Жанр: Любовные романы
В ожидании счастья
...о формирующихся мышцах уже чувствовалась упругая сила. Он все
схватывал на лету и отличался любознательностью. В его голубых глазах
постоянно светились то радость, то озорство; он любил своих друзей и свою
землю.
Сойер с гордостью наблюдал за мальчиком, объезжавшим пятнистого пони,
которому было тесно в загоне Маркуса. Он умел объезжать самых норовистых
пони, обладал хорошей реакцией и держался в седле с уверенностью ковбоя в
два раза старше его.
Из гостиной донеслись голоса Мэгги, Регины и Абигейл, а также Аннабел. Они
обсуждали последний выпуск
Каталога для леди
, который Аннабел привезла с
востока. Сойер слышал взволнованные восклицания своих дочерей по поводу
платьев, шляпок и перчаток и голос Мэгги, предлагавшей смастерить то одно,
то другое для своих приемных дочерей. Она постоянно забывала, что ей уже не
надо ничего шить своими руками, они могли заказать все что угодно из
каталога. Сойер поймал себя на мысли, что бедное канзасское происхождение
Мэгги все еще не позволяет ей по-настоящему насладиться богатством, которое
он скопил за последние десять лет. Сколько раз он говорил ей, что они могут
спокойно купить новый диван для гостиной, китайские ковры в спальни для
гостей и любые побрякушки. Он краем уха прислушивался к женской болтовне, и
даже слова Маркуса Граймса не получали полного внимания с его стороны. По-
настоящему его интересовал только сын, который кругами ездил на пятнистом
пони по загону, искусно направляя животное, делая резкие повороты и срезая
путь, как опытный ковбой.
— Ограда — вот какая идея. — Маркус Граймс затянулся сигарой,
наблюдая за тем, как солнце опускается за холмы. — Ограда из колючей
проволоки.
— Дьявольская лента, — презрительно произнес Сойер. Так американцы
окрестили изобретение фермера-янки Джо Глиддена.
— В наши дни в Панхэндле много таких заграждений, Сойер. Ранчо Фраинг-
Пен отгородило себе свыше сотни тысяч акров. — Он нахмурился. — Я
слышал, это стоит тридцать девять тысяч долларов. Но зато есть гарантия, что
туда не забредут фермеры и овцеводы. — Маркус Граймс за последние
десять лет здорово набрал вес. Жилет и сюртук с резными перламутровыми
пуговицами еле сходились на нем. — Пока еще они не осмеливаются, но
вода и трава скоро станут дефицитом, если эти чертовы новички будут
прибывать. Да, есть еще кое-что.
Он посмотрел на Сойера, его глаза лукаво заблестели.
— Тебе ведь известна идея селекции крупного рогатого скота, которую
выдвинули несколько лет назад Миффин Кенеди и Ричард Кинг? Так вот, этот
парень думает, что она должна неплохо себя оправдать. Он владеет консервным
заводом на востоке и знает, что вкусы горожан относительно говядины
изменятся.
— У меня самого возникало несколько мыслей по этому поводу. —
Сойер подумал о своих стадах, в основном состоявших из лонгхорнов. Они
хорошо развивались, питаясь травой, но, когда получали зерно, результаты
были намного хуже, чем у шортгорнской или герефордской пород. Наибольшие
прибыли приносил скот, вскормленный злаками. Если бы ему удалось скрестить
шортгорнов или герефордов со своими коровами, то получилась бы улучшенная
порода скота, наделенная выносливостью лонгхорнов и с лучшими мясными
показателями. Вот тогда бы он сделал настоящие деньги! — Селекция —
выгодное дело, но и большой труд. Нужно будет обнести изгородью все стадо.
Обойдется недешево.
— Именно поэтому нам необходим капитал возможного партнера с востока.
Никто не знает скот так, как техасцы, и этот парень признает это. Он
говорит, что позволит нам вести дела так, как мы считаем нужным, и,
естественно, только на таких условиях мы согласимся иметь с ним дело. Но,
Сойер, мне кажется, что если мы объединим силы и будем работать вместе, то
это будет выгодно для всех.
Сойер наблюдал за Джоной. Какой он ловкий, как прекрасно держится в седле!
— Скажем, если я заинтересовался... каким будет следующий шаг?
— Я пригласил его сюда, чтобы он осмотрелся в нашем округе. Он приедет
в конце месяца и привезет с собой своего адвоката. Тогда и обговорим все
детали.
Все это звучало по-деловому, по крайней мере то, что предлагал человек из
синдиката. И все же Сойер, окидывая взором освещенную заходящим солнцем
прерию, бескрайнюю и устрашающую в своей естественной красоте, пробормотал:
— Мне не по себе от мысли, что колючая проволока появится в Тэнглвуде.
Это... неправильно.
— Мы не можем бороться против будущего, Сойер. Те, кто этим занимается,
теряют время. — Маркус похлопал его по плечу. — Нужно идти в ногу
с будущим, быть впереди всех — или нас растопчут.
Маркус прав, Сойер это знал, как знал, что у него нет выбора. Этот шаг важен
для Тэнглвуда, для сохранения выжженной солнцем земли, для дерзких планов и
немыслимых богатств, которые он поклялся передать своему сыну.
— Я с тобой, Маркус. — Он пожал руку давнему другу, чувствуя
облегчение от того, что принял решение. — Ганнетт должен быть под
рукой, чтобы оговорить все детали в соответствии с законом, но мне кажется,
все пойдет гладко, если мы с тобой будем вместе. Как зовут этого парня,
который должен стать нашим партнером?
Граймс снова затянулся сигарой.
— Вентворт, — сказал он. — Колин Вентворт.
Сойер кивнул, снова устремив взгляд на мальчика, объезжавшего пятнистого
пони. Джона повернул животное к коновязи у загона.
— Папа, смотри! — Он пришпорил Пеппера, пустив его в галоп,
пригнулся к самой шее пони и перемахнул через коновязь с запасом в целый
фут, издал индейский клич, помахал шляпой и как молния помчался по прерии.
— Ну и парень у тебя! — засмеялся Граймс, когда облако пыли и
сумерки поглотили коня и всадника.
Сойер улыбнулся горделивой улыбкой отца, чиркнул спичкой о перила веранды и
закурил сигару.
— Да, он настоящий сорвиголова, к большому огорчению его матери, —
с усмешкой сказал он. — Но я бы не хотел, чтобы мой сын был другим.
Маркус пошел в дом, чтобы выпить кофе, а Сойер остался на веранде, думая о
переменах, которые ждут Тэнглвуд, и о человеке с востока, который поможет их
осуществить. Он курил и ждал, когда вернется его сын.
Глава 13
Странное чувство охватило Мэгги, когда она поднималась на веранду Граймсов
под руку с Сойером в тот вечер, когда Аннабел устроила прием в честь гостей
с востока. Она не знала почему, но ей вдруг стало холодно. Ее знобило. Она
на миг остановилась в дверях, словно боясь войти в дом.
Для неожиданной тревоги, охватившей ее, не было никаких причин: дети
находились под надежной крышей родного дома на ранчо, делали уроки. Толстые
стены Тэнглвуда защищали их от холодного осеннего ветра, который свистел в
холмах и ледяным дыханием касался шеи Мэгги под кружевной шалью. Они были в
безопасности, здоровы и счастливы, а она с мужем приехала к друзьям, чтобы
вместе с ними приятно провести вечер. Откуда же волнение, дурное
предчувствие?
Сойер постучал в дверь, и она постаралась стряхнуть с себя оцепенение. Какая
глупость! Вечер обещает быть приятным, ведь Аннабел — чудесная хозяйка, а
Хэтти и Билл Бенсон отличная компания. Несмотря на то что на вечере будут
присутствовать незнакомые люди, ей не стоило беспокоиться. По правде говоря,
Сойер и Маркус в последние несколько недель только тем и занимались, что
совещались друг с другом, обсуждая какое-то новое деловое партнерство,
животноводческий синдикат, который они собирались создать совместно с какой-
то богатой восточной корпорацией. Оба были в последнее время вспыльчивыми и
раздраженными — наверное, их беспокоило новое предприятие. Впрочем, сегодня
Сойер, кажется, находится в самом веселом расположении духа оттого, что
партнеры-
янки
, как он их называл, наконец приехали, чтобы обсудить детали
соглашения. Она уже давно не видела Сойера таким оживленным и была уверена,
что они с Маркусом сумеют настоять на своем в предстоящих деловых
переговорах. Однако откуда появилась тревога на освещенной фонарем веранде?
Когда Аннабел открыла дверь дома, чету Блейк охватила волна света и веселья,
и предчувствия Мэгги испарились.
— Мэгги, Сойер, заходите скорей. Да вы совсем замерзли! Ужасный ветер
определенно невыносим. О, Мэгги! — Аннабел взглядом знатока сразу же
оценила платье подруги, сшитое из изумрудной тафты, с зауженными рукавами,
отороченное по вороту черным кружевом. Тонкую талию перехватывал черный
бархатный пояс, а длинная юбка пышными складками спускалась до пола. Цвет
платья удачно подходил к рыжеватым волосам Мэгги, собранным в узел на
затылке, и подчеркивал блеск ее широко поставленных глаз. —
Восхитительное платье! Вы просто затмили меня, Хэтти, всех наших дам, —
она понизила голос до заговорщицкого шепота, озорно улыбнувшись, — и
даже сказочную красавицу блондинку, которая считает себя намного выше той
компании, в которой оказалась! — Последние слова она произнесла на ушко
Мэгги и показала на гостиную, из которой доносились приглушенные голоса.
Хозяйка проводила Мэгги и Сойера, и они сразу погрузились в знакомую уютную
атмосферу дома.
В дверях гостиной их приветствовал Маркус. Его румяное лицо так и сияло от
радостного оживления, какого Мэгги еще не видела.
— Мэгги, Сойер, идите скорей к камину! — Его голос слышался по
всему дому. — Какой же холод на улице! Судя по всему, нас ждет суровая
зима. Мэгги, — он взял ее за локти и с нескрываемым восхищением оглядел
ее стройную фигурку, — как приятно видеть вас снова. — Он сжал ей
локти своими крепкими руками. — Как насчет стаканчика бузинного вина,
чтобы согреть продрогшие косточки? Нет? Сойер, старина, ты-то хоть выпьешь
глоток виски? Но сначала позвольте мне представить вас дорогим гостям.
Маркус ввел Мэгги в ярко освещенную гостиную. Она обменялась приветствиями с
Хэтти и Биллом и с улыбкой повернулась к женщине с золотистыми белокурыми
волосами, восседавшей на диване, как чопорная королева на троне.
Впоследствии она вспомнит, что эта грациозная пышногрудая женщина с
безупречным цветом лица и насмешливыми розовыми губами была настоящей
красавицей. Вспомнит, какое изысканное платье было на ней — из атласа цвета
слоновой кости с модным турнюром и с кружевным шлейфом, вспомнит бусы из
бриллиантов и опалов на стройной напудренной шее красавицы, кольца с
камнями, украшавшие пальцы ее белых гладких рук, и тяжелые браслеты на
тонких запястьях. Все это, взятое вместе, создавало вокруг незнакомки ореол
немыслимого богатства и роскошной женственности. Но сейчас Мэгги застыла,
приоткрыв губы, не в силах произнести слова приветствия, потому что, как
только она попыталась сказать простое
здравствуйте
, после того как Маркус
представил ее, слова застряли у нее в горле, как комок глины. Ее взгляд упал
на мужчину, стоявшего позади дивана, положа руку на хрупкое плечо женщины.
Высокий мужчина приятной наружности, светловолосый, с умными голубыми
глазами пристально смотрел на Мэгги. Его красивое оживленное лицо
побледнело.
Мэгги показалось, что ее сердце, скованное холодом, перестало биться.
— Клара и Колин Вентворт, разрешите представить вам наших самых лучших
друзей, Мэгги и Сойера Блейк. Аннабел, налей Сойеру рюмочку виски, если тебя
это не затруднит. А я, пожалуй, подброшу еще поленьев в камин.
Маркус суетился, оживленный и галантный, чувствуя себя на высоте. Мэгги
стояла как кукла. Словно во сне, она увидела, как Сойер сделал шаг вперед и
пожал руку Колину Вентворту. Потом серьезно и вежливо принял протянутую для
поцелуя руку Клары. Она не могла сдвинуться с места. Не могла дышать. Горло
пересохло, а сердце стучало, будто двигатель паровоза, — Мэгги боялась,
что ее грудная клетка взорвется.
— Миссис Блейк, — обратился к ней Колин. Он обошел вокруг дивана и
встал напротив. Его лицо было белее, чем фарфор Аннабел.
Неужели она такая же бледная? Боже, наверное, все в гостиной могут прочитать
правду на ее лице, на их лицах.
Нет, нужно взять себя в руки!
— приказала
она себе, пытаясь вырваться из хаоса, в которое ее повергло присутствие
Колина в гостиной.
— Здравствуйте. — Ее голос дрожал, ее рука, которую он пожал, была
холодной и безжизненной.
— Очень приятно познакомиться.
Приятно? Это же кошмар! Мэгги увидела, что Сойер пристально смотрит на нее и
хмурится. Последним отчаянным усилием воли она взяла себя в руки.
— Надеюсь, вам понравилось в Техасе, мистер Вентворт? Вы... вы ведь с
востока, как говорил мой муж?
— Из Нью-Йорка. Но сейчас это кажется по ту сторону океана, —
вмешалась Клара, сидевшая на диване; ее голос походил на тягучее мускатное
вино. Она провела изящной рукой по шелку юбки. Мэгги она напоминала один из
тех прекрасных бриллиантов, которыми она себя украсила, — блестящая,
холодная и впечатляющая. — Наша поездка была просто отвратительной.
Гостиницы к западу от Сент-Луиса больше похожи на хибары, чем на дома,
пригодные для человеческого обитания. А дилижансы... — Она
поморщилась. — Но этот дом, — она грациозно кивнула в сторону
Аннабел, которая села рядом с ней, — это ранчо довольно милое.
Настоящий дворец по сравнению с домом, где живет управляющий ранчо Колина в
Монтане. От ваших техасских равнин даже дух захватывает, — великодушно
добавила она. — Они довольно живописны, правда, несколько грубоваты.
— О, как мило с вашей стороны! — воскликнула Хэтти, глаза которой
сверкали негодованием от этих фальшивых комплиментов, но в разговор
поспешила вступить Аннабел. Ее слова подействовали так же успокаивающе, как
масло действует на разбушевавшиеся волны.
— Абсолютно такие же чувства возникли и у меня, когда я впервые
приехала на Запад, — сказала она. — Необозримые просторы вызывают
беспокойство, пока к ним не привыкнешь. Но зато больше нигде вы не увидите
таких прекрасных закатов или таких ярких звезд. А соседи здесь, в
Техасе, — она улыбнулась Мэгги и Хэтти, которая, нахмурившись,
напряженно стояла у камина, оскорбленная чванством Клары, — соседи
здесь такие добрые и отзывчивые, что очень скоро забываешь бешеный ритм и
развлечения большого города.
— А вы, миссис Блейк? — Колин до сих пор не отпустил ее руку.
Взгляд его голубых глаз блуждал по ее лицу, и Мэгги охватила паника. —
Вам так же нравится жизнь в Техасе, как и миссис Граймс? Или вы до сих пор
скучаете по городским удобствам?
— Я счастлива, что живу здесь, мистер Вентворт.
— Вы давно живете в Техасе?
— Достаточно давно, чтобы считать его своим домом.
— Вы оказали бы честь любому месту, которое посчитали бы своим домом. Я
рад за вашего мужа, миссис Блейк.
Мэгги хотелось выбежать из комнаты. Тошнота подступала к горлу, и она
боялась, что в любой момент ей станет дурно. Но ее словно пригвоздили к
полу. Она увидела, что глаза Хэтти, устремленные на нее, потемнели от
замешательства. Конечно, все видели, что с ней творится!
Сойер сразу составил мнение о незнакомцах. Женщина явно скучала. Еще бы —
изнеженная красавица, тепличный цветок, который не выдержит и месяца жизни
на ранчо, решил он. А вот мужчина, Колин Вентворт, — совсем другое
дело: около тридцати лет, в отличной форме и прекрасно смотрится в черном
костюме. На его галстуке сверкала бриллиантовая булавка, светлые волосы были
аккуратно зачесаны назад, открывая чисто выбритое приятное лицо. С первого
взгляда он мог показаться денди, красивым городским пройдохой. Но за
щегольской внешностью угадывался острый ум. Сойер почувствовал это уже в тот
миг, когда они обменялись рукопожатием. Вентворт не обладал
покровительственными или заискивающими манерами, как его жена. Напротив,
казался дружелюбным и естественным. Правда, слишком уж пристально смотрел на
Мэгги и никак не мог отпустить ее руку. Впрочем, это ерунда! Сойер выпил
виски, подойдя к своему возможному будущему партнеру, опустил ему на плечо
свою тяжелую руку.
— Насколько я понимаю, нам нужно обговорить массу деловых вопросов,
прежде чем вы вернетесь в Нью-Йорк. После ужина, может, и начнем?
— Меня это устраивает. — Колин оторвал взгляд от Мэгги и с усилием
сконцентрировал его на ее муже. Он все еще не мог прийти в себя от
потрясения. Он редко вспоминал о ней. И вот она перед ним — Мэгги Клей, все
такая же прекрасная, юная, земная и манящая. Теперь она была уже не невинная
девочка с канзасской фермы, а женщина, вышедшая замуж за одного из самых
влиятельных скотопромышленников Техаса, который по иронии судьбы оказался
его новым деловым партнером. Жизнь порой играет с людьми самые
непредсказуемые шутки! Колин не мог себе представить, чем кончится эта
история, однако интуиция подсказывала ему, что будет гораздо разумнее
переключить свое внимание на Сойера Блейка. Не хватало им с Мэгги привлечь к
себе всеобщее внимание!
— Мой адвокат не сможет присоединиться к нам до завтра, — сообщил
Колин. — Сейчас он в гостинице в городе и, боюсь, чувствует себя
неважно. По-моему, путешествие пошло ему на пользу еще меньше, чем
Кларе. — Он засмеялся, вознагражденный в ответ на замечание усмешкой со
стороны Сойера Блейка, и они отошли в угол. Через несколько минут Аннабел
пригласила гостей к столу.
— Что с вами такое? — Хэтти Бенсон остановила Мэгги,
направлявшуюся, как сомнамбула, в столовую. — Вы выглядите больной, как
теленок, которого укусил клещ.
— Я устала, Хэтти.
— А-а. — На приятном полном лице Хэтти отразилось сомнение — она
еще никогда не слышала, чтобы Мэгги Блейк жаловалась на усталость. Но из
уважения к подруге она не стала развивать тему. — А что вы думаете об
их высочествах? — шепотом спросила она, провожая взглядом Вентвортов,
направлявшихся в столовую.
— Она очень красива.
— Мне не нравятся павлины. — Хэтти покачала головой, и ее лучистые
глаза сверкнули. — Я рада, что Билл не участвует в этой сделке с
синдикатом. Что-то в этих людях меня настораживает. Но я уверена, Сойер и
Маркус с ними справятся, — поспешила добавить она, дружески стиснув
руку Мэгги. — Еще не родился пройдоха-горожанин, который бы надул двух
техассцев.
Когда Мэгги села за обеденный стол, ее волнение еще больше усилилось. Хорошо
бы убежать, скрыться и в одиночестве пережить шок, вызванный неожиданной
встречей. Но это, увы, невозможно. Люди вокруг нее весело болтали, смеялись
и наслаждались блюдами, которые приготовила Аннабел вместе со своей кухаркой-
мексиканкой, а Мэгги почти ни к чему не прикоснулась. В какой-то момент к
ней повернулся Сойер и заметил ее нетронутую тарелку.
— Плохо себя чувствуешь, Мэгги? — Он вглядывался в ее лицо, и в
его глазах засветилось участие.
— Нет.
— Ты бледная.
— Голова болит.
Сойер отодвинул свой стул и взял ее за локоть.
— Тогда пойдем, я отвезу тебя домой. Аннабел и Маркус поймут.
— Нет-нет, — быстрым шепотом сказала она, зажимая его руку в
ладони. — Нет никакой необходимости уезжать. У тебя ведь есть дела,
которые ты собирался обсудить после ужина.
— Ничего такого, что не могло бы подождать до завтра. Аннабел, —
вдруг сказал он, пока все поднимались из-за стола: леди — чтобы уйти в
гостиную пить кофе, джентльмены — чтобы собраться в кабинете Маркуса, —
ужин был просто замечательным, но боюсь, что вам придется нас извинить.
Мэгги неважно себя чувствует, и я собираюсь отвезти ее домой.
— О, какая жалость! — Обеспокоенная Аннабел быстрыми шагами обошла
стол и взяла Мэгги за руку. — Я могу чем-нибудь помочь?
— Да нет, все хорошо, просто голова разболелась.
— Сойер очень внимателен к этой маленькой леди, — сказал Маркус
Колину и Кларе. — А иначе и нельзя. Так же, как моя Аннабел и как
милашка Хэтти, она — настоящий бриллиант.
— Извините, что испортила вам вечер, — сказала Мэгги, обращаясь к
Маркусу, но почувствовала настоящее облегчение, когда Сойер повел ее к
выходу. На Колина она не смотрела.
Но он подошел сам, преградив им путь.
— Сойер, с нетерпением жду нашей встречи завтра утром. Ровно в девять,
так?
— Совершенно верно, Колин.
— Миссис Блейк, — он произнес ее имя совершенно спокойно, но она
заметила в его приятном голосе нотки многозначительности, — надеюсь,
что скоро вы почувствуете себя лучше.
Мэгги смотрела на него молча, боясь, что может выдать себя, если заговорит.
— Уверен, что мы еще встретимся, — настойчиво продолжил Колин.
Она с трудом сглотнула.
— До свидания, мистер Вентворт.
Дорога домой оказалась сплошным мучением. Сойер молчал, считаясь с ее
предполагаемой головной болью, и оставшаяся наедине со своими мыслями Мэгги
снова переживала ужасы прошлого. Она никогда не думала, что снова увидит
Колина Вентворта. И вот он опять вторгся в ее жизнь; он был здесь, в этом
месте, которое она сделала своим домом, всколыхнув воспоминания о боли и
унижениях, о лжи и ее разбитом сердце... о невыносимой жизни, которая, как
она думала, осталась далеко-далеко.
Будь он проклят! Она со злостью сжала руки, лежавшие на коленях, с такой
силой, что ногти впились ей в ладони. Но когда она вошла в свой дом на ранчо
и ее взгляд упал на сына, читавшего при свете керосиновой лампы за столом в
гостиной, самообладание покинуло ее.
— Ма, что случилось?
Она посмотрела на него через комнату, и из ее глаз хлынули слезы. Они градом
покатились по щекам, как внезапный ливень.
— Ма!
Джона смотрел ей вслед, а она, пробежав через гостиную, поднялась на второй
этаж. Мальчик закрыл книгу и испуганно посмотрел на отца.
Абигейл тоже положила подставку для письма и посмотрела на Сойера.
— Папа, что случилось? — Ее голос был, как всегда, спокойным, но
на лице отразилась тревога.
— Ничего серьезного. Ваша мама неважно себя чувствует. У нее сильно
болит голова, и, как я полагаю, она просто хочет побыть одна в тишине.
— Я пойду к ней! — сказала Регги, вскакивая. Регина Блейк, которой
исполнилось тринадцать лет, была высокой для своего возраста, у нее уже
начала развиваться грудь, но ее походка оставалась ребяческой. Широкими
шагами, подпрыгивая, девочка направилась к лестнице. Весь вечер она сочиняла
любовное письмо Джиггеру Ваттсону, вместо того чтобы писать работу о поэмах
Элизабет Барретт Браунинг, которую им задали на дом. Впрочем, сейчас она
совершенно забыла о Джиггере. — Я положу ей на лоб влажную прохладную
салфетку. А потом тихонько, нежно буду ей петь и убаюкаю ее, — важно
заявила она, но отец остановил ее, поймав за руку.
— Как раз петь-то твоей маме сейчас не надо. Продолжай делать уроки,
Регги. Эбби, — он взглянул на свою старшую дочь, тихо сидевшую на своем
стуле и наблюдавшую за тем, что происходит вокруг, — сходи узнай,
может, маме что-нибудь нужно. Ты девочка спокойная и тактичная и сумеешь
помочь ей.
— Да, папа. — Абигейл заправила темную прядь волос за ухо и
встала.
Регина закусила губу, когда Абигейл проходила мимо нее. Разумеется, Эбби
спокойная, как озеро прохладной, чистой воды. Папе это всегда нравилось. И
он любит Джону, потому что тот выполняет на ранчо мужскую работу. А вот в
Регги ему ничего не нравится!
— Это несправедливо, — проворчала она, бросая на отца укоризненный
взгляд, но Сойер уже подошел к Джоне и начал рассказывать об этом дурацком
синдикате. Никто никогда не обращает внимания на нее и даже не думает, что
она тоже может пригодиться в трудной ситуации! К ней относятся так, как
будто она все еще ребенок. Даже мама — иногда. Регина скорчила рожицу и
уселась обратно на свой стул с видом оскорбленного достоинства.
За эти годы Регги превратилась в хорошенькую девочку-подростка с
необузданным нравом и грубоватыми манерами, которые только в последнее время
постепенно начали уступать перед натиском просыпающейся женственности и
интереса к своей вне
...Закладка в соц.сетях
