Жанр: Любовные романы
В ожидании счастья
...ый в рабочие брюки и
пропахшую потом рубаху. У него мозолистые и грубые руки, оттого что ему
постоянно приходится ходить за плугом и много работать. Колин — совсем
другое дело: обладает лоском, умом, настоящий джентльмен. Энн выходила из
себя, представляя, что эта несчастная замухрышка Мэгги, возможно, поселится
на востоке в прекрасном особняке, будет носить шелка и тафту, пить чай из
дорогого китайского фарфора. При одной мысли об этом ее глаза загорались от
гнева, зло и зависть растекались по жилам.
Амелия Хайат Купер жила одна в жалкой лачуге в трех милях от фермы Белденов.
Она была так бедна, что спала на соломенном тюфяке на земляном полу, а
вместо стульев у нее были табуретки. Столом служила доска, уложенная на две
старые корзины. Но Амелия владела библиотекой, большой редкостью для прерии;
она считалась самой образованной женщиной в этой части Канзаса. У нее были
тонкие морщинистые руки, ясные карие глаза и седые волосы, собранные в
аккуратный узел. Два ее платья — серое выцветшее льняное и заштопанное
желтое ситцевое — всегда были чистыми, наглаженными и туго застегнутыми на
все пуговицы до самой шеи.
Мэгги искренне любила старушку и приносила ей несколько раз в неделю по
ведру чистой родниковой воды, собирала для Амелии яйца, которые несли ее
куры, кормила цыплят и следила за тем, чтобы для печки хватало топлива.
Амелия редко куда-нибудь выходила, еще реже приходили к ней. У нее был
садик, куры и одна корова; иногда она шила для горожанок, прекрасно
вышивала. После того как ее сына Раймонда убили в Виксберге, жила
затворницей. Мэгги считала Амелию своим единственным другом.
— Итак, он — богач с востока, этот твой молодой человек. — Амелия
устремила острый взгляд карих глаз на Мэгги, протягивающую ей чашку чая,
заваренного на листьях американского лавра.
Стоял бесконечный знойный день конца лета, воздух был тяжелым и сухим, как
песок, солнце неистово жгло землю. Впрочем, сегодня чувствовалось
приближение грозы, а звенящее голубое небо словно затаилось, набираясь
тайной мощи и непонятной ярости. Мэгги, которая устроилась на табуретке,
раздирали противоречивые чувства: она боялась грозы, хотела поскорее
вернуться домой и видела, что Амелии нездоровится. Она поглядывала то в окно
на знойное спокойствие, царившее за ним, то на запавшие щеки хрупкой пожилой
женщины. На висках и скулах Амелии выступила испарина. В домике было нечем
дышать, даже несмотря на распахнутые настежь дверь и окно.
— Да, Колин из богатой семьи, — сказала она, — но, Амелия, он
совсем не похож на человека своего круга. — При одной мысли о молодом
человеке ей стало хорошо и ее глаза заблестели, как зеленое море в лучах
солнца. — Колин такой красивый, добрый, у него мягкое сердце. Вчера он
привез Коре куклу из лавки Шелби. Специально туда поехал, чтобы найти для
нее что-нибудь. Я сказала, что у нее болит зуб и она совсем приуныла.
Девочка просто обожает его.
— И не одна она, как я вижу. — Амелия отпила глоток чая. —
Что он здесь делает? Ты можешь ответить? — Она со стуком поставила
чашку на доску, служившую ей столом. — Что это за человек, который
торчит в Канзасе и ничем не занимается, кроме как расточает льстивые речи
наивной девчонке?
— Он приехал на свадьбу — вы ведь знаете, до нее осталось всего три
дня, — стала терпеливо объяснять Мэгги. — Кроме того, у него дела
в Абилине, семейный бизнес. Как я поняла, Вентворты вкладывают в скот
приличные деньги... Впрочем, кому до этого дело? Он не торчит на одном
месте, Амелия. Он любит верховую езду и дважды ездил с Кэлом охотиться на
бизонов. Одну ночь он провел под открытым небом на Терки-Крик. Колин
считает, что очень здорово спать под звездами, слышать свист ветра и шорохи
мелких зверушек, ползающих вокруг. Для него это отдых от суматошной жизни в
большом городе.
Амелия фыркнула:
— Итак, он находит открытые пространства Запада изумительными.
Возможно, временно. Кажется, он находит изумительной и тебя. До определенной
степени. Но позволь предупредить тебя, Мэгги. Не доверяй ему. Я очень хорошо
знаю этот тип мужчин. В свое время повидала немало таких резвых молодых
охотников, которые не прочь поймать жаворонка, но потом, Мэгги, потом они
всегда показывают свое истинное лицо.
Резкие слова и язвительный тон больно задели Мэгги, и она с отчаянием
смотрела на подругу. Она ожидала, что Амелия порадуется за нее, а та
обвинила Колина, хотя никогда его даже не видела!
Она ревнует, —
неожиданно поняла Мэгги. — На этой неделе я приходила к ней не так
часто, как всегда, потому что была с Колином, и она чувствует себя
покинутой. Вот в чем причина!
Обычно улыбающееся маленькое овальное личико
Амелии стало сморщенным и расстроенным; в полумраке дома оно выглядело пепельно-
серым, а ее красивые карие глаза сверкали от гнева. Мэгги почувствовала
прилив жалости к старушке. Бедная Амелия, одинокая, несчастная. Ей выдалась
тяжелая жизнь, она пережила немало разочарований и лишений.
— Колину я небезразлична, Амелия, — мягко сказала она. Потянувшись
через стол, она взяла в свои руки маленькие хрупкие ладони. —
Пожалуйста, постарайтесь понять. Я знаю, что он искренен. И мне он тоже
небезразличен.
— Значит, ты любишь его? — Амелия стиснула ей ладони. — Ох,
будь осторожна, Мэгги! Человек, которого ты выбрала, может быть недостоин
твоей любви.
— А ты была осторожна, Амелия? — как обычно, спокойно спросила
Мэгги.
В маленьком домике наступила тишина. Амелия давно рассказала Мэгги историю
своей молодости и одиночества. Единственная дочь преуспевающего нью-
йоркского банкира, она никак не могла выйти замуж, а потом влюбилась в
моряка, которого однажды встретила совершенно случайно. Ее семья запретила
ей видеться с ним, но она встречалась с ним тайно, пока его судно не подняло
паруса. Потом, ожидая его возвращения, она узнала, что беременна. Она тщетно
ждала месяц, потом два, погруженная в отчаяние и страх, скрывая свое
состояние, полная угрызений совести, но уверенная, что все уладится, когда
он вернется. Но однажды в гавани она узнала новость: корабль ее любимого
попал в шторм, и он погиб. Семья Амелии пришла в ужас, когда она пришла
домой и призналась во всем. Но в мгновение ока их замешательство сменилось
осознанием позора, а потом яростью. Они отказались от нее, выгнали из дому,
и она, не зная, что делать, приехала на Запад, чтобы начать все заново. Она
одна воспитала сына в своем отдаленном убежище в Канзасе, молясь на него,
пока его не забрала война. Теперь она осталась одна, если не считать Мэгги.
— Да, — хрипло сказала Амелия, и ее глаза наполнились слезами.
Мэгги поняла, что она думает о погибшем моряке. Амелия погладила гранатовое
кольцо, которое он подарил ей перед своим последним плаванием и которое она
никогда не снимала с пальца. — Да, я была уверена. — Ее
напряженный взгляд снова обратился к Мэгги. — Я думаю, ты тоже сейчас
уверена... — сказала она, тяжко вздохнув.
— Амелия, я хочу быть с ним, видеть его все время! Я больше ни о чем не
могу думать. Тете Виллоне пришлось дважды напомнить мне вчера утром о том,
что я должна помочь дяде Гарри вспахать поле. А за обедом я совершенно не
слышала, о чем мне говорят!
— Не позволяй себе увлечься, Мэгги. Не натвори глупостей, —
просительно сказала Амелия. — Ведь именно это ты и собираешься сделать.
Ты помнишь, что я сказала тебе, когда ты впервые пришла в мой дом? Тебе было
всего одиннадцать, ты была неуклюжей и несчастной и заявила, что хочешь
стать леди, чтобы твой брат вернулся и забрал тебя. Ты пожелала, чтобы я
научила тебя всему, чему сама научилась в детстве на востоке. Причем всему
сразу, за один вечер!
Мэгги улыбнулась.
— А ты угостила меня чаем, печеньем и сказала:
Пользуйся каждой
секундой времени, отпущенного тебе, и ты всему научишься, вырастешь и
приспособишься
.
Амелия отпила еще чая.
— Ты так и сделала, моя девочка. — Она нервно обхватила чашку,
выражение ее лица стало озабоченным. — Ты одинока, я понимаю. Но ты не
должна витать в облаках. Мне кажется, твой молодой человек решил просто
поразвлечься. Будь осторожна и не принимай его увлечение слишком серьезно.
Щеки Мэгги вспыхнули. Она вскочила с табуретки.
— Вы думаете, я недостаточно хороша для него? Считаете, я ему
безразлична, потому что я... я не такая уж леди, недостаточно образованна
или богата?..
— Боже, девочка, прекрати эти глупые речи! Я думаю, что ты наверняка
лучше его. Намного лучше. Я никогда в жизни не встречала более чудесной и
утонченной девушки, чем ты, — и это истинная правда! И в то же время в
тебе есть сила, Мэгги, чувство собственного достоинства, совсем как у этой
дикой, свободной земли... Но я совсем не об этом. Я пытаюсь объяснить тебе,
что ты невинна, уязвима и очень одинока. Ты — легкая добыча для нечестного
человека, моя дорогая. — Амелия наклонила седую голову. —
Пожалуйста, послушайся меня, детка. Я знаю о жизни намного больше, чем ты,
знаю общество, в котором вырос твой Колин Вентворт. Он совсем не такой, как
эти юноши из Канзаса...
— И слава Богу! — Мэгги вдруг пожалела, что стала обсуждать Колина
Вентворта с Амелией. Она добрая и умная, но все же старая женщина. Усталая и
старая, на нее свалились тяжелые жизненные проблемы. Ну что она знает о том
волшебном чувстве, которое возникло у Мэгги, когда она встретила Колина?
Амелия даже никогда не видела его. Как она может рассуждать о нем или о его
намерениях?
— Мне пора идти. — Она обошла Амелию и начала закрывать ставни.
Амелия вдруг показалась ей дряхлой и слабой. Мэгги и жалела старушку, и
злилась на нее. — Вот-вот разразится гроза, мне нужно спешить. В
следующий раз постараюсь принести побольше топлива, — сказала она и
добавила, надевая шляпку: — Пора уже запасаться на зиму.
— На зиму? — Амелия медленно повернула голову и посмотрела на
закрытые окна. — Да, если я буду здесь, когда начнется зима.
— Конечно, будете. — Мэгги не сдержала раздражения. Иногда Амелия
бывает такой несносной. Зачем она портит ей настроение?
— Я навещу вас в субботу, в день свадьбы Энн, — сказала
она. — И познакомлю с Колином.
— Очень хорошо, буду ждать, — пробормотала старушка.
Выходя из дома, Мэгги чувствовала на себе ее взгляд. Но она решительно
закрыла за собой дверь, потому что видела, как крепчает ветер. Поспешно
направляясь к дому, она то и дело поглядывала на свинцовые тучи,
заволакивающие быстро темнеющее небо, однако думала не о надвигающейся
грозе. Она думала о ситуации, в которой оказалась, о своей жизни, о том, что
с ней происходит.
Все эти годы она ждала, чтобы Бен вернулся и ее жизнь снова пошла как
раньше. Но ведь этого никогда не будет.
Наконец она смирилась с неизбежным. Последнее письмо от брата пришло два
года назад. Может быть, его уже вообще нет в живых. Ждать бессмысленно.
Но теперь у нее есть Колин; он внес в ее жизнь новое счастье так же
неожиданно, как весна приходит на смену зиме. Рядом с ним она чувствует себя
ожившей: прерия, небо, даже сам воздух будто наполнились новой жизнью, и
пустота в ее душе сменилась трепещущей радостью.
Она не хочет потерять его. И она сделает все, что в ее силах, чтобы он не
переставал любить ее.
Ветер вдруг изменился. Он теперь яростно кружился вокруг Мэгги, завывал,
срывал с нее шляпку и поднимал подол юбки. Поймав шляпку за ленту, Мэгги
подобрала юбку и попыталась бежать, однако услышала сквозь вой ветра топот
копыт. Сквозь деревья она рассмотрела Колина, сидевшего на самом крепком
жеребце Кэла Матера. Он скакал галопом и, увидев ее, пришпорил коня сильнее.
Выражение его лица было таким печальным и несчастным, что у Мэгги сжалось
сердце. Конечно, не гроза так напугала его. Ведь никогда еще она не видела
жизнерадостного Колина таким...
— Мэгги, я искал тебя, чтобы сказать... Хлынул дождь. Ветер стал
завывать еще сильнее.
— Давай не здесь! Садись! — Наклонившись, он подхватил ее и усадил
в седло позади себя. Обхватив его талию руками, она чувствовала, как дождь
барабанит по ее спине.
— Школа! — воскликнула Мэгги, когда он пустил лошадь в галоп и
свернул в направлении фермы Белденов. — Она намного ближе!
На небе сверкала молния, деревья дрожали и пригибались к земле от ливня и
ветра. Гром гремел не переставая, оглушая все вокруг. Мэгги промокла до
нитки. Ведь всего час назад стояла жара, иссушая землю и все сущее на ней, а
теперь кругом царила вода, стекая серебристыми каплями с листьев, превращая
землю под копытами коня в глиняное месиво, бурным потоком низвергаясь на
землю.
Мэгги задыхалась и дрожала, прижимаясь к спине Колина. Но когда показалось
здание школы, она с облегчением засмеялась и ощутила странное волнение.
Неожиданная гроза, холодный дождь и неистовый ветер, перспектива остаться
наедине с Колином в пустом здании школы — все это заставило ее сердце биться
в бешеном ритме.
Пока Колин привязывал коня под навесом у школы, она вбежала внутрь, оставляя
после себя мокрые следы. В школе было темно и сухо, пахло мокрой землей и
травой. Мэгги знала, где хранятся одеяла и фонарь, поэтому не раздумывая
скинула с себя промокшее платье и завернулась в одеяло. Когда вошел Колин,
она как раз пыталась разжечь печку.
— Никогда в жизни не видел ничего подобного. На улице темно, как...
Он остановился, увидев Мэгги.
— Я вся промокла, — торопливо сказала она, покраснев. — Ты,
наверное, тоже. Вот, возьми одеяло. Я сейчас разожгу печь.
Колин медленно пошел к ней. Его мокрые волосы прилипли ко лбу. Дорогая
рубашка и брюки облепили тело, но глаза сияли счастьем.
— Мэгги, если бы ты видела себя сейчас... Дрожащими пальцами она убрала
прядь мокрых волос со лба и плотнее закуталась в одеяло. В бледном мигающем
свете фонаря блестело ее округлое плечо. Колин наклонился и поцеловал его.
Ее кожу обожгло там, где он прикоснулся к ней трепещущими губами. Неясные
мысли роем пронеслись у нее в голове, и, испуганная новыми ощущениями, Мэгги
пробормотала:
— А зачем ты искал меня? Я, конечно, рада, что нашел — жутко оказаться
одной в этом кошмаре, — но откуда ты знал?..
— Я не знал, что ты попадешь в грозу. Я искал тебя совсем по другой
причине. Твоя тетя сказала, что ты часто навещаешь эту старушку, и вот...
Мэгги, — Колин сжал ей плечи так, что ей стало больно, — я искал
тебя, чтобы сказать, что мне нужно уехать. Срочно. — Он тоскливо
посмотрел на закрытые ставни, которые не могли заглушить шум разыгравшейся
грозы. — Как только гроза стихнет, мне нужно будет ехать в Абилин и
попасть на первый же поезд, идущий на восток.
— Но зачем?
— У дедушки случился удар. У него очень плохое сердце. Похоже, прогноз
для него не очень обещающий. Мне... нужно успеть...
Мэгги почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Его голос звучал
словно издалека.
— Прости, мне самому не хочется уезжать. Но придется.
— Да, конечно, я понимаю, — прошептала она. — Надеюсь, с
дедушкой все обойдется.
— Никто не знает, выживет ли он. Но я должен быть там.
— Ну конечно. — Она чувствовала на себе его взгляд и изо всех сил
старалась сдержать слезы. Распрямив плечи, она немного отстранилась. —
Мне будет очень недоставать тебя. И я всегда буду помнить время, которое мы
провели вместе. —
Вернется ли он? Он должен вернуться!
Колин вглядывался в ее лицо, не обращая внимания на то, что промок до нитки.
Она делала отчаянные усилия, чтобы не заплакать; она отвернулась, гордо
подняв подбородок, и только дрожание губ выдавало ее чувства.
— Черт возьми, как бы мне хотелось взять тебя с собой! —
воскликнул он и обнял ее, только чтобы успокоить, как-то утешить.
Мэгги вся дрожала и непроизвольно прижалась к Колину, ища тепла и поддержки.
Одеяло соскользнуло с ее плеч.
— О Боже, Мэгги! — то ли засмеялся, то ли застонал Колин и вдруг
притянул ее к себе — сильным и властным жестом. Желание вспыхнуло в Мэгги,
как начинающийся пожар в прерии. Одеяло упало, и, совершенно мокрые и
безрассудные, они опустились на пол.
Колин, глядя в ее ищущие глаза и пылающие щеки, запустил пальцы в ее
шелковистые волосы. Затем осторожно опрокинул на упавшее на пол одеяло.
— Колин, пожалуйста, держи меня, — прошептала Мэгги. —
Никогда не отпускай меня от себя.
Она не могла ни о чем думать; сквозь окутавший ее туман, жар и боль
надвигавшейся утраты она только шептала слова мольбы. Она прижималась к нему
всем телом, раскрыв навстречу губы и объятия... В мире царила гроза, а в
тесной маленькой школе, где горел всего один фонарь, тускло мерцала печь,
освещая парты, прислоненные к стене, они погрузились в сладкое и
одурманивающее забвение.
Глава 4
— Ты не первая на свете молодая жена, которая собирается сшить себе
новое платье, Энн, и не последняя! — воскликнула тетя Виллона, и
женщины в магазине Шелби засмеялись. — Кэл не увидит никакой разницы.
Бери любой отрез — голубой муслин или розовый атлас, — и покончим с
этим.
— Я беру оба, — вдруг сказала Энн, и мать удивленно посмотрела на
нее. — Кэл собрал очень хороший урожай и велел мне купить все, что
нужно, пока не началась зима. Если я надеваю одно и то же платье в церковь и
на вечеринку, то почему же я не могу иметь два!
Сидевшая на скамейке рядом с заполненными мукой, яблоками и уксусом бочками
и кучей мешков с репой, картофелем и тыквами Мэгги сердито сцепила пальцы.
Она устала от хвастовства Энн, от внимания, которое все уделяли новой
невесте в городе. Ей очень хотелось бы, чтобы в магазине было пусто и она
могла прямо сейчас подойти к Молли Браун, почтальонше, сидевшей за высокой
конторкой в углу, и спросить, есть ли для нее письмо. Но все в магазине
Шелби тотчас увидят, куда она направилась, услышат, о чем она спрашивает, и
узнают, что она ждет письмо от Колина Вентворта.
С трудом подавив волнение, Мэгги сделала вид, что рассматривает стеклянные
банки с полосатыми леденцами, стоявшие на полке рядом с крекерами и медом.
Мистер Тейт отмерял и отрезал куски тканей для платьев Энн, а молодой
Гораций Шелби выполнял заказы тети Виллоны. В магазине пахло самыми
разнообразными товарами, которыми были заполнены бесчисленные полки и
прилавки, — начиная от мыла и кончая картошкой и капустой. Мэгги всегда
нравились поездки в город, нравилось все, даже запахи и суета, составляющая
яркий контраст со скучной монотонной жизнью на ферме. Но сегодня все было
по-другому — она чувствовала себя взвинченной, беспокойной и нервной, и
людный магазин вызывал у нее странное ощущение, как будто сосало под
ложечкой. Она была так поглощена своими мыслями, что общение со
сплетничающими женщинами, вокруг которых гонялись друг за другом детишки и
которые приехали сюда за много миль, чтобы скупить товары, пока не наступила
зима, не занимали ее, как обычно. Прошло два месяца с той ночи, когда Колин
любил ее, а потом уехал из Эштона. Все это время от него не было ни слуху ни
духу.
— Я напишу тебе. Я вернусь, — обещал Колин, целуя ее в дверях
школы после грозы за несколько минут до того, как они пошли разными
дорогами. — Я обязательно сообщу тебе, когда... как только дедушке
станет лучше.
Он напишет! Он вернется!
— твердила про себя Мэгги, но зерно сомнения,
посеянное его долгим молчанием, было не так-то просто заглушить.
— Ах, как замечательно иметь собственный дом и собственного
мужа, — заявила Энн тоном, которым, как она думала, и положено говорить
женщине, недавно вышедшей замуж. Она выглядела самодовольной и важной, как
сытая кошка, со своим круглым лицом, румяными щеками и пышными бедрами,
обтянутыми ярко-голубой холщовой юбкой. Марта Вэлтон и Агнес Бабб, которые
со дня на день ждали, что им тоже сделают предложение, с завистью слушали ее
речи и просили поделиться подробностями: как она обустроила дом и каково ей
готовить для такого большого и добродушного парня, как Кэл.
— Да, к вашему сведению, он ест, как конь, но говорит, что это только
потому, что я очень вкусно готовлю. Но самое главное, Кэл — самый добрый
мужчина, о котором только может мечтать женщина. Он поклялся, что, как
только я рожу ребенка — на этой фразе щеки тети Виллоны стали
пунцовыми, — он наймет служанку. Найдет кого-нибудь, кому можно будет
поручить тяжелую работу: взбивать масло, доить коров, носить воду — ну, вы
сами понимаете. — Тут она неожиданно повернулась в сторону сидевшей на
скамье Мэгги, на колени которой как раз карабкался Эван. — Может быть,
я найму тебя, Мэгги, — сказала она, растягивая каждое слово, будто
собиралась облагодетельствовать кузину. — А почему бы и нет? Мама могла
бы отпускать тебя несколько дней в неделю, а уж я позаботилась бы о том,
чтобы Кэл платил тебе как следует. Ты могла бы скопить себе что-нибудь на
приданое, ведь я знаю, что у тебя его нет. Впрочем, не похоже, что оно тебе
скоро понадобится! — Она поцокала языком, словно сочувствуя, а Марта и
Агнес захихикали.
Тетя Виллона угрожающе посмотрела на дочь:
— Энн, не дразни Мэгги. И перестань хвастаться.
— Я не хвастаюсь, мама, — запротестовала Энн, с оскорбленным видом
запахивая на груди шаль. — Я просто стараюсь быть доброй.
— И никак не можешь понять, как этого добиться, Энн? — спокойно
сказала Мэгги, вставая. Она посадила Эвана на скамью и подобрала свою
залатанную шаль. Хотя ее щеки покрывала бледность, а губы были крепко сжаты,
она говорила ровным, даже любезным голосом. — Тетя Виллона, я побуду на
улице. Позовите меня, когда нужно будет грузить фургон.
— Сегодня она не в духе, не так ли? — услышала Мэгги за спиной
тихий шепот Мейбл Феллз, наклонившейся к тете Виллоне, но, не повернув
головы, пошла к выходу.
— Кстати, чуть не забыла! — воскликнула Энн, когда Мэгги проходила
мимо нее. — Кажется, свекровь на днях получила письмо от своей сестры —
от матери Колина Вентворта.
Мэгги остановилась в дверях, чувствуя на себе взгляды женщин. Она медленно
повернулась и посмотрела на Энн.
— Ты ведь помнишь Колина, Марта? А ты, Агнес? Ну ты-то, Мэгги, помнишь
его, я уверена. Вы просто не поверите, что она написала.
— Ради бога, Энн, расскажи, — прощебетала Марта. Мэгги слышала,
как громко бьется ее сердце. Пока она разглядывала круглое улыбающееся лицо
Энн, у нее в ушах стоял звон.
— Дед Колина выздоравливает после сердечного приступа — это во-первых.
Он идет на поправку даже быстрее, чем они надеялись, — скороговоркой
начала Энн, и ее улыбка стала еще шире. — Но теперь самое интересное,
можно даже сказать — самое захватывающее: на Рождество Колин женится! Не
правда ли, здорово?
Магазин перед глазами Мэгги поплыл. Цвета, звуки, запахи — все смешалось в
сумасшедшем калейдоскопе. Старое морщинистое лицо Мейбл Феллз расплылось,
бочки и коробки кружились, и Мэгги чувствовала, как подгибаются ее колени и
земля уплывает из-под ног. Она поморгала, и ей удалось сохранить равновесие.
Понемногу зрение восстановилась. В нескольких футах от себя она увидела тетю
Виллону. На ее исхудавшем, иссушенном заботами лице застыло жалостливое
выражение. Тут Мэгги поняла, что все смотрят на нее: молча и с сочувствием;
некоторым даже неловко наблюдать ее унижение. Все в радиусе двадцати миль от
Эштона знали, что за ней ухаживал Колин Вентворт. Очень долго кумушки
обсуждали ее дерзкую затею завлечь его. Теперь еще до вечера разнесется
новость о том, какое сильное разочарование постигло Мэгги Клей. Но все это
не имело никакого значения. В мозгу Мэгги снова и снова, как эхо, звучала
фраза, сказанная Энн:
На Рождество Колин женится
.
— Что с тобой, Мэгги? Ты так побледнела! Учитывая,
...Закладка в соц.сетях
