поссорить меня с женой.
Внезапно в палатку ворвался Ион Винчестерский, облаченный в кольчугу. Его
лицо было напряжено.
- Ради всех святых, лорд Дублина! Вы сказали, что Рауен был убит?
Эрик бросил кинжал на королевский стол. Альфред и Ион одновременно шагнули
к нему. Ион пропустил короля вперед.
Тогда Альфред вгляделся в кинжал. Боль отразилась на его усталом лице, и он
упал в кресло.
- Что случилось? - спросил Ион. Альфред махнул рукой. Ион взял кинжал и
взволнованно сказал:
- Это Вильям. Вильям Нотумбрийский. Это его кинжал. Должно быть, произошла
какая-то ошибка...
Вильям Нотумбрийский. Конечно, и Вильям, и Аллен, также как Ион и Эдвард,
были вхожи в его дом, в дом Рианон,
когда Альфред послал им приказ встретить датчан на Юге. Вильям не сопровождал их
в Ирландию, но там было много
людей из Уэссекса.
- Никакой ошибки нет, - сказал Эрик. - У меня есть два кинжала. Один был
вынут из спины Рауена в Ирландии, а другим
метили в меня на просеке.
- В Ирландии...
- Найдите человека по имени Гарольд Мерсийский.
Может быть, он прольет свет на эти события, - предложил Эрик.
Альфред вышел из палатки. Он приказал часовому найти Гарольда, а потом он
стал мерить шагами холодный земляной
пол, заложив руки за спину. Через несколько секунд человек, который рассказал о
смерти Рауена в Ирландии, спешил к
палатке. Он преклонил колена перед королем.
- Милорд, вы звали меня?
- Встань! - приказал Альфред.
Гарольд встал. Потом его взгляд упал на Эрика и Иона, и он заметно
побледнел. Он посмотрел на стол, увидел там кинжал
и внезапно в панике оглянулся.
Ион преградил ему путь. Эрик схватил Гарольда за плечо и подтащил к королю.
- Ты служил Вильяму Нотумбрийскому, когда ездил в Ирландию?
- Служил Вильяму? Ну, нет-нет, мой король. Я служил молодому Рауену.
- Ты служил ему? - спросил Эрик холодно. - Или ты убил его за золото,
обещанное Вильямом?
Бледность решила его судьбу. Ион с резким мучительным криком шагнул вперед
и, обнажив нож, быстро перерезал ему
горло.
Альфред отвернулся, но боль и усталость были видны по его сгорбленным
плечам.
- Боже мой, Ион, я воевал за эти земли, чтобы дать им закон! А ты здесь и
сейчас совершаешь убийство!
- А я с радостью отплатил смертью такому человеку как он! Боже мой,
Альфред, ведь это он убил Рауена!
- По приказу Вильяма, - вмешался Эрик. - Я еду в погоню за Вильямом.
Он поспешно вышел из палатки и быстро подошел к лагерю, где расположились
люди Вильяма. Он прошел мимо них и
приподнял полу палатки.
Там никого не было. Выйдя оттуда, он поймал за грудь первого попавшегося
ему на пути человека и потребовал сказать,
где был его хозяин. Никто этого не знал. Вильям уехал утром в сопровождении
Аллена Кентского, и с тех пор его никто не
видел.
К Эрику подошли Ион с Эдвардом.
- Вильяма никто не видел уже долгое время. Также как и Аллена. Вильям,
должно быть, знает, что у тебя есть кинжал -
доказательство его вины. Он поехал на Юг.
- Мы должны ехать за ним, - сказал Эрик. Ион посмотрел на Эдварда и быстро
сказал:
- Да, мы должны ехать, и очень быстро. Мы уже сказали Ролло, и он собирает
твое оружие и несет тебе кольчугу. Мы
должны спешить к побережью, к тебе в усадьбу со всей скоростью.
Эрик похолодел, он почувствовал тот же страх, который испытывал Мергвин с
тех пор, как они приехали сюда.
- К моей усадьбе? Почему? - спросил он хрипло.
- Потому что мы подозреваем.
...Закладка в соц.сетях
