Жанр: Любовные романы
Викинг 2. Покоренная викингом
...очувствовала сразу же некое
благоговение и любовь.
- Рианон, ты должна опять тужиться, - сказала ей Эрин. - Послед должен
выйти. Дариа, возьми у нее ребенка. Рианон
снова его скоро получит.
Она послушалась свекровь, не думая больше о боли. Ей настолько не терпелось
снова взять сына, что она послушно
сменила рубашку, дала переменить постель и блаженно потянулась к младенцу. Эрин
велела ей дать ему грудь на несколько
минут, и крошечные губки стали сосать с такой силой, что она растерялась.
Она сильно полюбила младенца. Очень сильно. Почти так же, как она полюбила
его отца, несмотря на все свои протесты.
Но ребенка она могла любить без страха, в то время как Эрика...
Он дарил ей страсть, защиту, огонь своих чувств в темной ночи. Но он не
делился с ней мыслями, своими секретами и
своим сердцем.
Пожалуйста, Господи, пусть он полюбит этого ребенка! - подумала она, а
потом, утомленная, уснула.
Путь домой казался бесконечным, и все-таки в конце концов перед ним выросли
стены Дублина. Рога возвестили их
возвращение, и вскоре процессия бесчисленных воинов проследовала через двор
замка. Число их уменьшилось, потому что
Найол остался в Таре со своими сыновьями и со своим войском, а часть тех, кто
пошел на войну добровольно, возвратились
по домам.
И все же во дворе царила суматоха. Его мать стояла на ступеньках, чтобы
приветствовать отца. Она была похожа на
девушку - красивая, свежая и молодая, когда ждала своего хозяина, как делала это
много раз. Но только тогда, когда она
кинулась навстречу, золотоволосый муж схватил ее на руки. Эрик разглядел, что в
руках она с осторожностью держит какойто
сверток.
Стремительно спешившись и передав поводья мальчишке-конюху, он кинулся к
родителям. Подбежав к Эрин, он
споткнулся, и она повернулась, глаза ее широко раскрылись, а потом она
улыбнулась и поздоровалась с ним.
- Эрик! - Свободной рукой она схватилась за него и поцеловала его в щеку, и
он наконец обрел дар речи:
- Мама! Мама! Это...
- Конечно, Эрик! - Смеясь, Эрин покачала сверток на руках и откинула уголок
одеяла с лица. - Ему уже десять дней от
роду, и мы назвали его Гартом, потому что не знали, когда ты вернешься. Рианон
колебалась, называть ли ребенка без твоего
согласия, но это имя ее отца и я...
- Гарт! Это - мальчик!
- Эрик, я же сказала "он", - рассмеялась Эрин. - Возьми его.
Он взял ребенка на руки, бормоча:
- Мергвин! Этот старый друид сказал, что будет мальчик!
У него дрожали руки, когда он пытался рассмотреть ребенка. Он пошел,
поспешно направляясь к входу в дом. Новость
разнеслась среди возвращающихся людей. Раздались радостные возгласы, и Эрик
повернулся, улыбаясь, подняв руку,
благодаря своих людей. Он смотрел на своего сына, на его огромные голубые глаза,
на почти платиновые волосы, такие
светлые, но достаточно густые. Ему десять дней. Казалось, его сын изучал его с
равным любопытством. Его сын.
Эрик остановился, посмотрев назад на Эрин.
- Мама, Рианон...
- С ней все в порядке, она чувствует себя хорошо и сейчас спит. Я услышала
звуки труб, но не разбудила ее, потому что
она спит очень чутко и пока легко устает. Прошло всего десять дней, как видишь,
и младенец не спит по ночам.
Он улыбнулся и кивнул. Эрин подошла к нему и гордо коснулась щеки младенца,
а потом повела Эрика в дом.
- С ней и правда все в порядке.
Пока Эрин говорила, ребенок смотрел, не спуская глаз с Эрика, сучил своими
крошечными кулачками в воздухе, а потом
разразился сильным плачем. Эрин засмеялась.
- Он не только похож на тебя, он даже кричит так же громко, как ты! Отнеси
его матери, он проголодался.
- Правда? - спросил Эрик. - Ну, я рад, если это так, а то я уж подумал, что
ему просто не понравилось мое лицо.
Он поцеловал мать в щеку и широким шагом поспешил в замок вверх по длинной
лестнице. Он распахнул дверь, как раз
тогда, когда Рианон поднималась с постели. Она была в белом, окутанная пламенем
волос, ее глаза припухли и были
захватывающе манящими и пронзительно невинными одновременно, когда ее взгляд
упал на него. Они расширились как
серебряные блюдца, и она прошептала удивленно его имя:
- Эрик!
Он шагнул к ней, кладя ребенка рядом и хватая ее руку для поцелуя, прежде
чем впиться в ее губы. А потом ее глаза снова
смотрели на него, широко раскрытые и блестящие. Печальная, застенчивая улыбка
коснулась ее губ, и она взволнованно
спросила:
- Он тебе нравится?
- Нравится? Я обожаю его. И благодарю тебя от всего сердца.
Она быстро опустила ресницы, потому что в ее глазах заблестели слезы. Он
приподнял ее подбородок и требовательно
посмотрел в глаза.
- Что случилось? Чего ты ожидала?
Она сильно побледнела и попыталась вырваться, но он не позволил.
- Рианон, я хочу знать, какие мысли возникли в твоей голове.
- Я... я боялась, - прошептала она.
- Кого? Меня?
Она опустила ресницы, не повинуясь его требованию. А он улыбнулся и
подсчитал дни, и действительно прошло точно
девять месяцев со дня их свадьбы.
Он запустил свои пальцы в ее волосы, повернул ее лицо к себе и прильнул к
ее губам с удивительной страстью, которая
заставила ее глаза широко раскрыться и поймать его взгляд.
- Моя дорогая жена, я все время знал, что в ту ночь я овладел девушкой. Что
же заставило тебя принимать меня за глупца
так долго?
Она вспыхнула и освободилась от его прикосновения. Посмотрев на ребенка,
она почувствовала, что начинает злиться.
- Ну, ты ведь не заметил ничего, когда я забеременела!
Он пожал плечами, усмешка на его губах разрывала ее сердце и вызвала
волнение в груди.
- Боюсь, любовь моя, я лучше разбираюсь в вопросах пола, но совершенно не
привык вынашивать ребенка в своем чреве.
Рианон, у нас получился сын. Боже, это же великолепно!
- Гмм! - раздался голос от двери. - У нас получился сын! Уж твоего труда
здесь было и не так много. И, судя по словам
Рианон, в тот момент тебе бы следовало утонуть в море за то, что ты принял в
этом участие!
Эрик повернулся и увидел свою сестру Дарию, стоящую там с улыбкой на лице.
Он встал и схватил ее, когда она
бросилась в его объятия и стала целовать. Из глаз ее лились слезы.
- О Эрик, я так благодарна Богу, что вижу тебя дома живым и здоровым!
- Я тоже благодарен за то, что я здесь, - сказал Эрик, прижимая ее к себе.
А потом он взглянул на жену. - Значит, мне бы
следовало утонуть в море?
Она страшно покраснела, а Дариа рассмеялась.
- Я вернусь за Гартом, Рианон, когда вы оба расставите все точки над "и",
оставляю вас одних на несколько минут.
Она ушла, и некоторое время они молчали. Потом Гарт снова начал кричать, и
Рианон, покраснев, сказала, что он
проголодался. Она расстегнула рубашку и дала его маленькому требовательному
ротику грудь. Он жадно стал сосать,
причмокивая. Эрик засмеялся. Забыв о своих покрытых пылью дорожных одеждах, он
улегся рядом с женой и почувствовал
тепло и усталость, которые тихонько прокрадывались в него. Вот оно, подумал он.
Мир и счастье, по крайней мере,
видимость этого, то, к чему стоит стремиться. В нем поднялась буря чувств,
желание защитить их от всех невзгод - и сына, и
Рианон, страстно и нежно. Ничего не было прекраснее в жизни, чем вид его жены,
укачивающей на руках ребенка.
Пока она кормила ребенка, он коснулся ее щеки.
- Тебе и вправду хотелось, чтобы я канул в пучину моря? Ты действительно
молилась, чтобы меня настиг боевой топор?
Она не сводила глаз с сына.
- Ты не понимаешь, Эрик. Я не вполне сознавала, что говорила в тот момент.
- Это было так больно?
- Это было ужасно! - ответила она, а потом улыбнулась и обратила, наконец,
свой взгляд на него. - Но это стоило того! О
Эрик, он стоит... всего на свете! Всего!
Он вздохнул, всматриваясь в ее глаза. Он коснулся платиновых волос своего
сына.
- Ты родила внука викинга из Вестфальдского дома, - напомнил он ей.
Она заглянула ему в глаза, а потом тихо улыбнулась. Кровь в нем закипела, и
он напомнил себе, что должен
контролировать свою чувственность, потому что еще слишком мало времени прошло со
дня рождения его сына.
- Мне очень нравится твой отец, - ответила она на его заявление.
- Правда?
- Конечно.
Он улыбнулся, а потом взял ее руку и поцеловал ее.
Они долго неотрывно смотрели друг на друга, а потом Рианон спохватилась.
- Ой! Возьми его, Эрик, он почти спит и может срыгнуть.
Он взял ребенка, легко прислонив к плечу. Рианон застегнула рубашку и
откинулась на постель, радуясь возвращению
мужа и любуясь ребенком.
- Ты хорошо с этим справляешься, - проворчала она, он и правда хорошо
управлялся с ребенком. Отважный воин с
золотыми волосами, в малиновом плаще и с огромным мечом, казалось, совершенно
свободно держал ребенка на своем
плече.
- У меня множество племянников, - напомнил он ей, улыбаясь. И тогда ребенок
срыгнул, а Рианон засмеялась, Эрик же в
шутку обвинил своего сына в бунте, потому что он так непочтительно обошелся с
его парадным облачением.
- Ох, Эрик! Я так за тебя боялась, - призналась Рианон, наблюдая за ним.
- Боялась?
- Что ты не вернешься, - сказала она и потупила взгляд, теребя одеяло. Она
не может ему сейчас дать много. Она не
осмелится. - Ну, видишь, ты вернулся, и твой отец, и твои братья, твоя мать так
счастлива, и я так рада... - Ее голос сорвался.
Эрик молчал.
- Эрик?
- Гарт уснул. Я позову Дарию, чтобы она взяла его.
Он шагнул к двери. Дариа была в коридоре, возбужденно обсуждая что-то с
Брайаном. Посмотрев Эрику в глаза, тот
понял, что пришло время рассказать Рианон, что ее вассал убит.
- Дариа, иди возьми нашего племянника, - сказал ей Брайан.
Эрик коротко кивнул головой брату. Дариа нахмурилась, но быстро схватила
ребенка. Эрик вошел к себе в комнату,
прикрыв дверь. Рианон уже сидела в кровати и посмотрела на него заботливым
взглядом, нахмурив брови.
- Эрик, в чем дело?
Он не мог дольше тянуть, он не мог ни снять с себя ответственности, ни
облегчить ее боли.
- Рауен убит, - сказал он прямо.
И увидел, как изменилось ее лицо, когда до нее дошел смысл его слов, увидел
в глазах муку и слезы. Он продолжал
отрывисто:
- Я поклялся защищать его, но потерпел неудачу. Я приказал похоронить его,
отслужив заупокойную службу. Я не мог
привезти его домой, обстоятельства не позволяют. Я... Мне очень жаль.
Он хотел прикоснуться к ней, но решил, что она не захочет этого. Она любила
Рауена. Любила его с пылом юности,
невинно, страстно и смеясь. Она не захочет, чтобы человек, разрушивший ее
любовь, стал успокаивать ее теперь.
- Я очень сожалею, - повторил он. Потом неловко добавил:
- Я оставлю тебя. Если буду нужен, пошли за мной.
Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он слышал тихие ее рыдания,
потом поморщился и поспешил вниз по
лестнице.
Он не был нужен ей, по крайней мере, так ему казалось. Часы долгого дня
бежали, а она не посылала за ним. Он пообедал
с семьей, когда стало смеркаться, а потом нашел себе прибежище у камина с рогом
эля, пока не стемнело и не наступила
ночь.
Никто не беспокоил его допоздна, а потом пришел его отец и сел с ним рядом,
уставившись в огонь.
- Тебе нужно пойти к ней, - сказал он Эрику.
- Я ей не нужен, - просто ответил он. Олаф наклонился, всматриваясь в
огонь.
- Однажды я вернулся из боя и был вынужден сказать твоей матери, что ее
старинный друг - один из ирландских королей,
за которого она могла выйти замуж, - и ее брат, оба пали в один день. И когда я
сказал ей это, я оставил ее одну. Я оставил ее,
чтобы она оплакивала их в одиночестве.
- Ну и что же ты хочешь от меня? - спросил его Эрик.
Олаф медленно улыбнулся.
- Я совершил ошибку. И я не хочу, чтобы ты делал ту же ошибку. Иди к своей
жене. Поддержи ее. Облегчи ее боль, если
сможешь.
- А что, если она не хочет этого? - с горечью спросил Эрик.
- Ты ей нужен! - ответил ему тихий голос, и Эрин вышла из тени и встала
подле мужа, улыбаясь сыну. - Я знаю, что она
хочет, чтобы ты пришел. Ты ей нужен. Так же, как мне нужен был твой отец. Иди к
ней, Эрик.
Он поднялся, глядя на них обоих. Потом отошел от камина, зашагал по
ступенькам и прошел по коридору в комнату. Там
он остановился, а потом распахнул рывком дверь. Он нашел ее в постели, в глазах
ее все еще были слезы. Он поднял ее на
руки и поднес к камину, крепко обнимая. Ее руки обвились вокруг его шеи, и она
тихо зарыдала, но положила голову ему на
грудь.
Он поднял ее подбородок и ласково поцеловал ее заплаканное лицо. Он
пригладил назад ее волосы, а потом тихо сказал:
- Позволь мне поддержать тебя, любовь моя. Просто я хочу посочувствовать
тебе.
Ее руки обняли его сильнее, и она задрожала. Он спросил, все ли с ней в
порядке.
Ее серебряные глаза заглянули в его глаза.
- Я просто боялась, что тебе все равно! - прошептала она.
Он пристально и долго смотрел на нее, а потом сказал:
- Нет, вовсе нет, любовь моя.
Она прильнула к нему, вздохнув. И потом ее глаза закрылись. Она уснула у
него на руках и проспала до рассветного часа;
их обоих разбудило появление Дарии с их драгоценным и громко кричащим сыном на
руках.
Скоро начнется новый день. Они пережили эту ночь, подумал Эрик.
И, вероятно, их ждут впереди новые испытания.
ГЛАВА 17
Пришло Рождество, которое они отпраздновали с христианским усердием. Эрик
подарил Рианон золотую брошь с
драгоценными камнями кельтской работы, чтобы она застегивала ею плащ, а ее
подарком ему был прекрасный кинжал,
который она купила у одного разносчика, привозившего ювелирные изделия викингов
из балтийских стран, и рубашка,
расшитая золотой ниткой, которую она сшила сама за долгие месяцы его отсутствия.
Она полюбила и Дублин, и все семейство Эрика и трудно было поверить, что
когда-то ее ужасала сама мысль о поездке
сюда.
Две вещи беспокоили ее. Первое - это смерть Рауена и то, что он встретил
свою смерть на чужой земле. И второе - это то,
что после той ночи, когда он предложил ей свое утешение, Эрик предпочел комнату
через коридор, настаивая на том, что он
боится побеспокоить ее или ребенка.
Однако сын постоянно радовал ее, и, казалось, когда она позволяла себе
горевать о Рауене, Гарт прекращал сосать и
глядел в ее глаза с мудростью и удивлением, и это заставляло ее снова улыбаться,
и на душе становилось легче.
И, конечно, тут была Дариа, почти ее ровесница, ставшая ей такой близкой
подругой. Олаф Белый, король Дублина,
который иногда говорил с угрозой, а в большинстве случаев ласково, и который
определенно был хозяином в своем доме.
Эрин, е ее постоянно играющей улыбкой, была не менее красива, чем в молодости,
водоворот энергии и ласковой мудрости.
Рианон нравились все домашние, все братья и сестры Эрика, его племянники и
племянницы. Это был дом, полный смеха и
печали, как было в ту ночь, когда Аэд Финнлайт покинул их, обретя вечный покой.
И все же они были все вместе в своих
бедах и радостях, что, быть может, и придавало такое очарование этому месту.
Но даже когда январские ветры хлестали и терзали высокие каменные стены
города, корабли Эрика ремонтировались и
грузились, готовясь к путешествию на восток, к ней домой. И казалось, что он
хотел уехать даже больше, чем она.
Отправление было назначено на конец месяца. Рианон нашла мужа в просто
обставленной комнате, которую он выбрал
для себя, и высказала свое несогласие по поводу их отъезда.
- Ты повезешь своего сына через холодное и бушующее море? Эрик, мы должны
подождать...
- Я не могу ждать, - нетерпеливо сказал он ей. Сидя перед камином, он
тщательно точил свой меч камнем. Он назвал меч
"Мститель", она знала. Даже смерть, которую он держал в руках, имела имя. Он
поднял глаза, потому что она все еще
медлила, и глаза его были такие морозно-синие, каких она не помнила, далекие,
приводящие ее в уныние. И в самом деле
ничего не изменилось. Он был хозяином своей собственной судьбы, а она его
собственностью, которой он распоряжался по
своему усмотрению, несмотря на то, что он любит сына.
- Я не могу ждать! Я поклялся мечом служить Альфреду Уэссекскому. Я оставил
его, чтобы участвовать в битве за свой
собственный род, это Альфред понимает, но он планирует свое нападение на Гутрума
весной, и я должен быть с ним.
- Эрик...
- Миледи, это дело моей чести. В ее глазах заблестели слезы.
- Разве смерть тоже почетна? Он снова поднял на ее глаза.
- Конечно, миледи, это единственный путь для смертного попасть на холмы
Вальхаллы.
Она повернулась, намереваясь уйти от него. Дни шли, они разговаривали мало,
и Рианон наблюдала за серыми и хмурыми
небесами. А потом настал назначенный день, и она несколько успокоилась, увидев,
что ветер ослабел. Море, покрытое
пеной, казалось живым.
Рианон нашла своего свекра и просила его попробовать убедить Эрика, но Олаф
ласково улыбнулся ей и не предложил
помощи.
- Он должен вернуться. Он поклялся поддерживать Альфреда. Он получил земли,
жену, и у него прекрасный сын. Он
обязан вернуться.
- Но...
- Рианон, его ничто не остановит. Поезжай, все будет хорошо. Мергвин
предсказал спокойное плавание, а он никогда не
ошибается в таких вещах. Конечно, мне его будет очень не хватать.
- Он едет с нами?
Олаф кивнул, обнял ее ласково и поцеловал в макушку.
- Пора. Мужчина сам выбирает, как ему действовать. Если ты когда-нибудь
захочешь вернуться, если мы когда-нибудь
будем тебе нужны, то делай это без колебаний. На самом деле не такое уж большое
расстояние между нами.
Да, с этим уже ничего нельзя было поделать. Они уезжали. Но Мергвин сказал,
что им ничто не грозит; и все же он ехал с
ними сам. Если он был так уверен, что с ними будет все в порядке, почему он
едет, если его сердце остается в Ирландии?
Все домашние пришли проводить их, когда они отправились вниз по реке.
Рианон повисла на Эрин, которая убеждала ее,
что придут лучшие времена и что они встретятся снова. Рианон благодарила мать
Эрика за гостеприимство и выражала
соболезнования снова по случаю потери отца Эрин. Королева улыбнулась и
подбодрила ее:
- Я чувствовала, что отец просто доживал свои дни, с тех пор как несколько
лет назад мы потеряли нашу мать. И я верю,
что они снова вместе и что они охраняют нас. Береги моего сына и внука, прошу
тебя.
Она не будет беречь Эрика, потому что никто не сможет этого сделать, но она
не сказала этого Эрин. Она снова
поцеловала свою свекровь, и Эрин укутала ее горло меховой оторочкой плаща, пока
Меган целовала ее и вручала
запеленатого Гарта. Рианон узнала, что Дариа решила сопровождать их, и очень
обрадовалась.
Рианон уже ступила на борт корабля ее мужа, когда увидела Мергвина,
прощающегося с Эрин. Он говорил с ней, как с
дочерью, обнимал ее, шептал что-то на ухо и снова нежно обнимал. Потом и он
взошел на корабль. Некоторое время спустя
он прошел через ряды моряков и сел рядом с ней на носу корабля. Дариа плыла на
корабле Патрика.
Послышались крики и команды, и она смотрела, как Дублин, огражденный
высокой стеной, медленно исчезает из поля ее
зрения. Теплые пальцы накрыли ее руку. Она повернулась и поймала взгляд
Мергвина.
- Все будет хорошо, - подбодрил он ее.
Она кивнула и крепко сжала его руку. Она подумала о его преклонном возрасте
и снова удивилась, почему он решил
совершить это путешествие.
Море было неспокойно, и их качало все время. Ветер дул Рианон в лицо,
раздувал ее волосы, и ей стало холодно.
Несколько времени спустя Эрик оставил свой пост на носу корабля и пришел к
ней.
- Сейчас ты чувствуешь себя лучше, чем в тот раз? - спросил он. Он казался
таким далеким, и это была простая учтивость.
- Я чувствую себя прекрасно, милорд. Я прекрасно переношу море, когда не
беременна.
- Ну, если бы ты сообразила сказать мне, что ждешь ребенка,. я постарался
бы, чтобы то путешествие было более
приятным для тебя.
Он не стал ждать ответа. Повернувшись, он направился снова на нос и встал
на свою вахту. Она бросила взгляд на
Мергвина и увидела, что он слабо улыбнулся. Но потом она заметила, что его глаза
серьезны, и забеспокоилась.
- Ты не болен? - спросила она взволнованно. Он покачал головой.
- Просто немножко грустно, вот и все.
- Почему?
- Мне больше не придется увидеть Ирландию, - тихо сказал он. Она
похолодела.
- Ты не должен так говорить! - сказала она. - Пожалуйста, ты не должен...
- Говорить правду? Я ведь очень стар, Рианон. Очень стар.
- Но ты мне нужен! - настаивала она.
- И я буду здесь, пока я нужен тебе, - заверил он ее. Потом он быстро
сменил тему разговора.
- У него временами неистовый характер, ты знаешь.
- У Эрика? Мергвин кивнул.
- Что заставляет его быть в таком напряжении, интересно мне знать, как волк
в клетке он мечется по кораблю.
- Просто он надменный представитель рода викингов, - быстро парировала
Рианон.
- Волк рыщет в одиночестве. Но они спариваются, волки, как ты знаешь,
миледи, раз на всю жизнь. И если волк теряет
свою волчицу, он бродит по лесам и воет от боли и ярости.
- А волки любят своих волчиц?
Мергвин улыбнулся широко, и, казалось, его древние глаза блеснули серебром.
- Я уже видел этого волка влюбленным, раньше, на далеком берегу. Ее убили,
и я видел, как он страдал и выл, пока не
появилась... ты. Но тогда все было по-другому. Было другое время, другая жизнь.
Я не думаю, что он и сам все до конца
понимает. Рианон, ты держишь волка в руках. Тебе нужно только увидеть это.
- Он снова отправляется на войну, - тихо сказала она. - Он все время
отправляется на войну.
- Буря всегда предшествует затишью. Это будет последнее большое сражение
Альфреда. Он одержит победу и войдет в
историю как единственный король, кого англичане назовут "великим".
- А мы переживем бурю? - спросила Рианон.
Он помедлил с ответом. Сильный порыв ветра обрушился на них, взметнул его
волосы и бороду. Гарт, который тихонечко
хныкал, успокоился, и казалось, что даже крики матросов и хлопанье парусов стали
тише и слабее.
- Мы должны ее пережить! - Это все, что он сказал.
Потом Мергвин тоже поднялся и зашагал на нос. Оставшись одна, Рианон
прижала Гарта ближе к сердцу и попыталась
подавить дрожь, охватившую ее изнутри.
Они пересекали море зимой, и им это удалось превосходно. К наступлению ночи
она была в своем доме, ступила на землю
Уэссекса. Адела пришла встретить ее, в ее комнате была приготовлена теплая
ванна, а подогретый чай с корицей ждал ее на
каминной полке. В ту ночь, приняв ванну, накормив Гарта и уложив его спать в
крошечной детской, примыкающей к комнате
хозяина, она упала на свою кровать и заснула, слишком утомленная, чтобы
чувствовать обиду на то, что Эрик не пришел к
ней, слишком усталая, чтобы сделать больше, чем успела сделать Дариа.
Дни шли. Рианон волновало, какое впечатление произведет на ее золовку их
дом после огромного Дублина. Но Дариа
была очарована, а Рианон обрадована и благодарна ей за это.
Приготовления к войне шли полным ходом. В свобод-ном дворе мужчины
упражнялись во владении оружием. Кузнецы
ковали оружие из стали. По ночам мужчины точили свои мечи. Постоянно приезжали
гонцы. Когда наступит весна, Эрик
должен встретиться с Альфредом, и они объединенными силами атакуют датчан, под
предводительством Гутрума.
Рианон подумала, что невидимая война шла и внутри их дома. Она не могла
понять, почему Эрик так долго не
возвращается к ней. Гарт рос, и Эрик был доволен младенцем и получал
удовольствие от общения с ним, но все же
продолжал спать отдельно. Обиженная, она чувствовала, что начинает злиться, и
неловкость положения, в котором она
находилась, подливала масла в огонь. Если бы Эрик хотел ее, он просто взял бы ее
на руки и получил все, что ему было
нужно. У нее не достало бы сил отказаться от него. Но она слишком горда, чтобы
просить об этом. Ведь он сам обещал, что
не оставит ее.
Но с тех пор он даже не прикоснулся к ней.
За февралем пришел март. День, назначенный для выступления в поход,
приближался, и она думала, что не перенесет
этого. Мергвин был чем-то недоволен и ничего не говорил, и она очень
волновалась. Решившись все высказать Эрику
прежде, чем он уедет, Рианон вошла в его комнату. Она хотела постучать в дверь,
но поскольку она не была заперта, то
распахнулась сама собой. Она увидела, что Эрик принимал ванну, от воды
поднимался пар. Но рядом с ним не было
мальчика-слуги, а стояла грациозная служанка Юдифь.
Он не слышал ее стука и не видел, что она вошла, потому что его лицо было
покрыто подогретым полотенцем, а голова
покоилась на краю ванны. Рианон гордо подняла голову и прошла дальше в комнату.
Глаза Юдифи расширились при виде
нее. Рианон приятно улыбнулась ей и знаком показала, что она может идти, закрыв
за собой дверь.
- Эй, Юдифь, потри-ка мне спину! - приказал он.
Рианон пробормотала что-то невнятное в знак согласия и зашла ему за спину,
сняв с его лица полотенце. Он пододвинулся
вперед, подставляя ей спину. Она проворно терла ему спину, кусая губы,
сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. При его
следующих словах сна остолбенела.
- Ну, теперь, когда ты справилась с моей спиной, можно перейти вперед.
Его голос звучал хрипло, не оставляя сомнения в его намерениях.
- Да, милорд! Я с превеликим удовольствием позабочусь об этом, - бросила
она ему в ответ. И, прежде чем он успел что-то
ответить, окатила его водой, намочив ему и лицо, и бороду. Развернувшись, она
ринулась прочь из комнаты, со слезами на
глазах и с яростью в сердце.
- Рианон! - рявкнул он властным тоном. Но она не обратила на него внимания
и убежала.
Она сбежала вниз по ступеням, мимо Патрика и Ролло и людей в коридоре, мимо
Аделы и Дарии, которые сидели за
ткацким станком.
- Рианон! - снова прогремел его голос. Она схватила свой темный плащ у
дверей и побежала к конюшням. Промчавшись
мимо конюхов, она взнуздала лошадь, забралась ей на спину, не надев седла, а
потом галопом проскакала мимо часовых у
ворот.
Она не знала, куда едет. Она скакала некоторое время, которое показалось ей
вечностью, а потом поняла, что нужно дать
передохнуть ее бедной лошади. Когда наконец поехала медленнее, то обнаружила,
что пошел снег и ночь очень холодная.
Вокруг была темнота, и она, знавшая эти места, как свои пять пальцев, почти
заблудилась.
Но это н
...Закладка в соц.сетях
